Жизнь лучше при тоталитарном режиме

      Всё началось с того, что Стэн пригласил девушку на свидание.       — О, — удивлённо сказала она. Она прикусила губу, накрутила прядь волос на палец и быстро взглянула на его лицо, прежде чем посмотреть на землю.       — Эм… нет, — сказала она. — Лучше не надо.       — Что? — ошеломлённо проговорил Стэн. — Почему нет?       — Э-э, — сказала она. — Ну… ты очень хороший парень, Стэн, но… Думаю, что изменять — это неправильно.       — О, — сказал он. — Прости… Я не знал, что ты с кем-то встречаешься.       Она непонимающе моргнула.       — Но я ни с кем не встречаюсь.       — Но ты только что сказала…       — Стэн, — перебила она, — я не могу пойти с тобой на свидание. Разве твой парень не разозлится?       Прошло почти десять секунд, прежде чем её слова дошли до него в полной мере.       — Что… ЧТО? У МЕНЯ НЕТ ПАРНЯ!       — О, — сказала она, прижав руку ко рту. — Вы расстались? Мне так жаль.       — Расста… НЕТ! У меня никогда не было парня!       Она бросила на него растерянный взгляд.       — Что? А как же… тот рыженький?       — Какой рыж… Кайл?       — Да, точно, — сказала она. — Вы такая милая пара.       — Мы не пара! Это же Кайл! Кайл!       Она пожала плечами.       — Ну, многие думают, что он ботаник. Но у него великолепные скулы…       — Мне плевать на скулы Кайла! Меня вообще не интересуют его кости! Боже.       — Ну как скажешь, — сказала она; её голос прозвучал так, словно она хочет поскорее отсюда уйти, пока Стэн совсем не свихнулся.       Стэн позволил ей уйти. Он был в оцепенении. На следующий урок он поплёлся под звук звонка, чувствуя, как гудит голова. На историю он опоздал на пять минут; заметив, как парень рухнул на своё место, мистер Доркас взглянул на него поверх очков и нахмурился. Стэн этого даже не заметил. Он смотрел на Кайла, который сидел впереди, и пытался понять, как кто-то мог подумать, что они не лучшие друзья.       Мистер Доркас был единственным учителем, который заставлял класс сидеть в алфавитном порядке. Это означало, что у Стэна не было возможности поболтать на истории с Кайлом. Это также означало, с начала года Картман и Кайл спорили обо всём на свете: белках-обезьянах, евреях, пледах, евреях, был ли Тристан-да-Кунья или Франсиско де Ульоа лучшим исследователем шестнадцатого века и кто из них упоминал евреев.       История была единственным предметом, где этих двоих ничего не разделяло. Все остальные учителя быстро поняли, что к чему, и всегда рассаживали непримиримых врагов по разные стороны класса. Мистер Доркас, однако, любил провоцировать их. Ещё с лета он искал способы разозлить их.       Стэн хотел поговорить с Кайлом. Он рассказал бы, как дезинформировали ту девушку, и они бы от души посмеялись, а после обо всём забыли.       Кенни (который, очевидно, сидел прямо за ним) наклонился вперёд и прошипел низким голосом, чтобы мистер Доркас не услышал:       — Чувак, может, перестанешь?       — А? — спросил Стэн, непонимающе моргнув и повернув голову в сторону Кенни.       — Ты взглядом ебёшь Кайла с тех пор, как вошёл сюда. Это жутко.       Стэн ещё мгновение пытался понять сказанное. Затем он крикнул:       — Я НЕ ЕБУСЬ С НИМ!       В классе сразу стало нервно тихо. Мистер Доркас снова взглянул на Стэна поверх очков. Венди не знала, куда взглянуть. Картман и Кайл перестали спорить и взглянули на источник шума.       — … Да, Мистер Марш. Муссолини мёртв уже семьдесят лет. Нет необходимости успокаивать нас.       Стэн почувствовал, как его лицо покраснело.       Кенни дружелюбно похлопал парня по плечу.       — Он бросил тебя? Это грубо, чувак.       — Я не… МЫ не… — Стэн пытался сформулировать предложения. Какая-то девушка, которая не слишком хорошо его знала, — это одно. Но Кенни? Как Кенни мог подумать, что они с Кайлом… эти?       Что-то зловещее произошло, решил Стэн.       — Если мистер Марш закончил со своими вспышками гнева, — Стэн поёжился на месте, — мы начнём наш раздел о диктаторах.       Он начал болтать о своём: коммунистических странах, фашистских лидерах и притеснениях. Затем он объявил, что разделит класс на группы по четыре человека и назначит им диктатора для исследования, написания статьи и представления его классу через неделю. Но вот в чём дело: они должны были объяснить, чем диктатор был полезен.       Стэн приподнял бровь. Этот проект и предыдущий (когда нужно было сделать плакат на тему «Почему избирательное право женщин было худшим решением») заставил парня задуматься о компетенции мистера Доркаса.       — Донован, Твик, Стивенс, Пиррип, вы будете исследовать Фульхенсио Батисты. Тестабургер, Волмер, Дип, Тедлок, вам достанется Ким Чен Ир. Маккормик, Картман, Брофловски и Марш, вам Гитлер. Надеюсь, у вас с ним не было никаких незаконных дел, мистер Марш.       — Подождите, — сказал Кайл. — Вы хотите, чтобы я написал статью о том, как Гитлер был хорош?       Мистер Доркас поправил свои квадратные очки. Первоначально все думали, что под этими очками скрывается простой хилый учитель. Удивлением для всех стало, что мистер Доркас — настоящий садист.        — Если у вас какие-то проблемы, мистер Брофловски, я всегда могу поставить двойку всей вашей группе.       Кайл издал шум; он, казалось, злился и не верил происходящему одновременно.       Кенни снова наклонился вперёд.       — Так почему он бросил тебя? Ты забыл про годовщину или что-то вроде этого?       — Что… Нет никакой годовщины!       — Мистер Марш. Мистер Маккормик, — сказал мистер Доркас, который как раз давал Сталина Крэйгу, Баттерсу и двум девушкам, с которыми Стэн учился последние восемь лет, но так и не мог запомнить их имена.       — Идите в кабинет директора.       Стэн ругался себе под нос, пока собирал вещи в рюкзак. Кенни просто ухмыльнулся и вышел. Он никогда не носил школьные принадлежности и просто крал то, что ему было нужно, из сумки Стэна. Кайл встретился взглядами со Стэном, и тот почувствовал, как лицо начинает краснеть и что нужно срочно отвернуться.       Кенни прошёл половину коридора, когда Стэн вышел из класса и попросил подождать.       — Хорошо, чувак, — прошипел он. — Какого хрена?       — Что ты имеешь в виду? — спросил Кенни, приподнимая бровь.       — Почему ты так думаешь… Я не встречаюсь с Кайлом! Я не гей!       Кенни поднял вторую бровь.       — Разве?       — Нет!       — Оу.       — Оу? ОУ? Что это значит?       — Ну, у тебя всегда были какие-то наклонности, чувак.       — ЧТО!       — Хотя, — сказал Кенни, — если это не так, я теперь сожалею о тех листовках.       — Листовках? — быстро повторил Стэн. — Каких листовках?       — О, да там ничего такого. Просто твоя фотография с надписью «П.И.Д.О.Р.» под ней. Ну я там написал пару фраз, типа «Популярный игрок делает обучающую разминку» и «Практикую и даю (орал, ректал)».*       — ЧТО?       — И я нарисовал там неприличную картинку…       — ЗАЧЕМ?       — Зачем? — повторил Кенни, почёсывая подбородок. — Я даже и не думал. Месть, я полагаю.       — Месть?       — Да. Когда нам было по двенадцать, в город приехал цирк, я пропустил женщину с тремя грудями, потому что Картману взбрело в голову, что он мог бы поднять десять миллионов долларов, продавая генетические эксперименты Мефисто директору цирка. Когда он упомянул четырёхжопых животных, было очевидно, что в директоре проснулся зоофил, а в тебе — защитник животных; тогда вы потащили меня с собой, хотя мне вообще было до пизды. Тогда Картман задумал что-то сделать с бегемотом, ну, а вы с Кайлом побежали его останавливать. Напомнить, как всё закончилось в итоге? Сраный бегемот упал мне на ногу и сломал её, ебать, в трёх местах. Ты ещё отговорил меня от самоубийства, поэтому я не мог выпить банку аспирина и прийти на следующий день, как новенький. Нет, мне пришлось три месяца сидеть на диване с чешущейся ногой и смотреть сраные сериалы, а моей семье пришлось снова есть замороженные вафли из-за больничных счетов.       Кенни остановился, чтобы вздохнуть. Стэн уставился на него.       — … Это было четыре года назад! Ты всё ещё не отошёл от того случая?       — А ты думаешь, что кто-нибудь отошёл бы?       — Слушай, скольким людям ты показал листовки?       — Я раздал парочку.       — А, ну всё, отли…       — А потом я сделал кучу копий и оставил их в библиотеке… и предоставил одну в ежегодник… и развесил их по всему городу.       Стэн некоторое время просто смотрел на него. После он закрыл рот. Затем снова открыл и издал булькающий шум.       — Кенни, — наконец сказал он, — ты слишком много времени проводишь с Картманом.       — Ну, с кем я должен проводить время, пока вы с Кайлом вечно сосётесь?       — Мы не сосёмся!       — Чувак, я вообще не хочу знать, что ты там сосёшь.       — Ты… Я… Аргх! — сказал Стэн.       — Я не пойду к директору, а лучше покурю, — сказал Кенни. — Идёшь?       — Ты ведь знаешь, что курение тебя доканает.       — Ага, — Кенни отклонил его предупреждение взмахом руки. — Уже умирал, — сказал он. — Плевать я хотел.