Тяжело представить /// hard to imagine

      Миша добрался до станции, и поднялся по мокрым ступенькам, остановившись у края платформы. Холодный ночной ветер трепал его волосы и расстегнутую толстовку, что пропахла насквозь сигаретами. Он стоял и рассматривал рельсы, освещенные противным желтым цветом, слушая музыку. Повернулся, осмотрев пустое пространство, и посмотрел на время. Последняя электричка должна придти через десять минут. Он улыбнулся и спрыгнул на железнодорожное полотно, едва не подскользнувшись на скользком металле.       Песня, стоящая на повторе, вводила в легкий транс. Он знал все слова наизусть, и шептал их, проходя по крепким доскам, рассматривая блики от света. В детстве он несколько раз приезжал на сто шестом автобусе, что проходил через весь город и останавливался прямо перед небольшим вокзалом, что встречал приезжающих на потрепанных вагонах перегоревшими буквами. Проходил по платформе, с опаской смотря на полицейских что косились на него, маленького пятнадцатилетнего подростка со странной прической и походкой. Спрыгивал вниз с платформы, и шел вдоль рельс, надев наушники. Шагал мимо покосившихся зданий вокзала, в котором оставались проводницы, машинисты и прочие люди, имевшие отношение к железной дороге. Через пять минут хода заканчивалась цивилизация. Он забирался на высокий холм и, усаживая свою костлявую задницу на сумку с учебниками, молча наблюдал за несущимися мимо товарняками. Они шли с грохотом, не сбавляя ход, хотя должны были. Летели и пассажирские поезда, иногда останавливающиеся на несколько минут, и снова уходящие дальше.       Почувствовав грохот под ногами Миша быстро забрался обратно на платформу и отряхнул руки, удивившись пришедшей электричке. Вошел в вагон, сняв один из наушников. Не было привычного пространства, чистых кресел и хмурых лиц. Его встретил длинный коридор обычного плацкартного вагона. Парень растерянно шел мимо полок, рассматривая сидящих пассажиров, что тоже ехали в город, обсуждая свежие новости и сплетни. Усевшись на боковое сиденье перед молодой девушкой, он положил смартфон на столик, смотря в окно. Поезд двинулся дальше по расписанию. — А я Вас знаю. — Сказала девушка, убирая светлые волосы и поправляя очки с необычной оправой, — Вы Совергон. Я была на концерте, где Вы были с Моззи Монтаной.       Сидящий улыбнулся и кивнул, слегка наклонившись и посмотрев в проход, увидев транспортную полицию, шедшую небольшим строем из трех человек. — Вы тут живете? — Нет, я живу в Петербурге. Сюда к родственникам приезжал, — спокойно соврал он, сжимая ледяные руки под столом, — еду домой.       Печальные люди в форме служителей порядка прошли мимо них, не обратив и внимания. Миша закрыл рукой лицо, посмотрев на звонок от Лизы. Дождавшись, пока вызов умолкнет, он вышел в интернет, открывая диалог с Даней, который был онлайн. куда свалил? Ромашки собирать. Не боись, утром буду. К Юлику с Русланом еду, они что-то хотели от меня. ладно, будь осторожен       Совергон тут же набрал Руслана, и похлопал по карманам, доставая свой паспорт. — Ого, наша суперзвезда объявилась. Я уже думал ты с Монтаной затусил. — Тушенцов был явно пьян, а на фоне слышался смех Юлика и Юры, — Чего хотел? — Если Кашин спросит тебя обо мне, скажи, что я с вами пью. — Да без проблем. — Рассмеялся он, — Сотку должен будешь.       Девушка, сидящая напротив, напряглась, услышав знакомую фамилию, и тут же достала смартфон, слегка улыбнувшись. Миша снял с плеч портфель и достал паспорт из внутреннего кармана. Перелистывая пустые страницы достал пластиковую карту, бросил ее рядом с айфоном, а сам паспорт спрятал в сумке. Сложив свои драгоценные вещи в глубокий карман штанов, надел обратно наушники и прикрыл глаза, наслаждаясь мелодией и легкими покачиваниями.       Электропоезд пришел без опозданий ровно в десять часов вечера. Совергон дождался, пока все уйдут, и последним покинул вагон. Вдохнув прохладный ночной воздух, тут же закурил и пошел в обход вокзалу, набирая номер такси. Добрался до нужной ему Петроградки, и вышел с машины, посмотрев на Лизу, что стояла оперевшись о черную стену. — Так зачем я тебе нужен был? — Миша подошел к ней, и улыбнулся, когда та его крепко обняла, — Ну, я тоже скучал.       Девушка счастливо улыбалась, прижимаясь к другу, после чего, сказала: — У меня к тебе пара важных дел. С какого хочешь начать?       Миша пошел вместе с ней во дворы, рассматривая подругу. Ее волосы были слегка короче, и судя по всему она их недосушила и даже не расчесывала. Она была одета в черные штаны, по ткани и фасону напоминавшие пижамные, и черную толстовку, что длинной была по середину бедра, и явно была мужской. — С того, что проще. Я едва что-то могу сейчас сообразить. Ты какая-то нервная.       Лиза улыбнулась ему, перебирая в пальцах ключи от дома. Не смотря на улыбку, ее взгляд был явно печальным. Миша обратил внимание на пальцы, которые были заклеены пластырями со зверушками. — Просто не выспалась. В общем, — она потерла шею, выйдя с парнем опять на освещенную улицу, — я узнала о том, что Даня подсел на наркотики. Можешь рассказать на что конкретно? — Я не разбираюсь. — Он пожал плечами, идя рядом с ней, и, расстегнув портфель, вынул одну из тех бутылочек, что нашел той ночью на столе, и отдал ее девушке, — Вот это. Ну и белый порошок. Когда я пришел к нему, он был в такие слюни, что, кажется, даже не понимал что происходит. Злой еще такой был. Напугал он меня тогда знатно. Надо было скорой его отдать против его воли.       Лиза рассмотрела флакончик и задумалась. В прошлый раз было то же самое. Они обошли большой дом и вошли в одну из парадных, поднимаясь к квартире. Хозяйка открыла черную металлическую дверь и, пропустив гостя, вошла сама. — У меня конечно не такая огромная квартира как у Дани, но места, думаю, хватит. Бросай вещи и устраивайся где хочешь. Ты не знаешь случайно, как давно он взялся за эту дичь? — Не знаю. Я как-то растерял с ним связь, пока был в туре. — Миша пошел за Лизой, и положил портфель у стены, присаживаясь за белый стол, и рассматривая достаточно просторную кухню, — К слову, — он кивнул, когда девушка налила ему в кружку горячий кофе, — я на следующий день спросил его о том, что произошло. Знаю, что ему эту штуку дал кто-то из близких, но лицо он не запомнил. Знаю о том, что он несколько раз дрался. — Да, я тоже это знаю. — Лиза подперла голову, сев напротив него, — Я была с ним в одной из драк. Морду ему знатно начистили. Он тогда сознание потерял, поэтому жив остался. Так бы и убили его там. Сидела ему кровь останавливала, да раны обрабатывала. А потом что было?       Миша заметил на краю стола, с левой стороны от нее разбитый айфон, подозрительно похожий на айфон Кашина, и отпил кофе, переведя взгляд на собеседницу. — Где-то через неделю ты пришла к нему, верно? — Он говорил осторожно, пытаясь заметить реакцию девушки и не сделать ей больно, рассматривая ее руки с посиневшими кончиками пальцев, что слегка дрожали. Заметил и часы с белым ремешком на правой руке, — Ты ему что-то сказала, на что он разозлился и попытался тебя избить. Ты его успокоила, дав по морде. Но потом получила сама. Он ударил тебя головой об стену.       Лиза опустила взгляд, продолжая подпирать голову правой рукой. Ее мелко трясло, и воздуха слегка не хватало. Щеки моментально покраснели. — Ты ему сказала о том, что он неверно поставил приоритеты. Я правильно понял его слова? — Да. — Она сделала паузу, опустив руку и смотря ему в глаза, — Правильно. Но он сказал тебе не все. — Это его? — Миша указал на лежащий айфон.       Девушка кивнула и отдала его парню. Совергон рассматривал разбитый экран, и кучи царапин на задней стороне. Будто его долго-долго пытались разбить об асфальт, но техника упорно не желала сдаваться и умирать. Нажав на кнопку и разблокировав экран он удивился стоящей заставке. — Что он мне не сказал? — Я волновалась за него не просто так. И приехала не просто так. Он пытался покончить с собой.       Совергон замер и медленно поднял взгляд с яркого экрана на подругу, что кажется говорила правду. Либо он не распознал ложь. — О чем ты? Что произошло?       Теперь беспокоился он. Он не заметил этого состояния в упор. Не смог увидеть, что возлюбленному было настолько плохо. Сердце ощутимо забилось в груди. — Он думал, что ты ему изменяешь. Да и шантаж оставил на нем яркий шрам. И то нападение на меня. Все не вовремя сложилось, и он не смог удержаться. — Что?! Какое?       Лиза слегка улыбнулась, тяжело вздохнув. Она и не думала, что Даня не поделился таким с близким человеком. Ладно ей не доверять. Но если же он доверял Совергону настолько, что начал рассказывать историю, то стоило хотя бы рассказать ее до конца. — Про шантаж я знаю, — речь Миши стала быстрее, и он не знал куда деть свои холодные и мокрые руки, — ему предлагали рассказать о тебе, обо мне и о слепоте. О чем-то он рассказал, про остальное промолчал. А что за нападение? — Буквально через день, вроде бы, я вышла от подруги. И пока шла, заметила высокого парня. Он шел за мной сколько бы я не плутала. Я набрала Дане, — она попыталась вспомнить весь план, чтобы не сказать лишнего, — и попросила его приехать за мной. И он поехал, даже не смотря на то, что был слегка поддат. Мне оставалось квартал пройти, и я на месте, где он меня уже ждал. Не успела перебежать вовремя дорогу, пришлось ждать светофора. Получила знатно. Он отобрал у меня ключи, айфон, часы, наушники и кольцо. Вывихнул руку, да порезал шею, — она убрала волосы, показав едва заметный шрам, — и я не знала за что. Кашин мне ничего не сказал. И я упорно думала, что просто сама по-дурости попалась. Но, — Лиза отвернулась и чихнула, — если бы мне не сказали, что это все из-за того шантажа, я бы набрала кому-нибудь другому. — Почему именно Даня? Он со своих ебеней пока доберется, тебя тут не только ограбят, так еще и к кресту прибьют и поставят его на каком-нибудь холме. И было понятно, что это все не просто так. Петербург — спокойный город, и даже в спальных районах относительно тихо.       Пока Неред придумывала причину, по которой она звонила именно рыжему, Миша поднялся из-за стола и пошел осматривать кухню, оформленную в светлых тонах. Ему тут гораздо больше нравилось. И вид из окна был просто восхитительным. Крыша соседнего пятиэтажного дома забрала себе одну треть от пейзажа, но прямо над ней красовались сотни других таких крыш, по которым ходили люди. Темно-синее небо было совсем без звезд, что немного расстроило стоящего. Он привык задирать голову и видеть множество маленьких звезд. — Потому что я доверяла только ему. Остальные были либо пьяны, либо уехали. Если бы был выбор между тобой и ним, я бы выбрала тебя.       Совергон кивнул, забрался на широкий подоконник и раскрыл окно, сев к нему спиной, посмотрел на девушку, что ногтем откалывала кусочки стекла с треснувшего экрана. — Он правда ударил тебя? Что ты ему сказала, что он так взбесился? — Правда ударил. — Она оперлась спиной о спинку стула, положив ногу на ногу, — Я не могу сказать этого, прости.       Миша нахмурился, смотря на нее. Вот этого он точно не ожидал. — Почему? Боишься, что я не так пойму? — Даня мне запретил говорить о той ночи. И я не пророню ни слова. Скажу только, что-то, что он тебе рассказывал, верно, но это процентов двадцать от огромной картины случившегося. — Почему запретил? — Парень слез с окна и подошел к ней, — Я прошу тебя, расскажи.       Она спокойно смотрела на него, слегка улыбнувшись, и отрицательно мотнула головой. — Не могу. Ты понимаешь, что он врет тебе? В лицо. — Не врет. — Миша хмыкнул, взяв свою кружку и продолжил пить кофе, — А просто не говорит обо всем. Я бы тоже не говорил о таком. Так вот, зачем он у меня спрашивал о времени, когда мне было плохо. Расскажи про то, как он пытался себя убить.       Девушка потрепала почти высохшие волосы и наблюдала за другом, что стоял к ней боком. Он был явно растерян, но просто не хотел верить в обман. Не хотел разочаровываться в нем. Лиза улыбнулась, понимая, что сама была такой же. Закрывала глаза на все недостатки вспыльчивого характера, поведения и общения. И не верила в то, что он врал, до последнего. И если бы Алина тогда не узнала все, она бы не решилась на то, чтобы сейчас донести правду до Миши. Это очень опасный шаг, и она легко могла их рассорить, но считала, что так будет легче. Она сама жила в обмане, и не могла позволить тонуть в этой сладкой неге Совергону. — Руслан поехал к нему, потому что ему срочно что-то понадобилось от него. Когда электричка уехала, он заметил Даню, что шел по соседним рельсам. Если бы он тогда его не заметил, я думаю его бы уже не было. Кашин был пьян, у него была разбита рожа после той драки, да еще видимо и под наркотиками. Тушенцов едва ли смог его утащить оттуда. — Он просто гулял там. — Спокойно ответил парень, усевшись перед ней, — Конечно, его состояние не радовало, но он не хотел себя убить. Мы с ним часто гуляем по путям или по небольшому лесочку в другой стороне. Это расслабляет. Ты зря испугалась. — Не зря. В таком состоянии он преодолел огромное расстояние, просто чтобы погулять? Миша, так не бывает.       Совергон улыбнулся и кивнул. — В какую сторону он шел? В сторону станции или в сторону леса?       Лиза задумалась, вспоминая слова друга. — В сторону станции. — Вот видишь. Ты зря волнуешься. Через лес идет тропа, которая, если идти по ней минут десять, выводит сразу на «железку». И он знал про эту тропу. А значит — просто решил выйти прогуляться, и пошел по рельсам, зная, что когда-нибудь доберется до станции. Мы не раз, не пять, и не десять там гуляли. И ходили в обе стороны. Там просто очень красиво и спокойно. И носящиеся мимо составы тоже доставляют особую эстетику.       Неред посмотрела на него как на идиота. В его словах была правда, но насколько она знала, Кашин не любитель просто так таскаться по лесу, особенно когда пьяный. Она решила не спорить с ним, и каждый остался при своем мнении. Миша взял айфон, повернув его к девушке. — Экран был целый. И заставка была другая. Лиза, скажи мне честно, — он выдохнул и отложил смартфон на стол, наклонившись к ней и убрав пряди волос с ее лица, рассматривая сережку с небольшим синим камешком, — я тут, потому что тебе одиноко, а с Даней вы разругались? Ты ведь не стала бы меня звать, просто потому что хотела выпить чай с хорошим другом.       Она смотрела в его глаза, тяжело вздохнув. Промолчав почти минуту, она наконец отвела взгляд и кивнула. — Да. Миша, он ведь врет тебе, — она положила руку на его плечо, снова установив зрительный контакт, — неужели ты этого не видишь? И я пытаюсь тебе помочь. Он тебя использует. И он сделает тебе больно.       Совергон кивнул, прикрыв глаза и улыбнулся, выдохнув. — Даже если он врет мне, даже если использует, даже если решит продать меня обратно в цыганский табор — я буду с ним. Я ему доверяю, и я люблю его. И можешь не пытаться перетащить его на себя. Я с ним, не потому что я хочу навредить тебе, стать известным с помощью него, или просто быть рядом, чтобы он смог видеть. Я с ним — потому что он со мной обходится как с человеком, которого любит. Он заботится обо мне, боится навредить и тяжело переносит, если меня долго нет рядом. Для тебя он — собака, вещь, с которой можно поступать как захочется. Можешь сказать мне о том, что он захочет вскрыть мне глотку. Что он меня презирает за спиной. Но я не хочу этого слышать. Ты любила его, и не простила ему того, что он к тебе остыл. Я появился так не вовремя, да?       Девушка опустила голову и закрыла руками покрасневшее лицо. Ей было обидно и очень больно от его слов. — Нет, — дрожащим голосом прошептала она, пытаясь не заплакать, — я не пытаюсь вас рассорить. Я пытаюсь помочь тебе. Пойми наконец, он меня обманывал, лгал мне, когда я была с ним. И я тоже не верила в это. А сейчас он врет тебе, и ситуация повторяется. Миша, — она вытерла потекшую слезу, — не верь ему. Он сделает тебе больно.       Парень наблюдал за ее реакцией, и, убрав руки, обнял, крепко прижав к себе. Она всхлипнула, утыкаясь носом в теплую шею, и закрыв глаза. — Если он врет или уходит от ответа, то не просто так. На это всегда есть причина. К тому же, я понял, что любить Даню очень тяжело. И я знаю, что он может в любой момент воткнуть нож в спину, ударить или сделать больно. Но я осознанно пошел на этот риск. Любовь — всегда опасна. Ты словно даришь человеку себя, и доверяешь ему свою жизнь, свободу и судьбу. Он может распоряжаться ей так, как пожелает нужным. Может как выкинуть тебя на мусорку, так и прижать к себе, давая тоже самое в ответ. И если он сделал тебе больно, придется с этим смирится и жить дальше. Мне он тоже сделал больно своим поведением, но я не собираюсь ему устраивать разнос, бить по морде, и орать, что ненавижу и презираю наркоманов, что наиграно выдумывают себе проблемы, когда в реальности — все хорошо. Я просто принимаю его, Лиза. Да, у него очень сложный характер. Но если ты снова доверишься ему, ты поймешь зачем он это все делает.       Девушка провела рукой по его спине, кивнув, и попыталась успокоится. — Послушай, у меня скоро день рождения. И я хотел бы отпраздновать его с тобой, с Даней и Алиной. Я хочу попросить тебя об услуге — помирись с ним. Он не может себе простить, что тогда сделал тебе больно. И ты себя винишь, что упустила его шаткое состояние. Вам обоим станет легче, а мы с Алиной просто напьемся в хламину и попытаемся вас утопить.       Они рассмеялись, продолжая обниматься. Лиза успокоилась, и, спустя минуту, отпустила его и кивнула. — Хорошо, мы помиримся. Все же послушай меня, ты должен…       Миша остановил ее, жестом попросив помолчать. — Я никому ничего не должен. — Ты ведь не любил его, когда он тебе признался. Смотрел на меня так, как голодный на еду. Говорил же, что любил девочек. — А потом я увидел его взгляд. Увидел его счастливую улыбку. Крепкие руки, которые согревают мои ледяные. Услышал его голос. Услышал, как он общается со мной и с другими. Я начинал встречаться с ним ради интереса. Это был эксперимент. А потом мне понравилось и останавливаться я не хочу. Понравилось спать с ним, пить с ним, целоваться, прижавшись к холодной стене. Гулять по ночному Петербургу, ловя в отражениях окон восходящее солнце, сжимая его руку, переплетая пальцы. Да, я любил девочек. Но я слишком слаб, чтобы противоречить его любви. Он хороший парень. — Миша улыбнулся, — Вдруг я ему откажу, и он тут же достанет пистолет и пристрелит меня? — Они рассмеялись, — Нет, на самом деле, так и было. Я просто, не знаю, перестроился под него. Изменился. Теперь я другой. И люблю его.       Девушка с улыбкой смотрела на него, и, после того, как он зевнул, предложила ему лечь спать. Они поднялись и прошли дальше по коридору. Она открыла дверь в свою комнату и указала на кровать, улыбнувшись. — Кидай кости. Я еще посижу.       Гость поблагодарил ее и, сжимая лямку рюкзака в руке, уселся на кровать. Девушка пошла обратно на кухню и села на подоконник, набирая кому-то. Ее руки почему-то слегка дрожали и не имели сил сжимать смартфон. — Алина, я не могу так! Я не могу врать ему в лицо. — Заткнись, не глупи. Кому именно? — Мише.       Монтана перевернулась на бок, лежа на надувном матрасе в бассейне, опустив левую руку в воду. Подруга была права — ситуация набрала слишком большой оборот, и они могут не успеть контролировать ее полностью. Она ополоснула лицо холодной водой и перевернулась обратно на спину, наблюдая за блеклыми звездами на небе. — Подожди, подожди. Не торопись. Давай знаешь как поступим? Мы замолчим ту историю, которая произошла между нами. Что Миша знает, о чем не знает Даня?       Лиза свесила ноги в белых носках, наслаждаясь прохладным ночным ветром. — То, что Даня ему не рассказал всю историю про ту ночь. То, что было нападение на меня, об этом он тоже решил умолчать. — Я думаю, что ему не стоит знать, что это все сделали мы. Или придется выкладывать все карты. И Миша хоть и держит тайны, но может не удержать эту — ведь мы посягнули на Кашина, а он за него боится больше, чем за себя. У нас на него что-то есть?       Алина снова перевернулась, но в этот раз удержаться ей не удалось, и она упала в воду. Сжав в руке айфон, она медленно опустилась на дно, и, оттолкнувшись босыми ногами, вынырнула, закашлявшись, оперлась об бортик. Вытерев экран полотенцем, она извинилась перед собеседницей и попросила ее повторить сказанное, пытаясь выбраться. — Ну, я точно знаю, что он не любил его достаточно долгое время. И что в любой момент мог его променять или на меня, или на тебя. Если не сделал этого…       Монтана выплюнула хлорированную воду, снова попытавшись выбраться, и, убирая волосы с лица, сказала: — Об этом и сам Даня прекрасно знал. Он же тебе говорил, что его зрение зависит от ответной любви. И если Кашин точно был уверен, что любит только Мишу, то значит знал, что проблема была не в нем. Да и он изначально не рассчитывал на то, что Совергон его в ответ полюбит. Он же просто признался, а там — хоть трава не расти. Да блять.       Она отложила смартфон, и, оперевшись двумя руками, выбралась из воды, и снова взяв его обратно, посмотрела на время на часах. — Господи, да как ты там еще не потонула. Или Кашин тогда научил тебя плавать? — Швырнув туда, где дно бассейна было под пять метров, и крикнув в след «Плыви!»? Ну, это помогло, да, но я все равно пытаюсь лишний раз не опускаться в воду. Ладно, помнишь я тебе не так давно предлагала один хороший план? Я думаю, что сейчас его самое место и время использовать. — Тогда мне придется играть и дальше, что я нормально с Даней общаюсь.        Лиза оперлась головой о стену, закрыв окно, и просто восседая на подоконнике. План Монтаны был очень хорош. И она знала, что другого выхода просто нет. — Либо так, либо второй вариант. — Нет. Давай так. — Неред слезла с окна и пошла в комнату, — Второй вариант меня не устраивает. Я его уже один раз применила. — Ты мне так и не сказала, что он сделал с тобой той ночью. — А ты мне не сказала о той ночи с Совергоном, кажется, в Хабаровске. Я просто ткнула пальцев небо, и попала куда-то. Осталось разобраться куда. Вот давай, либо я это сейчас у него спрашиваю, либо ты мне это рассказываешь. — Это повод схватить его за язык. Пускай он об этом расскажет. А я занята. Кстати, у меня есть та железка, которую он хотел. Найди у него кошелек, и сфоткай какую-нибудь карточку. Не думаю, что у него их много. Все, если что, звони.       Алина отбросила смартфон на лежащее полотенце и завязала мокрые волосы, липнущие к телу. Посмотрела на большой дом позади себя, и, убедившись, что все спят, разбежалась и прыгнула на матрас. К большому сожалению он решил выскользнуть, и девушка завалилась обратно в воду, расплескивая ее через черные борта.       Лиза осторожно зашла в комнату и прошла до своего стола, ища шнур для зарядки. Миша наблюдал за ней не без интереса, после чего перевернулся на бок и улыбнулся ей, когда она посмотрела на него. — Удобно? — Очень. У тебя вообще очень уютная квартира. Мне у тебя очень нравится.       Он пододвинулся и откинул одеяло, предлагая ей лечь. Девушка легла рядом с ним, укрыв одеялом замерзшие ноги, повернулась к нему. — Хочешь о чем-то спросить? — С интересом спросил он, смотря на нее. — Ты не пожалел, что поехал с Алиной в тур? Она, когда уставшая, может показать нрав. И как вообще вы уехали едва знакомыми, а теперь она считает тебя лучшим другом, а не меня.       Миша рассмеялся и убрал волосы с лица, повернувшись на бок, и обнял подушку, вспоминая прошедшее. — Мы пережили столько проблем, и она мне помогала, и я ей помогал. Да и с организаторами ее я тоже очень хорошо подружился. Я просто понял, что ей можно доверять. И тот факт, что я остался жив пройдя такой трудный тур — тоже показатель. А в тур кого попало — не берут. Это еще Оксимирон сказал.       Девушка заметила его улыбку и кивнула, затягивая ремешок часов сильнее. — И все? Я же знаю, что вы пили столько, сколько мы с Кашиным за месяц не выпиваем. — Не без этого, но я в слюни напился только один раз, а Алина раза два, и то, у нас был шанс отойти от похмелья не во время концерта, а за день до него. В остальное время алкоголь только блокировал небольшое волнение. Нам не нужно столько пить как вам. Мы счастливы и без этого.       Лежащие рассмеялись. — Что ты какой. И все же, может быть ты что-то не договариваешь? — Это ты что-то не договариваешь. — Совергон облизнул тонкие сухие губы и посмотрел внимательно на нее, — Если хочешь обо мне что-то узнать, то только, если расскажешь что-то сама. — Кашин плохо на тебя влияет. Ты стал таким же торгашом информации как и он. Ладно, хорошо, я расскажу тебе то, что пообещала Дане не рассказывать. Но в ответ я хочу то, что вы с Алиной скрываете. Я поражаюсь как ты вообще до этого додумался, а главное — на это решился. Ты же знаешь, что он чуть что — хватается за оружие, и ты едва ли унесешь ноги. — Если хорошо держать секрет, то о нем никто не узнает. И раз этот секрет продержался так долго — значит все хорошо. И раз о нем не узнала даже ты — это тоже о многом говорит. Значит Алине можно доверять. Ты ведь даже не уверена, что что-то было. Просто пальцем в небо.       Лиза подперла голову рукой и наблюдала за тем, как Миша расстегивает белый ремешок, снимая с ее руки часы. — Угадала ведь. Давай, кто первый начнет? — Давай ты. — Миша потер переносицу и перевернул часы, задумавшись о чем-то. — Что было той ночью, когда Даня тебя ударил? О каком приоритете шла речь? И откуда у него столько ран? — Ран гораздо больше. Я распорола ему ножом бок. Странно, что этого не заметил ни ты, ни скорая. Рана хоть была и не глубокая, но крови в тот день много пролилось. Все началось с того, как я переступила порог дома. Он сидел и снова пил. Был средней степени опьянения. Я ему сказала, может быть слегка злобно, чтобы он, наконец, бросил пить, на что он мне сказал, что меня это ебать не должно. Такого отношения я решила к себе не терпеть и попросила его извиниться, но он только швырнул в меня бутылкой и сказал, что б я проваливала. Высказал мне так же то, что не желает меня видеть больше, что я, видите ли, и так у него маячу перед глазами постоянно, и раздражаю. Он получил то, чего добивался. Я дала ему по лицу. Хорошо так дала. Мне не было слишком обидно от его слов, но я не знаю почему. — Она задумалась, потирая запястье, — Сказала ему, чтобы он успокоился, и что я этого от него никогда не слышала. На что получила злобную кучу матов. Уже потянула было к нему руки, чтобы успокоить, но он схватил меня за нее. Попытался меня сбить с ног, но его так сильно качало, что я просто отошла в сторону. Потом он додумался схватить меня за одежду, сначала толкнул в стену, но видимо ему этого не хватило. — Она сделала паузу, слегка помрачнев, — Я не успела увернуться от второго удара. Он схватил меня уже за волосы, и я не успела выставить руки. Данила ударил меня головой об стену. Ты наверняка видел огромное кровавое пятно. Мне пришлось повозиться, что б не закапать чистую одежду кровью, не наследить ей в доме, и не убить этого дурачка. Он же все выплескивал на меня злость, хватал осколки стекла и швырял ими в меня, хотя больше сам резался и топтался по ним. Мне хватило ума не снимать кроссовки, только они меня в основном и спасли. — Лиза перевернулась и села, убирая волосы изо рта, — Я с ним тогда провозилась минут двадцать точно. Пришлось даже запереться в одной из комнат, и меня спасло только то, что ему хватило силы добраться только до своей комнаты, а в твою он не смог заглянуть. Я уже бросилась вниз, хотела сбежать оттуда. Кровь только остановилась. Он попытался меня остановить. Вниз я все же спустилась, и пока он полз, то успела облить руку водкой и протереть ей разбитое лицо. Услышала грохот, а этот дебил с лестницы упал. Он хотел мне видимо что-то сказать, но я его прервала. Я ему сказала, что он не верно расставил приоритеты в жизни. Что уткнулся только в тебя, и не желал видеть других. Много кто тащил его гулять, чтобы он не загнулся там в одиночестве. Много кто пытался ему помочь. Но тогда — ему было все равно. Он думал только о тебе. Думал, что ты мог ему изменить, что ты разлюбил его. Дебил блять. Додумался же своей одной прямой извилиной. Пока я ему говорила о том, что пора одуматься — он поднялся с пола и попытался меня удушить. Накинулся сзади, схватил так крепко за шею, что в глазах потемнело. Я поняла, что если сейчас не успокою его — то он меня просто убьет. И мне пришлось схватиться за нож, который он мне отдал после того нападения. Я его раскрыла, ударила его сначала просто локтем в живот, что б хватка ослабла, и успела выскочить. Видела его зверский взгляд. Он сказал, что ненавидит меня. Что я была в его жизни ошибкой. И напал снова. В этот раз я уже полоснула его ножом. Но руки слишком сильно тряслись. Я побоялась его убить, и вообще, привыкла обычно бежать — то тут было некуда. Это помогло. Он упал передо мной держась за левый бок. Я видела в темноте ночи, как быстро намокает его белая худи. Сказала, что если он еще раз попытается мне сделать больно, следующий удар будет последним. С того вечера мы больше не общались. И больше я его не видела.       Миша лежал в шоке, боясь ее прервать. Вот о чем она говорила, что он может сделать ему больно? Не на такое он рассчитывал. — Я же говорю, — тихо сказал он, медленно переваривая все сказанное, — что он молчит не просто так.       Лиза кивнула, прикрыв глаза. — Он сам виноват. И я не жалею, что тогда пришлось взять за оружие. От этого зависела моя жизнь. И мне пришлось это сделать. — Я понимаю. — Миша выдохнул, — Значит, технически, я тоже к этому причастен?       Девушка пожала плечами и с улыбкой наклонилась к нему. — Рассказывай свой секрет. Но сохрани мой. Иначе его угрозы перестанут быть пустословными. — Как интересно. — Совергон рассматривал ее, — Если я расскажу ему твой секрет — он убьет тебя, а если ты расскажешь мой — то он убьет сначала меня, а потом замахнется на Алину. В любом случае нам выгодно всем молчать. Оптимальная стратегия. — Верно, — Лиза кивнула, — так и есть. Говори. — Это был последний концерт в России, и дальше была Беларусь и Казахстан. Мы решили не терять времени зря и заказали выпивку в номер. Выпили не сильно много, но развезло ее быстро, а меня, из-за того что я был чуть живой, а до этого еще выпил кучу таблеток, чтобы не умереть на концерте, меня развезло еще быстрее. Да и вид на ночной Хабаровск и мокрые улицы добавляли атмосферы. — Погоди. — Лиза его остановила, — Кто решился на это? Ты или она? — Она. — Миша кивнул, — Я не смог ей отказать. Это был единственный раз, когда я выпил настолько много. Алина, кстати, даже пьяная достаточно энергичная, а мне только хочется упасть и лежать, наблюдая за тем, как плывет в потолок. В этот раз виды попались получше… — Он улыбнулся, слегка покраснев, — Она сказала мне, что хотела бы быть со мной. Видите ли я не такой испорченный как вы, не пью просто так, да и как человек я интересен. Думаю, это было правдой. Черт, она же у меня первой девушкой была. Как же было хорошо в ту ночь, ты даже не представляешь.       Неред кивнула, широко улыбаясь. — Главное Кашину об этом — ни слова. Как интересно. Мы для нее — слишком быдло. Нашла себе неиспорченного мальчика. Так значит все — по обоюдному согласию? — Да. — Миша задумался, — Ни она не хотела дальше портить дружбу чем-то подобным, ни мне не хочется от Дани уходить. Я все равно люблю его. — Миша, если человека любят, то на других не смотрят. Поверь мне. Возможно, что ты просто привык к нему, и считаешь привязанность — любовью. А вот если бы Даня, ну, допустим был бы со мной — ты бы предложил ей встречаться? — Думаю да. Но сейчас я с Даней. — Ну, тут да. И в ту ночь тоже. — Она рассмеялась. — Вот это да. И пришло же в твою глупенькую голову сделать такое. Он тебе поцелуй не простил, а тут такое… — Так значит, — Совергон протянул ей руку, — эти секреты не уйдут дальше этой комнаты. И Кашин ни о чем не должен знать. — Верно. Это не надо ни тебе, ни мне, ни тем более Монтане. — Она пожала его руку и широко улыбнулась, — А ведь Даня не согласился со мной целоваться. Сказал, что любит тебя настолько, что не готов меня даже в щечку поцеловать. А ты? Я ведь видела твой взгляд. Что с тобой стало, Михаил? — Ну… Я родился, а потом все пошло по пизде. И скоро этому сроку будет восемнадцать лет. Ладно, эти секреты останутся между нами. И нет, я не буду тебя целовать. Тогда я был пьяным и уставшим. И путал пол с потолком. Ты снова обломаешься, Неред. — Та сука. Ну и валяйся тут. — Она рассмеялась, толкнув его в плечо, — А Даня спит у себя, как дурачок, один, и даже не знает, что тут вокруг него столько проблем. — Я думаю — ему же будет легче спать. Он не налоговая, чтобы все знать. И не Википедия. В любом случае, такие секреты есть у всех, вот только не все они долго держаться на плаву. Все будет хорошо.       Миша улыбнулся ей и перевернулся на живот, обняв подушку, и закрыв глаза. Лиза улеглась на спину, и принялась настраивать часы, в ожидании, пока друг уснет. Теперь все встало на свои места. Даня скорее всего почувствовал, что что-то в ту ночь пошло не так, но не смог этого разобрать, потому что было слишком много всего, изменяющего сознание. Да и Мишу с Алиной можно было понять, опять же — алкоголь больше вредит, чем помогает. Действительно, лучше никогда не говорить Даниле Владимировичу, что с ним так плохо обошлись все его близкие друзья. Придется улыбнуться ему завтра. И закрыть глаза на все его слова, которые он скорее всего держал в себе. Девушке стало интересно, были ли за душой у рыжего еще такие тайны? Ведь не им троим приходиться вредить одному, чтобы найти что-то свое. И Кашин тоже был не идеален.       Услышав сопение, Лиза поднялась с кровати, обошла ее, и присела перед тумбочкой, на которой лежал его новенький айфон и карта, после чего быстро отправила ее фотографию Алине. Что ты будешь с ней делать? Может тебе и обратную сторону сразу сфоткать? Я же не воровать собираюсь, а дарить. Нахуя она мне? На ней лежит три рубля, двадцать копеек. Кстати, хочешь посмотреть? Это не ваша хуевая древняя техника.       Алина прошла в дом, шлепая мокрыми ногами по плитке, и сделала фотографию новенькой коробочки, обтянутой пластиком. Ебать. Эта хуйня! Она стоит как дом Дани. Ты блять ее украла прямо с завода?! Ага, а завод по производству макбуков уже где-то под Ярославлем стоит? Или уже под Москву перетащили? Купила. Новенький. Даже муха не сидела. И ничего ни как дом. Всего лишь четыреста десять тысяч. Уж с двух миллионов с лишним я могу себе позволить помусорить немного деньгами. Ага, на сдачу с жевачек купила. Ебать Монтана, неужели та ночь того стоила? И все то ты знаешь, Неред. Поверь, мальчики любят дорогие игрушки. Купи ты такой Кашину, он бы перед тобой на колени упал, и ноги бы тебе целовал. Да и к тому же — та ночь была просто отдыхом. Я не ебанутая ссорить такую крепкую пару. Но насмотрелась я тогда на него знатно. Он даже когда дышит, так ребра торчат на вдохе. Это даже слегка жутко       Лиза сфотографировала спящего Мишу и отправила собеседнице фотографию. Ну, проверять я не собираюсь. Даня мне точно голову открутит. Хотя и можно. Ты просто представляешь что мы натворили? Если вся эта муть поднимется — он нас всех убьет. И я очень боюсь, что она реально поднимется. Пока это выгодно всем нам троим — все заткнуться. Ведь никто не знает о вас с Даней, и никто не знает, что он сделал, когда ты едва паспорт получила. Пока секрет выгодно хранить — он будет сохранен. Я, бля, даже представить боюсь, чтобы я сделала, будь я на месте Дани, и узнав, что все близкие вокруг меня — наебщики со стажем. Убивать других я бы не стала, но вот мои нервы и так слабые. Я бы скорее сама удушилась, а лучше камнем вниз, да с какой-нибудь дырявой питерской крыши. Пиздец просто. Будем надеяться, что наш план сработает. Главное Мишу за язык держать. И не давать поводов ему случайно что-то распиздеть. А ты — думай что с Кашиным делать будешь. Я-то не знаю что там произошло. И решай, кто из вас первый схватится за пистолет, пока Миша будет справлять совершеннолетие. Если это будет не он сам. Лиза, прошу, скажи Мише, что пропиздеться об этом может только он, а пострадаем мы все. А то мало ли, он додумается рассказать Дане о том, что происходит вокруг. И даже не видя всей цепочки, может легко доложить об этом Кашину, и тот нас нахуй в порошок винный сотрет. Кстати, предлагаю отпраздновать в городе. Я могу завтра с утра Даню притащить. А ты Совергона потаскай. Ночью и усядемся. Идет. До завтра.