10 Таинств

Экран ноутбука отбрасывал на стены кабинета мертвенно-синий свет. Часы в углу рабочего стола показывали половину первого ночи. За окном шумел дождь, который начался около полуночи и не собирался прекращаться. Капли барабанили по жестяному карнизу с монотонностью метронома, отсчитывая секунды, которых у меня оставалось всё меньше. Двадцать два часа до истечения ультиматума Северцевой и Ледникова. Двадцать два часа до того, как моё молчание будет интерпретировано как отказ от сотрудничества. Двадцать два часа до конца моей карьеры в корпорации «N» — или до того момента, когда я найду доказательства, которые изменят всё. Али ушёл спать около часа назад. Я слышал, как он ворочается в гостевой комнате напротив моего кабинета. Скрип пружин матраса, шорох простыней, тяжёлое дыхание человека, который хочет уснуть, но не может. Он не сказал ни слова, когда поднимался по лестнице. Просто положил руку мне на плечо, сжал на мгновение и ушёл. Этот жест значил больше, чем любые слова. Я потёр глаза, пытаясь прогнать усталость, и вернулся к работе. На столе передо мной лежали три предмета: носовой платок с осколками печатной платы, собранными в зале презентаций; распечатка шестнадцатеричного дампа злонамеренного модуля; и записная книжка, исписанная моими торопливыми заметками за последние несколько часов. Корпоративный телефон по-прежнему лежал в дальнем углу комнаты, накрытый плотной тканью. Я не прикасался к нему с того момента, как вернулся домой. Теперь он казался мне не средством связи, а спящей гадюкой, способной в любой момент укусить. Сообщение от Виктора всё ещё светилось на экране моего личного телефона. «Ключи всё ещё работают. Но будь осторожен — INT_UPDATE_SRV_03 находится под особым наблюдением с позавчерашнего дня. Кто-то очень интересуется тем, что ты ищешь.» Позавчерашний день. День презентации. Кто-то начал мониторить сервер обновлений сразу после резни. Это могла быть служба безопасности корпорации, проводящая собственное расследование. Или это мог быть тот, кто стоял за атакой, — заметающий следы. Оба варианта были одинаково правдоподобны и одинаково опасны. Я развернул носовой платок и в очередной раз посмотрел на осколки. Фрагменты печатной платы микрофона выглядели жалко — обгоревшие по краям, покрытые тонким слоем копоти, местами деформированные от жара. Но даже в таком состоянии они могли рассказать историю. Нужно было только уметь читать. Я достал из ящика стола увеличительное стекло и настольную лампу с направленным светом. Осторожно, пинцетом, я разложил осколки на белом листе бумаги и начал изучать их один за другим. Большинство фрагментов были бесполезны — просто куски текстолита с оплавленными медными дорожками. Но один осколок привлёк моё внимание. На нём сохранилась часть интегральной микросхемы — маленький чёрный квадрат размером с ноготь мизинца, припаянный к плате. Корпус был частично разрушен, но маркировка на верхней грани оставалась читаемой. «STC-7842M». Я замер, уставившись на эти семь символов. Потом медленно опустил увеличительное стекло и откинулся на спинку стула. STC. Shenzhen Technology Components. Китайский производитель электронных компонентов, известный своими дешёвыми, но ненадёжными микроконтроллерами. Мы никогда не использовали их продукцию в наших устройствах. Никогда. Это было одним из базовых правил отдела разработки: только сертифицированные поставщики первого уровня, только компоненты с полной документацией и гарантией качества. Продукция STC не проходила ни одну из наших процедур проверки. И тем не менее вот он — чип STC, впаянный в микрофон, который крепился к лацкану пиджака Джона за несколько минут до его смерти. Я быстро набрал в поисковике «STC-7842M datasheet». Результаты появились мгновенно. Это был контроллер управления питанием низкого класса, предназначенный для дешёвых бытовых устройств. Максимальный ток — три ампера. Рабочее напряжение — от трёх до пяти вольт. Встроенный Bluetooth-модуль с поддержкой протокола 4.0. Bluetooth. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Микрофоны на презентации не должны были иметь Bluetooth. Они работали через проводное подключение к центральной аудиосистеме зала. Зачем нужен беспроводной модуль в устройстве, которое и так подключено кабелем? Ответ был очевиден. Кто-то модифицировал микрофоны. Заменил стандартные контроллеры на эти дешёвые китайские чипы с беспроводным интерфейсом. А потом использовал этот интерфейс, чтобы активировать триггер, который превратил батареи в бомбы. Но кто? И как? Я снова посмотрел на сообщение Виктора. Ключи работают. Это означало, что у меня есть доступ к серверу обновлений — тому самому, с которого был отправлен убийственный модуль. Риск был огромен: если меня засекут, это станет прямым доказательством моего «вмешательства в расследование», как наверняка сформулируют это юристы корпорации. Но без этого доступа у меня не было шансов найти настоящего виновника. Я сделал глубокий вдох и открыл терминал.

***

Следующие два часа я провёл, балансируя на грани катастрофы. Подключение к серверу INT_UPDATE_SRV_03 требовало нескольких уровней аутентификации: сначала VPN-туннель до корпоративной сети, потом двухфакторная авторизация на прокси-сервере, и наконец — учётные данные с правами администратора. Виктор предоставил мне всё необходимое. Старый VPN-профиль, который должен был быть отозван после его увольнения, но по какой-то причине остался активным. Токен двухфакторной авторизации, сгенерированный на его имя три года назад. И пароль администратора, который он сменил за день до своего ухода и который никто не удосужился обновить после. Корпоративная безопасность. Я бы рассмеялся, если бы не было так страшно. Подключившись к серверу, я первым делом проверил логи доступа. Мне нужно было знать, кто ещё заглядывал сюда в последние дни. Список оказался коротким: три записи от службы технической поддержки (рутинная проверка работоспособности), одна от неизвестного IP-адреса (подозрительно) и пять записей от пользователя с идентификатором «SPEC_PROJ_ADMIN». Отдел специальных проектов. Тот самый, чей сертификат использовался для подписи убийственного модуля. Я начал копать глубже. История изменений файлов показала, что злонамеренный бинарник был загружен на сервер в семнадцать часов сорок шесть минут того вечера — за тридцать четыре минуты до начала презентации. Загрузка производилась с рабочей станции, зарегистрированной на отдел снабжения. Отдел снабжения? Это не имело смысла. Снабженцы не имели доступа к серверам обновлений. Они занимались закупками комплектующих, логистикой, контрактами с поставщиками — но не программным обеспечением. Я открыл детали сессии и почувствовал, как кровь отливает от лица. Соединение было маршрутизировано через внешний VPN-сервер. IP-адрес принадлежал провайдеру анонимизации трафика, расположенному в Панаме. Кто-то использовал учётные данные сотрудника отдела снабжения, чтобы загрузить вредоносный код, но при этом скрывал своё настоящее местоположение за цепочкой прокси-серверов. Профессионал. Кто-то, кто знал, как работает наша система безопасности, и умел её обходить. Я скопировал все найденные данные на зашифрованный USB-накопитель и отключился от сервера. Руки у меня слегка дрожали — то ли от усталости, то ли от осознания того, насколько глубоко уходит эта кроличья нора. Маленький чип с маркировкой STC лежал передо мной на столе, поблёскивая в свете настольной лампы. Дешёвая китайская электроника в устройствах премиум-класса. Внешний VPN-доступ через учётные данные отдела снабжения. Кто-то внутри корпорации организовал всё это — или, по крайней мере, предоставил доступ тому, кто организовал. И этот кто-то до сих пор оставался безнаказанным.

***

Часы показывали четверть четвёртого утра, когда я наконец позволил себе сделать перерыв. Голова гудела от напряжения, глаза слезились, а мышцы спины превратились в один сплошной узел боли. Я встал из-за стола, потянулся и подошёл к окну. Дождь прекратился. Небо на востоке начинало светлеть, обещая ещё один день, который я, возможно, не переживу. Фонари на улице уже погасли, и единственным источником света оставались редкие окна соседних домов — там, где кто-то не мог уснуть или работал в ночную смену. Я думал о Софии. О её словах про человека в коридоре. Технические перчатки с логотипом. Какой-то поставщик или подрядчик, которого она не смогла опознать. Бен видел то же самое — и даже передал мне подсказку через посредника. Накладные за март. Поставщики второго уровня. Всё сходилось. Нелегальные комплектующие — такие как чипы STC — прошли через официальную систему закупок корпорации. Кто-то из отдела снабжения провёл их под видом специального заказа. А потом использовал эти же учётные данные, чтобы загрузить вредоносный код на сервер обновлений. Но был ли это сам сотрудник снабжения? Или кто-то украл его учётные данные? Мне нужно было поговорить с Карлой. Эта мысль пришла внезапно, но показалась абсолютно правильной. Карла руководила одной из инженерных команд. Она отвечала за интеграцию аппаратного и программного обеспечения — включая взаимодействие с отделом снабжения по вопросам закупки комплектующих. Если кто-то и знал о нелегальных чипах в микрофонах, то это была она. Кроме того, она была в зале презентаций. Она выжила. И — что важнее всего — её имя не было перечёркнуто в списке «ДЕСЯТЬ ТАИНСТВ». Совпадение? Возможно. Но слишком удобное, чтобы игнорировать. Я достал свой личный телефон и нашёл её номер в контактах. Палец завис над кнопкой вызова. Четыре часа утра — не лучшее время для звонков. Но у меня не было роскоши ждать. Гудок. Ещё один. Третий. — Да? — голос Карлы был хриплым от сна и раздражённым. — Кто это? — Это Румит. Нам нужно поговорить. Пауза. Я слышал, как она тяжело дышит в трубку. Потом — шорох, словно она садилась в кровати. — Ты знаешь, который час? — Знаю. И всё равно звоню. Это срочно. — Подожди... — она замолчала на несколько секунд. Когда заговорила снова, её голос был уже другим. Напряжённым. Настороженным. — Это безопасный разговор? Я посмотрел на корпоративный телефон, лежащий в углу комнаты под тканью. Потом на свой личный аппарат. — Нет. Приезжай ко мне. Адрес знаешь? — Знаю. Буду через час. Она повесила трубку, не попрощавшись.

***

Карла приехала через пятьдесят три минуты. Я слышал, как её машина остановилась у дома, как хлопнула дверца, как каблуки простучали по мокрому асфальту дорожки. Я открыл дверь раньше, чем она успела постучать. Она выглядела так, словно не спала несколько дней. Тёмные круги под глазами, бледная кожа, волосы, наспех собранные в хвост. Одежда — мятый свитер и джинсы — явно была надета в спешке. Но глаза оставались острыми, внимательными. Глаза человека, который привык решать проблемы под давлением. — Входи, — я отступил в сторону, пропуская её в прихожую. Она прошла мимо меня, не говоря ни слова, и направилась прямо к лестнице, ведущей на второй этаж. Я молча последовал за ней. В кабинете она первым делом осмотрелась. Её взгляд задержался на накрытом тканью корпоративном телефоне, потом на моём ноутбуке, потом на разложенных на столе осколках платы. Она подошла к столу и, не спрашивая разрешения, взяла увеличительное стекло. — STC-7842M, — сказала она, рассмотрев маркировку на чипе. — Откуда у тебя это? — Из зала презентаций. Осколки микрофона. Она положила увеличительное стекло и повернулась ко мне. На её лице не было удивления. Только усталость и что-то ещё — что-то, похожее на облегчение. — Значит, ты уже знаешь. — Знаю что? — Что комплектующие были подменены. — Она села в кресло у окна, не дожидаясь приглашения. — Я подозревала это с того момента, как увидела первый взрыв. Микрофоны не должны были так... реагировать. Даже при критической перегрузке батареи. Там просто не было достаточно энергии для такого разрушения. — Если только батареи не были модифицированы, — закончил я за неё. Она кивнула. — Именно. Литий-полимерные элементы с увеличенной ёмкостью. Или, возможно, с добавлением чего-то... более летучего. Я присел на край стола, глядя на неё сверху вниз. — Расскажи мне про поставщиков второго уровня. Про накладные за март. Её лицо дрогнуло. Едва заметно, но я это увидел. — Откуда ты знаешь про накладные? — Неважно. Расскажи. Она молчала несколько секунд, глядя в окно. За стеклом небо продолжало светлеть, окрашиваясь в розовые и оранжевые тона. Новый день. День, который мог стать последним для моей карьеры. Или для моей жизни. — В марте мы столкнулись с проблемой, — наконец заговорила Карла. — Основной поставщик микроконтроллеров для периферийных устройств — тех самых микрофонов и камер — задерживал отгрузку. Что-то связанное с таможней, я не помню деталей. Но сроки горели. Презентация была назначена на июль, и нам нужно было собрать опытную партию устройств к маю для тестирования. — И вы нашли альтернативного поставщика. — Не я. Отдел снабжения. Они предложили компанию из Китая, которая могла поставить совместимые компоненты в течение двух недель. Цена была вдвое ниже, сроки — вдвое короче. Идеальное решение. — Слишком идеальное. — Я тоже так думала. Но руководство давило. Соловьёвы лично контролировали подготовку к презентации. Каждый день — отчёты о прогрессе. Каждую неделю — совещания с требованием ускориться. Мы не могли позволить себе задержку. Я медленно выдохнул. — Ты одобрила закупку? Она посмотрела мне в глаза. В её взгляде не было вызова — только усталость и что-то, похожее на стыд. — Я подписала заявку. Но это не всё. — Что ещё? — Цифровые подписи. — Она снова отвернулась к окну. — Когда компоненты прибыли, их нужно было интегрировать с нашей прошивкой. Но стандартный процесс сертификации занял бы месяц. Слишком долго. Поэтому мы... упростили процедуру. — Делегировали подписи подрядчику, — догадался я. Она кивнула. — Есть небольшая компания, которая занимается аудитом безопасности для нас. Мы работали с ними раньше, на нескольких проектах. Они получили временный доступ к нашей системе сертификации, чтобы ускорить процесс проверки новых компонентов. Меня словно ударили под дых. Всё вставало на свои места. Внешний подрядчик с доступом к системе цифровых подписей. Китайские компоненты, прошедшие через официальную процедуру закупок. VPN-соединение через учётные данные отдела снабжения. — Как называется эта компания? — «Сигма Секьюрити». Их офис на окраине города. Я могу дать тебе контакты... — Не нужно, — перебил я. — Мне нужно кое-что другое. Записи о делегировании подписей. Даты, имена, уровни доступа. Всё, что есть. — У меня нет доступа к этим записям. После презентации Ледников отстранил меня от всех систем. Как и тебя. — Но ты помнишь детали. — Некоторые. — Она потёрла виски. — Делегирование было оформлено на имя сотрудника «Сигмы» по фамилии... Кажется, Иванов. Или Иванцов. Что-то такое. Стандартное русское имя. Я записал это в блокнот. Иванов или Иванцов. Сигма Секьюрити. Подрядчик с доступом к цифровым подписям. — Почему ты не рассказала это полиции? — спросил я. — Или службе безопасности корпорации? Карла посмотрела на меня так, словно я спросил что-то очевидно глупое. — Потому что я подписала заявку. Я одобрила закупку этих комплектующих. Я делегировала подписи внешнему подрядчику. Если эта информация всплывёт, меня первую обвинят в халатности. Или в соучастии. — Но ты не знала... — Не знала что? — она резко встала с кресла. — Что дешёвые китайские чипы будут использованы для массового убийства? Конечно, не знала! Но кого это волнует? Юристам нужен козёл отпущения. Кто-то, на кого можно повесить всю ответственность, чтобы защитить репутацию корпорации. И я — идеальный кандидат. Она стояла передо мной, сжав кулаки, и я вдруг понял, что она боится. Не меня. Не расследования. Она боялась того же, чего боялся я — стать удобной жертвой, на которую можно списать все грехи. — Послушай, — сказал я, стараясь говорить спокойно. — Я не собираюсь тебя подставлять. Я ищу того, кто действительно это сделал. И если ты мне поможешь... — Помогу чем? — она горько усмехнулась. — Я уже рассказала всё, что знаю. Компоненты из Китая. Подрядчик с доступом к подписям. Давление сверху. Это всё, что у меня есть. — Этого достаточно. Она посмотрела на меня с недоверием. — Достаточно для чего? — Чтобы найти следующее звено цепи.

***

Карла уехала незадолго до шести утра. Мы договорились, что она попытается достать копии документов о делегировании подписей — через старые контакты в отделе разработки, через резервные копии на личных устройствах, через любые каналы, которые ещё не были перекрыты службой безопасности. Я проводил её до двери и смотрел, как она садится в машину. Её движения были резкими, нервными. Она боялась. И правильно делала. Вернувшись в кабинет, я обнаружил, что Али уже проснулся. Он стоял у моего стола, рассматривая разложенные осколки платы. На нём была помятая футболка и спортивные штаны — он явно выскочил из постели в спешке. — Кто это был? — спросил он, не оборачиваясь. — Карла. Мы разговаривали. — О чём? Я подошёл к нему и коротко пересказал суть нашей беседы. Китайские компоненты. Подрядчик с доступом. Делегирование подписей. Он слушал молча, не перебивая, и его лицо становилось всё мрачнее с каждым словом. — То есть кто-то внутри корпорации помог убийце, — подытожил он, когда я закончил. — Сознательно или нет. — Похоже на то. — И этот кто-то до сих пор на свободе. — Да. Али повернулся ко мне. В его глазах горел огонь, который я видел редко — только когда он был по-настоящему зол. — Что дальше? Я посмотрел на часы. Шесть пятнадцать. До истечения ультиматума оставалось меньше восемнадцати часов. — Мне нужно проверить эту «Сигму Секьюрити». Узнать, кто такой этот Иванов или Иванцов. И какой именно доступ он имел к нашим системам. — Как ты это сделаешь? Тебя отстранили от всех баз данных. — Не от всех, — я криво улыбнулся. — У меня остались... резервные каналы. Али кивнул. Он не стал спрашивать, что это за каналы. Он знал меня достаточно хорошо, чтобы понимать: некоторые вещи лучше не знать. — Я хочу помочь, — сказал он. — Ты уже помогаешь. Тем, что остаёшься в живых. — Рум... — Нет. — Я покачал головой. — Это не обсуждается. Ты останешься здесь и не будешь выходить из дома, пока я не вернусь. И держи джаммер под рукой. Он хотел возразить. Я видел это по его лицу — по сжатым губам, по напряжённым мышцам челюсти. Но он промолчал. Потому что знал, что я прав. — Ладно, — наконец сказал он. — Но если ты не вернёшься до вечера, я иду искать тебя. — Договорились.

***

Я вышел из дома в семь утра. Утренний воздух был свежим после ночного дождя — влажным, пахнущим мокрой листвой и асфальтом. Небо затянуло низкими облаками, обещающими новый ливень к полудню. Обычный день. Обычное утро. Если не считать того, что где-то в городе находился человек, который хотел моей смерти. Мой личный автомобиль стоял у обочины — старый седан, купленный пять лет назад и с тех пор верно служивший мне в любую погоду. Я сел за руль и завёл двигатель. Офис «Сигмы Секьюрити» располагался на окраине города, в промышленной зоне, где когда-то кипела жизнь, а теперь остались только полузаброшенные склады и мелкие компании, не способные позволить себе аренду в центре. Дорога заняла около сорока минут — я намеренно ехал окольными путями, проверяя, нет ли за мной слежки. Здание оказалось невысоким кирпичным строением, зажатым между автомастерской и оптовым складом строительных материалов. Вывеска над входом — тусклые неоновые буквы «SIGMA SECURITY» — была выключена, хотя рабочий день уже начался. На парковке стояли три машины, одна из которых — чёрный внедорожник с тонированными стёклами — выглядела слишком дорогой для этого места. Я припарковался в нескольких кварталах от офиса и пошёл пешком, стараясь держаться в тени деревьев и козырьков зданий. Моя цель была проста: посмотреть, кто входит и выходит из здания. Получить представление о том, с чем я имею дело. Прошло около получаса. За это время в офис вошли двое — мужчина в деловом костюме и женщина с папкой документов. Обычные сотрудники. Ничего подозрительного. А потом появился он. Высокий, худощавый, с коротко стриженными седыми волосами и военной выправкой. Он вышел из чёрного внедорожника и направился к входу быстрым, уверенным шагом. На нём был тёмный пиджак, под которым угадывалась кобура — я узнал этот характерный силуэт. Но не это заставило меня замереть на месте. Его лицо. Я знал это лицо. Это был человек, которого я видел на презентации. Человек в технических перчатках, который стоял у служебного входа за несколько минут до начала взрывов. Человек, которого описала София. Он исчез внутри здания, а я остался стоять в тени дерева, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле. Найден. Я нашёл его. Теперь нужно было только доказать его вину.

***

Я вернулся домой около полудня. Голова гудела от мыслей, руки слегка дрожали — то ли от адреналина, то ли от недосыпа. По дороге я несколько раз останавливался, чтобы убедиться, что за мной нет слежки. Каждый раз мне казалось, что какая-то машина едет слишком близко, что кто-то смотрит на меня слишком пристально. Паранойя становилась моим постоянным спутником. Подъехав к дому, я сразу понял, что что-то не так. Входная дверь была приоткрыта. Я не оставлял её открытой. Я точно помнил, как проверял замок перед уходом. Трижды. Потому что после всего, что произошло, я проверял всё по три раза. Я медленно вышел из машины, стараясь не хлопать дверцей. Огляделся по сторонам. Улица была пуста — соседи на работе, дети в школе, даже собаки не лаяли. Тишина казалась неестественной, давящей. Я достал из кармана телефон. Набрал номер Али. Гудок. Ещё один. Третий. Автоответчик. Холодок пробежал по спине. Я набрал снова. Тот же результат. Медленно, стараясь не шуметь, я подошёл к двери и заглянул внутрь. Прихожая выглядела нетронутой — вешалка с куртками на месте, обувь у порога, ключница на стене. Но дальше, в коридоре, ведущем к кухне, что-то темнело на полу. Я достал из кармана перочинный нож — единственное оружие, которое у меня было. Смешное, жалкое оружие против того, с чем я мог столкнуться. Но лучше, чем ничего. Шаг. Ещё один. Третий. Тёмное пятно на полу оказалось опрокинутым цветочным горшком. Земля рассыпалась по плитке, оставив грязные разводы. Рядом валялась разбитая ваза — осколки хрустели под моими ногами. — Али? — позвал я негромко. — Али! Тишина. Я двинулся дальше, в кухню. Там было пусто. Кружка с недопитым чаем на столе. Окно открыто — занавеска трепетала на ветру. Через окно? Кто-то влез через окно? Или вылез. Я бросился наверх, перепрыгивая через две ступеньки. Кабинет — пусто. Гостевая комната — пусто. Ванная — пусто. Али исчез. На полу гостевой комнаты лежал джаммер. Тот самый, который я дал ему прошлой ночью. Он был выключен. Рядом с джаммером — клочок бумаги. Записка, написанная торопливым почерком: «Они знают, что ты ищешь. Уходи. — А.» Я сжал записку в кулаке и почувствовал, как что-то внутри меня ломается. Страх? Отчаяние? Ярость? Всё вместе, смешанное в одну горькую, удушающую смесь. Они забрали его. Они забрали моего брата, чтобы заставить меня замолчать. Но я не собирался молчать. Теперь — особенно теперь — я собирался кричать так громко, чтобы весь мир услышал.

***

Я стоял посреди гостевой комнаты, сжимая в руке записку Али, и пытался думать. Думать, несмотря на страх, который сжимал горло ледяными пальцами. Думать, несмотря на ярость, которая требовала немедленных действий — любых, лишь бы не стоять на месте. Они знают, что я ищу. Это означало, что кто-то следил за мной. Моё утреннее путешествие к офису «Сигмы»? Или мои ночные изыскания в серверах корпорации? Или и то, и другое? Они забрали Али. Но не убили — иначе я бы нашёл тело. Они хотели использовать его как рычаг давления. Как гарантию моего молчания. Они оставили записку. Значит, они хотели, чтобы я знал. Хотели, чтобы я понял последствия своего упрямства. Они недооценили меня. Я достал телефон и набрал номер, который запомнил прошлой ночью. Три гудка. Четыре. — Слушаю. — Голос Константы был спокойным, деловым. — Это Румит. Мне нужна помощь. Срочно. Пауза. — Что случилось? — Они забрали моего брата. Ещё одна пауза. Дольше первой. — Приезжай в отделение. Адрес знаешь? — Нет, — перебил я. — Не в отделение. Это должно остаться между нами. Хотя бы пока. Я слышал, как она тяжело вздохнула. — Хорошо. Где встречаемся? Я назвал адрес заброшенной автостоянки на окраине города — место, которое знал ещё со студенческих времён. Достаточно пустынное, чтобы поговорить без свидетелей. Достаточно близкое к жилым кварталам, чтобы не выглядеть ловушкой. — Буду через сорок минут, — сказала Константа и повесила трубку. Я ещё раз посмотрел на записку Али. «Они знают, что ты ищешь. Уходи.» Он писал это под давлением? Или по собственной воле, пытаясь меня предупредить? Неважно. Я не собирался уходить. Я собирался найти их всех — и тех, кто убил двадцать человек на презентации, и тех, кто забрал моего брата. И они ответят за всё. До истечения ультиматума оставалось четырнадцать часов.