реквием привязанностям

ㅤㅤㅤСтив Роджерс пьет. Он не страдает от похмелья, не блюет в результате алкогольного отравления; лишь давится дешевым коньяком, простуженно хрипит в сжатый кулак и не бреется. Он не стягивает со своего потного тела с рванными шрамами посеревшую майку, редко выходит куда-то за пределы кухни и спит на железной раскладушке. ㅤㅤㅤОн постарел, насколько это возможно для отравленного сывороткой супер-солдата. Густая, слипшаяся из-за стекающего по подбородку Капитана Моргана борода добавила ему еще большой зрелости ко внешнему виду, а потухшие выцветшие глаза и вовсе сделали из него потрепанного жизнью старикашку с маленьким страховым процентом от правительства. Он тлеет, истощается, заламывает пальцы и гремит стаканами. Его убивает не алкоголь, не сигареты; люди от такого не умирают. Стив с иронией крутит упаковку красного Мальборо, долго смакует слогановое предупреждение о рахите, раке легких и бесплодии, а затем отчаянно затягивается, засмаливая резиновые легкие. ㅤㅤㅤ— Как он? - Романова приносит его любимую лазанью в пластмассовом контейнере, две бутылки чешского темного и старые выгоревшие фотографии из архива, которые так и не осмелиться ему показать. Чуть позже, он пока не готов взглянуть на себя из сороковых, когда Баки все еще выглядел крупнее него в этой солдатской форме и блестящей фуражке; когда Баки все еще жив. ㅤㅤㅤ— Стабильно, - Ракета стучит лапами по полу, задумчиво поводит ушами в сторону кухни и раздраженно выдыхает. - Вы, люди, все так отчаянно страдаете? Я понимаю, потеря потерь, но почему он так воняет? ㅤㅤㅤ— Хомячок, не вмешивайся, - Наташа мягко уходит от разговора, протягивая еноту упаковку луковых крекеров. Тот молча усаживается на диван, игнорируя звон бутылок об сосновый пол, стоит агенту переступит порог к Роджерсу. Слышится грохот мебели, раздраженные просьбы уйти и треск деревянного стола. ㅤㅤㅤ— Прекрати, Стив, возьми себя в руки! Взгляни на меня, - она сжимает пальцами его подбородок, костяшки белеют, немеют, но она не отпускает его лицо. Капитан морщится, тяжело дышит, а затем виновато опускает взгляд куда-то вниз, массивными руками прижимая Романов к своей груди. ㅤㅤㅤ— Я устал терять. ㅤㅤㅤ— Алкоголь страданий не облегчит. Мир по кусочкам никто не сложит без нас, без тебя. Хватит быть таким эгоистом, все чего-то лишись в этой войне, - она отлепляется от его влажной майки с пропитавшимся запахом дешевого подсолнечного масла, отступая к раковине с немытой посудой. Она включает кран, берет губку и выливает моющее на рыхленную сторону. Он молчит. ㅤㅤㅤ— Чего лишилась ты? - Роджерс достает сигарету из пачки, чиркает зиппо и снова курит. Вязкая слюна размазывается по фильтру, тянется липким сгустком к его губам, из-за чего он давится спертым дымом, болезненным кашлем заглушая шум воды. ㅤㅤㅤ— Здравомыслящего капитана и уравновешенного друга, - Наташа высыпает лазанью из контейнера, быстро споласкивает вилку под струей и толкает тарелку по лакированной поверхности к нему. - Поешь и наконец-то проветри здесь. Дышать невозможно. ㅤㅤㅤОна непоколебима. Складывает руки на груди, упирается бедрами в край столешницы и театрально-увлеченно разглядывает свой маникюр. Делает вид, что ей плевать, но осторожно приподнимает голову, когда Стив с характерным скрипом опускается на расшатанный стул, скребя медью по фаянсовому покрытию. ㅤㅤㅤ— Это ты готовила? ㅤㅤㅤ— Из твоего любимого Бизтенго на углу двадцать девятой. Мы отмечали там день рождения одного из детишек Бартона, помнишь? Их семья была так счастлива в тот день. ㅤㅤㅤ— Ты связывалась с ним, ну... После... Ты знаешь чего. ㅤㅤㅤ— Все замечательно, - Романова нервно улыбается, отворачиваясь к завешенному прокопченными гардинами окну. Внутри что-то трещит: нитки растрепываются по шву, топорщатся в разные стороны, щекочут фарфор ребер. Она закусывает костяшку — Роджерсу не обязательно знать, что жена хоронила Клинта в пустом гробе. ㅤㅤㅤ— Он повез семью в Альпы? Он так хотел. ㅤㅤㅤ— Да, я думаю он где-то там. ㅤㅤㅤ ㅤㅤㅤСтив впервые спит на диване. Наташа набрасывает на него тонкую простынь с характерным запахом лавандового порошка, задергивает шторы и старается бесшумно выйти из комнаты, не скрипя подошвой Мартинсов об пол. Он улыбается чуть заметно, обнимая свое массивное тело руками и переворачивается на другой бок, лицом к стене: ㅤㅤㅤ— Спасибо, Нат. ㅤㅤㅤОна не отвечает. Застегивает кожаную куртку, скользя металлической собачкой по загнувшимся зубцам, и выходит на деревянное крыльцо, где свистит октябрьский ветер и выцветшие локоны бьют по лицу. Двухсотвольтовая лампа над входом испуганно, истерично мигает над головой, отбрасывая косые тени на заросшую лужайку возле. Романова растирает пальцами крылья переносицы, тяжело дышит и смакует лесной воздух внутри просмоленных легких. ㅤㅤㅤ— Нат? - Стив приоткрывает дверь и застает ее такой незащищенной, разбитой, совсем несильной. Она не успевает расправить плечи, гордо вскинуть подбородок: сделать так, как умеет. Он подгребает ее в объятия и целует в затылок: ㅤㅤㅤ— Ты помнишь, что можешь слабой? ㅤㅤㅤАгент молчит. Она, неожиданно для себя, неосознанно обмокает в его крепкой хватке, уткнувшись носом в плечо. Он пахнет тоской, домом и хвоей. Он пахнет уютом. Ей почему-то внезапно хочется остаться. ㅤㅤㅤ— Да, мой капитан.

\\

ㅤㅤㅤРакета комкает пустую упаковку из-под крекеров в лапах и долго смотрит на затянувшееся тучами небо. Заметно холодает, под шерстку пробирается ощущение приближающейся зимы со всеми вытекающими. Он задумчиво поводит ушами и вздыхает, прижавшись взъерошенным продрогшим телом к столбу раскидистого дерева. ㅤㅤㅤ— Слышишь, Грут? Пока ты там где-то умер, на Земле есть вкусные ништячки, вроде сырных чипсов и сухариков с беконом. Ничего вкуснее не ел, но кое-кто из Мстителей - они, вроде, так себя называют - обещают показать мне все изыски гастрономии. Я бы хотел, чтобы ты попробовал. Это феерически, клянусь мамой! ㅤㅤㅤЕго голос тревожным эхом отбивается от пустоты. Ему никто не отвечает. Ракета судорожно сглатывает вязкую слюну, поджимает лапы к телу, и уже тише продолжает: ㅤㅤㅤ— Грут. Я здесь лишился совсем всего. На Земле плохо. Без вас, без тебя. Возвращайся, Грут. ㅤㅤㅤНад головой совы хлопают крыльями. Енот монотонно качает головой — его, в отличии от Роджерса, никто спасать не придет.