Это неправильно.

      Угораздило, не угораздило, а факт останется фактом – влюбился не только я один.       Есть на свете сопливые романы, что очень часто затираются и тускнеют от постоянного перечитывания и трения страниц друг о друга тонкими девчачьими пальцами. Глупые розовые истории о взаимной любви и счастливой, долгой жизни, что порой приедаются.       Не подумайте лишнего, я эту хуйню никогда в руки не брал и не читал. Однако весёлое щебетание и восторженные писки одноклассниц сложно не заметить, учитывая, что как бы те не пытались говорить шепотом – их слышал весь класс. И чего они нашли в этом сопливом дерьме?       И я никогда не признаюсь, что именно такая оказалась у меня любовь. Именно та, что описывают в бумажных переплётах на один раз: прочитал и выкинул...       

— Ты же понимаешь, что мы зря... — Плевать. Я не желаю слышать мнение жалких отбросов общества. — Бакуго... — Заткнитесь.

      И он и правда замолчал. Но замолчал в ином смысле – пошлые вздохи и горячее, загнанное дыхание разливались по небольшому блеклому кабинету, единственное, что можно было услышать, находясь у двери.       Холодные капли дождя стучали по окну, разбиваясь на тысячи осколков и орошали своим плачем пластиковую раму. Дождь лил уже чёртов второй час, но я был даже благодарен непогоде за такой подарок.       Хлюпанье влажных рук прерывали короткие и сдержанные стоны, вызывавшие раздражение и я, чуть скаля белые зубы, грубо одёргивал сухую ладонь от бледных губ. Кожа на лице приняла розоватый оттенок: то ли от смущения, то ли от жара тела, а раскалённый воздух заставлял с жадностью открывать рот, глотая живительный кислород. Стол скрипел под весом двух тел и это разгорало во мне ещё более страстный огонь...

***

      Дым от затяжки медленными витками поднимался в воздух, растворяясь в порывах холодного ветра.       — Бросай уже курить, — лёгкая хрипца в голосе и явное раздражение, на что я лишь холодно усмехнулся, вновь поднося к губам сигарету. Тёмные брови сошлись на переносице и Айзава резко выхватил у меня из пальцев столь ненавистную для него вещь, — Целовать тогда не буду, прекращай.       Ну вот и что ему, блять, неймётся? Шантажёр хренов.       — Тц, — я молча подался вперёд, тёплой ладонью скользнув к запястью, а губами почти коснулся чужих, намереваясь отвлечь, но учитель ловко извернулся, оказываясь с боку от меня, а сигарета с тихим шуршанием упала на сырой асфальт, тут же потухая.       Толчок в грудь и я хотел было возмущенно вскинуть руки, стиснув зубы, чувствуя тупую боль в области спины, когда та встретилась с гладкой поверхностью стен академии. Шота небрежно подцепил пальцами острый подбородок, заставляя меня запрокинуть голову и нагло впился в губы, отчего из горла послышось недовольное рычание – резко укусил его за нижнюю губу, оттягивая на себя.       Мы давно уже установили, что в наших отношениях я доминант, а не он. Но кажется кое-кто совсем забылся.       А ведь сенсей знает, что не оставлю всё так просто и об этом свидетельствовала усмешка, больно стянувшая искусанные губы.

— Ты уверен? — Если вам плевать, я могу закончить на этом. — Я не против. — А!? Я не расслышал, повторите, сенсей. — Это неправильно... Но я не против.