самый красивый папа

      Солнце приятно согревало успевших соскучиться по теплу людей, заливая всё вокруг ярким светом, а лёгкий ветерок приятно обдувал, спасая от весенней духоты. Антон, широко улыбаясь в кой-то веке ставшей прекрасной погоде, вошёл на территорию детского сада и прикрыл за собой калитку, чтобы никакой хитрый малыш не умудрился сбежать.       Сквозь тёмные стёкла солнцезащитных очков парень окинул взглядом шумную толпу детей и чуть поморщился, когда какая-то девочка из старшей группы пискливо завизжала, стоило её другу погнаться за ней с жуком в руках. Маленькие исчадия ада, которых Антон на дух не переносил.       Единственным исключением являлась маленькая четырёхлетняя Савина – прелестная дочка Димы Позова, по совместительству являющаяся крестницей Шастуна. Вот в ней Антон души не чаял. Малышка была не только самим очарованием, с каждым разом покорявшим сердце парня всё сильнее, но ещё и просто воспитанным, спокойным и добрым ребёнком. Она никогда не капризничала и всегда слушалась Антона, по-детски искренне любя своего крёстного.       Парень периодически забирал Савину из детского сада, когда ни Дима, ни Катя не успевали вовремя завершить работу или застревали в пробках. Особых проблем Антону это не доставляло, поскольку жил он в одной из окружающих детский сад пятиэтажек и на дому же, собственно, и работал. А время, проведённое с Савиной, всегда было забавным и интересным.       Дима утверждал, что это потому, что Антон и Савина были на одном уровне развития.       В надежде, что никакой особо активный ребёнок не снесёт его в очередной раз с ног, Антон уверенным шагом направился к той части детской площадки, что была закреплена за группой, в которой свой срок мотала Позова.       Быстро пробежавшись взглядом по цветным шапочкам, Шастун не нашёл нужную цвета хаки, отчего где-то внутри неприятно заворочалась тревога. Обычно Савина первая замечала его и, бросая все дела, бежала к парню с широко раскрытыми руками, чтобы в следующую секунду уткнуться куда-то в район коленок и крепко обнять, выражая радость от встречи. Антон, водрузив очки за макушку, убедился, что среди радостно веселившихся детей Позовой нет, и недовольно направился к воспитательнице.       Женщина лет сорока – имени Антон, хоть убей, не помнил – всегда смотрела на него с нескрываемой неприязнью и несколько раз даже не хотела отдавать ребёнка, хоть Дима и внёс его давным-давно в список доверенных лиц, которые имели право забирать Савину. Проблему с, очевидно, не переносившей Шастуна на дух женщиной парень решил просто – ограничивался приветственным кивком издалека и старался поскорее унести ноги.       В этот раз короткого разговора было не избежать.       – Добрый вечер, – парень улыбнулся как можно дружелюбнее, стойко выдерживая внимательный взгляд воспитательницы. – Я за Савиной Позовой, только что-то найти не могу её.       Игнорируя приветствие, женщина кивнула в сторону скамейки, стоявшей чуть поодаль в тени развесистого дуба.       – Вон, сидит, опять что-то с Поповой не поделила.       Воспитательница, кажется, хотела сказать что-то ещё, но Антон не стал слушать. Не утруждая себя прощанием, парень, пытаясь ненароком не задавить какого-нибудь ребёнка, направился к одиноко сидящей девочке, грустно смотрящей на свои ноги, не достающие до земли.       Заслышав шаги Антона, Савина подняла на него печальный взгляд и тут же отвернулась обратно.       – Привет, хомячок, – ласково позвал девочку Антон, присев рядом с ней на корточки. Парень протянул крестнице раскрытую ладонь, на которую, по их негласной традиции, Позова тут же положила свою ладошку, несколько раз легонько хлопнув по ней.       – Я не хомячок, я Савина, – пробубнила Позова, не отрывая взгляда от их рук.       – А щёчки надула как хомячок, – свободной рукой Шастун легонько щёлкнул девочку по носу. – Что случилось?       – Кьяра у меня игрушки отбирает и говорит, что я глупая, – на грани слышимости пробубнила Савина, косясь куда-то в сторону.       Проследив за её взглядом, Антон увидел, судя по всему, ту самую Кьяру – что не так с её родителями? – стоящую в окружении трёх мальчиков постарше. Нарушительница спокойствия любимой крестницы Шастуна что-то активно вещала, попеременно тыкая пальчиком то в кожаную курточку, то в свой лёгкий летний комбинезон камуфляжной расцветки, периодически поправляя грозящую свалиться с маленькой головы модную кепку, в то время как её кавалеры, развесив уши и пуская из носа сопли, внимательно её слушали.       Шастун фыркнул и отвернулся обратно к Позовой.       – И из-за этой… – Шастун вовремя остановился, чтобы не сказать при ребёнке слово «пиздюлина», – девочки ты расстроилась? – дождавшись кивка, Антон поднял личико Савины за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза. – Подумаешь! Из-за какой-то невоспитанной дурочки грустить!       – Нельзя называть других людей дурочками, – тихо сделала ему замечание Позова, становясь в этот момент копией своего отца.       – Можно, если они первые начали, – нашёлся Антон. – Часто она тебя обижает?       – Угу.       В этот момент Шастун почувствовал, что пришло его время. Если он и мог научить свою крестницу чему-то важному, то умение постоять за себя определённо было одним из таких вещей. Не зря же половину школьных лет он провёл участвуя в различного масштаба драках.       Вообще-то, дай ему волю – и Антон лично навалял бы любому, кто осмелился обидеть Савину. Просто тут как-то… Весовые категории не совсем совпадали.       – А хочешь, я расскажу, как надо отвечать, если тебя обижают? – заговорщически прошептал Антон, подмигивая Позовой, чьё выражение лица наконец-то сменилось с тоскливого на удивлённо-задумчивое. – А если папе не расскажешь, то ещё и бить научу так, чтобы обидчик с первого удара падал, хочешь?       Девочка на несколько секунд задумалась, а потом деловито кивнула.       – Хочу.       – Только сначала, – Антон выпрямился и, подождав, пока Савина спрыгнет со скамейки, взял её за руку и повёл к выходу из детского сада, – покушаем макарошки с котлетками, хорошо?       – А мороженое купим?       – Как прикажете, моя королева.       Опустив очки обратно на переносицу, Шастун поднял Савину и под её весёлый смех усадил себе на шею. Девочка, не в первый раз оказавшаяся так высоко над землёй, тут же вцепилась в его руки, чтобы не упасть.       Такой дружной башенкой они и направились в местный магазинчик, чтобы накупить всяких вкусняшек.       

*

      Следующий день для Антона наступил где-то в районе обеда, когда он проснулся от телефонного звонка. Вслепую пошарив около подушки, парень, будучи ещё в каком-то полусне, нашёл разрывавшийся от звуков мелодии телефон и, не глядя, скинул звонок. Который тут же повторился, стоило Антону улечься поудобнее.       Всё так же не разлепляя глаза, Шастун ткнул на экран туда, где по его расчётам должен был быть зелёный кружочек, позволяющий поднять трубку, и приложил телефон к уху. Собравшись с силами, вопросительно промычал.       – Тох, ты спишь ещё, что ли? – удивлённо спросил Димка до омерзения бодрым голосом.       – Нет, – на выдохе соврал парень, даже не пытаясь быть убедительным. – Чо?       К Позову по ту сторону телефонной трубки обратилась медсестра, оповещающая о том, что следующий пациент уже пришёл и ждёт в приёмной. Антон смиренно ждал, пока Дима ответит, и чесал глаза, с трудом выковыривая из уголков засохшую слизь и вытирая её об одеяло.       – Так, Антон, – мужчина вновь обратился к нему, – братан, выручай.       – Чо там? – Антон зевнул и помолился всем богам, чтобы помощь Позову не включала в себя вылезание из-под одеяла.       Он почти всю ночь писал код для какого-то студента, вспомнившего о задании в последний момент и обещавшего заплатить по двойному тарифу за спешку. В итоге полумёртвый, но довольный тем, что всё сделал так быстро и красиво, завалился спать только к семи утра.        – Из садика звонили, Савина там что-то учудила, подралась с кем-то, – Дима тяжело вздохнул, а Антон одновременно почувствовал и стыд, и гордость за крестницу. Его девочка! – Это всё влияние телевизора, блять, я тебе отвечаю. Иначе откуда ещё она могла бы понабраться таких замашек.       – Действительно, – хмыкнул Шастун, будто не имел к этому никакого отношения. Благо Дима видеть его не мог, а то точно просёк бы что к чему, ведь врал Антон всегда так себе. – Так и чо, хочешь, чтобы я сходил?       – Ну, да, у меня просто пациент, а до Катюхи никак дозвониться не могу. Зачем только человеку телефон нужен, – последнюю фразу Позов пробубнил уже тише, напоминая Антону старого деда.       – Ладно, так уж и быть, – со странным «ыть» Антон, не давая себе времени на размышления, резко поднял свою тушу с кровати и направился в ванную. – За Савину Дмитриевну и двор стреляю в упор. Умоюсь только быстренько.       – Я твой должник, – благодарно выдохнул Позов и отключился, пока Шастун не успел выставить ему счёт в алкогольном эквиваленте.       Откинув телефон на стиральную машину, парень быстро привёл себя в относительный порядок, натянул на себя одежду, выбрав из кучи на полу то, что воняло меньше всего, и покинул квартиру. Между третьим и вторым этажом Шастун вспомнил, что не взял телефон, да и солнцезащитные не захватил, чтобы прикрыть тёмные фиолетовые круги под глазами. В итоге парень просто махнул на это всё рукой и поспешил в детский сад.       Заведение встретило его приятным запахом готовящегося на кухне обеда и тишиной. Прикинув, что по времени у детей должен был быть тихий час, Антон постарался подниматься на второй этаж как можно тише. Правда, всё равно выходило, что топал он как слон. В принципе, он не считал это своей проблемой. Если кто-то проснётся, значит, не очень-то и спать хотел.       Антон, резко дёргая на себя хлипкую дверь, ворвался в раздевалку группы Савины. Там, судя по всему, его уже ждали. Вероятно, ждали ещё и кого-нибудь из родителей девочки, в которой Шастун опознал уже знакомую ему Кьяру, но Антону было как-то плевать. Он просто мечтал поскорее разобраться с тем, что произошло, и вернуться в свою кровать.       – Что случилось? – с ходу спросил он у воспитательницы, переводившей недовольный взгляд с Савины на Кьяру и обратно.       – Подрались! – женщина взмахнула руками и посмотрела на Антона так, будто он лично устроил эту драку. – Кошмар! У меня слов нет!       – Бывает, чо, – тихонько пробубнил парень, надеясь, что женщина его не услышала. – И что теперь?       – Как что? Необходимо принять меры.       – Нет! – Кьяра подскочила со скамейки, на которой всё это время важно восседала. – Не надо меры! Надо только Савину наказать, она виновата!       Вот же сучка малолетняя, Антон недовольно поморщился от той наглости, что демонстрировала девочка. Ну, ругают тебя, так сиди да помалкивай, делай вид, что ты золотой ребёнок. Как Савина, например.       – Она врёт! – крикнула в ответ Позова, не оправдывая надежд крёстного. – Овцыща! – с трудом выговорила Савина, вновь толкая Попову.       Пока воспитательница разнимала маленький толкающийся клубок, Антон с умилением думал о том, что его вчерашний урок не прошёл даром и крестница приняла во внимание всё, что он ей рассказывал о том, как себя защищать.       – Так кто виноват? – напустив на себя грозный вид и стараясь не смеяться, спросил Шастун, когда девочек усадили по разным скамейкам. – Савина?       – Не я, – обиженный на весь мир ребёнок сложил руки на груди и надул щёки. – Кьяра сказала, что я коротышка и вонючка!       – Потому что ты сама виновата! – очень логично, по мнению Поповой, парировала та.       – Ну, типа понятно, – Шастун вздохнул и посмотрел на воспитательницу. – Я так понимаю, на сегодня я Савину забираю? Раз уж я бросил все дела и примчался.       О том, что громким словом «дела» Антон назвал пускание слюней в подушку и периодическое почёсывание пятой точки, парень тактично умолчал. Придал себе важный вид, чтобы их поскорее отпустили.       – Надеюсь, вы проведёте необходимую беседу и всё же примете меры, – женщина махнула на них рукой. – Кьяра, сиди здесь и жди отца, я проверю остальных.       Когда женщина скрылась за дверью, ведущей непосредственно в саму группу, Шастун приблизился к нужному шкафчику и, открыв его, достал одежду Позовой, чтобы выложить её рядом с девочкой на скамейку и ускорить процесс переодевания. Та, поняв всё без слов, принялась бодро менять комплект одежды. Антон отошёл к двери, через которую чуть раньше ворвался в помещение, и принялся ждать.       И почти сразу получил по горбу.       Многострадальную дверь вновь резко распахнули, огревая Шастуна по спине и затылку. Выросший в суровых дворовых условиях Антон долго не думал – рефлексы сработали за него. Резко развернувшись, парень одним быстрым движением руки впечатал кулак в и без того кривой нос какого-то мужика.       По правде говоря, Антон и сам удивился тому, что сделал, поэтому хотел было извиниться перед новоприбывшим. Правда, не успел, поскольку тот, тоже особо не разбираясь в ситуации, схватил парня за грудки и толкнул к стене, вновь прикладывая затылком. Пока Антон, прогоняя из глаз невидимые звёзды, приходил в себя после резкого столкновения с холодной бетонной стеной, мужчина, не теряя времени зря, ударил Шастуна в скулу.       Удар был не особо сильным – судя по всему, кривоносый чаще выхватывал, чем получал возможность самому помахать кулаками. Тем не менее, Антон уже сейчас мог поставить на то, что синяком посветить пару дней ему всё же придётся.       Воспользовавшись преимуществом в виде длинных конечностей, Шастун упёрся рукой в лицо мужчины и надавил, отодвигая от себя. Указательный палец парня соскользнул в ноздрю к мужчине, на что Антон лишь поморщился, но психовать и резко отдёргивать руку не стал. Как говорил его дед, нос – не жопа, можно и поковыряться.       Когда мужчина был отодвинут так, что Шастун уже мог отлепиться от стены, к которой его прижимали, парень резко ударил коленом в солнечное сплетение своему противнику, выбивая из него дух. Тот резко согнулся, хватаясь за живот, и сам сделал несколько шагов назад. Антон хотел завалить его на землю и отпинать для верности, но его остановила вовремя вернувшаяся воспитательница.       – Вы что творите? Я сейчас полицию вызову! – закричала женщина, влезая в самую гущу событий, чтобы за руку оттянуть Антона от мужчины.       Услышав слово «полиция», на которое у парня уже выработался рефлекс пускаться в бегство, Шастун словно очнулся и оглянулся вокруг. Савина, смотревшая до этого на Антона с гордостью, принялась шустро складывать свою юбку в шкафчик и застегивать куртку. Кьяра подбежала к выпрямившемуся, но всё ещё держащемуся за живот мужчине, который, судя по всему, был её отцом. Недовольная очевидным проигрышем родителя в этой небольшой потасовке, она, сжав свои маленькие детские кулачки, пнула Попова по ноге. Мужчина только поморщился и кивнул ей на шкафчик, намекая, чтобы переодевалась.       – Всё, – Савина дёрнула Шастуна за рукав толстовки, обращая его внимание обратно на себя.       – Ничего не забыла, зайка?       Позова отрицательно помотала головой и вперёд крёстного направилась к выходу. Антон открыл дверь, придержал её для девочки и, уже выйдя, развернулся и бросил последний взгляд на отца Кьяры.       Кстати, мужик ничего такой, очень некстати пронеслось в голове Шастуна.       – Аривидрочи, – выплюнул парень, когда Попов поймал его изучающий взгляд, и закрыл за собой дверь.       

*

      – Да уж, – протянул Позов, выслушав рассказ Шастуна, – неловко вышло.       Они сидели на кухне у Антона и тихонько переговаривались. В комнате, служившей парню и гостиной, и спальней, и всем на свете, на так и не убранном диване мирно посапывала Савина, пропустившая свой привычный дневной сон в детском саду.       С момента их возвращения прошло всего несколько часов, за которые парень с девочкой успели наесться конфет, пообзывать всё семейство Поповых и посмотреть несколько серий «Смешариков». В какой-то момент Антон заметил, что Савина притихла и начала клевать носом, поэтому настоял на том, чтобы она легла поспать. Сам же Шастун, прихватив планшет, ушлёпал на кухню запивать свои душевные и физические раны пивом.       Не успел увлёкшийся игрой в какую-то дурацкую стратегию парень допить первую банку пива, как в дверь постучали. Звонок сломался ещё около года назад, но починить его руки так и не дошли.       Гостем оказался Дима, которого Антон, шикнув, чтобы не шумел, сразу утащил на кухню.       От пива Позов отказался, сославшись на то, что он за рулём. Шастуна отказ не особо расстроил – ему больше достанется. Заварив другу кофе, парень уселся на второй табурет и принялся изливать душу, рассказывая о событиях, произошедших в раздевалке.       – Это, Димон, не неловко, это пиздец. Ну в пизду этот ваш детский сад вместе со всеми неадекватными родителями. Я туда больше ни ногой.       Антон сделал глоток пива и, поняв, что в банке больше ничего не осталось, смял её. Швырнув её в переполненный мусорный мешок, который забывал вынести уже второй день, парень достал из-под стола вторую банку и с тихим щелчком открыл её.       Скула, в которую зарядил Попов во время потасовки, уже начала неприятно ныть. Под удивлённый взгляд Позова, всё ещё обрабатывающего информацию о том, что Антон больше помогать ему не будет, Шастун потыкал пальцем в больную скулу и недовольно зашипел.       – Ну, Антон…       Позов собирался начать упрашивать Шастуна о том, чтобы тот не рубил с плеча, ведь такое решение знатно осложнит ему жизнь. Однако парень тут же перебил его и покачал головой.       – Я так решил, братан, прости.       

*

      Арсений недовольно смотрел на своё отражение в зеркале. Обычный красавчик, появлявшийся там, стоило Попову подойти к зеркалу, сейчас больше был похож на какого-то алкаша, любящего выяснять отношения со своими товарищами. А виной всему были два ярких фиолетовых фонаря вокруг глаз, появившиеся вследствие удара в нос, который Арсений выхватил, приехав забирать дочь из детского сада.       Мужчина перевёл взгляд на свой живот и вздохнул. Прямо посередине цвёл некрасивый синяк, вызванный ударом острой коленки.       Аккуратно умывшись, Попов надел домашнюю футболку и направился в просторную гостиную, где на диване, как на троне, восседала Кьяра Арсеньевна, уткнувшись в телефон отца.       Девочка, видимо, надулась неизвестно на что и решила устроить отцу бойкот. Она молчала в детском саду, когда воспитательница присела Арсению на уши, укоряя мужчину в том, что он подаёт дочери плохой пример и не умеет воспитывать ребёнка. Молчала всю дорогу до дома. Молчала в магазине, впервые за долгое время не требуя что-нибудь ей купить. И даже дома Кьяра до сих пор не произнесла ни слова.       Присев рядом с дочерью, Арсений внимательно посмотрел на неё. Кьяра, даже если и заметила, что недовольный отец смотрит на неё, предпочла сделать вид, что её это не волнует. Поэтому мужчине пришлось вытащить у девочки из рук гаджет и убрать его в карман домашних спортивных штанов.       – Кьяра, – позвал Попов, когда его дочь насупилась и обняла себя. – Давай поговорим.       – Не хочу.       – Надо.       Арсению пришлось применить строгий тон, использовать который он не особо любил. Попов для единственного близкого человека предпочитал быть другом, а не суровым родителем. Мужчина прекрасно понимал, что в результате такого подхода к воспитанию Кьяра росла избалованной, но поделать с собой ничего не мог. Дочь для Арсения являлась единственным смыслом в жизни.       – Про что надо говорить? – поняв, что лучше сейчас не спорить с отцом, спросила Кьяра.       Мысленно порадовавшись тому, что ребёнок пошёл на контакт, Попов постарался сохранить серьёзное лицо и приступил к своему маленькому допросу.       – Скажи мне, пожалуйста, честно, кто затеял драку? Я не буду ругаться.       По тому, как Кьяра спрятала глаза, Арсений сразу понял ответ на свой вопрос, однако всё равно ждал, пока она ответит, честно признав свою вину.       – Я, – спустя какое-то время буркнула девочка.       – Ты часто обижаешь Савину?       – Иногда, – выдержав ещё одну паузу, всё так же тихо ответила Кьяра.       – Почему?       Попова открыла рот, потом закрыла, тяжело вздохнула и повернулась к отцу, заглядывая тому в глаза.       – Она сказала, что её папа самый красивый на свете! – негодующе выпалила девочка. – Но ведь самый красивый папа – это ты!       Арсений с трудом сдержался, чтобы не рассмеяться в голос. Кьяра назвала ему самую неожиданную причину её нелюбви к Савине.       Хотя, мужчина вспомнил парня, забиравшего Позову. Если он был отцом Савины, то Попов готов был полностью согласиться с девочкой. Внешностью природа парня не обделила.       – Дорогая…       – А ещё, – девочка перебила отца, – папа Савины носит очки. Как может самый красивый папа быть в очках!       О. Построив несложную логическую цепочку, Попов пришёл к выводу о том, что парень родителем Позовой не был. Это показалось ему очень даже интересным.       – Дорогая, для каждой девочки её папа – самый красивый, – Арсений потрепал Кьяру по волосам. – Но это не повод обижать друг друга. Пообещай мне, что ты извинишься перед Савиной.       Попова внимательно посмотрела на отца, всерьёз раздумывая над его словами. В итоге она просто кивнула и протянула руку, намекая, чтобы мужчина вернул ей свой телефон. Арсений достал гаджет из кармана, но вкладывать его в детский ладошки не спешил.       – Пообещай.       – Обещаю, ну!       Девочка нетерпеливо вырвала телефон из рук отца и, разблокировав его, вновь погрузилась в игру. Чмокнув дочь в лоб, Арсений поднялся с дивана, намереваясь пойти и приготовить ужин. Однако вспомнив свои недавние мысли, вновь обернулся к Кьяре.       – Слушай, а кто забирал Савину? Это же не был её папа, верно?       – Угу. Это дядя.       – И часто он её забирает?       Девочка только кивнула в ответ.       Арсений всё же направился на кухню, раздумывая о том, как бы ему поймать этого дядю и извиниться перед ним. А ещё желательно предложить продолжить их потасовку, но уже в более горизонтальной плоскости.       

*

      Как назло, застать парня у Арсения никак не получалось. Чаще всего, когда он приезжал за Кьярой, Савины в группе уже не было. А если и была, то одновременно с ним за девочкой приходили либо отец, либо мать.       Пару раз случалось чудо, и Позовы не заявлялись в детский сад одновременно с ним. Тогда Попов как можно дольше тянул время, больше мешая, чем помогая дочери собираться. Воспитательница уже даже начинала на него коситься, но не то чтобы Арсения когда-либо волновало чужое мнение. Как будто он без посторонних не знает, что порой бывает ебанутым. Или, что больше подходило для нынешней ситуации, помешанным.       Кьяра, как и обещала, извинилась перед Савиной. Преподнеся Позовой «зайца дружбы», ради которого заставила Арсения с самого утра заехать в магазин игрушек, Попова дала слово впредь вести себя хорошо. Что удивительно, зная характер Кьяры, слово это она всё же держала и, насколько мужчина понимал из рассказов дочери, даже пыталась подружиться с Савиной. Правда, пока что не особо успешно, но не всё сразу.       В очередной раз придя за дочерью, Арсений уже по привычке отметил, что Савина радостно ковыряется в песочнице. Надежда встретить того парня с каждым днём всё больше и больше таяла, из-за чего Попов нерационально и по-детски обижался на дядю Позовой, будто это было его виной, что они больше не пересекались.       Арсений, вновь желая попытать удачу, принялся перезавязывать подбежавшей дочери шнурки. Хоть и понимал, что они были в идеальном состоянии. Но надо же было ему хоть как-то потянуть время.       – Кьяра! – с площадки, где игрались остальные дети, донёсся до Поповых звонкий голос.       Обернувшись, они увидели, как к ним быстрыми детскими шагами направляется Савина, по пути отряхивая руки от песка. Уже приблизившись к ним, девочка немного замедлилась и начала искать что-то по карманам.       – Это тебе, – Позова протянула Кьяре чупа-чупс, который нашла в одном из карманов своей курточки.       – Спасибо, – девочка искренне улыбнулась, принимая подарочек. Помахав им перед носом у заканчивающего завязывать ей шнурки отца, Кьяра спрятала конфету в карман, который тут же закрыла на молнию.       – Погоди! – окликнул Савину Арсений, когда та уже собиралась вернуться к остальным детям. Не особо вдумываясь в свои действия, он дружелюбно улыбнулся девочке, смотрящей на него с опаской. – А кто тебя раньше периодически забирал?       – Раньше? – Позова задумчиво почесала нос, обрабатывая вопрос мужчины. – А! Меня Антон забирал. Это мой папа, ну, крёстный, – девочка с трудом выговорила последнее слово. – Он очень хороший, всегда покупает мне конфеты и мороженое! Он говорит, что я его любимая девочка, потому что у него нет жены и дочки, – Савина, сама того не ведая, с детской непосредственностью выдавала Арсению самую важную информацию. – Антон живёт вон в том зелёном доме, – Позова показала на пятиэтажку, находящуюся в нескольких метрах от одного из входов на территорию детского сада, – во втором подъезде на третьем этаже, у него очень красивая красная дверь, он сам её красил, и я помогала!       Девочка рассказывала о своём крёстном с такой теплотой и любовью, что Арсений, не контролируя себя, растянул губы в широкой улыбке. А когда осознал, что Савина ещё и место жительства Антона выдала, мужчина вообще готов был расцеловать ребёнка.       – Спасибо за информацию, красавица.       – А вам зачем это?       – Хочу извиниться перед твоим Антоном, – искренне признался Арсений, умалчивая, правда, информацию о том, что был бы не против ещё и вылизать парня в самых, что называется, труднодоступных местах. Если за четыре года он что-то и понял в воспитании детей, так это то, что информацию надо выдавать порциями.       – Хорошо, – деловито кивнула Позова, – попытайтесь.       Девочка помахала Кьяре на прощание и вприпрыжку направилась к воспитательнице.       – Пап, – дочь Попова обратила на себя внимание задумавшегося мужчины, – почему ты назвал красавицей другую девочку?       Женщины, тяжело вздохнул Арсений, где их только этому учат?       

*

      Некоторое время у Попова ушло на то, чтобы придумать, на какой кобыле подкатить к Антону. Он отмёл множество адекватных и не очень вариантов, которые только ущемили бы мужское достоинство парня или выставили Арсения ещё большим долбаёбом, чем он был на самом деле. В итоге мужчина психанул и, чувствуя себя каким-то дурачком, с самого субботнего утра припёрся к парню с букетом полевых цветов и большим пакетом, заполненным бутылками пива. Серёжа, согласившийся посидеть с Кьярой, утверждал, что хоть что-то из этого джентльменского набора поможет ему подобрать ключик к сердцу Антона.       С упёртостью барана и настойчивостью маньяка мужчина уже несколько минут зажимал кнопку дверного звонка у единственной красной двери на этаже. Из квартиры в ответ на его террор не доносилось ни звука. Попов даже успел взбеситься. Он тут собственной, значит, персоной приехал, стоит, а в ответ ему хрен с маслом.       Мысли о том, что парня может не быть дома, он почему-то не допускал.       Недовольный оттого, что ему до сих пор не открыли, Попов отпустил кнопку звонка и от души несколько раз пнул дверь, выпуская пар. И в следующую секунду произошло чудо – из квартиры послышались грохот, мат и тяжёлые шаги.       – Сука, кого там принесло в семь ёбаных утра? – задал риторический вопрос мирозданию Антон, открывая дверь.       Далее последовало то, что принято называть немой сценой.       Распахнув дверь, Антон упёрся взглядом сначала в букет, который Арсений, видимо, надрал где-то за домом, потом в лицо самого Попова, а потом просто резко захлопнул дверь. Арсений, откровенно говоря, такого поворота событий никак не ожидал, поэтому ничего предпринять не успел. Но и сдаваться так просто не собирался.       Попов больше не доверял дверному звонку, поэтому вновь принялся пинать дверь – руки-то заняты. Отложить свою ношу куда-нибудь на пол или ступеньки Арсений как-то не подумал.       – Открывай, – крикнул он, зная, что Антон его точно услышит. На то, что вместе с Антоном его может услышать и половина подъезда, ему было плевать.       – Да сейчас, уёбывай, – прилетело ему в ответ недовольным голосом парня.       – Не дождёшься.       – Ну-ну, – негромко, но слышимо хмыкнул Антон, после чего, судя по всему, ушёл куда-то вглубь квартиры и включил громкую музыку.       Что ж, Арсений никуда не торопился.       Мужчина брезгливо осмотрел лестничный пролёт, начинающийся от двери в квартиру Антона и уходящий наверх, поставил пакет с пивом на пол и аккуратно уложил на него цветы. С тяжёлым вздохом он стянул с плеч кожаную куртку, сложил её пополам и, бросив на ступеньки, уселся сверху.       Ему пришлось испачкать свою дизайнерскую шмотку. Теперь он точно не свалит отсюда без результата.       

*

      Антон потянулся и зевнул, поднимаясь со стула. За время внезапно устроенного кино-марафона, продлившегося шесть часов, у него не хило так затекла пятая точка. Кажется, сидеть он теперь не сможет до конца дня.       Парень направился к двери, из чистого любопытства собираясь проверить, ушёл ли настойчивый посетитель или нет. Злиться на появление Попова на пороге его квартиры Антон перестал уже несколько часов назад.       В течение того времени, что он досматривал давно скачанный «Иствик», парень несколько раз вставал, чтобы посетить уборную или взять с кухни что-нибудь попить или пожевать. И каждый раз, словно почувствовав, Попов вновь начинал долбиться в дверь. Открывать Антон больше не стал, но, удивлённый тем, что мужчина ещё не ушёл, подходил к ней, чтобы послать гостя на три весёлые буквы.       После одного из таких напутствий, мужчина просто спокойно спросил пароль от вай-фая, чем ввёл Шастуна в ступор. Антон был готов ко всему, кроме подобного вопроса. На волне замешательства, собственно, он и продиктовал заветные буквы, хитро перемешанные с цифрами.       Шастун, приближаясь к двери, чуть ли не дыхание задержал, чтобы мужчина по ту сторону двери не мог его услышать. Если он вообще ещё не свинтил.       По тихому бубнежу, доносящемуся из подъезда, Антон сделал вывод, что Попов свой пост не покинул. Точно сказать парень не мог, поскольку дверного глазка у него не было.       – И долго ты ещё собираешься тут сидеть? – не открывая двери, громко спросил Шастун.       – Антон… – начал было отвечать Попов, но парень его тут же перебил.       – Как тебя зовут? А то я только фамилию знаю.       – Арсений, – в голосе мужчины проскользнули нотки гордости, что Антону показалось немного неуместным. Имя, по его мнению, было чмошным. Не то, чтобы это было его делом, но право на собственное мнение у него никто отнять не мог.       – Пиздуй уже отсюда нахуй, а, Арсений.       

*

      – Не, нихуя, – поморщившись, ответил Попов.       Он нецензурную лексику не то чтобы не любил, просто не использовал. По мнению Арсения, человек с достаточным словарным запасом всегда найдёт, чем заменить мат. Однако в данной ситуации по-другому мужчина выразить свою позицию не мог. Достаточную эмоциональную окраску передавало только это слово.       – И долго ты ещё будешь тут сидеть?       – Я могу делать это весь день, – не подумав о том, что парень его не видит, Арсений пожал плечами. – И не только это, если ты понимаешь, о чём я.       Антон на это ничего не ответил. До Попова вновь донёсся звук удаляющихся шагов, а через некоторое время и звук смывающейся воды. Арсений решил, что услышал это лишь потому, что впервые за всё время в квартире стояла полная тишина.       Он уже приготовился усесться обратно, когда вновь услышал шаги, а потом и звук открывающейся двери. Неожиданно для него Антон всё же распахнул дверь, кивком указывая Арсению, чтобы заходил внутрь.       – Это тебе, – Арсений протянул парню подвявшие цветы, а следом и пакет с пивом. – И это тебе.       – Вот с чего надо было начинать разговор, – хмыкнул Антон, внимательно разглядывая содержимое пакета.       Попов подхватил со ступеньки свою куртку, на скорую руку отряхнул её и шмыгнул в квартиру Антона.       Первое, что заметил мужчина, это бардак, который ударил по его перфекционизму. С трудом сдержавшись от комментариев по этому поводу – а то мало ли Антон передумал бы и выгнал его – Арсений ещё раз пробежался глазами по той части квартиры, что он видел из коридора, и пришёл к выводу, что жилище всё же было уютным. Прибраться бы только.       Антон, замкнув дверь, указал Арсению на комнату, где стоял разложенный, но к удивлению Попова, заправленный диван.       – Раздевайся, ложись, раз пришёл, – ну, Арсения два раза просить не надо. – Я пошутил! – вскрикнул Шастун, когда мужчина бодро принялся исполнять его указания. – Трусы хотя бы надень обратно!       

*

      

Три года спустя

      Иногда Антону казалось, что он был слишком добрым. Как иначе объяснить тот факт, что ему вновь приходилось забирать чужих детей – теперь уже из школы – Шастун не знал.       Парень так часто слонялся по первому этажу учебного заведения в ожидании, пока у Савины и Кьяры закончится последний урок, что некоторые учителя были уверены, что он является отцом девочек. Антону было очень любопытно, как они объясняли себе тот факт, что дети похожи друг на друга как небо и земля и ещё меньше на самого Шастуна. Однако разубеждать их он не спешил. За время жизни с Поповым он перенял от мужчины прекрасное умение оставаться безразличным к тому, что о нём думают.       Антон в очередной раз рассматривал большую фотографию, на которой были запечатлены все ученики школы. У него ушёл не один день, чтобы найти в этой толпе ставших не разлей вода девочек. Зато теперь он мог точно ткнуть в них даже с закрытыми глазами.       Будучи человеком немного рассеянным, Шастун не заметил звонка, оповещающего об окончании уроков. Поэтому, когда его чуть не сбила с ног сладкая парочка, парень с трудом удержался от того, чтобы громко выматериться в храме науки.       Позова и Попова же привычно пихнули ему в руки свои рюкзаки и, увлечённо обсуждая какую-то новую коллекцию очередных дорогущих и бесполезных детских кукол, направились в раздевалку. Надеяться на то, что девочки наконец-то обретут совесть и заберут свои сумки у Антона, не приходилось. Однажды они уже осадили его простым и логичным заявлением о том, что он мужчина, а значит, должен носить рюкзаки любимых женщин.       Не по годам умные девочки, все в своих папаш.       – Антон, – невинно улыбаясь, протянула Кьяра, когда они уже усаживались в машину, подаренную Шастуну Арсением.       Да, парень насосал себе на машину, но он хотя бы имел смелость честно это признать.       – А мы пойдём гулять? – подхватила Савина.       – А уроки вам делать не надо?       На улице действительно стояла потрясающая погода, упускать которую не хотелось и самому Шастуну. Только вот иногда всё же приходилось быть строгим взрослым, ведь школа – это уже не детский сад, а намного более серьёзное заведение.       – Нет, – со всё тем же невинным видом ответила Попова.       – Математику только, – заработав осуждающий взгляд от подруги, одновременно с ней призналась Позова, которую хитрая Кьяра ещё не до конца перетянула на свою тёмную сторону.       – Ну, мы чуть-чуть погуляем, а потом всё быстренько сделаем, – тут же добавила Кьяра, опасаясь, что Шастун может рассказать отцу об обмане. Он, вообще-то, этого никогда не делал, но периодически угрожал, чтобы не совсем уж садилась ему на шею.       – Только чуть-чуть, – предупредил их Антон, выруливая со школьной стоянки.       Шестое чувство подсказывало ему, что математику в итоге делать будет он, а девочки потом только спишут, как это было уже множество раз. И, как всегда, это останется их маленькой тайной.       Не то чтобы Антону было жалко. Ему вообще ничего не было жалко ради двух девочек, которых он любил как родных дочерей. Даже если все вокруг будут нагло этим пользоваться.