Белый Альбом

Эдвард Редберд погиб на следующий день в автомобильной катастрофе. Он возвращался домой из полицейского участка на такси. В восемь часов двадцать две минуты на встречную полосу выскочил грузовик. Водитель такси вывернул машину, пытаясь уйти от столкновения, однако удар пришёлся по пассажирскому сиденью. Пассажир скончался на месте. Водитель отделался легкой травмой ноги и испугом и находился в больнице. Все, что касалось водителя такси, Мияко узнала из утренней газеты, которую читал за завтраком отец, остальное прочла в Тетради Смерти. Вернее, в фотографии, которую прислал ей на электронную почту Ягами Лайт. Он будто хвастался. Говорил этим: «мне плевать на то, о чем ты меня просишь, я поступлю по-своему». И поступил так, как считал нужным, игнорируя просьбу Мияко пощадить Редберда. Игнорируя её чувства. Это безумно бесило. Что же, она больше не является человеком, что можно так просто плевать ей в душу? Хотелось высказать ему это в лицо, однако, желание не видеться было ещё больше. И потому на сообщение девушка ничего не ответила. Не отвечала и на звонки, сделанные с его номера. Слышать голос Ягами Лайта ей не хотелось совершенно. Шамсиэль смотрел на это совершенно молча. Разумеется, он знал заранее: Мияко должна была рано или поздно разочароваться в держателе Тетради Смерти и понять, что ей рядом с ним не место. Подобным поступком он продемонстрировал именно те качества, которые присущи остальным людям, идущим на поводу у Шинигами. Расчётливость и эгоизм. К тому же… Это было только начало Святой Кары за то, что она отошла от Сценария. Многим дорогим ей людям было суждено погибнуть по её милости. И если она продолжит в том же духе, жертв будет ещё больше. Она это знает, и все равно продолжает обрекать людей на смерть. Первая Святая на его веку, так легко плюющая на жизни людей, которых знает и любит, жертвующая ими ради собственной выгоды. Пусть даже она и не знала о том, что погибать будут её знакомые. Возможно, этот урок её чему-нибудь научит. За все в этом мире: за каждое удовольствие, каждое своеволие нужно платить. И платить зачастую совершенно неподъемную цену. Возможно, после этого она больше не захочет терять что-то настолько же важное, как близкий человек, и вернётся к своему Сценарию, она и так перепахала большую часть года, который должен был быть одним из самых счастливых после смерти Суико. И за это поплатилась. И продолжит платить. Люди будут умирать, пока судьба не решит, что брешь в бытии заделана пролитой кровью. Святой это причинит много боли, однако сделать с этим ничего было нельзя. Она имеет способность влиять на время, с подобным умением нельзя обращаться бездумно, и обычно она всегда поступала так, как должен поступать Святой. Пока не появился Ягами Лайт и все не испортил. Этот парень вызывал у Шамсиэля отвращение, и не только потому, что он якшается с Шинигами. Небожитель чувствовал опасность для своей Святой, исходящую от него. Чувствовал, и не мог об этом сказать. Она не послушает его в любом случае. Даже когда Шамсиэль желает ей только добра, она привыкла слушать кого угодно, кроме него. Поэтому, он будет молчать до последнего, молчать до тех пор, пока Мияко наконец не расплачется и не попросит у него совета, который он любезно ей предоставит. Но только в этом случае. А пока он будет молчать. Молчать, даже если видит, насколько девушке плохо. И наблюдать. Для этого он и предназначен. Быть наблюдателем, но не советчиком и не другом для Святого. Тем более, не другом. Странно то, что они с Мияко успели подружиться. Её мобильный разрывался от звонков, однако, она не ответила ни на один. В школе выключила телефон, дома же просто отложила в сторону, даже не глядя, когда он вибрировал, говоря о том, что ей звонят. Она не хотела поднимать трубку, зная, кто именно звонит. Пусть трезвонит, сколько хочет, ей было все равно. А со следующего дня она, пусть и немного запоздало, вернулась в свой Сценарий. Снова начала прилежно учиться, ходить на волейбольные тренировки. Время текло незаметно. После дня непрерывных звонков Ягами Лайт прекратил попытки достучаться до девушки через мобильный и пропал. Пропал относительно надолго. А потом вдруг снова позвонил. — Нам нужно встретиться, — сказал он как ни в чем не бывало. Мияко вздохнула. — Не хочу. — Она встала со стула и прошлась по комнате. Лайт, кажется, удивился. Она чуть крепче сжала в руке телефон. — Мистер Эдвард был похоронен вчера. — Её голос звучал на удивление спокойно. — У себя, в Америке, его тело отправили паромом. Жаль, что наша семья не присутствовала. Я хотела проводить его в последний путь. Но даже не смогла увидеть, как отплывает паром. Ягами на том конце хмыкнул. Вот ведь. Это укор в его сторону? Но разве он мог поступить иначе? Убив всех, оставить только Эдварда Редберда, который участвовал в деле Нимени и при желании мог быть серьёзной угрозой? Но разве он мог говорить о таком по телефону? Он снова вздохнул. Хоть бы и по телефону, если она не согласится придти. Терять такого союзника было неразумно… Нет, не поэтому. Просто сама мысль о том, что Святая его покинет, вызывала нервную дрожь. Он обещал себе избавиться от неё в случае предательства, однако, не чувствовал себя готовым к такому шагу. Хаибара Мияко, наверное, все же начала значить для него что-то. Он не мог воспринимать её как пешку. А более сильными фигурами на доске тяжело жертвовать. — Давай просто увидимся сегодня и поговорим, — проговорил он с примирительной интонацией. — Насчёт Эдварда Редберда и всего остального. Мияко опустила глаза. Поговорить? О нем? Как у него вообще поворачивается язык. Однако, делать было нечего. Ей хотелось услышать, что он скажет. Понять, почему он поступил с открытыми ею ему чувствами Ягами Лайт так поступил. Хотелось оправдать его в своих глазах. Это было странное чувство, но этого парня и правда хотелось оправдать, избавиться от этого груза гнева, лёгшего на грудь. Шамсиэль склонил голову на бок. Неужели, она согласится? Обычно Мияко мыслила здраво и не позволяла своим эмоциям брать верх над долгом Святой. Она не хотела больше отступать от Сценария и подвергать других дорогих себе людей опасности. Однако, на что только ни пойдёшь, чтобы услышать всю правду. — Хорошо, — кивнула она. — Встретимся на старом месте? — Да, — подтвердил он. — До встречи. Звонок оборвался. Лайт сел на кровать и огляделся. Рюк все так же пытался до него докричаться, однако, он не мог ответить Шинигами сейчас. Пока не был уверен в том, что комната для этого безопасна. В конце концов, внутри кто-то был. Кто-то, кто явно зашёл не просто так, кто-то подготовленный, раз уж клочок бумаги в дверном проеме был возвращён на место. Значит, в комнате могли быть камеры. То есть, он не должен привлекать к себе внимания ни малейшим движением. Возможно, и в этом после ему будет очень кстати помощь Хаибары Мияко. Но это после. Сначала нужно было поговорить с ней и убедить, что этого убийства избежать было нельзя. Объяснять это должно было быть довольно сложно. Но вся жизнь состоит из сложностей. А это была лишь ещё одна ступень. Лайт оделся и вышел из дома. Хаибара ждала его на их прежнем месте встречи, на скамейке в парке. Как всегда, одетая в спортивном стиле. С неизменной кепкой на голове и волосами, собранными в хвост. Только глаза блестели из-под козырька кепки. Злые, раздражённые, жгущие огнём ореховые глаза, смотрящие на Лайта исподлобья. Парень сел рядом. Воцарилось напряженное молчание. — Здравствуй, —проговорил Лайт спокойно. Девушка кивнула: — Добрый день. У меня не так много времени на разговоры, поэтому, пожалуйста, переходите сразу к сути. Просьба, однако, была проигнорирована. Лайт протянул девушке руку: — Прогуляемся? К могиле твоей сестры. Святая вздрогнула. У могиле Суико? Зачем? Зачем ему понадобилось идти туда сейчас? Однако, она была не против. Она всегда была рада сходить к своей сестрице. То место успокаивало разум и стабилизировало чувства. Она обязана была побывать там сегодня, чтобы не сорваться. Девушка кивнула, однако, руку не взяла. Ягами отвёл глаза, опуская ладонь. Как неловко он, наверное, выглядел со стороны. Так же выглядят отвергнутые девушками юноши, потратившие полдня на любовное письмо, но услышавшие в ответ лишь холодное «прости». Шли молча. До самого кладбища никто не проронил ни звука. Могила Хаибары Суико была все такой же ухоженной и аккуратной, как и когда Ягами увидел её впервые. Мияко встала у могильной плиты. Она не отрываясь смотрела на фотографию. Ждала. Лайт сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. — Я убил двадцать четыре человека.