Тебе никогда не стать богом

_-_-_-_ *место: где-то в космосе; время: примерно час после встречи с Фиолетовым* — Тебе свернули шею. — Вот спасибо, а то я не заметил! Больно, между прочим. — Догадываюсь. А потом… — Потом выбросили в открытый космос, да. — И это была не иллюзия. — Нет. И если ты сейчас спросишь, как там моя шея — я сломаю её тебе, клянусь. — Для симметрии? Они смеются. — Нас всего двое? — Сейчас — да. Было восемь. Я предпочёл бы остаться один, но… — Не хочешь. — И не надейся. — Да ладно. Ты уже мёртв, в самом деле. Над тобой даже поплакали. И отомстить обещали. — Это без меня… Вернусь лет через сто. Если вообще вернусь. С тобой под руку. Скажу, что ты — мой утерянный во льдах Йотунхейма брат-близнец. — Спалился. — Да ты и так всё знаешь. Да, мне нужен кто-то, кто оценит меня по достоинству. И не будет пытаться убить. — С чего ты взял, что я не буду? Соблазнительно же остаться единственной версией. — Была уже единственная версия. Вечно то убьют, то запрут, то заставят делать то, что я делать не хочу. — Вот посмотрел бы я на то, что осталось бы от того, кто тебя заставил бы что-то делать. — Ладно. Только ради тебя — специально сходим посмотреть на то, что останется от Таноса. Незаметненько. — Технически, мы сейчас там, где Таноса совсем нет. — Зато нас аж двое. Появятся. Не он, так ещё какая-то тварь. — Пока что мы всё ещё в полной пустоте. И это то, что ты сделал, чтобы точно не умереть. Оставил копии своего сознания в шести вселенных и одну — за пределами всех. Чтобы точно никто не добрался. Как ты умудрился-то? — А ты не помнишь? — Не-а. Я и смерти твоей не помню и про шею сказал не в буквальном смысле. А по тебе действительно кто-то плакал и обещал отомстить? — Ага. Тор. Братец. Я это тоже не очень помню, мне не до того было, нужно было собирать заново свою сущность по разным мирам и не угодить по пути к маме с папой. — А зачем было так много копий? И пустота — зачем? — Для надёжности. Я вообще не особенно представлял, как устроены мёртвые боги. Очень мало, знаешь ли, достоверной информации по данному аспекту их жития. Точнее - нежития. Короче, кто я там, йотун-полукровка? Неважно. Я хотел добраться до хотя бы одной копии, чтобы меня не утянуло в царство мёртвых. Потому и сделал столько, сколько смог сделать и не сойти с ума. — Ты всё ещё ты, у тебя получилось. — Но с ума я всё-таки сошёл. — Это почему? — Если б не сошёл — не умер бы. Я очень глупо умер, честное слово. Но красиво. — Вот уж не сомневаюсь. Выбираться будем? И нам теперь нужно два тела. Если хочешь меня оставить. — У меня всё ещё осталость моё, поломанное, в космосе ему ничего не сделается, почти как в криокамере. Тебе… найдём. — Сам выберу! — Да пожалуйста. Но сначала нужно достать моё. _-_-_-_ Когда ты всего лишь сознание, перемещаться между вселенными очень быстро и просто. Не меж различных миров даже. Между вселенными. Океан альтернативных вселенных. И почти в каждой — он был или до сих пор есть. В каком либо варианте. Но Локи об этом понятия не имеет. Ни один из них. Локи дорога та его суть, к которой он привык. Её он и спасает. _-_-_-_ *место: всё ещё где-то в космосе; время: несколько часов спустя* — Думаю нам нужен корабль. — И убить Таноса. — Ты же хотел своё тело. — И до сих пор хочу, но вернись я в него сейчас — как выбираться-то потом? Мне нужно вселиться в кого-то… Кто может довести корабль на место наших разборок с Таносом. И побыстрее, пока эту фиолетовую гадину кто-нибудь не пришиб. Понятия не имею, как именно они это сделают, но таковы законы жанра, злодеи долго не живут, вспомни как с нами вышло. — Отмотают время? — Скорее всего. Именно поэтому нам надо успеть. Иначе меня, вероятно, вообще не убьют. Если я хоть что-нибудь понимаю, то раз моё сознание сейчас вне всех вселенных — моё тело в ту же секунду рассыплется в пепел и никто из тех, кого я знал, обо мне не вспомнит. Как будто меня никогда не было. Меня не вспомнит моя же вселенная. — А как же «вернусь лет через сто»? Да и в пепел там нечему рассыпаться будет. Страсть у тебя к театральным эффектам… Не можешь без внимания. — В самом деле? А ты, значит, можешь? Ты точно моя проекция? — Паяц. Пошли уже отсюда. _-_-_-_ *место: космический корабль неизвестной расы; время: несколько дней спустя* Дрейфовать в космосе очень скучно. Там пусто, холодно, и совершенно не на что смотреть. Мелкие светящиеся точки со всех сторон очень быстро приедаются, они совершенно статичны. Тут нет даже смены дня и ночи, так привычной обитателям большинства планет, что хоть как-то позволяло бы отсчитывать прошедшее время. Но в космосе есть и свои боги. И один из таких, Меняющий Пути, явно симпатизирует Локи, видимо, в следствие того, что у них на удивление много общего. Например, чувство юмора. Лёгкая яхта с эмблемой императорской семьи расы Джен, волею вполне определённых сил оказалась в нужной для Локи точке пространства-времени. Выглядела она, как очень красивый кристалл, невероятно сложной формы, сверкающий белыми и розовыми гранями. Если бы рядом был хоть какой-то источник света, сильнее далёких звёзд, в пустоте глубокого космоса он был бы похож на огромную, или крошечную, смотря с какого расстояния смотреть, чёрную кляксу на звёздном ковре вселенной. — Вот эта подойдёт — указал Локи-из-пустоты на единственного пассажира пролетающего корабля. — Она взорвётся и её размажет по стенкам корабля. Я не знаю, какой она расы, но чувствую, что слабая, даже слабее мидгардцев. Она меня не выдержит. — А одну восьмую тебя? — Может быть… Стой, ты же не останешься в ней навсегда? Я не хочу терпеть рядом с собой этакую мерзость! — Согласен, не красотка. Поменяю потом. Долго она не выдержит даже меня. Рыжая девчонка с розовой кожей не успела даже понять, что происходит. Ей вдруг захотелось проткнуть себе шею острой железкой, нестерпимо, необъятно, невыразимо. Проткнуть шею. Она не успела ни испугаться, не попытаться противиться. Правая рука, словно сама по себе, метнулась к ремонтному набору, схватила оттуда первую попавшуюся железку, сделала в шее неаккуратное рваное отверстие, и из последних сил выдернула. Железка откатилась куда-то к стене, оставив на полу искрящиеся, но быстро высыхающие отпечатки. Через несколько мгновений девчонка с недоумением взглянула на всё ещё корчащееся в агонии тело — и её утащила переливающаяся огнями воронка. Её раса верила, что смерть превращает их в звёзды. И это было красиво. Но этого никто, кроме неё, не видел. Ярко-розовое плечо и рыжие волосы были залиты травянисто-зелёной кровью. Тело больше не вздрагивало. Зато рана на шее внезапно начала затягиваться. Девчонка открыла абсолютно чёрные глаза и потёрла шею. — Это и вправду больно. Эй, Локи-старший, ты ещё здесь? Я не могу тебя видеть и слышать, когда я во плоти… «Зато я тебя могу». — И я могу не искать твоё тело, а просто улететь куда подальше. Со мной будет сложнее, чем с ней… Как тебе идея, а? Идея, что сам себя он тоже додумается предать, Локи даже нравилась. Восхищала, вроде как. Вот только девчонка была выбрана по одной простой причине — она была уже очень близко к месту взрыва их корабля. Настолько, что, пожалуй, нет смысла пытаться подчинить себе свою же копию в бестелесном виде. Лучше попробовать вернуться назад в своё тело. Рискованно, да. У него всё ещё сломана шея, оно всё еще мертво, оно всё ещё может не начать восстанавливаться, а зашвырнуть его в посмертие. Но — одна его часть совершенно жива в данный момент. И Локи очень надеялся, что это поможет. _-_-_-_ *место: прогулочная яхта империи Джен* …Очнулся он уже на корабле, окутанный зелёным сиянием собственной магии. — Эй, Локи-старший, — розовая девица скалилась мелкими, глянцево-чёрными зубками, и даже не думала раскаиваться в собственном поведении. — Не злись. Я не собирался бросать тебя на самом деле. У тебя большая часть нашей магии и ты помнишь больше, чем помню я. Шея всё ещё болела. И с памятью были огромные проблемы. Локи застонал и прикрыл глаза. Он едва-едва помнил последние дни — да и те смутно, словно они были сном. Надо бы, наконец, уяснить, что умирать вредно не только для тела и будут последствия... Магия всё восстановит… Наверное. «Я — бог» — напомнил себе Локи. — «Меня нельзя убить». Локи-из-пустоты глубоко вздохнул и укрыл лежащего в полубеспамятстве свежевоскрешённого бога какой-то тканью. Ткань была грязная и жесткая, но ничего более подходящего на кораблике не нашлось. Подумав, лёг рядом и обнял. Смеяться над собственной смертью, смеяться над собственной жаждой жизни. Смеяться над тем, над чем никто никогда не смеётся. Это нормально. Для него. Для них. Когда он сделал вид, что собирается сбежать, это был просто порыв. Никуда он не собирался. Наверное. И он готов поклясться, что чувствовал боль того, другого, «Локи-старшего», как звал его ехидно. Ему ведь было очень больно возвращаться в тело, у которого сломана шея. Которое вымерзло изнутри сильнее, чем земли Йотунхейма. Он готов был поклясться, что слышал его крик. В космосе не слышно звуков, но он слышал. И рванул туда. Втащил бессознательное тело на странный корабль, пытался лечить, пытался даже разрыдаться — но получилось только изменить цвет с розового на тёмно-серый. Видимо, у расы, к которой принадлежала девчонка, чувство боли или грусти выражалось иначе, чем он привык. Или он просто не разобрался. Но разбираться с доставшимся ему телом странного создания он будет позже, вначале нужно починить собственное, божественное. Оно хоть и отличается завидным запасом прочности, но сломаная шея и космический холод не слишком полезны даже для богов, по-крайней мере - для таких красивых. Магия и так восстанавливала поврежденное тело изнутри, но Локи-из-пустоты казалось, что нужна была вся их магия. Целиком. И он вспоминал всё, что знал о целительстве, всё, что могло бы хоть как-то помочь восстановлению. Исправить повреждения костей и разорванные ткани оказалось самым простым, гораздо хуже обстояло дело с мозгом, экстренная заморозка в условиях вакуума превращает всю жидкость в тканях в лёд. А лёд увеличиваясь в объёме просто разрывает клеточные мембраны, превращая мозг в очень питательную кашку. Чудо, что Локи-старший отделался лёгкой потерей памяти. Впрочем, на то он и бог - чудеса всегда были его частью. — Как меня зовут? — Что? — Ты тоже не знаешь? — Локи. Тебя зовут Локи. Локи Асгардский, Локи Одинсон, Локи Лафейсон — это уж как тебе больше нравится. — А тебя? — Слушай, тебе вроде шею сломали, а не череп проломили. Что с тобой вообще такое? Локи не ответил, снова закрыл глаза и отвернулся. Ему было страшно. Вообще-то, страшно было им обоим. Но один ехидничал — как делал всегда, когда ему было страшно — а второй… Второй не помнил, что он обычно делает в таких случаях. И от этого было ещё страшнее. Девчонку звали Сона, судя по записи в электронном браслете. И когда Локи в очередной раз спросил его имя, второй Локи назвал имя девчонки. Сона. Когда-нибудь он вспомнит, кто она на самом деле. _-_-_-_ Не сказать, чтобы Локи не помнил вообще ничего. Имя было вполне знакомым. Он и до того, как получил ответ, знал, что он Локи, просто был не совсем уверен. Произнесённое рыжей «Одинсон» больно дёрнуло позвоночник где-то в районе загривка. Нет, шея давно срослась. Это была просто эмоция, эмоция неясная и просвечивающая, словно призрак. Какое-то воспоминание. Я, Локи, сын Одина, принц Асгарда… Принц пепла. Локи неожиданно взвыл и принялся биться головой о стенку корабля. Новоявленная Сона, дремавшая рядом, тут же проснулась и попыталась его утихомирить. Вот только Сона — Локи-из-пустоты до сих пор было ужасно неудобно — очень сильно не вышла ростом. Может, у них вся раса такая, может — она была вовсе ребёнком, да только в её теле он едва доставал Локи-старшему до пояса. — Не надо, Локи, — тонкие, трёхпалые руки тщетно пытались удержать тяжёлое и сильное тело. — Не надо, ты пробьёшь дыру. — В голове? — вдруг откликнулся бог, переставая изображать из себя сирену и таран одновременно. — Скорее уж — в корабле, — тяжёлый вздох. — Успокоился? — Не особенно, — подумав, честно признался Локи. — Но я постараюсь больше так не делать. А то и впрямь рассыплется кораблик, я же не виноват, что у меня череп прочнее обшивки. Куда мы летим вообще? — Понятия не имею. А куда нам надо? — Куда-нибудь, где есть нормальная постель. И пища. И тёплая вода. Второй Локи кивнул, прикидывая, куда именно им сейчас нужно. То, что он успел понять, изучая корабль, было ни разу не утешительно. На корабле почти ничего не было. Кроме, разве что, воды. Даже пищи не было. И никаких личных вещей — ремнабор и ещё какие-то железки явно ими не являлись. Он решил — Сона сбежала. Сбежала впопыхах, на первом подвернувшемся корабле. И, возможно, браслет на её руке был… Ограничивающим. Или по нему её можно было отследить. Он снял его магией и выбросил в космос. Магия была привязана к сущности Локи, не к его телу. И ему, как части основной сущности, немного перепало. Иногда он злился на Локи-старшего. Зачем надо было разделять свою силу на столько осколков? Чтобы умереть, воскреснуть — и лежать теперь часами в полузабытьи? Лучше бы он остался цельным… «Тогда у него могло бы не остаться шансов выжить, а тебя — вообще не было бы» — едко шепнул внутренний голос. Он знал. Но это было неважно. Он всегда был — был частью Локи. И не то, чтобы легко воспринимал необходимость быть отдельной личностью. Он теперь, так или иначе, будет получать собственный опыт. Отдаляясь от источника, отдаляясь от себя-Локи, становясь просто собой. Собой — кем? Рыжей беглянкой непонятной расы? Он понимал, что тело неважно. Понимал, что может сменить его — или накинуть иллюзию, на такую мелочь, Его части их магии вполне хватит. Вот только для кого они, иллюзии? Они вдвоём в космосе, и летят непонятно куда. Потому что Локи не знает куда лететь. И как сменить курс, честно говоря, тоже не знает. Он не очень хорошо понимает в технике. Ему всегда хватало магии. — Кто я, Локи? Ты меня создал, скажи мне, кто я теперь? — беззвучным шёпотом. Локи спал и отвечать не собирался. Даже если бы слышал. Он и о себе-то не мог толком сказать, кто он. _-_-_-_ На ледяной пустоши Йотунхейма лежит слегка надломленный кристалический корабль. Скоро снег занесёт и это проишествие в спокойсвии холодного мира. — Йотунхейм? Серьёзно? — Меня здесь не особенно любят, да? — задумчиво поинтересовался Локи у пространства. Пространство отвечать не собиралось. Кровь в жилах второго Локи грозила превратиться в изумрудный лёд. Попытки согреваться магией пока ещё работали, но… Что эта ненормальная рыжая мелочь забыла в Йотунхейме? Почему корабль прилетел именно сюда? — Мне кажется, — едва слышно пробормотал Локи-старший, — мы сюда просто упали. Посадка была не слишком мягкой. Топливо, может, кончилось? — Нас здесь убьют. Причём окончательно. Ты этот мир чуть не уничтожил. И убил его правителя. Тебе сюда близко подходить нельзя. Да и ещё, здесь невероятно холодно. И… Пока рыжая девица ругалась, Локи думал, что знает путь отсюда. Даже несколько. В Мидгард, в Свартальвхейм… и домой. Домой? Он выбрал Свартальвхейм. Мидгард — вечное поле битвы. А в мёртвом мире, по-крайней мере, куда теплее. И, возможно, что-то осталось. Почему не домой? Он не помнил. Помнил, что почему-то нельзя. _-_-_-_ Девчонка, кажется, совсем замёрзла и почти потеряла сознание. Локи бездумно взял её на руки — и обнаружил, что она покрывается инеем. Смутно вспомнил, что он наполовину йотун. А она — явно абсолютно теплокровная. Если не… Зелёное свечение магии потекло над ней, согревая. И он пошёл вперёд. Он не помнил, куда идти — ноги сами вели его сквозь снега и льды. Он знал, что дойдёт. Почему-то это было важно. Важно? Ему хотелось свернуться клубком на снегу и застыть, обнимая эту… Как там её, Сону? Ему хотелось отдохнуть, ему хотелось спать. Но идти было надо. Очень надо. Как будто от того, что он пройдёт своей тайной тропой в мёртвый и пустой мир, зависела, по меньшей мере, судьба его вселенной. Ему было плевать на вселенную как таковую, но вот себя самого он всё ещё хотел спасти, хотел вернуть себя настоящего. Он словно бы застрял где-то глубоко внутри себя. И чтобы это вытащить обратно — ему нужна была его вселенная. И эта девчонка. Зачем-то она была нужна тоже, хотя, вроде бы, они почти незнакомы. Но бросить её замерзать здесь казалось чем-то вроде самоповреждения. Очень сильного. Словно… отрезать себе часть тела. Узкая щель в ледяных скалах, из которой веяло потусторонним холодом, никак не хотела приближаться. Локи казалось, что он идёт к ней уже несколько дней, но она не становится ближе. И дальше тоже. Словно он бежит на месте и всё тщетно. Бежит? Нет, он идёт, а надо именно бежать, бежать как можно быстрее. Здесь искривляется пространство, почему он не помнит? Почему не помнит своих же троп, почему не знает, как идти по ним? Почему?! Ярость на какой-то миг затопила сознание. Захлестнула тугой, всепоглощающей волной, в которой не осталось ничего от Локи и его маленькой розовой подружки. Они стали стихией, смесью ветра, льда и пламени. Именно эта стихия, закрутившись спиралью и вспыхнув драгоценной зеленью, и втянулась, наконец, в слепящий своей чернотой портал. *место с непроизносимым названием: Свартальвхейм* — Ну, а здесь мы что потеряли? Локи-Сона понятия не имел о том, зачем Локи-старший приволок их в Свартальвхейм. Ему до смерти надоел мёртвый ледяной космос, страшный ледяной Йотунхейм, чуть не убивший это, во всех отношениях неприятное и неудобное, тело — и мёртвый Свартальвхейм, после всего этого, показался ему издевательством. — Локи, ау, — маленькие трёхпалые ладошки хлопнули по его щекам. — Что мы здесь делаем? — Мы здесь… прячемся, кажется. Да прекрати ты! — Локи спихнул девчонку с рук. — Что ты ко мне пристала? Как я вообще с тобой оказался? — С добрым утром, Ваше Высочество, — Локи-Сона издевательски поклонился, от чего другой Локи вздрогнул. Слишком уж это было похоже на его собственный жест. — Ну так? — Я — это ты. Я — то, что ты создал, потому что боишься смерти. Я — копия твоего сознания. Последняя. С остальными ты слился, со мной — передумал. Чтобы компания была. Только вот с тех пор, как ты вернулся в своё тело и возродился, ты постоянно забываешь даже своё имя! — А ты злишься… — отметил Локи, задумчиво разглядывая то и дело мелькающие чёрные зубки. Они его чем-то завораживали. — А я радоваться должен? Я когда-то был с тобой единым целым. И привык быть ростом с тебя, а не с дворовую собачку. Я молчу про всё остальное. И эту девицу, кстати, скорее всего кто-то ищет. Мне нужно в живой мир. Чтобы я мог выбрать нормальное тело, а не это безобразие. Я ощущаю голод — но я понятия не имею, чем питаются те твари, в одну из которых мне пришлось влезть, чтобы спасти тебя. — Нас, — фыркнул Локи и расплылся в улыбке. — Нас спасти. Пошли, мелочь. Этот мир не такой уж мёртвый. Здесь жили не только подданные Малекита. Что-нибудь поймаем. — Что-нибудь? — Что-нибудь, — уже откровенно хихикая подтвердил Локи. — Мы же асгардцы. Мы умеем охотиться. Упоминание об Асгарде вернуло воспоминания. Стало больно, так, что Локи захотелось заорать. Но он не стал. Он это переживёт. Наверное. Уже пережил. Если б не фиолетовый хуй... Достойных Таноса эпитетов у Локи не нашлось. Он просто перестал о нём думать. _-_-_-_ — Даже… уютно. Свартальвхейм был миром, буквально состоящим из подземелий. Те, в свою очередь, были явно жилыми. В прошлом… Очень далёком прошлом. Но этот конкретный зал отличался довольно сильно. Наличием чего-то, очень сильно напоминающего трон, как минимум. Эльфы явно любили минимализм. Во всех залах царил идеальный порядок и запустение — вряд ли здесь было иначе при их жизни. Всё было очень… чёрным. И одинаковым. Кроме вот этого самого места. Локи уселся на ледяной камень с золотистой вязью и прикрыл глаза. Второй Локи пообещал себе придушить его при случае. — Даже мне уже понятно, что от тронов и власти одни проблемы. Ты успел потерять всё, что только можно потерять, едва выжил, позабыл всё, вплоть до имени, кое-как что-то вспомнил — и первым делом нашёл трон, чтобы мечтать о том, что являешься царём! — А ты завидуешь, — без вопросительной интонации. Утвердительно. — И первым делом я всё же изловил нам еды. — Я до сих пор не уверен, что мне можно было есть ту тва… тшш! — Что? — Тише. Тут… кто-то есть, — Локи-Сона прикрыл глаза, прислушиваясь к звукам на поверхности. Кажется, у этого тела был невероятный слух. — За тобой, да? — За ней. Но мне от этого ни разу не легче. _-_-_-_ Никто из них и не подумал сбегать. Наречия этой расы они не знали, память девчонки сгинула с ней самой. Впрочем, Локи всегда хорошо обучался языкам. Особенно хорошо, как выяснилось, он обучался языкам, когда ему не хотелось думать о том, как ему жить дальше. Его прихватили на всякий случай, явно решив, что он помогает девчонке. Саму девчонку очень агрессивно пытались о чём-то спрашивать, но второй Локи благоразумно помалкивал. Он понятия не имел, что от них хотят, но уловил, что убивать их не собираются. Просто плен. Временный. — Надеюсь, у них там хотя бы кормят, — прошептал Локи-Сона себе под нос. — Надеюсь, то, чем у них кормят, мне тоже подойдёт, — так же тихо откликнулся Локи-старший. Их разговор никого не интересовал — да и понятен никому не был. Они сдались потому, что хотели оказаться в живом мире. Не только и не столько ради другого тела для второго Локи — да и вряд ли в их мире он нашёл бы кого-то получше. Всё же, все они были одинаково мелкими и розовыми. Локи-старшему было смешно смотреть, как эти жалкие существа пытаются сковать ему руки. Это теперь уже хобби такое — позволять всяким жалким существам себя заковывать. Главное было — не хихикать слишком уж откровенно. — Ты и там попытаешься захватить власть, когда мы долетим? — Нет, — серьёзный взгляд. — Я не умещусь на их троне. — Ты никогда не изменишься, да? — Да. Мы оба. Но вообще — просто, чтобы ты знал — власть там попытаешься захватить ты. — Что? — Они так думают, по-крайней мере. Девица, на которую ты теперь похож, вроде бы, их принцесса. Убивать её почему-то нельзя, но у них там революция. Я пока плохо понимаю, о чём они говорят, только общий смысл. — Проблема в том, что мы её уже убили. — Наша с тобой проблема всё ещё в том, что Танос собирается уничтожить половину вселенной. Я сомневаюсь, что их мир это не затронет. Но они не знают про Таноса. Или не боятся его. Вроде бы. _-_-_-_ Маленькая, слабая и никому не нужная розовая раса, обладала силой, способной подчинить парочку вселенных. Но она понятия об этом не имела. Это понял только Локи — оба Локи — в тот момент когда мир изменился. Изменился ощутимо и явно, словно где-то вдали полыхнуло зарево настающего заката. И примерно половина тех, кто окружал их, рассыпалась в пыль золотыми искрами. Такое сейчас происходило во всей их Вселенной, Локи знал, и Локи успел даже пожалеть о том, что так привязан к ней. У него была возможность сбежать в любую из вселенных. В ту, где Таноса задушила в колыбели собственная мать — или в ту, в которой он вовсе не родился. Он никогда не вернулся бы сюда, никто никогда не вспомнил бы его здесь. Такие переходы начисто стирают память о тебе у тех, кто тебя знал. Такие переходы, почему-то, вовсе не заставляют новую вселенную вспомнить тебя. Потому, что ты в ней уже есть. Или кто-то, выполняющий твою функцию. Он нарушил бы вселенскую гармонию — он и так её уже нарушил. Но здесь всё было поправимо… Особенно здесь. Интересно, Тор выжил? Кажется, он единственный в этой вселенной, кто к нему хорошо относится… — Смотри! — дёрнул его за руку Локи-Сона. Чёрные глаза, и так довольно большие, едва не вываливались из орбит. — Они… По идее, когда добрая половина твоих сородичей рассыпается у тебя на глазах, это должно сеять панику и хаос. Но розовые существа не обращали никакого внимания — их погибшие восставали из пепла почти мгновенно. Один из тех, кто забрал их в Свартальвхейме, схватил за запястье Локи-Сону и, тыча в него другой рукой, принялся что-то злобно выговаривать. — Локи… что он говорит? — Что-то насчёт… Кажется, кандалов? — Браслет… Розовый конвоир изумлённо таращился на опальную принцессу, общающуюся с чужаком на непонятном наречии. Ругаться перестал. Потом и вовсе отошёл в сторону, почтительно склонив голову. У их расы знать чужой язык означало быть избранным звёздными богами. Теми, что превращают в звёзды ушедших. Тех, кто снял браслет. Принцесса была жива, разговаривала на чужом языке, и браслета на ней не было. В его глазах она стала полубогиней, а Локи — звёздным богом во плоти. И Локи прочёл это по невыразительному лицу. — Faar't malin! — эту фразу сказали ему, когда обыскивали, ещё на корабле. Он надеялся, что верно понял смысл — и это действительно было призывом встать на колени. — Что ты сказал? — шёпотом полюбопытствовал второй Локи, придвигаясь к нему поближе. — Честно? Понятия не имею, что именно я сказал, но услышали они правильно. Все, кто их видел, становились на колени и склоняли головы в знак подчинения. Язык жестов, вероятно, везде одинаков. Их отвели в местный — на вкус Локи, крайне убогий — дворец. На «принцессу» смотрели с восхищением, на него самого смотреть вовсе избегали. Особенно любопытные, бросив взгляд в его сторону, начинали пытаться снять браслет. Локи останавливал их небрежным движением руки и многие из них теряли сознание. Он улыбался, чувствуя себя на своём месте. Но чего-то всё равно не хватало. Чего-то важного, чего-то… — Танос нас здесь даже искать не станет, он сделал всё, что хотел. Правда, не учёл, что у него под носом живут эти слабые розовые существа, которых, кажется, почти невозможно убить. Даже если у тебя перчатка бесконечности. Нам везёт. — Нам везёт. Но я не собираюсь здесь оставаться. Тебя могу оставить, если хочешь, но… — Но ты собираешься стащить ту штуку, что их воскрешает и пойти спасать мир? — Свой мир, принцесса. Свой. Ты со мной? Локи-Сона криво ухмыльнулся. Было ли то, что вознамерился спасать Локи и его миром тоже? Не совсем. Зато сам Локи определённо был его миром. Чёрные зубки блеснули в ухмылке и он кивнул. Выглядело так, будто бы новообретённым подданным, но тот, кому жест предназначался в действительности, понял. _-_-_-_ Зелёный кристалл, похожий на звезду. От него тянулись тысячи и тысячи нитей силы — силы, внушающей страх и благоговение. Абсолютной силы, без эмоций, холодной, тяжелой, бесконечной. Локи чувствовал себя так, словно на него, как на маленькую букашку, наступили огромным сапогом. Кристалл знал все его мысли и чувства, знал о нём всё — и не позволил бы забрать себя. Он убил бы его, или, скорее, подчинил бы его волю. Локи рухнул на колени. Оба Локи. Для кристалла они продолжали быть единым целым, он не делал между ними различий. — Это… Ты… не артефакт, — он говорил только потому, что ему позволяли. — Ты — живое существо. «Смех.» Локи слышал его не ушами, всем телом, всей сущностью. Это стало походить на сон, на странный, очень реалистичный сон, в котором всё слишком реально, чтобы быть реальностью. Кристалл разговаривал с ним. «Не живое. Не существо. Я — бог. Больше, чем бог. Источник…» Локи сам облекал видения в какие-то слова. Так ему было проще. Слишком маленьким он был, слишком смертным, по сравнению с этой сущностью. Слишком та ненавидела его. И слишком любила. Всего было слишком, слишком много. Локи боялся, боялся по-настоящему, так, как никогда не боялся Таноса. Настолько сильно он не боялся вообще ничего и никого. Он даже не представлял, что можно настолько сильно бояться. И вместе с тем — любить. Он знал, что такое любовь, вопреки чужим мнениям, он умел любить — ему так казалось. Это существо вызывало другую любовь. Безоговорочную, ледяную и вечную. — Хаос. Ты — Хаос, изначальная пустота, прародитель всех вселенных. Одобрение. Хаос соглашался с ним — и Локи захлёбывался от восторга. Одобрение Хаоса нельзя описать. Нельзя не сойти с ума, нельзя переставать существовать для него. Локи не помнил, почему. Нельзя. Он пришёл за помощью. Он должен попросить. Хоть попытаться. Он вспомнил об этом. И, постепенно, наваждение почти отпустило, осталось только ощущение силы. Вечной. Непобедимой. Локи хотелось спросить. Хотелось узнать, как эта проекция Хаоса в его измерение оказалась на никому не нужной планетке маленьких слабых существ. Они поклонялись ему — но Хаос не нуждался в поклонении. Они любили его — но Хаос не нуждался в любви. Зачем ему это… «Потому, что я так хочу», — вполне реальный шёпот в ухо. Локи дёрнулся, обернулся, но не увидел никого, кроме самого себя. Уже не розового и маленького. Просто второго себя. Странно, что он всё ещё был разделён, но, видимо, так было угодно извечной силе. — Кто ты… теперь? — Всё ещё одна восьмая часть тебя, — растерянно ответил второй Локи. Нити силы, тянущиеся от кристалла, словно бы оборвались. Мелодичный печальный звон отразился от стен. «Возьми. Потом я уйду домой. И всё исправлю. Всё, что захочу исправить». Оба Локи протянули руку, синхронно. И у обоих на запястьях защёлкнулось по браслету, мерцающему зелёным. Кристалл исчез. Два одинаковых существа шагнули друг к другу, словно отражения из зеркала. Обнялись, и хором прошептали: «Нам нужен Танос». Через мгновение их обоих там уже не было. _-_-_-_ *место: покои Таноса-благодетеля, великого и фиолетового* — Я же сказал — никаких воскрешений! Танос щёлкнул пальцами, пытаясь избавиться от наваждения в виде Локи. Двух Локи. Ни с одним из них ничего не произошло. Только зелёное свечение потянулось от них. — Хаос… — оба Локи испытали огромное наслаждение, видя страх в маленьких глазках Безумного Титана. От них ничего не зависело, но как же приятно было даже просто смотреть! — Припоминаешь? — они говорили хором. За них говорил Источник. — В этом было дело, да? — с какой-то бесконечной тоской проговорил фиолетовый. — Этим я отличался от остальных? Ты дал мне силу? — Вроде того. Я дал тебе жизнь. Подобного тебе нет ни в одной из вселенных. Никогда не было. И никогда не будет. Ты — часть меня. И ты не выдержал испытания. Перчатка бесконечности с грохотом свалилась на пол. Титан, повинуясь воле Хаоса, рухнул на колени. «Я ухожу, Локи. Прошлое изменилось. Убей его так, как он того заслуживает. Я не стану его возрождать». Оба Локи синхронно протянули руки и сжали шею Таноса. Тот даже не пытался сопротивляться. Щелчок сломавшихся позвонков вызвал у них чувство, которое можно было бы назвать удовлетворением. И ещё — немного удивления, когда тело титана развеялось яркими зелёными искрами. Словно иллюзия. — Мне незачем больше быть отдельно. Эта история закончилась. Возвращайся домой, Локи. Верни нас домой. Они улыбнулись друг другу, обнялись, и слились воедино. Совсем уж было собравшийся уходить Локи наткнулся взглядом на валяющуюся перчатку. И подумал, что нельзя же просто так бросать её здесь… Мало ли, кто подберёт. _-_-_-_ — Видимо, мой брат не такой уж пропащий… — Возможно. — Будь ты здесь, я бы даже тебя обнял. — Я здесь. Никто не умирал. Никто ничего не помнил. Вся боль досталась ему одному — и его победы никто не видел. Но на нём теперь браслет Хаоса. И ещё один приятный сувенир… с камушками.