Жизнь лучше при тоталитарном режиме

      — Чёрт возьми, — сказал Кайл. — Сначала Стэн, теперь Кенни?       Это был четверг. Доклад нужно сдать уже через двадцать четыре часа, а у некоторых даже нет совести прийти. Ну, ладно, может он (немного) преувеличивает. Стэн остался дома, ибо заболел. Кайл даже и не ждал, что он появится. Но вот у Кенни никаких оправданий нет — Кайл видел его меньше часа назад, когда кто-то угрожал ему телесными повреждениями, если он ещё раз засунет свои руки под юбку Реббеке.       Кайл простонал и потёр руками глаза, которые начали слипаться от маленького текста в книге. Весь этот проект — нет, вся эта неделя была одной большой головной болью. Он не хотел писать статью о том, каким замечательным был Гитлер. Он хотел накричать на Стэна за то, что тот избегал его, и, может быть, после этого он бы всё объяснил ему.       — Боже, — проворчал он, — я бы продал душу за аспирин.       — Ну, тогда тебе не повезло. У евреев нет души.       Кайл обернулся и нахмурился, увидев Картмана, который рассеянно листал автобиографию Гитлера.       Картман. Картман. Стэн бросил его, а Кенни послал куда подальше, но Картман всё равно появился в библиотеке. Кайл честно не мог этого понять.       — Я подумал, что ты первым забросишь проект, — пробормотал он, поправляя книгу и глядя на неё.       — Кайл, я более зрелый, чем эти придурки, и поэтому признаю важность школьной работы.       Кайл фыркнул.       — Пиздёж. С чего бы тебе волноваться о домашке?       — Может быть, я просто нашёл предмет, который стоит изучить. Не думал, жидёныш?       Секунд тридцать они смотрели друг на друга, пока Кайл не вернулся к своей книге. В течение следующих нескольких минут он пытался сосредоточиться на крошечном тексте, но в конечном итоге обнаружил, что это невозможно. Кайл позволил книге выскользнуть из рук, так что та упала с грохотом на стол. Кайл нахмурился.       — Тебе обязательно, бля, всем мешать? — раздражённо потребовал Картман. — Некоторые из нас пытаются работать.       — Я ненавижу мистера Доркаса и ненавижу это чёртово задание, — заявил Кайл. — Я даже не должен быть здесь. Я должен был заниматься с Венди.       — Так почему бы тебе не перестать скулить и просто уйти? — грубо спросил Картман.       — Да, точно, — сказал Кайл. — И не написать доклад, получить двойку и дать этому садисту удовольствие унизить меня.       — Я могу всё сделать.       Секунду или две Кайл просто на него смотрел. А потом засмеялся. Истерично.       — Эй! Что смешного, сраный еврей?       — Ты добровольно занимаешься учёбой? — спросил он. — Да даже если так, ты бы просто написал что-то глупое в докладе.       — Ты правда думаешь, что я сделаю что-то подобное? — сказал Картман, пытаясь прозвучать оскорблено.       Кайл взглянул на него.       — Да? Да пошёл ты тоже нахуй!       — Ты думаешь, что геноцид — это смешно, — усмехнулся Кайл. — И дураку понятно, что в своём докладе ты просто начнёшь проповедовать антисемитизм.       — Господи, эго у вас почти такое же большое, как носы. Он убивал калек, дебилов и педиков.       — Ты полный идиот, если думаешь, что это меня убедит.       — Слушай, придурок, — огрызнулся Картман, — если ты не заметил, это такой доклад, который хочет мистер Доркас. Для меня, блядь, гораздо больше смысла писать это, чем для тебя.       Кайл посмотрел на него. Он не хотел этого признавать — о боже, он правда не хотел этого признавать — но Картман действительно был прав. Он не мог придумать ничего хорошего, что сделал Гитлер, несмотря на довольно напряжённую неделю копания в учебниках. А Картман, возможно, хранил заветный список в бумажнике.       Всё же… Он с подозрением сузил глаза. Есть какой-то подвох в том, что Картман пытается сделать домашнее задание, а не избежать его.       — Почему ты так хочешь написать его?       — Боже, ты заткнёшься? Просто сбегай и иди повидайся с Венди. Вы же собираетесь на свои занятия, верно?       — А что ты так о Венди заговорил?       — Может, я не хочу слушать её скулёж, когда ты не прибежишь к ней на задних лапках. Она вечно ведёт себя как сучка с ПМС, как же заебало.       — Хм, — сказал Кайл и скептически посмотрел на него. Картман нахмурился.       — Или, может быть, ты слишком расстроен тем, что Стэн бросает тебя, и хочешь утопить свои печали в учебниках, — сказал он с саркастической сладостью, что, конечно, снова разозлило Кайла.       — Пошёл нахуй, Картман!       — Да пошёл ты тоже!       — Всё, короче, я пошёл отсюда, — прорычал Кайл, запихивая свои вещи в рюкзак и закидывая его на плечо, едва не ударив Картмана. — Пиши этот сраный доклад сам!       — Отлично! И напишу!       — Иди к чёрту, — закричал Кайл, уходя.       — Мне незачем, я не еврей! — закричал Картман в ответ.

***

      Кенни открыл глаза.       В небе кружилась масса из серы и огня, а земля, на которой он лежал, была настолько тёплой, что Кенни даже начал потеть в парке, что не часто случалось, так как предмет одежды был старым, тонким и изношенным.       Парень сел и проверил карманы, убедившись, что во время путешествия он ничего не потерял, а после встал на ноги. Казалось, что он целую неделю провёл на корабле; поэтому, сделав шаг, парень споткнулся. Даже когда казалось, что он пришёл в себя, ноги по-прежнему подкачивались. Кенни вздохнул и почесал затылок.       Переехал грузовик. Как… скучно.       Он посмотрел на других новоприбывших; они кричали и в целом демонстрировали истерию, которую можно было ожидать в такой ситуации, но Кенни давно всё это перерос. Профориентатор откашлялся и постучал по микрофону, чтобы привлечь внимание остальных, и Кенни рассеянно взглянул на него.       — Меня все слышат? Да? Хорошо, отлично. Ну, привет. Я Грег, и сегодня я буду вашим адским гидом. Боюсь, что Сатана не присоединится к нам сегодня, поскольку у него… сильно болит голова.       Кенни хмыкнул. Не трудно догадаться, что Владыка Ада всю ночь вчера тусовался, поэтому сегодня даже не может встать.       — Ну, да, это ад, если кому-то интересно. Похоже, сегодня около 9147 новоприбывших, так что давайте начнём.       К этому моменту Кенни окончательно потерял интерес к объявлению и решил выбраться из толпы, старательно продираясь через тела людей. Эх, всё как всегда.       Он подумал о людях, всё ещё живущих на земле. Наверное Кайл был зол, что Кенни не пришёл в библиотеку. Неважно, что его сбили по дороге туда и что он ничего не мог поделать, Кайл всё равно был бы зол на то, что Кенни оставил его с Картманом. А Кайл всегда иррационален, когда злится.       Ну, теперь он ничего не мог с этим поделать. Кенни засунул руки в карманы и пошёл по берегу Стикс, пытаясь решить, как скоротать время. Он мог пойти повидаться с Дэмиеном, который казался ему хорошим парнем, хоть и немного плаксивым. Но тогда придётся идти к нему домой, а в семье Сатаны Кенни никогда не были рады, учитывая, что небеса завербовали парня, чтобы тот мешал злым планам адского отродья на нерегулярной основе. Кроме того, Кенни не хотел докучать Сатане, который страдал от похмелья.       Он мог отправиться в Асмодей, который не был, как полагали многие демонологи, демоном похоти. Это был очень популярный бар, в котором самые горячие официантки подавали лучшие напитки.       Но Кенни был голоден и хотел чего-то большего, чем пива, поэтому маршрут был тут же изменён; теперь Кенни направлялся в ту часть ада, где обычно тусовались люди, поддавшиеся чревоугодию. В конце концов, там всегда хорошая еда.       Казалось, у каждого в голове была ужасная картина ада. Вечные пытки, и огонь, и демоны с вилами. И да, здесь такое было. Но все эти пытки были очень преувеличены: огонь был на самом деле приятным, а демоны были не страшнее людей с палками. Неприятно, но терпимо.       Кенни предпочитал ад раю. Люди, которые никогда не были в раю, как правило, испуганно настороженно смотрели на Кенни, но что поделать, если так и есть? Компания в аду всегда намного лучше. Попробуй устроить какую-нибудь шутку и будешь вынужден петь или заниматься проектом декоративно-прикладного искусства. А об ангелах вообще можно не говорить. Рафаэль думал, что каламбуры были высшей формой комедии, Майкл постоянно упарывался, нюхая маркеры, а Габриэль постоянно искал возможность пощупать Кенни.       Хотя Бог был классным. Хорошим и непринужденным. Ничего не смущало этого парня.       Кенни остановился, когда добрался до главной улицы и оглянулся, решая, чего хочет. Выбор пал на маленький ресторанчик, где подавали в основном курицу.       Все рестораны в аду были фаст-фудом. Ничего удивительного.       Кенни подождал в очереди (одним из недостатков ада были смехотворно длинные очереди), и заказал всего по одному из (одним из плюсов ада было отсутствие денег). Забрав поднос у принцессы Дианы (её вечным наказанием была работа в кафе быстрого питания, Кенни обернулся, чтобы найти свободный столик. Тогда он и увидел самого безумного немецкого еврее-ненавистника.       Кенни приподнял бровь. Не то чтобы это было удивительно, что Гитлер был в аду, но ведь ад был довольно большой. В нём собраны все, кто когда-либо жил. Немного иронично, что человек, который мучил их всю неделю, сидел на ярко-красном пластиковом стуле, ел попкорн и пил молочный коктейль.       Или, по крайней мере, Кайл мучился из-за него. Кенни был уверен, что Стэн и Картман плевать хотели на задание. Стэн больше беспокоился о «слухах» о нём и Кайле, а Картман… ну, на самом деле, Кенни понятия не имел, о чём думал толстяк. Каждый раз, Эрик Картман делал что-то, чего Кенни никак не мог ожидать — например, однажды он притворился, что боится ада, чтобы выудить десять миллионов из карманов одноклассников. Но более всего были странными комментарии Картмана о том, как хороша задница Венди в спортивных шортиках и как он хотел бы отшлёпать её.       Всё. Кайл был встревожен, Стэн думал о другом, а у Картмана было множество серьёзных эмоциональных проблем.       Кенни подошёл к столу.       — Не возражаете, если я сяду здесь?       Гитлер посмотрел на него снизу вверх.       — Итак, — сказал Кенни, монополизировав курицу диктатора и сделав длинный глоток из молочного коктейля Гитлера, — я делаю проект… Ну, хорошо, Кайл делает проект о вас и вашем тоталитарном режиме. Так скажи мне, что в этом такого хорошего?       Гитлер тут же начал длинную речь, которую Кенни внимательно слушал. Но лишь первую минуту или две. Затем он подумал, что было бы классно, будь в аду 72 девственницы, с которыми можно провести время. Потом он подумал, что Стэн всё ещё волнуется из-за того, что он встречается с Кайлом. Кенни стало жаль Кайла, но затем он вспомнил, что еврей всё ещё на него злится, хотя Кенни не виноват, что не пришёл. Умирать чертовски больно, а Кенни не был мазохистом. На этом моменте его мысли стали гораздо более пошлыми.       Он подумал об Энни, у которой было довольно простое лицо, но хорошая фигура. Правда Энни любила связывание, а вот Кенни не очень. Возможно, это было результатом того, что его внутренности регулярно оказывались на тротуаре.       Кенни понял, что Гитлер всё ещё самозабвенно болтает. Он сосредоточился на диктаторе, и вдруг к нему пришло озарение: если сейчас он разговаривает с нацистом, то, наверное, еврей простит его и перестанет злиться. Это же на пользу проекту.       — Мужик, — сказал Кенни, когда Гитлер замолчал. — Хотел бы я говорить по-немецки.