Белый Альбом

- Ну, что ты собралась делать, Мияко? Шамсиэль явно был не в восторге от происходящего. Он смотрел на свою подопечную, до конца не понимая, почему она так бурно реагирует на происходящее. Да, она все еще была слишком импульсна для Святой. Лично он бы никогда не стал бы паниковать, заподозрив, что с его помощью к жизни вернулся самый известный серийный убийца Японии. Точнее, тот, кто станет самым известным. Пока Кира был в зените своей деятельности. И пусть Мияко знала, что ей Тетрадь Смерти не сможет причинить вреда, Небожитель видел явно, как подрагивали от нервов ее пальцы, скользящие по телефонной книге в телефоне-автомате. — Как порядочная девочка, позвоню ему домой. Сейчас уже вечер, он должен быть дома. А там я уже бывала. — Она продолжила листать большую книгу в поиске нужной фамилии и номера. — Конечно, было бы проще зайти к нему домой, но это не соответствует правилам приличия. Воспитанные люди не приходят без приглашения. К тому же, в случае чего звонок из автомата не смогут отследить. — Неплохо, — Небожитель хмыкнул. Да, она умела находить выход из положения. Зачастую. — Но ты не боишься, что разговор могут подслушать? — Ну, знаешь, — огрызнулась Святая. — Я же не глупая, я не собираюсь говорить с ним о своих подозрениях по телефону. Мне нужно с ним встретиться. Именно это я и сделаю. — Значит, позовешь его на встречу? — Она кивнула: — Куда-нибудь, где не подслушают. Возможно… К надгробию сестрицы. На кладбище не бывает людей. Никто не подслушает, о чем мы будем говорить. — Девушка перевернула страницу и провела пальцем по листу. — Нашла. Она полняла трубку телефона-автомата, вставила монету в приемник, набрала номер и стала ждать. В трубке послышались длинные гудки. Потом вдруг она услышала тонкий девичий голосок: — Дом Ягами, слушаю Вас. — Здравствуй… — Мияко замялась, судорожно пытаясь вспомнить, как звали сестру Лайта. Неудивительно, что она не запомнила, когда парень представлял ей своих родных, все мысли Святой были о Тетради Смерти. Где там запомнить имя его младшей сестренки. — Это Саю, — подсказала ей собеседница. — Ягами Саю. А кто со мной говорит? — Я… — Терять было нечего. Если ее брат знает ее имя, она может назвать его Саю. Тетрадь Смерти не может ничего сделать владелице Белого Альбома. Опасности не было. — Я Хаибара Мияко. Приходила недавно к твоему брату. — Та девушка из частной школы? — переспросила Ягами. Получив подтверждение, девочка убрала трубку от уха и прикрыла ладонью: — Братец! Это тебя! Лайт, стоя на кухне, не мог сдержать довольной усмешки. Так она нашла способ с ним связаться. Значит, весьма вероятно, разгадала послание, переданное через покойника. И теперь у нее появится интерес оставаться рядом с ним подольше. А у него будет причина держать ее рядом, пока не появятся пешки получше. Он подошел, взял у Саю телефонную трубку и поднес к уху: — Да? — Здравствуйте, Лайт-сан. — Мияко собрала нервы в кулак, чтобы не выдать свое беспокойство, и с приворной любезностью обратилась к нему: — Как у Вас дела? — Здравствуй, — улыбнулся он. — У меня все хорошо. Что-то случилось? — Нет, что Вы, — все тем же тоном продолжила она. — Ничего. Хотя… Есть один разговор. Может, встретимся? — Встретиться? — Лайт хмыкнул. Ну конечно, он собирался согласиться. Да, умная девочка, понимает, что разговор не телефонный. Если разговор действительно поведется о том, о чем он думает. Ему нравился ход мыслей Святой. Он придет на эту встречу, и даже ни на минуту не опоздает, чтобы услышать, что она сможет предложить ему в ответ на его предложение. Рюк лишь усмехнулся, глядя на довольное лицо Лайта. Он способен так разбрасываться временем, думая, что может себе это позволить. Смерть его ни капли не изменила. Глупый мальчишка, он даже не догадывается, что времени не так много, как он предполагает. Его намного меньше. И скоро он убедится в этом. Исправив одну свою ошибку, он лишь отсрочил последующие события. Исправит ли он свои остальные просчеты? Об этом оставалось только гадать. Нужно было дождаться, когда колесо судьбы вновь раскрутится, чтобы насладиться представлением, которое ему покажут Святая Праведного Гнева и Бог Нового Мира, который сейчас, постукивая пальцами по стене, с полуулыбкой проговорил: — Просто назови место и время.

***

Надгробие из белого камня с фотографией красивой совсем юной девушки стояло в самом углу кладбища, под раскидистой ивой, обнимающей холодный камень своими зелеными плетьми. Мияко узнала бы это место из тысячи, и всегда безошибочно находила надгробие сестры даже в самый густой туман и самой темной ночью. Она зажгла палочку благовоний и поставила в кадило. Воздух наполнился ароматом мирта и лаванды. С фотографии, улыбаясь, но будто с немым укором в глазах, смотрела Суико. Укором за то, что младшая сестра не смогла вернуть старшую. Это причиняло нестерпимую боль. Смотреть на фотографию… Больше всего ей не хотелось смотреть на это изображение сестры. — Мияко, — Девушка вздрогнула от голоса Шамсиэля. Она встала с колен и посмотрела на Небожителя. Тот кивнул в сторону тропинки, куда-то девушке за спину. — Он пришел. Святая сделала глубокий вдох и обернулась. Ягами Лайт приблизился к надгробию и провел рукой по каменной плите: — Она была очень красива, — сказал он без тени насмешки. — Хаибара Суико. Действительно красивая. — Самая красивая из всех, кого я знала. — Святая опустила голову. — Красивая, милая и добрая. Умная, вежливая… мечтала стать детским врачом и помогать людям. И погибла от рук какого-то ненормального. — Наверное, больно потерять дорогого человека. — Ягами встал с ней вровень и положил ладонь ей на плечо. Она вскинула голову: — Не говорите так, будто знаете, что такое боль. Известно ли Вам, каково терять родного человека? А потом пережить эту потерю еще раз, в прямом смысле продав душу за то, чтобы больше такого не допустить. Испытывали такое? — Лайт покачал головой. — А я испытала. — Ты стала Святой, чтобы вернуть ее? — Не вопрос, скорее утверждение. Он не требовал ответа. Оба знали, что Ягами попал в точку. Мияко кивнула, зажигая еще одну палочку благовоний. — На ее возвращение я потратила первые два года из своего времени жизни. Сразу, как Шамсиэль научил пользоваться Альбомом. Но ничего не вышло. этот маньяк… Он убил ее снова. В тот же день, тот же час. Ничего не вышло. У меня не получилось ее спасти. Я проиграла Смерти родную сестру. — И начала оживлять направо и налево, — заключил парень, заканчивая историю. Святая снова кивнула: — Да. Это верно. Это было скорее от глупости, чем с какой-то целью. Я никак не могла смириться со своей беспомощностью перед Смертью. Да что там, до сих пор не могу. Ведь спасала свою жизнь, возвращая Вас. — Она повернула голову к Лайту. Лицо было абсолютно спокойно, нервы выдавали лишь искусанные в кровь тонкие губы. — Вы ведь Кира, да? Величайший убийца двадцать первого века. Ведомы ли Вам такие чувства, как сострадание, жалость… Хоть что-то из этого? Я, конечно, не напрашиваюсь на жалость. От кого, а от Вас она мне не нужна. — На губах девушки появилась грустная улыбка. — Хочу понять, зачем дали узнать, кто Вы такой. Какую цель преследуете. — Моя цель, — Лайт встал к ней лицом. Она повернулась и вскинула голову, смотря ему в глаза. Прямой вызов. Стоять друг напротив друга, глядя в глаза противнику. — Мне нужен человек, которому я смогу доверять. Взамен помогу найти того, кто убил Хаибару Суико. — И расквитаться с ним? — Переспросила Святая. впервые ее глаза вдруг зажглись пламенем азарта. Она жаждала мести. Да, он в ней не ошибся. В ней, как в любом человеке, есть жажда мести за причиненную боль и утрату. Она хочет расквитаться за те страдания. Что же, имеет право. Святая ведь не обязательно должна быть безгрешной. — Кира всегда наказывает преступников, — сказал Лайт вместо ответа, и протянул ей руку. Мияко неуверенно вложила в его большую ладонь свою маленькую теплую ладошку. — Тогда по рукам. Рюк и Шамсиэль переглянулись. Шинигами скривился. Небожитель хмыкнул и отвернулся. Они, теперь, конечно, за одно. Но это не значит, что должны поладить. К тому же, оба знали. Это ненадолго. В этой игре оба думают, что перехитрили друг друга, и могут манипулировать. Глупые дети. А союз двух хитрецов не продлится дольше, чем этого требует ситуация. Так думал Рюк, смотря на это лицемерное рукопожатие. На кладбище вечером. Перед могилой, укутанной плетьми плакучей ивы.