10 Таинств

Женщина на моём пороге была невысокой — едва доставала мне до плеча. Тёмный плащ висел на ней мешковато, словно был куплен на размер больше. В руках она держала папку из плотного картона, потёртую по краям от частого использования. На вид ей было около сорока, хотя морщинки в уголках глаз и тонкая сеточка капилляров на щеках добавляли ещё несколько лет. — Господин Румит? — повторила она. — Меня зовут Константа. Я работаю с детективом Вертаненом. Нам нужно поговорить. За моей спиной я чувствовал присутствие Али. Он стоял на три ступени выше, готовый в любой момент либо отступить, либо вмешаться. Хороший инстинкт. Жаль, что он развился именно при таких обстоятельствах. — О чём именно? — я не отступил от двери. Константа бросила короткий взгляд по сторонам. Улица была пустой — типичный вечер в жилом пригороде. Фонари горели через один, отбрасывая на тротуар неровные пятна света. — О том, что произошло в особняке корпорации «N» два дня назад. И о том, что случилось в тот же вечер в лавке сладостей на другом конце города. Я почувствовал, как что-то холодное шевельнулось в груди. Новости об избиении владельца лавки — Маржчковича — я видел мельком, пока изучал логи. Тогда это показалось мне не связанным с нашей историей. Одно из тех бессмысленных преступлений, которые происходят каждый день. Теперь я уже не был так уверен. — Входите, — я отступил в сторону. Константа прошла внутрь, и я закрыл дверь. В прихожей было полутемно — единственная лампа горела наверху лестницы, там, где Али по-прежнему стоял на страже. — Это мой брат, — сказал я, заметив её взгляд. — Он был со мной в особняке. Она кивнула. — Знаю. Я читала список выживших. Мы прошли в гостиную. Я не включал верхний свет — только торшер в углу. Константа села в кресло у окна, положив папку на колени. Али спустился следом и остановился у дверного проёма, скрестив руки на груди. — Итак, — я сел напротив неё, — что связывает избитого владельца лавки с массовым убийством на презентации? Константа открыла папку и достала несколько фотографий. Она положила их на журнальный столик между нами — веером, как карты. Первая фотография показывала внутренность какого-то помещения: полки с коробками, стол, рассыпанные по полу пакеты. — Подсобка лавки, — пояснила она. — Снимок сделан в ночь нападения. Обратите внимание на коробки. Я наклонился ближе. На одной из коробок была видна маркировка. Буква «N» в характерном стилизованном оформлении — корпоративный логотип. — Это наша упаковка, — сказал я медленно. — Корпорация «N». Но при чём тут лавка сладостей? — Маржчкович — так зовут владельца — получал товар от разных поставщиков. Официально он торговал конфетами, печеньем, мелкой выпечкой. Но некоторые поставки шли через неофициальные каналы. — Константа достала ещё один снимок. — Это накладная, найденная в его документах. Посмотрите на номер партии. Я взял фотографию. Накладная была частично залита чем-то тёмным — кровью, понял я, — но номер партии читался отчётливо. Я знал эту систему нумерации. Это был код внутренней маркировки корпорации «N» для комплектующих — тех самых, которые использовались в наших устройствах. — Откуда у владельца лавки сладостей комплектующие для электроники? — спросил Али. Он подошёл ближе и теперь смотрел на фотографии через моё плечо. — Именно этот вопрос задаёт себе детектив Вертанен, — ответила Константа. — Маржчкович находится в коме. Его избили так, что лицо невозможно опознать без экспертизы. Но он жив. Пока жив. — Вы думаете, нападение связано с этими поставками? — Я думаю, — Константа подняла на меня взгляд, — что кто-то очень не хотел, чтобы Маржчкович заговорил. И этот кто-то действовал в тот же вечер, когда взорвались телефоны на вашей презентации. Слишком много совпадений, чтобы они были случайными. Я откинулся на спинку дивана. В голове медленно выстраивалась схема — пока ещё нечёткая, с множеством белых пятен, но уже приобретающая очертания. — Комплектующие, — произнёс я вслух. — Если кто-то модифицировал устройства, ему нужны были нестандартные детали. Что-то, чего нет в обычных каналах поставок. Что-то, что можно провести только через посредника. — Именно, — Константа кивнула. — Мы нашли в коробке микросхемы. Не конфеты, не игрушки — электронные компоненты. Экспертиза ещё не завершена, но предварительные результаты показывают, что это чипы управления питанием. Те самые, которые устанавливаются в аккумуляторы. Я вспомнил осколок платы, который нашёл у разбитого микрофона в особняке. Чип с нестандартной маркировкой. Деталь, которую я тогда не смог идентифицировать. — Можно увидеть образец? — спросил я. — Образцы находятся в лаборатории полиции. Но я могу показать вам фотографию. Она достала из папки ещё один снимок. Крупный план микросхемы на белом фоне — очевидно, сделанный в лабораторных условиях. Я взял фотографию и поднёс к свету. Маркировка. Серийный номер. Логотип производителя. Я знал этот логотип. Это был не наш поставщик. Это был один из тех производителей, которых мы официально не использовали — они базировались в юрисдикции с сомнительными стандартами качества и сертификации. Их продукция стоила дешевле, но проходила по документам как «серая» — не запрещённая, но и не рекомендованная. — Откуда вы знаете, что я могу опознать эти компоненты? — спросил я, не отрывая взгляда от фотографии. — Я не знала наверняка. Но вы — глава отдела кибербезопасности и разработки. Если кто-то в корпорации способен определить происхождение этих деталей, то это вы. — Или тот, кто их туда поставил. Константа не ответила. В её молчании я прочитал то, что она не произнесла вслух: да, или тот, кто их туда поставил. — Я не имею отношения к нападению на Маржчковича, — сказал я ровно. — И не имею отношения к взрывам на презентации. Если вы пришли допрашивать меня как подозреваемого, то лучше делать это официально. — Я пришла не допрашивать, — Константа наклонилась вперёд. — Я пришла предложить сотрудничество. Детектив Вертанен ведёт дело о нападении. Ваши показания о событиях в особняке могут помочь нам связать две линии расследования. А информация, которой мы располагаем, может помочь вам понять, что на самом деле произошло. — Почему вы думаете, что мне нужна ваша помощь? — Потому что корпорация «N» пытается всё замять. Они заставили вас подписать соглашение о неразглашении, отстранили от доступа к системам и, вероятно, уже уничтожают улики. — Она сделала паузу. — Я права? Я не ответил. Ответ был очевиден. — У вас есть сорок восемь часов, — продолжила Константа. — Точнее, уже меньше. После этого вы либо подпишете их бумаги и станете частью молчаливого заговора, либо откажетесь и потеряете работу. В обоих случаях правда останется скрытой. Если только... — Если только что? — Если только вы не поможете нам раскопать её раньше, чем они успеют всё похоронить. Али шагнул вперёд. — Рум, — его голос был напряжённым, — ты уверен, что стоит ей доверять? Я посмотрел на брата, потом снова на Константу. Её лицо было непроницаемым — профессиональная маска человека, привыкшего к допросам и переговорам. Но в глазах я заметил что-то, похожее на искреннюю заинтересованность. Или хорошо отрепетированную её имитацию. — Доверять — нет, — ответил я. — Но у нас общий враг. А враг моего врага... — я оставил фразу незаконченной. — Что вам нужно от меня? — Информация. Всё, что вы узнали о механизме атаки. Технические детали, которые могут связать взрывы с компонентами из лавки Маржчковича. Я на секунду задумался. То, что я обнаружил на microSD карте, было моим единственным козырем. Если я поделюсь этим с полицией, корпорация узнает — рано или поздно. И тогда... — Взамен? — Взамен вы получите доступ к материалам нашего расследования. Показания свидетелей. Результаты экспертиз. И защиту — насколько это в наших силах. — Защиту от кого? Константа медленно собрала фотографии обратно в папку. — От тех, кто перечёркивает имена в списке.

***

Она ушла через полчаса, оставив мне копии нескольких документов и номер телефона — одноразового, как она подчеркнула. Я обещал подумать и связаться с ней до полуночи. Времени оставалось всё меньше. Когда дверь за ней закрылась, Али повернулся ко мне. — Ты ей веришь? — Не знаю, — честно ответил я. — Но она знает о списке. Она знает о комплектующих. И она знает о нашем положении. Это либо означает, что полиция ведёт серьёзное расследование, либо... — Либо кто-то использует её, чтобы выяснить, что нам известно. — Да. Мы поднялись наверх, в мой кабинет. Ноутбук по-прежнему стоял на столе, экран давно погас. Корпоративный телефон лежал в углу, накрытый тканью. Я не прикасался к нему с момента возвращения из особняка. — Мне нужно встретиться с Софией, — сказал я, садясь за стол. — Зачем? — Она была в зале, когда всё началось. Она видела людей. Может, заметила что-то, чего не заметили другие. — Ты думаешь, она тебе расскажет? Я вспомнил её лицо в ту ночь — бледное, испуганное, но собранное. Она не впала в истерику, не потеряла контроль. Она помогала раненым, когда остальные ещё приходили в себя от шока. — Думаю, она захочет узнать правду не меньше, чем я. Я достал телефон, с которого отправлял e-mail и набрал её номер. Гудки. Один, два, три... — Да? — голос был осторожным, настороженным. — София, это Румит. Нам нужно поговорить. Пауза. Я слышал, как она дышит на том конце линии. — Я знаю, — наконец сказала она. — Я собиралась позвонить сама. Есть кое-что, что я должна тебе рассказать.

***

ВЕРТАНЕН

(параллельная линия)

Детектив Реима Вертанен сидел в своём кабинете, уставившись на экран компьютера. За окном смеркалось. Лампа на столе отбрасывала резкий конус света на разбросанные бумаги и фотографии. Результаты экспертизы пришли час назад. Он перечитывал их уже в третий раз, и каждое прочтение только усиливало тяжёлое чувство в груди. Образцы, изъятые из лавки Маржчковича, содержали микросхемы управления питанием. Серийные номера указывали на производителя из Юго-Восточной Азии — компанию с сомнительной репутацией, чья продукция редко попадала на европейский рынок через официальные каналы. Но не это было главным. Главным было то, что химический состав припоя на этих микросхемах совпадал с составом, обнаруженным на фрагментах устройств с места массового убийства в загородном особняке. Один и тот же материал. Один и тот же источник. Одна и та же рука. Реима откинулся на спинку стула и потёр глаза. Двое суток почти без сна начинали сказываться. Но остановиться он не мог — не сейчас, когда нити наконец начали сплетаться в узор. Дверь кабинета открылась. Константа вошла, стряхивая капли дождя с плаща. — Была у него, — сказала она, садясь на край стола. — У Румита. — И? — Он напуган, но не сломлен. У него есть информация — я уверена в этом. Он знает больше, чем показывает. — Он согласился сотрудничать? Константа помолчала. — Он обещал подумать. Но я видела его глаза. Он уже принял решение. Просто ещё не признался себе в этом. Реима кивнул. Он знал этот тип людей — инженеры, технари, те, кто привык решать проблемы логически. Они не действовали на эмоциях. Они собирали данные, анализировали, строили модели. И только потом — действовали. — Результаты экспертизы, — он развернул монитор к Константе. — Посмотри. Она наклонилась к экрану, и он увидел, как её брови медленно поднимаются вверх. — Тот же припой? — Тот же припой. Та же партия комплектующих. Кто-то использовал лавку Маржчковича как перевалочный пункт для деталей, которые потом оказались в устройствах-убийцах. — И когда он понял, что знает слишком много... — Его попытались убрать. Но не убили. Почему? Константа задумалась. — Может, его прервали? Или он нужен был живым — для чего-то? — Или убийца хотел, чтобы его нашли. Как предупреждение. Как послание. — Кому? Реима посмотрел на фотографию Маржчковича — до нападения. Добродушное лицо пожилого человека, владельца маленькой лавки сладостей. Человека, который, возможно, даже не понимал, во что ввязался. — Всем, кто причастен к этой цепочке, — сказал он. — Это не просто убийство, Константа. Это зачистка. Кто-то устраняет свидетелей. Одного за другим. Телефон на его столе зазвонил. Реима поднял трубку. — Вертанен слушает. Голос на том конце был молодым, взволнованным — один из младших офицеров. — Детектив, у нас информация из частной клиники. Тот журналист, Бен Хоффман, который пострадал на презентации... — Что с ним? — Он пришёл в сознание. И он хочет дать показания.

***

РУМИТ

(продолжение)

София жила в старом районе города, в квартире на верхнем этаже дома, построенного ещё в начале прошлого века. Я приехал туда через час после нашего телефонного разговора, оставив Али дома с чётким указанием никому не открывать и держать джаммер под рукой. Она встретила меня у двери. Выглядела она иначе, чем в особняке — собраннее, спокойнее, хотя тени под глазами выдавали бессонные ночи. — Заходи, — она отступила в сторону. — Кофе? — Не откажусь. Квартира была небольшой, но уютной. Книжные полки вдоль стен, старинный письменный стол у окна, несколько картин — не репродукции, а оригиналы, судя по мазкам. Дочь инвестора могла позволить себе многое, но вкус у неё был сдержанный. Мы сели за кухонный стол. София поставила передо мной чашку кофе — крепкого, без сахара. Она помнила, как я пил его на корпоративных мероприятиях. — Ты сказала, что хотела позвонить, — начал я. — Что случилось? Она обхватила свою чашку обеими руками, словно грелась. — Я кое-что вспомнила. О той ночи. То, что не говорила полиции. — Почему не говорила? — Потому что сначала не была уверена, что это важно. А потом... — она замолчала. — Потом юристы корпорации начали задавать вопросы, и я поняла, что если скажу им, это исчезнет. Как и всё остальное. Я молча ждал продолжения. — За несколько минут до взрывов я вышла из зала. Мне нужно было в туалет. По дороге, в коридоре у служебного входа, я видела человека. — Кого именно? — Не знаю. Я не разглядела лица — он стоял спиной ко мне, в тени. Но я заметила его руки. — Руки? — Он был в перчатках. Чёрных, технических — знаешь, такие, какие носят рабочие на производстве. И на одной из них был логотип. Я видела его всего секунду, но запомнила. — Какой логотип? София встала и достала из ящика стола блокнот. Она открыла его и показала мне страницу с наброском. Простой рисунок — стилизованная шестерёнка с буквой внутри. — Вот такой. Я нарисовала по памяти. Я смотрел на рисунок, и что-то в нём казалось мне знакомым. Не наш логотип, не корпорации «N». Что-то другое. Что-то, что я видел раньше, но не мог сразу вспомнить где. — Можно я сфотографирую? — Конечно. Я сделал снимок и убрал телефон. — Этот человек — что он делал? — Стоял у двери. Служебной, той, что ведёт к техническим помещениям. Когда он услышал мои шаги, повернулся и быстро ушёл. Я не придала этому значения тогда. Решила, что это кто-то из персонала. — Но теперь? — Теперь я думаю, что он ждал. Ждал, пока Джон выйдет на сцену. Ждал, пока всё начнётся. Я смотрел на неё, и в моей голове медленно складывались фрагменты. Человек у служебного входа. Перчатки с логотипом неизвестной компании. OTA-обновление, отправленное за семь минут до первого взрыва. Кто-то был в здании. Кто-то, кто не должен был там находиться. Кто-то, кто ждал момента, чтобы отправить сигнал. — София, — я наклонился вперёд, — когда ты видела этого человека — он держал что-нибудь в руках? Телефон, планшет, какое-нибудь устройство? Она нахмурилась, вспоминая. — Кажется... да. Что-то вроде пульта. Или маленького передатчика. Я не уверена. Передатчик. Bluetooth-сигнал. Триггер. Я встал. — Мне нужно идти. Спасибо, что рассказала. — Румит, — она остановила меня у двери. — Что ты собираешься делать? Я посмотрел на неё. В её глазах я увидел то же, что чувствовал сам — страх, гнев и отчаянное желание понять. — Найти того, кто это сделал.

***

На обратном пути мне позвонили с незнакомого номера. Я хотел сбросить вызов, но что-то заставило меня ответить. — Господин Румит? — голос был женским, молодым, с лёгким акцентом. — Меня зовут Эмма. Я медсестра в клинике «Северное крыло». Господин Хоффман попросил передать вам сообщение. Бен. Он пришёл в сознание. — Что за сообщение? — Он сказал, что видел перчатку. С логотипом. И он сказал... — пауза, шелест бумаги, — он сказал: «Поставщик второго уровня. Проверь накладные за март». — Это всё? — Да. Он очень слаб. Врачи не разрешают длительные визиты. — Передайте ему, что я понял. И скажите, чтобы был осторожен. Я отключился и остановил машину у обочины. Руки слегка дрожали на руле. Поставщик второго уровня. Это был внутренний термин корпорации «N» для компаний, которые не входили в основной список подрядчиков, но использовались для специальных заказов. Тех самых заказов, которые не проходили через стандартные процедуры закупок. Накладные за март. Три месяца назад — именно тогда был выпущен сертификат, которым подписали убийственный модуль. Кто-то в корпорации знал о поставках нелегальных комплектующих. Кто-то использовал эти комплектующие, чтобы модифицировать устройства. И кто-то — тот же человек или его сообщник — отправил сигнал, который превратил смартфоны в бомбы. Я завёл двигатель и направился домой. Мне предстояла долгая ночь — и, возможно, несколько ответов в конце неё.

***

Когда я вошёл в дом, Али сидел на кухне с чашкой остывшего чая. Он поднял голову, и я увидел в его глазах вопрос. — Есть новости, — сказал я. — Несколько нитей, которые начинают сходиться. — Расскажешь? Я сел напротив него. — София видела человека у служебного входа перед взрывами. В технических перчатках с логотипом — каким-то поставщиком или подрядчиком. Бен, журналист, тоже видел эти перчатки. Он передал мне сообщение: проверить накладные за март по поставщикам второго уровня. — И что это значит? — Это значит, что нелегальные комплектующие — те, которые нашли в лавке Маржчковича и которые использовались для модификации устройств, — прошли через официальную систему закупок корпорации. Кто-то изнутри провёл их под видом специального заказа. Али медленно поставил чашку на стол. — То есть убийца — не какой-то внешний хакер. Это кто-то из ваших. — Да, — я кивнул. — Кто-то с доступом к системе закупок, к серверам обновлений и к корпоративным сертификатам. Круг подозреваемых очень узкий. — И ты в этом кругу. Я встретил его взгляд. — И я в этом кругу. Именно поэтому мне нужно найти настоящего виновника раньше, чем они решат повесить всё на меня. Телефон в моём кармане завибрировал. Сообщение с анонимного адреса — того самого, который я использовал для связи с Виктором. Я открыл его. «Получил твоё письмо. Ключи всё ещё работают. Но будь осторожен — INT_UPDATE_SRV_03 находится под особым наблюдением с позавчерашнего дня. Кто-то очень интересуется тем, что ты ищешь. — В.» Виктор ответил. И его ответ означал, что у меня есть шанс получить доступ к логам сервера обновлений — того самого, с которого был отправлен убийственный модуль. Но это также означало, что кто-то уже знает о моих поисках. Часы на стене показывали двадцать три сорок. До истечения ультиматума корпорации оставалось меньше суток. Я посмотрел на Али. — Мне нужно работать. Ложись спать. — А ты? — А я буду искать ответы. Я поднялся в кабинет, включил ноутбук и начал готовиться к тому, что, возможно, станет последней ночью моей карьеры в корпорации «N». Или последней ночью моей свободы.