Волчица среди нас

***

(Cаундтрек для атмосферы: Jo Yeong-woo - My Tamako, My Sookee)

— Вернись! Он подскочил в кровати. Затылком ощущал холодный пот стекающий по ключицам. Сон. Я теперь и сны вижу, дожил, черт подери. Последний раз Рейджи видел сон, наверное, будучи ещё совсем юным, когда случайно выпал из окна детской не успев среагировать вовремя. Это было скорее даже бредом сумасшедшего, кошмаром наяву, где танцующие образы из ушибленной головы переплетались с фигурой матери сидящей рядом на койке. Он знал, ей всегда было всё равно на него и брата. У Беатрикс была лишь одна задача — следить за маленькими вампирами и их благополучием, пока отец семейства был в разъездах. Наряду с гувернанткой, мать выполняла фоновую роль сиделки знающей свои прямые обязанности, живя лишь надеждой поскорее сбежать из этого проклятого места. Он завидовал братьям. Криста и Корделия сумели своеобразно полюбить свое чадо в отличии от апатичной Беатрикс, неудивительно, что старшие Сакамаки лишены какого либо сочувствия и эмпатии. Обделенные материнской любовью в детстве их единственной преобладающей чертой стало отречение. И если Шу смог с этим смириться, начиная воспринимать окружающих как ненужный шум, то Рейджи ничего не оставалось делать, как прятать остатки чувств глубоко в себе, покрываясь корочкой из льда всё сильнее и прочнее. Но последние недели что-то круто изменилось в нём, и если сначала он пытался игнорировать эти перемены, запереть их глубоко внутри и не выпускать наружу, то теперь, с каждым днём это становилось крайне сложно. Ты стал ничтожен. Поддаешься на какие-то слабости. Внутренний голос напрягал и унижал, было весьма непривычно корить себя, а не остальных, как обычно. Прерывая свой монолог, парень в секунду оказался в комнате Чи. Пусто. Может она у сестры? Кто их девушек знает. Однако на просторной софе синевласая лежала одна. Осмотрев гостевую Рейджи был крайне удивлён увидев рядом на кресле почившего младшего брата. Субару закутался в плед свернувшись при этом клубком на узкой сидушке. Забавно, что у них здесь произошло, но сейчас это не главное. Неужели сон оказался вещим? Обычно сладостный аромат девушки испарился что много усложняет теперь её поиски. Пройдясь по крыльцу Рейджи осел на ступени. Он вскинул голову к небу он оценил примерное время сейчас. Полдень. Теплые солнечные лучи уже залили всё пространство вокруг, день был в самом разгаре. Не самое приятное время для прогулок вампирам. Кожа, конечно, не сходит слоями от солнца и тело не тает, как в глупых человеческих книгах, однако недомогание и некий удар по иммунной системе вполне возможны после длительного пребывания на дневном свету. Она не могла сбежать, всё крутилось в голове у парня. А если могла? Если у неё был план на случай провала — просто убежать и начать новую жизнь, ведь она уже так поступила раньше. Как можно было к кому-то так привязаться за казалось бы такой короткий срок, подумаешь провели несколько ночей вместе... Шесть, если быть точнее. Первая превзошла все мои ожидания, я лишь хотел её проучить, поставить на место её звериный нрав. Однако она сама перехватила инициативу чем, признаюсь, ввела меня в чистый экстаз. Прежде мне не доводилось видеть такой мощной женской энергии во время сего действа, ни от одной девушки, что я испробовал, а это, если не подводит память, тридцать шесть чистокровных вампирш. Человеческих особей я не касался и не планирую, пусть Райто и восхищался некоторыми из них. Потому я никогда не понимал увлеченность Субару той страдалицей, которая, в свою очередь вечно таскалась за Шу. Бедный брат, как она ему была противна. Подобное навязчивое поведение от женщины вызывает лишь жалость и смех. Смех... Он вспомнил улыбку Чииро, и тот звонкий хохот, который срывался с её уст в ответ на очередную глупую шутку Райто. Как у неё в такие моменты проявлялись милые морщинки вокруг глаз, а брови чуть приподнимались. Идиот... Эти моменты радости, смешанные с приятным ароматом, что исходил от неё, возвращали давно забытое чувство спокойствия. Интересно, как ей так не требовалось прилагать никаких усилий, чтобы привлечь к себе внимание. В конце концов, даже Аято был повержен столь непринужденной харизмой. — Решил прогуляться на свежем воздухе? — внезапно раздался знакомый голос прямо у над ухом, робкий и тихий. Чи стояла напротив, руки скрещены в карманах толстовки, а глаза хаотично мельтяшат по кронам садовых деревьев. Вид у неё был крайне встревоженный. — Встречный вопрос к тебе, — произнес Рейджи, стараясь удержать голос в рамках спокойствия. Хотелось кричать на неё, тормошить за плечи, за то, что заставила понервничать. — Ты пришла что-то сказать, верно? — Я... я хотела уйти. Повисло секундное молчание, он предвидел этот ответ. — Сама? А как же Айха и ваше примирение? Он выпрямился во весь рост, стоя напротив Чи, не отводя от неё взгляда. Она, казалось, еще больше смутилась, уставившись в пол. — Давай без моралей, как видишь, я вернулась. — Попрощаться? — усмехнулся вампир. — Или забрать свой хлам... Чи вспыхнула, гневно подняв на него глаза, полные эмоций. — Замолчи! Ты самовлюбленная саркастичная свинья! — вдруг воскликнула она, и ее руки начали яростно колотить его по грудной клетке. — Тебе, куску льда, никогда не понять, что такое настоящие чувства и как они могут всё круто изменить! Среди звуков её ударов послышалось тихое всхлипывание, и это вышибло Рейджи из мимолетного оцепенения. — Эй, — произнёс он, наклонившись ближе, чтобы поймать её блуждающий взгляд. В одно мгновение он перехватил обе её руки. — Слушай... — Ты не понимаешь, — голос Чи дрожал, но её взгляд был твердым, когда она встретила его глаза. — Как сложно изменить свою жизнь за считанные дни. Это снова происходит! Всю ночь я думала, как мне уйти от всего этого и начать с чистого листа... — Но твоя сестра? Братья? Да и в особняке мест на всех хватит..., — начал было вампир, пытаясь не терять самообладание, хотя понимал, что это лишь откладывало неизбежное. Чи резко прервала его, уловив, куда тот клонит. — Не могу. Я столько лет скиталась по миру, что теперь попросту боюсь, — она отвернулась, сжимая кулаки. — Однажды у меня уже отобрали дом, семью. Второй раз я этого переживать не хочу. А с вашей популярностью и дурной славой отца... вы сильны, но пока не бессмертны. Айха и остальные, надеюсь, поймут меня. Дурёха. Рейджи усмехнулся, но в этом смешке не было ни намёка на веселье. Зубы крепко стиснулись и, кажется, он умудрился прокусить клыками внутреннюю часть губы до крови. Он ненавидел вкус собственной красной жижы. — Взять и сбежать, ты действительно думаешь, что это решит твою проблему? — его голос стал жестче, почти агрессивным. — Где та безрассудная авантюристка, что так самоуверенно ворвалась в наш дом? Чи уставилась на него, её лицо выражало недоумение и гнев. Сжимая кулаки, её голос сорвался на крик выпуская наружу все оставшиеся защитные механизмы в арсенале: — Ты не вправе меня судить. Я тебе никто! — Ошибаешься! Чёрт возьми, ты ошибаешься! — Рейджи почти закричал, сам от себя не ожидая. В доме послышались шорохи и вялые голоса, братья уже начали просыпаться, собираясь к завтраку. Не желая делать их с Чииро перепалку достоянием общественности вампир схватил её за локоть и они в момент трансгрессировали. Адаптация к подобному передвижению у Чи оказалась удивительно быстрой — она лишь бросила на него мимолётный взгляд, пытаясь осознать, что только что произошло. Но Рейджи не дал ей времени на раздумья и продолжил: — Ты не хочешь уйти. Ты боишься остаться. — Голос стал хриплым, резким, будто каждое слово с трудом прорывалось наружу. Он сделал шаг вперёд, сжав её запястья, будто пытаясь удержать не только её, но и себя от чего-то. — Боишься, что всё пойдёт не так, что ты снова потеряешь то, что обрела. Но что, если я скажу, что остаться — это не слабость? Оставаться и бороться за то, что важно, за то, что даёт тебе покой — вот истинная сила. Боже, Рейджи, что ты несешь... — Бегство не избавит тебя от боли прошлого, а лишь оставит тебя наедине с новыми страхами. Гнев волчицы стал ослабевать, уступая место сомнению. Она отвернулась, и взгляд снова устремился в пустоту. Снова воцарилось удушающее молчание. Впервые за свою долгую жизнь вампир ощущал, как почва уходит из-под ног, любое её движение или слово могло разрушить его привычный, идеально выстроенный мир. Ты настоящая ведьма, а не ёкай. Чи только сейчас осознала, что они находились в оранжерее особняка. Воздух здесь был пропитан сладким ароматом шиповника, который только начал активно цвести. Рядом также распустился жасмин, его цветы источали мягкий, нежный запах, окутывая пространство почти осязаемым теплом. Вероятно отсюда брюнет и черпает свои чайные запасы. Она глубоко вдохнула свежый аромат, и напряжение внутри неё начало медленно отступать. Солнечные лучи проникали через витражные окна, заливая комнату светом и отражаясь яркими красками на стенах и полу. — Я... — начал Рейджи, запнувшись на мгновение, — знаю, это звучит безумно и, возможно, неожиданно, особенно от меня, но я бы хотел, чтобы ты осталась. — Он вдруг выдохнул, отпустив её руки и отступив на шаг, словно давая ей время переварить сказанное. — Мы ведь могли бы создать что-то новое. Чи приподняла бровь, её лицо выразило недоумение. "Мы". — Что ты имеешь в виду? — спросила она осторожно. — Ты хороша в своём деле, да и я всегда полагался на логику и холодный расчёт, — продолжил вампир, чуть расслабившись. — Мы могли бы открыть детективное агентство. Использовать наши способности в более... продуктивном русле. И тебе больше не придётся так бездумно рисковать собой, как раньше. Его предложение звучало странно, даже как-то нереально, но Чи поймала себя на мысли, что эта идея ей действительно нравится. Была ли это какая-то глупая фантазия? Возможно. Но почему-то это казалось... правильным. — Ты серьёзно? — она усмехнулась. — Хочешь сделать из меня Шерлока или доктора Ватсона? Рейджи прыснул, его взгляд стал лукавым. — Можем меняться, как тебе нравится. Я не против ролевых игр, ты же знаешь. Да и Айха с братьями — их можно тоже пристроить в команду. Чи улыбнулась, но недоверие вернулось, когда её мысли вновь заполонили сомнения. — Это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Её голос дрожал. — Что, если всё пойдёт не так? Он кротко усмехнулся, но в его голосе больше не было привычного сарказма. Происходящее было ему ново и выматывало изнутри, как последствие горячки. — А жизнь вообще редко идёт по плану. Но это не значит, что не стоит пробовать. Чи смотрела прямо в рубиновые глаза, обдумывала его слова. Её тревога медленно стихала, а с ней и сопротивление. Было что-то в его словах, в том, как он, всегда сдержанный и хладнокровный, сейчас говорил с таким скрытым напряжением. — Рейджи... — Чииро... — начали они одновременно, но брюнет тут же перехватил инициативу: — Проклятье, никогда не думал, что скажу это... Да, сначала было просто физическое притяжение. Примитив. Мы оба это знали. Но потом что-то изменилось. Я пытался игнорировать, пытался подавить, но... — он поднял глаза, и в них наконец прорезалась неуверенность. — Кажется, что-то во мне сломалось. Или наоборот — починилось. Он сжал челюсть, будто борясь с собой, но всё-таки закончил: — И да, это безумие... Но, чёрт, похоже, я влюбился в тебя. Случайно. Неосознанно. Как идиот... Молчание между ними не давило — оно трепетало. Как огонь на ветру. Чи шагнула ближе, её рука мягко легла на его щёку. — Ты даже не представляешь, как сильно мне хотелось это услышать, — прошептала она, — и как сильно я боялась, что я одна идиотка, у которой внутри всё это время что-то громко шевелилось. Он чуть усмехнулся, уголки губ дрогнули: — Мы оба идиоты, значит. Она фыркнула, глаза блеснули живым светом. — Ну хоть в этом мы совместимы. — Не худшее начало, — кивнул он. На секунду Чи похолодела, взгляд стал серьёзным. — Но если ты готов идти рядом — не впереди, не сзади... — она замялась, — тогда, может быть, у нас и вправду что-то выйдет. Я не сильна в отношениях... Я больше по ножам. Рейджи выдохнул, нервно усмехнувшись: — Если что, я сплю с ножом под подушкой. Иногда с двумя. — Отлично. Я порой ещё и с пистолетом. Так что мы в безопасности. Он шагнул ближе, взял её руку в свою. Просто. Молча. — Мы ведь всё равно всё испортим, да? — спросил Рейджи почти весело. — Наверняка, — кивнула она. — Но попробуем? — Попробуем, — сказала она тихо. Они стояли в оранжерее, наполненной ароматом шиповника и жасмина. И впервые за долгое время не пытались убежать. Ни от себя, ни друг от друга. Это не был конец. Это было начало. И, возможно, впервые за всё своё существование Таякава Чииро выбрала себя. А он — впервые за свою жизнь — выбрал не себя. А её. Ту, без которой жизнь теперь как без кислорода.