Тяжело представить /// hard to imagine

      Улицы Петербура уже второй день подряд поливал сильнейший ливень. Высунуть нос из дома и не промокнуть не представлялось возможным. Множество луж постоянно разбрызгивались машинами, и снова собирались в большие. За окном промелькнула молния, и последовавший за ним глухой раскат грома, разбудил Лизу. Она раскрыла глаза, и сладко зевнула, обнимая Мишу. Повернув руку, посмотрела на время. Почти восемь. Перевернувшись на спину она набрала Монтане, спрашивая, не хочет ли она заехать к ней, на что та ответила, что в двенадцать будет. Девушка перевернулась обратно на бок и, закрыв глаза, продолжила спать.       Даня, сидевший на крыльце дома в футболке и черных штанах, медленно затянулся сигаретой, прикрыв глаза. Гроза его давно не пугала. Бьющие в соседние крыши молнии — тем более. Мокрые волосы прилипали к лицу, а прохладная ткань холодила кожу, пробирая до мурашек. Он так и не смог уснуть, поэтому просто сидел, наслаждаясь прекрасными погодными условиями. Протер рукой лицо, вытирая текущие капли, и посмотрел на влажную ладонь. Красные следы крови размывались дождевой водой. Он поднял затуманенный взгляд, опустив руку, и молча смотрел на темно-зеленую листву деревьев.       Совергон открыл глаза, услышав тихий разговор с открытой двери. Обнял мягкое одеяло, рассматривая цветочный пододеяльник. Счастливо улыбнулся и сел в кровати, потрепав свои волосы. Вдохнул холодный воздух, и поднялся. Медленно прошел босиком до кухни, и замер, увидев Лизу и Алину, которые смеялись, попивая горячий кофе, чей аромат расходился по квартире. — Доброе утро, Миша. — Сказала Алина, — Вот ты спать. — Пускай спит, что, жалко? — Лиза пригласила его за стол, — О чем думаешь? — Не знаю. — Парень зевнул, закрыв рукой рот, и забрал у Монтаны кружку, отпив кофе, наслаждаясь приятным вкусом, — Чего вы тут смеетесь и обсуждаете? — Тебя обсуждаем. — Лиза подогнула ногу, улыбнувшись, — Миша, у меня к тебе серьезный разговор. Даже, скорее, мирный договор.       Миша вытер слезы, еще раз зевнув. Отпил кофе, и удивленно посмотрел на сидящих напротив дам. Они выглядели явно бодрее. У Алины мокрые волосы прилипали к лицу и такой же мокрой одежде, потеряв половину объема. Лиза же смотрела на него с интересом, водя пальцем по кромке белой кружки, что внутри была почти черная. — Что у тебя на уме? — Совергон, у нас всех есть тайны, о которых лучше Дане не знать никогда. Лучше никогда не вспоминать о нашей ночи, лучше никогда не говорить ему, что мы знаем о том, каким зверем он может быть. — Алина выпрямила спину, убрав теплые руки со стола, — И у тебя эти секреты есть, и у Лизы есть, и у меня. Наше предложение в том — чтобы ты пообещал унести эти секреты с собой в могилу, а мы, в свою очередь, унесли свои. — Кашин сейчас совсем ненормальный. Его настроение качает в разные стороны, и мы не можем угадать его реакцию на любой из раскрывшихся секретов. — Лиза поправила капюшон худи, — Он либо убьет нас, либо себя. Нам необходимо заткнуться и играть дальше в игру, что все вокруг хорошо. Что ему никто не изменял, что ему никто не врал, что ему никто не делал больно.       Парень кивнул, смотря в свое отражение в кружке. — Думаете, ему будет лучше? Я, к примеру, ему с трудом могу врать. — Тогда скажи ему что тогда было в Хабаровске. — Лиза улыбнулась, — Или может быть хочешь ему сказать о том, что врал ему, что любил, хотя это явно было не так?       Миша поджал тонкие губы, смотря на девушек, и отрицательно мотнул головой. — Хорошо. Конечно, я не буду этого говорить. И я обещаю, что никогда не расскажу ему ни одну из наших тайн. — Он протянул руку Лизе. — Я тоже обещаю, что не сделаю этого. — Неред пожала тонкую холодную руку, и улыбнулась. — Ну, я тем более не подведу. — Сказала Алина, тоже пожав им руки, — Вот и хорошо, что мы это обсудили. — Кстати, — парень допил кофе и отставил кружку, на которой были нарисованы киты, — вы не знаете, куда Даня мог проебать четыреста кусков? Я просто видел его счет — он пустой. У него нет денег даже в кошельке.       Девушки задумались и переглянулись, пожав плечами. Лиза убрала упавшую прядку с лица, ответив: — Ну тысяч десять, может меньше, он слил на наркотики. Я даже представить не могу куда можно было слить столько денег, учитывая то, что он никуда не выходил и ничего не делал.       Алина отвела взгляд от рук Лизы, которая расстегнула ремешок, переведя его на окно, наблюдая за стекающими каплями воды. — Может, кстати, шантажистам слил. — Задумался Совергон, и прижал рукой урчащий живот. — Не знаю, — Алина повернулась обратно, взяв протянутые ей часы, — может быть. Хуй знает что тогда произошло — мы от него правду точно не узнаем. Так же как и то, почему он с нихуя зрение обрел.       В этот раз взгляд от сидящих отвел Совергон, сделав вид, что отвлекся на сообщение. Он не мог рассказать им об этом, и не сделает этого. — Мне самому интересно. — Улыбнулся он, отвечая на вопрос, заданный ему пару часов назад в телеграме. — Так ладно, — Алина посмотрела на время, — поеду я за Даней. Не заблудиться бы в его селе.       Сидящие громко рассмеялись. Миша взмахнул руками, широко улыбаясь: — Не село, а поселок городского типа. И вообще, это так-то Петербург!       Алина кивнула, застегнув часы на своей руке. — Конечно. Михаил, у тебя было три по географии? Или вся Россия имеет два города — Москву и Петербург? — А остальное — Замкадье, — захохотала Неред, — и там живут орки. Блять, я чую, скажи я такое на канале — мне пизда после этого.       Миша залился хохотом и кивнул. Они обнялись с Алиной и продолжили пить кофе. Девушка добежала до остановки и прыгнула в свою черную машину, назвав адрес. Всю дорогу сидела и игралась с часами, постоянно поворачивая их к себе, и рассматривая яркий экран. Интересная игрушка, но смысла в ней она не видела. Достала из кармана разбитый айфон и отколола небольшой кусочек, рассматривая его. Открыв один из диалогов, она откинулась на спинку, читая с улыбкой ссору в общем диалоге. Кто-то опять решил кинуть в Кашина грязью, но при этом больше испачкался сам.       Даня, с гордым видом ударив по столу рукой, поднялся, и показал в монитор средний палец. Так-то лучше. Сейчас бы ругаться с ним на пустом месте. У него слишком много авторитета, и слишком острый нож в руке. Надев на голову капюшон, он взял пачку сигарет, и пошел на улицу. Захлопнул дверь, не закрывая ее на ключ, сплюнул на крыльцо, и повернул голову, увидел черную машину. Быстрым шагом вышел с участка и побрел в обратную сторону от станции, сдерживая себя чтобы не оборачиваться.       Машина медленно ехала за ним, и Кашин прекрасно чувствовал это. Затянувшись сигаретой, он шел размеренно, пытаясь не навернуться на грязи. Докурив, рыжий резко выбросил сигарету в лужу и сиганул в лес, быстро пробегая мимо поваленных деревьев. Услышал шелест листьев позади себя, и закрылся руками, не давая острым иголкам царапать лицо. Преследователь бежал быстрее него, и Даня это прекрасно понимал.       Рыжий выскочил на железную дорогу спустя пару минут бега, и судорожно огляделся, рассчитывая, успеет ли он проскочить перед электричкой. Быстро забрался по скользкой гальке, перепрыгнул ловко рельсы, следом вторые. Только он слез с насыпи, электропоезд на полном ходу пролетел мимо. Даня закашлялся, улегшись на пригорок из мокрых камней и травы, вытер грязные руки об черную худи. Судя по оглушающему грохоту, электричка была не слишком длинной, а значит скоро ему придется бежать дальше. Он поднялся и быстрым шагом пошел в сторону станции, пригнувшись. Если бы знать сколько сейчас время — можно было даже угадать, повезет ли ему второй раз.       Грохот прошедшего состава стих, и Даня побежал дальше, в сторону станции на последних силах. Промокшие насквозь кроссовки скользили. Он подскользнулся, но крепкая рука дернула его назад, и парень завалился спиной на камни. Открыв глаза, тяжело и глубоко вдыхая влажный воздух полный сырости, он увидел широкую улыбку Алины, и выдохнул. Она тяжело дышала и покрутила пальцем у виска. — Ну ты и долбоеб, братишка, бежать от меня. Додумался еще тоже.       Она взяла его за руку и подняла, убирая мешающиеся волосы. — Какого хуя ты неслась за мной? — Даня тяжело закашлялся, едва не упав обратно, и оперся рукой о ее плечо, — Я, блять, чуть богу душу не отдал. — Ты рыжий, Даня, у тебя нет души. Хотела посмотреть насколько тебя хватит. Пошли, долбоеб, простудишься, мне потом Михаил голову свернет.       Они добрались домой почти за двадцать минут. Алина с интересом шла за Даней, рассматривая его большой дом. Она была тут впервые. Закрыв за собой дверь, девушка облокотилась о нее спиной, наблюдая за тем, как хозяин дома разувается на ходу, и идет в ванную.       С интересом оглядела большое пространство, едва разбирая очертания предметов. От туч за окном было очень темно. Отошла наконец от двери, и пошла к Кашину, что пытался стянуть с себя мокрую и тяжелую худи, дрожа от холода. Упавшая вещь шмякнулась на пол в углу. Алина оперлась плечом о дверной косяк и с интересом наблюдала за тем, как парень избавляется от футболки. — Если хочешь, могу дать тебе сухую одежду. Правда, она тебе очень большой будет. — Да, я буду не против. За тобой так легко гоняться, ты бежишь так медленно.       Даня улыбнулся, и повернулся к ней, вытирая мокрые волосы полотенцем. На его широких плечах среди россыпи родинок красовались синяки и засосы. На левой стороне был воспаленный красный шрам. — Выглядишь потрясающие, — улыбнулась она ему в ответ, — а бок где так сильно рассек? Если ты не против, я могла бы его тебе обработать.       Он кивнул и вышел из ванной. — Только попозже. Тебе что-нибудь светлое или темное? — Темное.       Она пошла за ним наверх, сдерживая в себе желание дернуть за привязанную к ремню яркую фиолетовую полоску ткани. Даня немного порылся в гардеробе и дал ей свои вещи, открыв дверь в ванную на втором этаже, а сам спустился вниз, выглянув с окна. Черная машина стояла припаркованная у забора. Он вытер мокрые волосы полотенцем и, присмотревшись к номерам, задумался, вспоминая номера той машины, на которой ему уже один раз повезло кататься.       Услышав шаги, рыжий повернулся к окну спиной, и вздрогнул, коснувшись теплой кожей стекла. — Ложись, что стоишь?       Алина закатывала рукава его свитшота, и вытащила волосы из-за воротника. Взяв портфель она уселась рядом с ним. Сняв с руки часы, она застегнула их на его запястье, а в руку положила айфон. — Играйся, мальчик. — Ну вот, — Даня выдохнул, рассматривая разбитое стекло, — ну хоть матрица не в слюни. Вы им в американский футбол играли? Или на ипподроме обронили?       Кашин разблокировал смартфон и с интересом листал новостную ленту. Все пытался не реагировать на жуткую боль с левого бока, и не смотреть на него. Монтана обрабатывала рану, положив на него вторую свободную руку. — Мы скоро уедем? — Спросил повернув руку к себе, и посмотрев на время, — Уже три. — Если ты захочешь — уедем сегодня, но можем и завтра. Я повезу тебя в город, завтра у Миши день рождения. Он сказал, что хочет отмечать в городе. — Черт, точно. — Рыжий закрыл рукой лицо, и прошипел, поджав под себя ноги, — Я все сижу и думаю, что забыл. У тебя есть для него подарок? — Есть, и ты с него охуеешь. Я тебе его даже не дам посмотреть. Закапаешь мне все своими кислотными слюнями. А с подарком я тебе помогу. — Алина зажала рану рукой, не давая крови стекать, — Потерпи. Тут все такое запущенное. Не знаешь где травматология? Или номер скорой забыл?       Девушка попросила его сесть и быстро перевязала рану. Даня с интересом наблюдал за ней, и, когда она замерла, смотря на свои запачканные кровью руки, тихо сказал: — Привыкай. Моя кровь испачкала руки всех моих друзей. Не ты первая, не ты последняя.       Алина подняла на него растерянный взгляд. О чем сейчас была эта фраза? Неужели он догадывается об их «мирном договоре». Или речь о чем-то другом? Даня улыбнулся краями губ, и лег обратно, поднимая с пола чистую черную футболку. Девушка поднялась и пошла в ванную, смывая с себя кровь, после чего села рядом. — Я просто не хочу с ножевым идти в травму. Сразу начнутся расспросы: а что, а кто, а где. Оно мне не надо. К сожалению, с моей медсестрой мы разругались, и некому больше мне кровь останавливать. Как она?       Монтана улыбнулась и положила ногу на ногу, облокотившись о него. — С ней все хорошо. Она очень счастливая последнее время. — Алина положила руку на его грудь, и наклонилась к нему, тихо сказав, — Если ты мне ее завтра расстроишь — я в тебе дыру побольше сделаю.       Даня вжался в диван, смотря ей в глаза. На долю секунды ему и правда стало страшно. Но после того как она отстранилась, улыбнувшись, стало легче. — Не буду я ее больше обижать. Сейчас я себя контролирую, и делаю все, чтобы не вредить ни себе, ни кому-то еще. Мне хватило полтора месяца, который у меня еще и несколько лет жизни отнял. — Действительно, — Алина рассмеялась, — теперь ты умрешь в двадцать четыре, а не в двадцать шесть, как планировал. Так почему ты побежал от меня? Тебя кто-то преследует? — Просто сон не очень хороший снился. Там меня тоже преследовали, но он оборвался на том, что путь я перебежать не успел. А снилось мне это, пока я уснул, сидя на крыльце. Не знаю, не хочу один спать. Я могу поделиться с тобой своим беспокойством? — Он выдохнул, и, услышав согласие, продолжил, — Просто у меня ощущение, что я могу в любой момент лишиться всего, что имею. Мне каждую ночь снится один и тот же сон, где Миша говорит, что я мразь, и что он ненавидит меня. Я слышу только его голос. Чувствую холод на коже. Знаешь, он какой-то странный. Не такой, что обычно бывает зимой. — Ты просто очень много волнуешься. Тебе надо успокоиться, выпить, помириться со всеми, с кем разругался — и станет легче. Миша ведь рядом, неужели тебе не полегчало?       Даня улыбнулся, согласившись: — Полегчало. Это скинуло больше половины тяжести с души. Давай завтра поедем. Я, — он облизнул губы, — я сегодня не хочу никуда ехать.       Девушка кивнула и достала свой айфон, кому-то набирая. Даня обнял ее, когда она легла рядом, и закрыл глаза, наслаждаясь едва слышным шумом дождя и раскатами грома. Алина убрала смартфон и тихо спросила: — Что ты планируешь дальше делать? Ну, какие планы на жизнь?       Рыжий повернул голову к ней, и улыбнулся. — Хочешь мне ее испортить или внезапно окончить? Я не знаю. Если все будет хорошо — съеду отсюда, продам этот дом, и остаток денег пущу на жизнь. Никаких планов. Ну, еще быть рядом с Совергоном, дописать с ним пару фитов, и, может быть, — он задумался, — съездить в тур.       Алина рассмеялась и удивленно посмотрела на него. — Серьезно? Тогда я дам тебе номерок моего организатора, там такая баба боевая. Если ты поедешь в тур один — то умрешь на входе в клуб первого города.       Даня рассмеялся и кивнул, обняв ее. Они выпили немного, обсудили новости, поспали и с утра уже поехали в город. Машина быстро везла их до места назначения. Даня беспокойно потирал бледные ледяные руки, сидя на заднем сиденье один, пока Алина красилась, сидя спереди и общаясь с водителем. Она повернулась назад, с накрашенной нижней губой, и осмотрела друга, что очень нервничал. — Что, Данила, думаешь как извиняться будешь? Или как будешь оправдываться перед Мишей, что ему ничего не подаришь? — Ему государство подарит право покупать выпивку — этого хватит. Мне этого хватило с головой. Настолько рад этому подарку, что до сих пор пользуюсь им. — Он засунул руку под свою худи, и прижал ее левой стороне груди, чувствуя, как сильно бьется сердце. Бледная кожа на лице слегка покраснела, — Я не знаю что сказать Лизе. — Просто не порти ей настроение. Просто извинись. — Алина набрала Лизе, и написала ей, что тот слишком волнуется, и что она может делать с ним что захочет, — Можешь даже стоять и тупить в пол, она поймет что ты хочешь сказать.       Кашин кивнул, и взял сигарету в зубы, наблюдая за тем, как машина медленно останавливается во дворе его дома. Они вышли вдвоем, закрыли дверь. Алина подняла крышку багажника и вручила Дане большую коробку обтянутую черной упаковочной бумагой. Он вздрогнул, обнимая ее, и улыбнулся: — Что там такое тяжелое? — Не совсем тяжелое. Два килограмма всего. Вот будет у тебя день рождения — будешь гадать, а этого красавца отдай на растерзание Мише.       Она закрыла багажник и забрала у него коробку, дав парню покурить, после чего вместе с ним пошла наверх к квартире. Дважды постучавшись по двери, она замерла, прислушиваясь. Лиза схватила Мишу за руку, и, повернув его лицом к окну, закрыла ему глаза руками, сказав, что можно входить. Монтана усмехнулась, и вошла, быстро разуваясь. Совергон стоял замерев, и не понимая что происходит, осторожно рукой попытался найти подоконник. — Господи, только бы в меня пистолет не уперся. — Зато могильщики сэкономят на твоем надгробии. Не сильно разные цифры надо будет вырезать. — Сказала Алина, спрятав коробку в одном из кухонных столов, и остановила Кашина за своей спиной, — Стоять.       Даня остановился позади нее, сжимая трясущиеся руки, и спрятал их за спиной. Лиза опустила руки от Миши, и тот повернулся, увидев друзей. Алина попросила его помолчать и жестом указала на лестницу. Они вдвоем быстро ушли наверх. Неред медленно подошла к Дане и встала прямо перед ним, смотря в зелено-голубые глаза. — Я…       Она подняла брови, скрестив руки на груди. Даня замялся, не зная что дальше сказать. Его мозг словно вскинул руки, и крикнул, что он сам будет со всем разбираться. — Что ты? — Спросила она, смотря в упор на него, — Ты хочешь извинится за все то, что сделал? Быть может ты жалел о том, что сделал?       Он отвел от нее взгляд, покрываясь красными пятнами, и поджал губы. Руки за спиной мелко тряслись. Дышать было так больно и тяжело. Он пытался подобрать какое-нибудь слово, чтобы не расплескивать ее агрессию. — Я жалею о том, что сделал. — Повторил он. — Что-то мне не верится. — Она опустила руки, говоря слегка злобно, — Почему-то я не верю, что ты жалеешь о том, что сказал мне тогда. Что ударил меня. Что сказал, что не веришь мне. Что тебе — все равно. — Лиза, прости меня, прошу. Я правда не хотел этого. Я не контролировал себя. Это было ошибкой…       Она кивнула и выдохнула, решая, что с ним сделать. — Тогда, садись на колени и извинись.       Даня поднял взгляд от пола и уставился на нее. Девушка развела руками, нервно улыбнувшись, даже, скорее, оскалившись. Он подумал о том, что у него просто нет другого выхода. Задержав дыхание медленно опустился на колени, и выдохнул. — Я приношу тебе свои извинения.       Девушка облизнула губы, улыбаясь. Она его простила и после первой просьбы. Но, сделав вид, что все так же обижена, тихо сказала: — Подними голову.       Миша прижался к стене у лестницы, и осторожно выглянул. Алина крепко держала его за футболку, и сама выглянула, сев ниже. Стоящие переглянулись, удивившись. Даня поднял голову, положив руки на свои ноги. — Ты ведь тогда сказал то, что думал. В таком состоянии люди не умеют врать. — Лиза провела пальцами по его щеке, — Успокойся. Я почти простила тебя… — она убрала прядку рыжих волос, упавших на лицо, и с размаху дала ему по щеке. Даня взвыл, закрывшись руками, — Все, теперь простила. Будем друзьями?       Она широко улыбнулась и протянула ему руку. Кашин провел ледяными пальцами по разбитой губе, и поднял на нее взгляд полный непонимания. Видимо, она его слабо ударила в прошлый раз и ей этого не хватило. В этот раз было гораздо сильнее. Секунду подумав, он пожал ей руку, и выдохнул. — Ебать у тебя удар. Я блять сейчас откинусь тут.       Миша прижался к стене, не ожидая такого развития событий. Лиза с Даней рассмеялись, и девушка подняла сидящего с пола, и крепко обняла. Алина выдохнула, и кивнула. Хорошо девка повеселилась. У нее тоже иногда было желание переебать ему чем-нибудь тяжелым. Будем считать, что он получил свое. — Дурак, ненавижу тебя. — Сказала Лиза, уткнувшись носом в мягкую ткань худи. — А я-то тебя как ненавижу. Если бы не Михаил, я бы тебя убил. Посадят меня, жалко пацана одного бросать.       Они вдвоем засмеялись, прижимаясь друг к другу. Миша спустился вниз, и с улыбкой посмотрел на них, сложив руки на груди. — Изменяешь мне, Кашин? — Ни в коем случае. — Сказал парень, взлохматив Лизу и увернувшись от второго леща, — Ты у меня один такой красивый. Так, — он посмотрел на часы, — уже десять часов утра, а я до сих пор не пьяный. Непорядок. Наливай, старик. — Слышь, — Миша слегка толкнул его, — ты еще Сталина живого видел. Не тебе меня стариком называть. Вы тут все фанаты Пенсионного Фонда. — Он достал из холодильника бутылку шампанского, — Мама же говорила, не общайся с людьми старше тебя. — Мама тебе не говорила не пить из лужи, а то козленочком станешь? — Спросила Алина, усаживаясь за стол, — Вот Лиза с Даней не послушались, и теперь друг об друга рога точат. Ты у нас тут еще не потерянное поколение, у тебя есть еще шанс все исправить.       Все четверо рассмеялись, и расположились за столом. Миша сел рядом с Даней, а Лиза с Алиной напротив. Именинник открыл черную бутылку шампанского с шелковой лентой на горлышке, и налил содержимое по тонким бокалам. Сидящие поиграли в «камень-ножницы-бумага» на то, кто первым выскажет свои пожелания тому, кто завязывал ленточку на запястье. — Бля, ну я как всегда девочка-удача. — Лиза закатала рукав черного с красным свитшота, и подняла бокал, — Так как ты из нас самый молодой, то желаю тебе перепробовать все в жизни, что ты захочешь — и не сдохнуть от этого через два месяца. Еще желаю побольше денег на это все. Счастья, удачи, нервов побольше, денег еще больше.       Миша с улыбкой поблагодарил поздравлявшую его девушку, и выпил со всеми. Алина переглянулась с Даней, и игра продолжилась. Татуированная правая рука с черепом показала бумагу, а рука с мандалой показала средний палец. — Мля, я так не играю. Судья, где судья?! — Даня допил остатки со своего бокала. — Все честно. — Миша рассмеялся и отбил Алине пять, — Ебашь давай, хуеплет.       Рыжий улыбнулся во все зубы, счастливо убрав растрепанные волосы с лица. — Ну блять. Короче, чувак, я попытаюсь кратко, но у меня как всегда не получится. Во-первых, я дико рад, что я с тобой познакомился, и ты мне дал охуительно большой мешок эмоций. Во-вторых, я хочу поблагодарить тебя за то, что ты вырос таким охуенным, добрым и интересным другом, братом, и прочим. И я могу тебе пожелать всего только хорошего. А всего того, что тебе не пожелают или ты не сможешь дотянуться — мы обязательно поможем. Удачи и дачу в придачу, браток.       Бокалы снова наполнились, и под прекрасные пожелания были опустошены. Парни обнялись, и все повернулись к Алине. — А чего вы так смотрите на меня? — Девушка рассмеялась, — Я тебе, Михаил, пожелаю оставаться таким же живым среди этого склада манекенов, и быть самим собой. Добиваться того, чего пожелаешь лично ты. И никогда ни в чем не нуждаться. И поменьше смотри на этих взрослых идиотов, и будь счастлив.       Сидящие рассмеялись, и выпили. Миша счастливо похлопал, и поблагодарил всех за поздравления. Под шампанское, они принялись обсуждать планы на жизнь, включив легкую не напрягающую музыку. Кажется, все проблемы и конфликты сошли на нет, уступив место радости и веселью. Пока одна упорно отказывалась от бутерброда с икрой, вторая уверяла ее, что это действительно вкусно. Через половину часа Лиза постучала ногтем по бокалу, привлекая внимание от бутылочки мартини, выуженной вместе с упаковкой сока из холодильника. — Погодите, граждане, прежде чем продолжать спаивать Мишу, и он перестанет понимать что происходит, давайте подарочки.       Миша удивленно посмотрел на сидящих. — Ну, а хули смотришь? — Даня положил ему сзади теплые руки на плечи, — Ты же старый стал — надо же тебе что-то в гроб кинуть. — Ого, неужели это пожизненный запас пиццы? — Какая я старая, — улыбнулась Лиза, — я бы себе на день рождения загадала сертификат к стоматологу. — А лучше полное обследование организма. — Кивнула Алина, рассмеявшись. — У-у-у, старперы, — Даня махнул на девушек рукой, — все беспокоятся за себя, но мы-то знаем, что бухло — лучше. Ты готов?       Миша посмотрел на него, после чего на счастливые лица дам, и кивнул. — Выложи свой айфончик, пожалуйста, — кивнула Алина, — Даня, закрой ему глаза.       Совергон положил перед собой смартфон, и замер, когда руки Кашина закрыли ему глаза. Он почувствовал его согревающие тепло, и услышал громкий хохот. Через пару минут, парень повернул слегка голову, прислушиваясь к шагам. — И как ты различал что происходит? Я нихуя не могу разобрать. — Навык, любовь моя. — Даня поцеловал его в шею, с улыбкой наблюдая за тем, как Лиза с Алиной кладут перед ним одну большую коробку, и другую поменьше, — Только, пожалуйста, инфаркт не слови.       Он убрал руки и сел рядом. Все громко рассмеялись с лица Миши, что явно офигел от подарков. — Открывай. — Кивнула ему Лиза, — С любого начинай. Под конец тебя ждет наш общий.       Алина отпила шампанское, наблюдая за тем, как Совергон осторожно берет первую коробку. — Странная вещь. Вообще, я, как человек, которому последний раз подарок на день рождения дарили в классе восьмом — шокирован. И сейчас еле сдерживаюсь, чтоб не разрыдаться как девчонка. — Ну рыдай, если полегчает. — Ответила ему Лиза, облокотившись о стол, и придвинув к Монтане бутылку.       Миша снял обертку, и охнул. — Ого. Неужели.       Сняв крышку с небольшой длинной коробки, он выудил оттуда новенькие эплвоч цвета «серый космос», и рассмеялся. — Теперь вы потащили меня в свое болото зависимости от часов? Ну вы злодеи, конечно.       Он застегнул ремешок на запястье, и снова радостно похлопал, чем вызвал громкий смех. — Первый раз вижу, что бы люди так странно часам радовались. — Рассмеялась Алина, — Разучился радоваться? — Я просто, — Миша счастливо улыбался, смотря на друзей, — не могу в это поверить. Никогда у меня еще не было таких дорогих подарков. Спасибо вам, правда. — Ты второй открывай, вот охуеешь. — Кивнула Лиза. — А там и третий будет — ваще на погосте место займешь. — Рассмеялся Кашин, — Хули смотришь, ебашь давай, старикашка.       Совергон кивнул, и замер, положив руки на коробку. Ему было крайне интересно что там и лица друзей, которые наверняка знали что там, тем более подогревали интерес. — Господи, да что же там такое? — Спросил он, снимая обертку, — У вас такие лица, будто там миллионов десять в пятитысячных купюрах.       Сидящие громко рассмеялись. Вдруг повисла пауза, и все наблюдали за тем, как из упаковки появляется коробка макбука. Миша скинул черную бумагу и замер, отшатнувшись. — О нет. Нет, не, нет! Да ладно!       Он закрыл руками лицо, рассмеявшись. — Я поверить в это не могу! Блять, вы серьезно?! — Еще как. — Кивнула Алина, — Теперь это твоя игрушка.       Совергон убрал руки от лица, и уставился на коробку. Лиза охнула, и рассмеялась. — Миша, не плачь, родненький.       Он вытер потекшие слезы, и сказал: — Вот вы… У меня слов на вас нет… Он же стоит целое состояние… Господи, ребята, я вас обожаю. Я о таком ноуте мечтал с самого их появления! Я, — он сидел глупо улыбаясь, не сдерживая слез радости, — я поверить в это не могу!       Даня с улыбкой протянул Мише салфетку, и рассмеялся: — Вот дурак, сидит плачет. А сейчас — замри, и посмотри на экран.       Они с Алиной переглянулись. Девушка подмигнула рыжему и отложила смартфон. Миша удивленно посмотрел на него, вытерев слезы, и протянул руку к айфону. Экран подсветился от полученного сообщения о переводе средств на его полупустую дебетовую карту. Совергон нахмурился и медленно просчитал количество нолей после пятнадцати. — Да ладно. Вы меня сейчас точно где-то наебываете. Этого быть не может! — Чего там? — С удивлением спросила Лиза, — Чего пишут? — «Вам сделан перевод от Мкртчян А. на сумму, — он снова задумался, — полтора миллиона рублей. Спасибо, что остаетесь с нами» Вы что, совсем страх потеряли? — Миша громко рассмеялся, отложив айфон. — Это не мое, мне подкинули, это же пранк, да?! Где эти два пранкера и мои цветы?!       За столом воцарился громкий хохот. — Поздравляю, мальчик, — Алина похлопала его по плечу, — теперь в твоих владениях последний айфон, последняя модель эплвоч, макбук в топовой комплектации, полтора миллиона рублей и сердце горячего татарина. Я думаю, это прекрасный подарок на день рождения. — А еще официальное право покупать сигареты и алкоголь! — Кивнул Данила, смешивая в бокале мартини с небольшим количеством сока, — Наслаждайся. Пользуйся всем и сразу. — Только не помри от остановки печени завтра. — Усмехнулась Лиза, взяв свой бокал, — С днем рождения, парень. Вся жизнь еще впереди.       Сидящие продолжали хохотать. Миша взял свой бокал и улыбнулся сидящим. — От ваших пожеланий так и несет старостью. Примитивные организмы. Бля, ну правда, спасибо огромное, я до конца жизни обязан вам буду.       Все четверо потратили весь день и половину вечера на то, чтобы напиться как следует и обсудить абсолютно все, что можно было. Кто-то даже нашел карты в доме, и вечер медленно заканчивался под привычными партиями из шести карт, еды и остатками алкоголя. Ближе к двадцати двум часам ночи Алина предложила закусить чем-нибудь повкуснее, и Лиза вспомнила про торт в холодильнике.       Когда перед виновником торжества поставили торт, Миша взял нож с оленьим рогом в руку, и пригрозил Дане: — Я уже вижу твою еврейскую морду, что ты меня хочешь в него макнуть. Отсядь на другой конец страны, пожалуйста.       Рыжий громко заржал, и отошел за спину к Лизе, которая с улыбкой снимала сие пиршество в инстаграм. — Режь давай, я уже хочу начать портить фигуру сладостями. — Алина стояла рядом, широко улыбаясь, и попивала остатки алкоголя, — Быстрее, я тут не молодею! — Я так-то тоже торт не за молодость ем.       Миша рассмеялся, аккуратно надрезая красивый торт. Лиза кивнула Алине, когда Совергон отложил нож, и девушка, взяв Мишу за волосы, макнула в крем. Даня громко заржал, захлопав. — Че, не ожидал да?! — Заливаясь смехом спросил он, — У меня везде свои люди.       Стоящие смеялись до слез, пока Совергон облизывал с себя крем, смеясь. — Дураки и не лечитесь, господи. И с кем я связался? И за что мне это все? — Бля, стой не вытирайся. — Алина едва сдерживала смех, — Сфоткай меня с ним. Вот умру завтра, когда буду смотреть все эти фотки. — Флавлесс виктори! — Воскликнула Лиза, — Прошел восемнадцать лет без потерь!       Сделав кучу фотографий с именинником, они принялись поедать торт, а точнее то, что от него осталось. Даня разрешил Мише лечь на свои ноги, и осторожно кормил его с ложечки, обсуждая чьи-то анонсы тура, и заявляя о том, что тоже хотел бы попробовать провернуть что-то такое. Девушки же уверяли его в том, что он не вывезет первый раз больше десяти городов, на что рыжий отмахивался, и говорил им об обратном.       Алкоголь закончился ближе к трем часам ночи. Дамы ушли спать, а Даня сидел, подперев голову, наблюдая за тем, как Миша слизывает крошки с пластиковой подставки. — Куда в тебя столько влезло? — Это ты еще со мной первый раз пьешь. Я обычно гораздо лучше себя чувствую после таких скачков в градусах. Главное быстро пить и заедать, заедать, заедать. — Повторил его слова Миша, — Только теперь дико хочется покурить. — А пошли. Я тоже хочу.       Они осторожно поднялись, пытаясь не завалиться, пошли на балкон, и уселись уже там. Даня устроился рядом с Мишей, накрывая его и свои плечи черным пледом, стянутым с дивана по дороге, и предложил сигаретку. Совергон подкурил у него и, затянувшись, положил голову на его крепкое плечо. — Ты счастлив? — Тихо спросил Даня, медленно переплетая с ним пальцы. — Я, наверное, самый счастливый человек сейчас.       Он сложил ноги на тонкие серые перила, и прикрыл глаза, наслаждаясь шумом дождя. Согревая свою холодную руку об его теплую, парень медленно выдохнул сигаретный дым через нос. Сейчас он и правда был самым счастливым человеком. Он получил все, что желал последние несколько лет. Несколько дорогих игрушек. Кучу друзей и знакомых. Близкого человека, что готов закрыть тебя собой и любить остаток жизни. В его жизни появился смысл, который он так долго искал. Быть любимым. Быть под защитой храброго и сильного волка.       Даня стряхнул пепел с сигареты, смотря на темные тучи, что беспокойно шли по небу, выливая десятки литров на замерзающий Петербург. — Благодаря тебе я стал счастлив. И даже если что-то между нами пойдет не так. Если однажды я раскрою глаза и ничего не увижу — ты станешь моим последним образом, который я запомню навсегда. Ты подарил мне зрение. Подарил мне свою любовь, заботу, чувства. Мне было страшно, что я не проснусь однажды. Или проснусь, а тебя не будет рядом. Я не найду тебя в теплой кровати с утра, и слезы потекут по щекам. Я буду защищать тебя, и буду всегда рядом. Будь уверен, я положу жизнь, чтобы защитить тебя от всех напастей. Ты подарил мне надежду.       Миша поднял голову и посмотрел в его глаза. Даня слегка улыбнулся и осторожно поцеловал его. Совергон прижался, обнимая руками за теплую шею, и тихо прошептал: — Со мной все будет хорошо. Ты каждое утро будешь просыпаться и видеть яркий красный рассвет. Видеть сотни разных кварталов, панельки, хрущевки. Видеть счастливые лица друзей. Сжимать мою руку, когда мы будем идти по скользким рельсам за городом. Фонари никогда не угаснут. Темнота больше никогда не настигнет тебя. Я буду рядом. И я не оставлю тебя. Я люблю тебя, Данила. Люблю больше жизни. — И я тебя люблю, Михаил.