Всё поправимо

Сердце Картер сжималось от напряжения. Взрывная волна ещё не разнесла устройство, но вокруг уже начали исчезать миражи, прошлое расползалось, оставляя пустоту и странную тишину. И тогда воспоминания нахлынули снова, но иные. Внезапное понимание, которое она не могла отвергнуть. В одном из циклов, она видела Джексона странным образом: взгляд его был пустым, тело подчинялось чужой воле. И тогда Саманта вспомнила: в Дэниеля каким-то образом вселился муж Линеи - человек, который отчаянно пытался найти способ вылечить своего сына от неизлечимой болезни, от которой тот умер. Линея не имела к этому никакого отношения. Всё, что они считали её экспериментами, было лишь фоном. Истинный источник хаоса - отец, чья боль и отчаяние превратились в могущественную силу, способную манипулировать временем через Дэниеля. Картер ощутила, как ледяная дрожь пробежала по спине. - Он… может быть здесь. Сейчас. - Она повернулась к Тил’ку, делясь своим внезапным воспоминанием. - И если он контролирует Дэниеля, он может навредить О’Ниллу. Тил’к замер, его глаза сузились, и он внимательно слушал, как она продолжает: - Мы думали, что петля и устройство Древних - источник всего кошмара, но теперь я понимаю… он использует Дэниеля как инструмент. Это не просто циклы. Это личная трагедия, превращённая в оружие. - Тогда уничтожение устройства не гарантирует полной безопасности, - спокойно сказал Тил’к. - Он может попытаться восстановить контроль другим способом. Картер стиснула зубы: - И нам нужно быть готовыми. Если он попытается использовать Дэниеля снова. Лес Ваюса тихо шуршал вокруг них, корни снова шевелились, но теперь они уже не казались столь опасными. Напряжение внутри не отпускало. В памяти снова всплывали картины прошлых циклов. - Мы должны идти к О'ниллу, - сказала она. - Прямо сейчас. Иначе будет поздно. ***** - Ты разрушил якорь! Ты сломал всё, над чем я работал! - Крикнул Дэниель медленно подходя к Джеку. О’Нилл поднял руки, пытаясь взять ситуацию под контроль. - Эй, эй, эй! - произнёс он с улыбкой, которая больше походила на нервную ухмылку. - Расслабься, Дэнни. Это не конец света. Теперь мы просто ждём, пока Картер и Тил’к закончат свою часть работы. Всё под контролем. Взгляд учёного стал холодным, а голос, когда он снова заговорил, прозвучал чуть иначе - с тихой, ледяной решимостью, которой раньше у него не было. - Всё под контролем… - повторил он, но это уже звучало не как Дэниель, а как кто-то другой, чужой. - Ты слишком самоуверен, Джек. О’Нилл моргнул, почувствовав, что что-то не так. - Подожди, ты… ты в порядке, Дэнни? - спросил он осторожно. - Я в порядке, - сказал учёный. - И ты скоро поймёшь, что твоя шутка была последней. Джек нахмурился, всё ещё думая, что это игра эмоций, или результат усталости: - Хорошо, хорошо, - пробормотал он, пытаясь перевести ситуацию в привычное русло. - Если ты зол на меня, давай просто дождёмся Картер и Тил’ка. Спокойно, без паники. Но внутренне что-то настораживало. Он ощущал в присутствии Дэниеля не просто гнев, а холод, расчётливость, который был чужд его другу. В тот момент Джек не догадывался, что перед ним не его друг учёный. Перед ним стоял человек, чья боль за сына превратилась в могущественную, почти мистическую силу, и который теперь управлял телом Джексона. И этот человек хотел одного - убить Джека О’Нилла. - Для тебя всегда всё слишком легко, О’Нилл, - произнёс он, и глаза засверкали неузнаваемым блеском. Джек напрягся, его рука автоматически потянулась к оружию. Он всё ещё не понимал, что противник перед ним - не друг, а человек, способный использовать тело Джексона как инструмент мести. О’Нилл сделал шаг назад, сжимая оружие, хотя понимал, что физическая угроза здесь лишь часть опасности. Его глаза не отрывались от Дэниеля, точнее, от того, кто теперь жил в его теле. - Ну что, Дэнни… - начал он, пытаясь говорить спокойно, - собираешься устроить шоу или всё-таки объяснишь, что происходит? - Я, не Дэниель Джексон, - произнёс голос, мягко, но с таким холодом, что Джек почувствовал лёгкую дрожь. - Ты… вселился в него? - сказал он медленно, пробуя понять масштабы ситуации. - Ну, отлично, как же я мог это предвидеть… - Предвидеть ты ничего не мог, - ответил Дэниель, и руки его непроизвольно сжались в кулаки. - Ты разрушил якорь, лишил меня шанса исправить прошлое. Неожиданно Джексон шагнул к нему, и О'нилл заметил, что движения стали странно резкими, точными, лишёнными привычной неуклюжей мягкости. - Ха! - Джек попытался улыбнуться, - ладно, если ты хочешь драку, давай без лишних слов. Джексон резко ударил его кулаком в грудь. О’Нилл отскочил, споткнувшись о мягкую землю, и чуть не упал. Руки Дэниеля уже тянулись к нему с невероятной силой, словно предугадывая каждый его шаг. - Ты слишком самоуверен, Джек О’Нилл, - произнёс голос, и глаза Джексона теперь светились холодным голубым светом, словно отражая магическую силу, которая проникла в его тело. - Сегодня твоя жизнь - цена за твои ошибки. - Ладно, парень, - сказал О'нилл, стараясь оставаться на ногах и на ходу придумывая план, - если ты думаешь, что сможешь меня просто так убить… не надейся. Он резко бросился в сторону, уклоняясь от следующего удара, и одновременно пытался анализировать ситуацию: тело Джексона двигалось предсказуемо, но разум был чужим. - Я знаю твою слабость, - тихо сказал Дэниель, приближаясь снова. Джек понял: что он должен не только сражаться, но и удерживать разум противника, вводить его в заблуждение, использовать ловкость и хитрость. Это была не просто драка - это была психологическая игра, где каждый неверный шаг мог стать последним. - Ладно, дружище, - Джек, слегка улыбался, - давай посмотрим, кто из нас умнее. - Ты улыбаешься, Джек, - учёный приближался медленно. - Но ты боишься. Ты боишься потерять то, что любишь. О'нилл нахмурился: - Эй, хватит играть в психолога. Тебе не идёт. - Ах, - взгляд Джексона стал резче, холоднее. - Ты думаешь о Саманте Картер, не так ли? - О том, как ты отправил её на Ваюс, о том, как она там. - А что, если я скажу тебе, что ей угрожает опасность прямо сейчас? Сердце Джека сжалось. Он сделал шаг вперёд, сжимая кулаки. - Ты не сможешь ей навредить, - твёрдо сказал он, стараясь не показывать внутреннего напряжения. - Если хочешь кого-то убить, начни с меня. - Ах, Джек… - холодно произнёс голос, - разве ты не видишь? Я могу использовать твою заботу против тебя. Твоя слабость - это она. И если ты ошибёшься… она заплатит за твои ошибки. О'нилл сделал резкий шаг в сторону, уклоняясь от внезапного удара, и одновременно ударяя Дэниеля кулаком прямиком в челюсть. - Так, - пробормотал он, стараясь сохранять спокойствие, - Если ты думаешь, что сможешь использовать мою заботу о Саманте против меня… ты ошибаешься. - Джек, - сказал Дэниель сплюнув кровавый сгусток, и изогнув губы в холодной улыбке, - ошибка уже сделана, когда ты разрушил якорь. И теперь твои чувства - это оружие, которым я воспользуюсь. Джек стиснул зубы. Он знал, что не может позволить страху управлять собой. Каждое движение, каждый взгляд - это шахматная партия, где противник использует тело его друга и угрожает его любимой. - Ладно, Дэнни, - сказал Джек, скрывая дрожь в голосе, - давай посмотрим, кто кого. Ты используешь меня… но я могу использовать тебя. И если ты думаешь, что угроза Саманте заставит меня сдаться… - он сделал паузу, - ты очень сильно недооцениваешь меня. Туман словно сгущался, отражая напряжение момента. На этой планете больше не существовало привычного времени и пространства, только холодная игра на выживание, где каждая ошибка могла стать последней. О'нилл должен был защитить не только себя, но и Саманту, и попытаться понять, как остановить человека, вселившегося в Джексона, прежде чем он нанесёт непоправимый ущерб. - Ты не навредишь другу, Джек. - Мы это уже проходили. - Учёный медленно приблежался. - Ой, ты же не помнишь. - Ехидно посмеялся он, холодно, почти с сожалением. - Забавно, - произнёс он, медленно обходя его по кругу. - Ты всегда прячешься за сарказмом. Думаешь, если всё перевести в шутку - боль исчезнет? О’Нилл сжал кулаки. - Не знаю, о чём ты говоришь. - Конечно знаешь, - ответил тот спокойно. - Ты любишь её. Саманту Картер. Джек резко выпрямился, взгляд стал жёстче. - Прекрати. - Любишь, - повторил он, наслаждаясь каждым словом. - Думаешь, я не вижу, как ты смотришь на неё? Как твой голос меняется, когда произносишь её имя? Даже когда ты молчишь - всё твоё существо кричит о ней. - Я сказал, заткнись, - рявкнул Джек, но учёный продолжал, словно нарочно нажимая на старую, болезненную рану. - Но вы не сможете быть вместе. Никогда. - Голос стал почти шёпотом, обволакивающим. - Вы оба служите, вы оба связаны правилами, страхом, чувством долга. И даже если ты уже признался ей… знаешь, чем всё кончится. Потерей. Смертью. Или ещё одним циклом, Джек. Ещё одним бесконечным циклом. О’Нилл шагнул вперёд, ярость нарастала, пульс стучал в висках. - Ты ничего не знаешь о нас. - Я знаю больше, чем ты думаешь, - спокойно произнёс чужой голос, глядя ему прямо в глаза. - Я тоже любил. Я тоже терял. Но ты слабее. Ты смог признаться ей, пока ещё было время? Джек сорвался. - Замолчи! Он схватил Джексона за ворот, прижал к ближайшему обелиску. Глаза Дэниеля вспыхнули холодным светом, а на его губах заиграла насмешливая улыбка. - Вот он, настоящий Джек О’Нилл, - прошептал он. - Сильный снаружи, но внутри - страх. Страх потерять то, что он никогда не имел. Джек сжал пальцы сильнее, чувствуя, как его трясёт. - Если ты думаешь, что можешь использовать мои чувства против меня… ты ошибаешься. - Я уже использую, - ответил он тихо. - С каждым словом. С каждым твоим вдохом. Посмотри на себя. Ты теряешь контроль. О'нилл отпустил его, отступив на шаг, с трудом удерживая себя от удара. Он понимал, что перед ним не друг, а враг, но слова этого врага были слишком верны. Они отзывались внутри тем, о чём он никогда не говорил вслух. Туман вокруг них закружился, словно откликаясь на напряжение, и воздух наполнился низким гулом - эхом разрушенного якоря времени. О’Нилл выдохнул, заставляя себя успокоиться. - Если ты действительно был человеком… если ты когда-то любил, - сказал он тихо, но с яростью, - тогда ты должен понимать: то, что ты делаешь сейчас - это не любовь. Это пустота. На мгновение в глазах Дэниела мелькнуло что-то - искра сомнения или воспоминание чужого прошлого. Но затем всё исчезло, и холод вернулся. - Возможно, - ответил он, - но иногда пустота - единственное, что остаётся. Пока Джек ещё пытался держать себя в руках, псевдо-Дэниель улыбнулся холодной, хищной улыбкой и вдруг сделал движение, которого О’Нилл не успел предвидеть. Тонкий блеск металла мелькнул в свете туманного дня. В следующую секунду клинок уже сверкнул у его пальцев: скрытый, быстрый, отточенный. Джек почувствовал, как время замедлилось на долю секунды - мысль о шутке, о торжестве, о том, что всё под контролем, улетучилась. - Что ты… - прошептал он, прежде чем холодный лезвие вонзилось в его бок. Боль расколола грудь как яркая вспышка. Джек вдохнул резко, едва не лишившись дыхания; рука инстинктивно потянулась к ране. Кровь - тёплая, неприятная - просочилась сквозь пальцы и потекла вниз по боку, оставляя липкие пятна на форме. Он упал на колено, тело дернуло, в глазах зажегся животный гнев. Сердце билось, адреналин взорвался по венам - сейчас не было места слабости. Дэниель шагнул ближе, клинок ещё дрожал в его руке. Его взгляд был беспощаден, словно человек, который готов пойти до конца ради своей утраченной цели. -Ты думал, что сможешь всё исправить шутками? - прошипел он. Джек, сквозь боль и ярость, сделал резкое движением корпусом в сторону, стараясь уйти из зоны следующего удара. Звуки стали отдалёнными - только дыхание, удары сердца и хриплый свист ветра в светящихся травинках. Он чувствовал, что кровь убывает, но старался не паниковать. Нож в руке врага - сейчас главная угроза, и оставаться в обороне было нельзя. О’Нилл сглотнул, зубы сжались так, что побелели десны, и он приготовился дать отпор - не ради шутки, не ради слов, а ради Саманты, ради тех, кто ещё мог пострадать от этого человека в теле друга.