Жизнь лучше при тоталитарном режиме

      — Кайл, твой ливневый сток…       — Я знаю. Наверное, какая-то огромная птица на него неудачно села.       Кайл искал в карманах ключ от дома. Он, наконец, нашёл его и повернул ручку, открывая дверь. Венди последовала за ним в дом, закрыв дверь за ними. В одной руке она держала книги, а в другой — сумку.       — Боже, здесь холодно.       — Мама не любит обогревать пустой дом. Подожди, я пойду включу обогреватель, — сказал он, снимая обувь и исчезая в коридоре.       — Эй, — услышала Венди голос Кайла с кухни. — Хочешь что-нибудь поесть?       — Нет, я в порядке, — ответила она. — Я пойду к тебе в комнату.       Кайл что-то пробубнил под нос, и девушка направилась вверх по лестнице, держась одной рукой за перила. Венди прошла мимо вентиляционного отверстия и почувствовала тёплый воздух.       Венди была в комнате Кайла слишком много раз. Удивительно, но ни его отец, ни его властная мать не обращали на неё внимания. У Стэна, когда они занимались в его комнате, отец парня часто «случайно» заходил к ним в комнату, надеясь уличить их в смертном грехе.       Она бросила книги на стол и села на стул, а затем оглядела комнату. Её взгляд упал на окно и отверстие в нём в форме часов, которое было поспешно залатано какой-то клейкой лентой. Она моргнула и подняла брови.       — Я искренне надеюсь, что ты не передумала и не станешь есть мою еду, — прокомментировал Кайл, входя в комнату с тарелкой в руке. Венди закатила глаза и повернулась к нему лицом.       — Не волнуйся, твои чипсы в безопасности. Я пытаюсь следить за фигурой, — она указала пальцем на окно. — Что случилось с твоим окном?       — Ах, — сказал он. — Стэн случился с моим окном. Дерьмово заклеено, потому что под рукой больше ничего не было. Никак не могу рассказать о нём родителям.       Венди нахмурилась.       — Где же твоя мама? Она обычно дома, когда я прихожу.       — Устроила крестовый поход.       — Ах, — сказала она. Венди начала привыкать к миссис Брофловски. В конце концов, она — как и остальные ребята — слышала забавную песенку Картмана о матери Кайла, но никакая песня не передаст истинный характер женщины.       Венди наклонилась и расстегнула сапоги, а Кайл, нахмурившись, положил тарелку на стол и подошёл к книжному шкафу.       — Что-то не так? — спросила Венди, расстегнув рюкзак и вытащив тетрадки и папки.       — Да… — он замолчал и встал на колени, вытащив несколько DVD-дисков и поставив их в правильном порядке. — Думаю, что кто-то рылся в моих вещах.       Она приподняла бровь.       — У тебя в комнате свинарник. С чего ты это взял?       — Это творческий беспорядок. У всего есть своё место.       Венди закатила глаза.       — Ага, Кайл, — она наблюдала, как он реорганизовывал свои фильмы. — Как ты думаешь, кто это сделал? Твоя мама?       — Нет, она бы так не поступила. Было бы очевидно, если бы это была она.       — Кто тогда? Айк?       — Наверное, — сказал Кайл, вставая и возвращаясь к своему столу. Затем ребята плюхнулись на стулья; Венди вытащила тетрадку по английскому, а Кайл принялся за еду.       — Давай начнём с «Вещей, которые они несли с собой».       — Мпрфх, — сказал Кайл с набитым ртом, вытаскивая из рюкзака книгу.       — Мистер Бадж продолжает поднимать катартические моменты и «путешествие героя», поэтому нам лучше попытаться запомнить мономиф; я уверена, что это будет в финале. Сколько из них ты помнишь?       — Герой попадает в неприятности. Герой выходит из неприятностей.       Венди слабо простонала.       — Не Курта Воннегута, Кайл. Мы начнём проходить «Бойню номер пять» только в следующем семестре.       — А, ладно. ГМ… Ну, есть уход, посвящение, возвращение, царствование и смерть.       Венди перевернула страницу и нарисовала кривой круг, который разделила на четыре части, обозначив каждую соответственно. Она нарисовала несколько спиц по кругу, а затем обратила внимание на сектор, который был помечен как «уход».       — Хорошо, — сказала она, — так что части, которые имеют отношение к отъезду… Покушение на убийство, ранение и побег, а затем призыв к приключениям. Отказ, очевидно, сопровождался приобретением помощника или какой-то сверхъестественной помощи…       Кайл посмотрел через плечо, пока девушка что-то старательно записывала, а затем тихо засмеялся. Венди подняла глаза.       — Что?       — Ничего. Приятно знать, что есть на свете кто-то более придурковатый, чем я.       — Смейся сколько хочешь, — сказала она, тыча карандашом ему в грудь, — но из-за моих карт я номер один в нашем выпускном классе, а ты только номер два.       Кайл пытался выглядеть достойно, одновременно запихивая горстку чипсов в рот. Венди ухмыльнулась.       — Я рада, однако. Я думала, ты всё ещё пишешь свою работу.       — Да, — сказал Кайл, проглотив сырную кашу. — Я думал, что придётся тебя отшить, но тут подвернулся Картман, который предложил сам всё написать.       Венди уронила карандаш на блокнот, широко открыв глаза.       — Картман пишет доклад?       — Да, — сказал он снова, кивнув. — Странно, да? — когда она не ответила ему сразу, он нахмурился и сказал. — Венди? Ты в порядке?       — Хм? О, да, — быстро сказала она. — Мне просто интересно, что насчёт Стэна?       — О. Ну… Стэн избегает меня. Со вторника.       — О-о? — сказала она, почесав руку.       — Да, и это действительно начинает раздражать… Погоди…       Венди стала чесать руку сильнее. Кайл посмотрел на неё, задумчиво хмурясь.       — Откуда ты знаешь, что мы ещё не закончили наш доклад.?       — Женская интуиция?       — Ты разговаривала со Стэном, — сказал он, звуча преданным. — Когда?       — Вчера, понятно? — сказала она, поднимая руки. — Мы обедали в библиотеке под ястребиным взором библиотекарши. И Стэн знает — ну, по крайней мере, он подозревает… слушай, я же говорила тебе, что это произойдёт! И в любом случае, ты должен был сказать ему много лет назад!       Кайл немного нахмурился.       — Я знаю, понятно? — сказал он, прижав руку ко лбу.       — Рано или поздно он должен был узнать, — добавила она, а затем, казалось, решила, что Кайлу настолько плохо, что он достоин дружественного похлопывания по плечу. — Послушай, это не конец света.       — Хм…       — Он не может избегать тебя вечно. И, эм. Если и может, ну, это не значит, что ты не знаешь, где он живёт. Ты можешь выломать дверь его дома или окно…       — Ты отстойно утешаешь людей, Венди, — сказал он, ухмыляясь.       — Ну, по крайней мере, я пытаюсь, — вздрогнула она, складывая руки на груди.       — Пожалуйста, не напрягайся из-за меня.       — Кстати, об этом… — сказала она как бы в невзначай, — почему Картман пишет доклад?        — Господи Иисусе, я понятия не имею, почему этот жирдяй делает то, что он делает. В любом случае, он тупица.       — Это не так! — вырвалось у Венди. Кайл поднял бровь, и она побледнела.       — Эм, я имею в виду, он может быть умным, когда захочет. Он искусно обманывает людей…       — И что в этом такого, Венди? В этом городе полно идиотов, которых легко обмануть.       — Ну… — сказала она и нахмурилась, словно отчаянно пытаясь придумать оправдание.       — Почему ты так зациклилась на Картмане, Венди?       Она покраснела.       — Да нет.       — Вообще-то, да. Например, доклад… Почему тебя так волнует, пишет ли он его?       — Ну, я просто… послушай, мы поговорили, ладно?       — Поговорили, — повторил Кайл.       — Да, поговорили. И всё было… нормально. И он дал мне несколько советов по моей работе, которые были не совсем ужасными. Я задумалась…       Кайл вздохнул и откинулся на спинку стула.       — … Знаешь, он может быть хорошим человеком. Иногда.       Кайл фыркнул.       — Нет, не может.       — Может! — прорычала она, потому что ей не нравилось, когда с ней спорили.       — Нет, Венди, он серьёзно не может. Он всегда злой, манипулирующий засранец. Ему же на всех вокруг плевать.       — Не на всех, — пробормотала она.       — О? — скептически спросил Кайл. — На кого же нет?       — На меня, — Кайл уставился на неё, и она немного покраснела. — И… слушай, я не говорю, что он мне нравится, или что-то такое нелепое! Просто… почему ты его так ненавидишь?       — Что, тебе нужен список?       — Кайл, правда. Что он сделал такого ужасного?       — Посмотрим, — сказал он с насмешкой. — Ужасные вещи, которые сделал Картман… Ужасные вещи, которые сделал Картман… — Венди нахмурилась.       — Ну, было время, когда он начал адский культ, чтобы получить десять миллионов долларов.       — Он никого не заставлял присоединяться, — проворчала Венди.       — Обманул кучу женщин в абортариях, чтобы построить ресторан, болтал о своей руке-Дженнифер Лопес, запер Баттерса в бомбоубежище на неделю, присоединился к специальной олимпиаде и превратил рыжих в безжалостных убийц.       — И всё же… — сказала Венди. — Всё не так уж плохо.       — Он убил родителей Скотта и скормил их ему, Венди. Он убил людей.       — Ну, я тоже, — сказала она.       Кайл нахмурился.       — Ну, да… Но… ты была всего лишь ребёнком…       — Как и он, — сказала Венди, взглянув на него.       — Хорошо, — сказал Кайл. — Тебе нужна конкретная причина, почему я его ненавижу? Их много, но скажем так — потому что он сжёг синагогу.       Венди поёрзала на месте, очевидно, пытаясь придумать способ оправдать это.       — Да… Хм… Но ты был и правда не в восторге от бар-Мицвы, верно? Ты столько ныл.       — И что?       — А то, что если бы Картман не сжёг синагогу, тебе было бы скучно. Тебе пришлось бы смириться со своей семьёй и всем остальным… — она нахмурилась. — Я пытаюсь сказать, что с Картманом интересно.       — Да лучше б мы жили в скучном городишке, — проворчал Кайл.       — Ладно, — фыркнула Венди, собирая свои книги и застёгивая сапоги. — Знаешь что? Пошёл ты, Кайл. Я иду домой.       А потом она вышла из его комнаты. Кайл некоторое время сидел за столом, пялился на дверь, а затем затаил дыхание и покачал головой.       — Чёрт, — сказал он, — это была самая странная хуйня в моей жизни.