Сложно поверить

      Грёбаная классика жанра. Я захожу в гримёрку и вижу картину маслом: Антон практически сидит на столе, а в него впилась Ира. И они целуются, кажется она даже начала футболку с него снимать. Первый порыв — развернуться и уйти прочь, потому что вместо сердца за одну секунду образовалась дыра, полная боли, а мозг категорически отказывался возобновить свои прямые обязанности. Я уже развернулась и хотела прикрыть дверь.       Стоп.       Какого?..       Я обернулась и присмотрелась к тошнотворной картине. Антон вцепился руками в её тело, но не для того, чтобы притянуть. Наоборот. Его лицо исказилось в отвращении, как во время поедания конфет из Гарри Поттера. Я поджала губы, и какая-то часть меня молилась, чтобы побыстрее кто-нибудь пришёл и уберёг меня от убийства этой швабры.       Тут в игру вступил мой дорогой и любимый сарказм, который порой принимает невероятные формы. Сейчас я мысленно подняла руки вверх, освобождая этому персонажу пульт управления. Пусть отрывается по полной, а я с попкорном буду наслаждаться спектаклем. Прислонившись плечом к стене, я сложила руки на груди и демонстративно посмотрела на часы.       — Вы решили побить рекорд Гиннеса по самому долгому засосу? — офигеть, даже голос поменялся. Антон испуганно посмотрел на меня, а Ира «смутилась», что их застукали. Шастун чуть ли не отшвырнул девушку от себя, но она хорошо закрепилась.       — Аня… Это… — начал заикаться Антон, но я лишь вскинула бровь. Он замолчал и всмотрелся в моё лицо. Не знаю, что он там разглядел, но побледнел он резко. Интересно, а как выглядит выражение лица человека, который хочет совершить жестокое убийство с элементами скальпирования?       — Ой, как неловко… — меня чуть не стошнило от её голоса. Что во время фанатского интереса она меня бесила, так и теперь с одного звука выносит напрочь.       — Действительно… — таким же тоном ответила я. Антон заметно напрягся и хотел сделать шаг в мою сторону, но Ира закинула свои грабли на него, прижимаясь теснее. С огнём играет сучка. Интересно, сколько дают за преднамеренное убийство? Я почувствовала позади себя кого-то. Отлично, теперь хотя бы есть шанс, что эта дамочка уйдет почти целёхонькой. Почти. Понятия не имею как, но мне хватило сил и самообладания, чтобы достаточно мило улыбнуться и подойти к ним ближе, облокачиваясь о ближайший столик. Краем глаза я увидела всю шайку-лейку, а Серёжа, кажется, даже снимает всё на телефон. — И как?       — Прости? — Ира явно не в курсе, что ходит по тонкому льду. Или же она давно исчерпала весь запас инстинкта самосохранения. Я указала на их тандем.       — Целуется он как? Не растерял сноровку? — абсолютно все выпали в осадок, включая меня. А вот сарказм пёр вперед, как паровоз. — А то мало ли.       Девушка вряд ли ожидала таких вопросов и на пару мгновений потеряла маску, растерявшись. Чудненько. Она метнула взгляд ко входу и заметно напряглась, но все же взяла себя в руки. На её лице расплылась приторная улыбка. — Анечка, ты же должна понимать. Мы с Антошей долго были вместе. Решили вспомнить былое.       — Погружение в воспоминания прошло успешно, как я посмотрю… — я пару раз кивнула, скрещивая руки на груди и сжимая пальцы в кулак. Держись, еще рано. Ира сделала пару шагов в мою сторону, и мне в нос ударил запах её духов. Такой сладкий, терпкий, чихнуть хочется. Атмосфера накаляется.       — Без обид, ладно? — тихо и с горделивой улыбкой проговорила она и положила мне руку на предплечье. Я усмехнулась и покачала головой. Ну точно страх весь дома оставила. Отлипнув от столешницы, я сократила расстояние между нами и, не мигая, смотрела ей в глаза.       — Какие обиды, — уже не так дружелюбно сказала я. Моё лицо за секунду стало каменным, и теперь уже она почуяла неладное. — Красивая, модная, обаятельная. Кто я такая, чтобы тягаться? Но, тем не менее, не я сейчас на втором месте.       — Послушай меня… — начала она говорить, но теперь мои тормоза слетели к чертям.       — Завали лицо, — почти прорычала я. Глаза Иры расширились раза в два, и она тяжело сглотнула. — Можешь лепетать сколько душе угодно. Делай, что хочешь. Но использовать Антона я тебе не позволю. Поэтому собирай разбросанные шмотки и вон пошла отсюда.       — Или что? — улыбнулась она. Я прищурилась. Боже, как же хочется её впечатать в стену этим лицом. Интересно, отпечаток макияжа останется?       — Ничего, — улыбнулась я в ответ. — При всем желании я могла бы организовать встречу твоей головы с этим полом. Но поверь — за своего друга я тебя закопаю так глубоко, что динозавры позавидуют. Поэтому повторюсь. Вали на Бали, дорогая. Без обид, ладно?       Кузнецова поджала губы. Кажется, ей него сказать. А значит пора провозгласить «Раунд!». Ира развернулась, забрала сумку и покинула помещение. Я так и осталась на месте, дышала максимально медленно.

***

      Я был в шоке от того, как Аня себя вела. Ребята думали также, поэтому и не решались вступить в конфликт. В какой-то момент, мне стало страшно за неё. Аня была на грани, но на грани чего? Истерики, драки, крика… Вот и сейчас она стоит и, не моргая, смотрит в пол. Парни переглянулись и тихо вышли из гримёрки.       Одновременно с тем, как я встал, Аня развернулась и отошла от меня. Это было неожиданно больно, но справедливо. Сдаваться нельзя. Я собрал всю волю в кулак и подошёл к девушке. Если присмотреться, то можно заметить, как она дрожит.       «За своего друга…»       Это как нож в сердце. Неужели то, что она увидела сегодня, означает конец. Я даже глаза закрыл от этой мысли. Не могу. Не хочу.       — Ань… — мой голос был сиплым, словно металлом по стеклу. Она странно дёрнулась и несколько раз провела рукой по лицу.       — Все хорошо. Иди, тебя уже ждут, — тихо ответила она, не оборачиваясь. Сердце в груди стучало слишком громко и слишком больно. Я решительно взял Аню за плечо и развернул к себе. Её лицо было без эмоций, слишком бледное и такой любимый блеск в глазах потух. Неужели эта склока могла так её подкосить.       — Нет, — покачал я головой.       — Я в порядке, — криво усмехнулась она. Так и хочется всё узнать, но, чёрт возьми, за мной пришли. Не хочу оставлять её в таком состоянии. Постоянно оборачиваясь, я еле плёлся по коридору. Но вот на глаза мне попалась Оксана.       — Окс! — я подбежал к девушке. — Прошу, присмотри за Аней. Она сама не своя.       — Конечно, — девушка кивнула и сразу помчалась в гримерку. Боже, пусть этот день быстрее закончится…

***

      Антон был сам не свой. Ему иногда не удавалось сконцентрироваться, но парни вытягивали, как могли. Все мысли парня возвращались к потухшим глазам Ани и сердце сжималось с новой силой. Он боялся, что всё закончится именно так, и это настолько пугает, что сложно снова начать дышать.       К середине съёмок ему удалось кое-как раскачаться. Объявили паузу на грим, и Антон тяжело опустился на свой пуф. Но вот его отвлекло движение сбоку от трибуны. Парень повернул голову и заметил Оксану, которая, обняв за плечи, вела Аню на зрительское место. Она что-то говорит ей, и девушка неуверенно улыбается. Антон тяжело сглотнул. Что Окс делает? Шастун еле сдерживает себя, чтобы не встать с места и подойти к ним. Он до покалывания в пальцах хочет прикоснуться к Ане, сжать её руку, аккуратно перебирать пальцы и согревать, ведь это так важно для него.       Мотор, овации, отбивка и понеслась. Антон старался часто не смотреть в сторону девушек, но так или иначе бросал мимолётные взгляды. Сначала ничего не происходило, но через некоторое время Аня искренне улыбается, смеётся, хлопает, втягивается во вкус. Угнетение как рукой сняло. В какой-то момент Антон оказался лицом к ней, шутка выстрелила и весь зал взорвался. Он посмотрел Диме за плечо и увидел Аню, согнувшуюся пополам, и Шастун был готов поспорить на что угодно, но он мог различить именно её смех сквозь весь гомон. Они встретились глазами и замерли. Аня тепло улыбнулась и что-то сказала. Антон прочитал, словно они были на «Громком разговоре» и улыбнулся в ответ. От сердца отлегло, и можно вздохнуть полной грудью. Позов заметил эту перемену и позволил другу восполнить баланс юмора, который тот благополучно пропустил.

***

      Прозвучала команда «Снято!» и все начали аплодировать. Впереди ещё один мотор и можно вздохнуть спокойно. Зрителей увели, а я сразу подорвался к Ане, но нигде не мог её найти. У кого бы не спрашивал, никто не видел. Ни её, ни Оксаны.       — Потерял кого? — я обернулся на голос и выдохнул. Аня улыбнулась, глядя на меня, а я уже не сдерживал себя и сгрёб девушку в охапку и прижал к себе, расслабляясь. Я почувствовал её руки у себя на спине и успокоился окончательно.       — Потерял, но больше не хочу, — пробормотал я ей в волосы. Девушка сжала объятия сильнее.       — Прости. Я сама не своя, — она отодвинулась, но не разомкнула рук. Я грустно улыбнулся. Дотронувшись одной рукой до её щеки, Аня прильнула к ней ближе, касаясь губами.       — Никогда. Ни на кого. Я не променяю тебя, — произнёс твёрдо, обнимая крепче. — А после того, что я увидел, то мне даже мышеловки так не страшны, как ты в гневе.       — У меня в голове был такой хороший план убийства. Жаль, что не удастся воплотить в жизнь… — пробубнила она в мой живот. Я засмеялся, целуя Аню в макушку. Дурёха. Любимая дурёха.       — Расскажешь дома, — с улыбкой ответил я. — Пошли покурим.       Некурящая, но всегда выходит вместе со мной. По её словам, все связи завязываются и обсуждаются в курилке. В какой-то степени это так. Поэтому я дымлю, а Аня стоит с подветренной стороны, чтоб не нюхать эту дрянь. Я закинул руку ей на плечо, притягивая к себе, она перебирала обеими ручками кольца и браслеты на ней. Мне кайфово и малыха не скучает. Иногда мы встречались с фанатами, которые тоже выходили на перекур. Мы махали им, отвечали на несколько реплик, не более. Ребят предупреждали, что мы все на работе и отвлекать нас не надо, тем более от отдыха. В такие моменты нас фоткали, и если Аня это своим зорким глазом замечала, то подходила к ним и любезно просила не выкладывать. Это работает. Она объясняет это тем, что была на их месте и знает, что нужно говорить.       Сейчас такое расслабление было до одури необходимым. Я всё ещё не отошёл от случившегося в гримерке. Меня передёргивало, когда перед лицом вдруг всплывал образ Иры, пытающейся втиснуть язык мне в рот. Это ужасно. Представить не могу, какого Ане, поэтому при каждом уместном случае, я её целовал в макушку или сжимал руку покрепче. В ответ она нежно гладила и почёсывала мне спину, зная, как я это люблю. В один момент я почувствовал, что её рука нырнула под футболку и стала несильно царапать кожу на пояснице, опускаясь своими шаловливыми пальчиками ниже, за пояс джинс. Блять, это заводит. Пришлось несколько раз шикнуть на неё и одарить красноречивым взглядом. Аня невинно хлопала глазками в такие моменты и еле сдерживала улыбку.       — Дома ты так просто не отделаешься… — томно, с придыханием и чуточку растянуто прошептал ей на ухо и заметил, как она сглотнула. Задержавшись на секунду, я поцеловал её за ухом и быстро куснул за шею, на что Аня дёрнулась. После этого девушка затихла. Кажется, впечатление подействовало в нужном ключе. Теперь можно доработать, иногда отвлекаясь на более приятные и пошлые фантазии.       Последний мотор, что может быть лучше? А я скажу вам. Слова: «Снято, едем домой!»       Все подрываются с места, аплодируют, радуются, ведь задержали нас почти до 12 часов. Мы впятером выходим на поклон и благодарим зрителей за их отдачу, а после пулей в гримёрку — забирать одежду. Аня уже там, с сумкой на плече и моей курткой в руках. Я забираю одежду и целую девушку в лоб, говоря «спасибо». Надеваю куртку и в следующий момент мне протягивают бутылку воды, которую я также забираю и улыбаюсь. Она выучила меня полностью, словно мы — старые супруги и знаем про маразмы друг друга. Пол-литра я выпил на одном дыхании. Хорошо.       Садимся в машину, но перед этим, естественно, перекур. Парни молчат, поскольку устали по 10-балльной шкале на 11. Аня отошла поболтать с ребятами из Crew, и в данный момент смеётся, а я как обычно залип. Даже сигарета не помогает.       — Народ, едем домой, а? — воскликнул Серёга и все начали сумбурно прощаться. Аня подскочила ко мне и уткнулась лбом в спину.       — И как садиться будем? — посмотрел на всех Поз. Аня выглянула из-за спины.       — Чур я на коленках у Шастуна. Прости, Попов, — улыбнулась она. Откуда у этой рыжей столько сил. Так и получилось, что Аня села ко мне на колени и, чтобы не упираться головой в крышу, слегка сползла.       Признаться честно, я так устал, что сразу накинул капюшон, уткнулся носом в Анину шею, прижал покрепче и закрыл глаза. Сквозь сон я различал какие-то микро-диалоги, хотя сути не улавливал. Но вот легкие поглаживания по рукам я чувствовал прекрасно и с наслаждением. Пока она слушала, легонько крутила кольца, перебирала бусины на браслетах.       Не знаю, сколько я дрых, но в какой-то момент я почувствовал холод на месте, где сидела Аня, а после меня не сильно потрепали за плечо.       — Антон, просыпайся.       Первым делом хотелось завалиться в кровать и заснуть крепким сном, но Аня взяла меня за обе руки и медленно повела в ванную. Точно, грим. В таком полусонном состоянии она довольно часто водит меня по квартире и ухаживает, а мне приятно. Девушка усадила меня на борт ванной, взяла с полки тоник, несколько дисков и, смочив их, принялась снимать с меня тонну тоналки. Я вытянул ноги и держался за талию Ани, чтобы случайно не упасть и окончательно не заснуть. Глаза у меня закрыты, но я их периодически разлепляю и любуюсь лёгкой улыбкой на лице Ани и нежном сосредоточенном взгляде. Она аккуратно, нежно водит по моей коже, нажимая и не делая больно. Иногда она берёт меня за подбородок и приподнимает, чтобы снять всё до конца. Когда с гримом покончено, она смачивает тёплой водой полотенце и протирает им лицо, накрывая меня им на несколько минут, пока выбрасывает мусор. Боже, как хорошо.       — Анют, — бормочу я, снимая полотенце с лица. Она повернулась ко мне и вскинула брови. — Я тебя люблю.       Она всегда смягчается после этих слов. В глазах столько нежности, что сердце щемит. Аня подходит ко мне и мягко целует в губы, а я обхватываю её руками и прижимаю теснее. Моя. Никому не отдам. Она такая мягкая, нежная, любящая. Пахнет домом и заботой. Как в песне «Из чего же сделаны наши девчонки?».       И этот поцелуй не похож на то, что было в гримерке. Даже рядом не стоял. К Ире все чувства исчезли, словно их и не было. Теперь есть только это рыжее чудо с зелёно-карими глазами, у которой после улыбки появляются маленькие морщинки в уголках глаз.