Сложно поверить

      Они вернулись всего неделю как, а меня трясет не по-детски. А всё из-за того, что Антон не звонит, не пишет и вообще не подаёт признаки жизни. Голова уже болит от мыслей, подозрений, сплетен и слухов во всевозможных соцсетях.       Я быстрыми шагами шла домой, спрятавшись от внешнего мира по максимуму. Надо поспешить, а то накатит прямо на улице, а от этого только хуже. Даже громкая музыка не помогала. Мысли въедались в мозг, словно назойливая дрель соседа в 7 часов утра воскресенья. Дышать становится сложнее, я почти ничего не вижу от подступающей от обиды истерики. Слёзы уже начинают стекать по щекам, только непонятно от чего: от ветра или ноющей боли в груди.       Вдруг меня резко хватают за локоть и разворачивают. Я вскрикнула и готова была врезать нарушителю личного пространства, но меня остановила знакомая улыбка и двухметровый рост.       — Шастун, едрит твою налево, — выдохнула я, сгибаясь пополам и держась за сердце. Антон протянул руки и вытащил наушники вместе с телефоном и, набрав пароль (который откуда-то узнал), посмотрел на плейлист.       — Не знал, что за время моего отсутствия ты записалась в фанаты хэви-метал, — уже более серьёзно проговорил он, возможно подозревая что-то.       — Настроение хреновое и музыка соответствующая, — буркнула я, забирая мобильный обратно.       — Что-то серьёзное? — обеспокоенно спросил он, я тут же покачала головой.       — Всё нормально.       — А если подумать?       — Да нормально всё! Чего пристал? — я старалась как можно быстрее вернуться на знакомый маршрут до дома. Только Антона мне не хватало. Конечно, я рада его видеть, но не сейчас. Не в таком состоянии, когда я готова задушить любого голыми руками. Особенно его.       — Ань, — рука Шастуна сильнее сжала мой локоть, останавливая. Я медленно посмотрела на руку и также медленно подняла глаза на парня. Не знаю, какое у меня было выражение лица, но Антон заметно напрягся и даже тяжело сглотнул.       — Руку убери… — прозвучало это так холодно и жёстко, что я испугалась собственного голоса. Это было очень грубо и предостерегающе, что похолодело внутри. Хотя тихий голос позади разума умолял Шастуна не отпускать меня, не поддаваться, молил о… помощи.       — Да что с тобой? — откровенно не понимал он, делая шаг ко мне, а я от него. Как ни странно, последняя фраза стала катализатором, чтобы выпустить самую гадкую сторону моего характера.       — А что не так? М? Не нравится, когда кто-то другой не в духе? Только тебе можно? Оставь меня, а то я так тебе врежу, что ни один гример за спасёт, — желчно выплюнула я, хотя у самой в груди всё сжалось, а слёзы подкатили к горлу. Шастун опешил и его рука почти разжалась, но в следующую секунду стиснула сильнее, чем раньше. Ярость вскипела с новой силой. — Пусти.       — Нет, — отчеканил Антон и резко дернул на себя, заключая в крепкие объятия. Я замерла, потом до моего слуха долетели тихие слова. — Тогда ты мне также помогла. Не отпустила. И я не пущу. Не повторю ошибки.       — Это ты своей Ире будешь говорить, — Господи, ну почему я не могу заткнуться. Сквозь слёзы, но рычу, брыкаюсь, ведь слишком упрямая. Но Антон не выпускает. Так сильно сжимает, что в груди щемит с новой силой. Слёзы вовсю катятся по щекам, оставляя на его тёмной куртке влажные круги. Я цепляюсь за бока и рукава, в надежде освободиться. Силы покидают меня с каждым вздохом, наконец эмоции стихают, руки безвольно опустились вниз, я тихо плачу, уткнувшись лбом в грудь. Мне хватает воздуха прошептать лишь тихое «Пусти…»       — Не могу, — я чувствовала его широкие ладони у себя между лопатками и на голове, которые сжимались и разжимались, успокаивая таким лёгким образом.       Слёзы текут и текут, но если раньше они лились от бессилия, то теперь ещё и от боли глупой влюблённости. Он не твой, Аня. Ты — друг. Четыре ненавистные буквы, дающие убийственное сочетание. Против своей воли я так или иначе тянулась к Шастуну. Он был добрый, тёплый, весёлый, такой… Нужный. Меня покорило в нём абсолютно всё, и отрицать это было невероятно глупо. Вот только у него есть девушка, если они расстались, то будет другая. Красивая, женственная. Которая будет достойна… Я столько раз пыталась представить себя рядом с ним именно с этой стороны… Но не могла. С воображением у меня проблем никогда не было, а вот это не поддавалось, словно вселенная поставила на такое сочетание блокировку. И это жгло меня изнутри.       — Что ты хочешь… Неужели так сложно… Оставить меня… — говорить было тяжело, во рту пересохло, а сами слова отдавали горечью. — Просто уйди.       — Не могу, — я в очередной раз зажмурилась от накатившего приступа боли в груди. Ноги подкашивались, я еле держалась. — Почему ты не можешь этого понять. Я не хочу, чтобы тебе было плохо.       — Но мне плохо. Сейчас, вчера, неделю назад… — заговорила я, не отдавая отчёт словам. Словно на исповеди. — Мне становится легче только в наши встречи. А знаешь почему? Потому что я забываю всё дерьмо в моей жизни. Вот только ты уйдёшь… Как и все остальные.       — О чём ты?       — Просто… Я никому не нужна, — это вышло слишком легко. Из-за того, что я с этим смирилась и приняла. — Всё, кому я когда-либо открывалась, уходили. И забывали, — я усмехнулась. — Все говорят про доброту, честность, открытость, а на деле чушь собачья.       — Ань, — Антон отодвинул меня, держа за плечи, и посмотрел мне в глаза. Его глаза. Зелёные глаза, словно трава в лесу, смотрели на меня и светились изнутри. Я чувствовала каждой клеточкой тела то тепло, что они излучали, даже перестала дышать. Лёгкая улыбка играла на его лице, губы то и дело поджимались и между ними мелькал язык. Чёрт, от такого зрелища со стороны Шастуна, у меня голова шла кругом. Да, это клиника. Слегка шершавые пальцы стерли слезы с моих щёк, а кольца немного царапали замёрзшую кожу. Вкрадчивый голос доносил до меня каждое слово, будто гипнотизируя. — Я никуда не уйду. Просто не смогу. Может раньше ты и была моим другом, но не теперь. Я… я влюбился. В тебя.       Мозг категорически отказывался принимать эту информацию. Антон это заметил, его губы дрогнули в беззаботной улыбке, затем он наклонился ко мне и поцеловал. Перед глазами взлетели миллионы фейерверков, а по спине пробежал целый табун мурашек, застряв где-то в пояснице. Я чувствовала, как вспыхнула, словно свечка, не зная что делать. А вот Шастун явно знал. Его губы легко двигались на моих, и это было настолько приятно, что в конечном итоге я послала всё на три весёлые буквы и закрыла глаза, отвечая. Почувствовав это Антон коснулся языком моей нижней губы и слегка прикусил её. Голова шла кругом, я на автомате ухватилась за его куртку, дабы не упасть. Сердце поскакало галопом по Европе. Не было больше ничего плохого, только свет. Такой тёплый, не слишком яркий, мягкий и тягучий. Тот самый.       Антон отстранился, также держа моё лицо в своих руках и прислонившись своим лбом к моему. Наши носы соприкасались, пар от частого дыхания смешался. Я бегала взглядом от магических глаз Шастуна к его порозовевшим губам. Вот что значит «поцелуй». Душа пела и трепетала, но мне было страшно. Жутко страшно, что будет больно. Настолько, что мои глаза закрылись, пытаясь удержать эмоции.       — Эй-эй… Т-ш-ш-ш, — пальцы на моих щеках запорхали, успокаивая. Я почувствовала тёплые поцелуи на носу, глазах и долгое прикосновение на лбу. Теперь уже я сама прижалась к Антону, в поисках поддержки, которую тут же получила. Лёгкое покачивание из стороны в сторону, поглаживания по спине, несмотря на рюкзак, шёпот и успокаивающий голос над ухом. — Т-ш-ш-ш, всё хорошо. Я рядом. И никуда не уйду. Обещаю.       И знаете, что…       Я поверила.

***

      У Ани дома невероятно уютно. В каждой вещи так или иначе мелькает тепло и воспоминания. Сейчас она на кухне, готовит для нас чай, а я стою в дверном проёме и наблюдаю за её движениями и глупо улыбаюсь. Вроде, обычное дело, но так красиво. Девушка кажется задумалась и выполняла всё на автопилоте, я чувствую напряжение, исходящее от неё. Несколько шагов вперёд, и я прижимаю Аню спиной к себе, скрестив руки на её талии и уткнувшись носом в волосы. Девушка замерла, прислушиваясь к своим чувствам. Одно мгновение — и одна её рука ложится поверх моей.       — Непривычно, — с улыбкой в голосе сказала она, поворачивая ко мне голову. — Всегда чувствуешь такое?       — Не со всеми, — честно ответил я, положив её ручку между своими руками. — Тебе хочется делать приятное. Обнимать, греть вечно холодные руки, смешить… С Ирой было иначе. Я чувствовал, что должен быть достоин её. Это трудно.       — Тогда почему был с ней, если трудно?       — Был влюблён…       — Как сейчас? — осторожно спросила Аня. Теперь уже напрягся я.       — Нет, — сразу ответил я. — Ань, с тобой я чувствую себя по-другому. Не надо сравнивать себя с Ирой. Она другая, — это прозвучало немного грубо, но девушка кивнула, продолжая заваривать нам чай.       — Прости, если задаю неуместные вопросы, — тихо проговорила Аня. Я развернул её к себе и приподнял лицо за подбородок. Она выглядела виноватой, но в чем? — Я никогда не была в отношениях, так что…       — Никогда? — удивился я. Девушка тут же вспыхнула и несколько раз кивнула. — Почему?       — Может из-за того, что с такими дружат. Я не элегантная, не хожу по клубам, не люблю пить и тусоваться, а пышному букету и новому айфону предпочту вкусно поесть и посмотреть телевизор…       Я задумался. В какой-то степени она права. Если бы мы с ней пересеклись в любом другом месте, я бы даже не обратил на неё внимания. Маленькая, обычная, простая. От этого становится грустно.       — Твоё молчание весьма красноречиво… — усмехнулась она, поворачиваясь к чашкам.       — Прости, я просто…       — Всё хорошо, — Аня улыбнулась, отдавая мне напиток. — Я не упрекаю. Мне нравится то, какая я. Можно сказать, что даже горжусь этим, — она вскинула подбородок с серьёзным выражением лица. Какая же она милая. Воспользовавшись её положением, я нагнулся и быстро чмокнул в нос, на что Аня смешно его поморщила. — Мне придётся долго привыкать к этому.       — Знаешь, это мне и нравится в тебе. Ты не против неожиданных поцелуев, чтобы не смазать косметику. Тебя не страшно сжать в крепких объятиях, боясь помять модную вещицу, — я сделал глоток и отставил чашку в сторону. — Ты уютная.       — Сказал ты девушке с холодными руками, — прокомментировала она с улыбкой на лице. Я поджал губы и заметил, как Аня сглотнула и слегка покраснела. — Можешь так не делать?       — Как?       — Облизывать губы. Это добрую половину девушек сводит с ума, — пробормотала она, держа у губ чашку. Вот как… Я медленно вытащил чашку из её рук и поставил рядом со своей, заговорив томным голосом.       — А ты относишься к этой половине? — девушка перестала дышать, а щёки горели красным, глаза опущены вниз. Боже, какая же она стеснительная. Это удивительно будоражит. Я аккуратно взял её за подбородок и приподнял, чтобы видеть её глаза. Теперь они были не зеленовато-карими, а тёмными и светящимися изнутри. Я рефлекторно облизал губы, и Аня снова сглотнула. Интересно. Напряжение достигло пика, и я нагнулся, поцеловав девушку.       Теперь Аня отвечала смелее, с удовольствием и даже желанием. С подбородка я переместил руку на пылающую щёку, а второй прижал за талию к себе. Она же держалась за мою шею, притягиваясь ближе. Её нежные губы раскрылись, выпуская рваный вздох, а мой язык скользнул внутрь, встречаясь с её. Боже, как горячо. Голова шла кругом от таких ощущений, словно я вновь маленький неумелый парнишка.       Возбуждение накатывало волной, завязываясь в узел внизу живота, поэтому я нехотя поспешил прервать поцелуй. Я немного отодвинул Аню, пока голова возвращалась после американских горок на место. Надеюсь, это вышло не слишком грубо. Я глубоко дышал, затем схватил кружку с недопитым чаем и быстро её осушил, чтобы хоть как-то прогнать эту соблазнительную пелену. Распахнув глаза, я увидел как Аня сдерживает улыбку, постоянно поджимая губы.       — А что ты ухмыляешься? Думаешь, легко устоять перед такой девушкой? — мой голос слегка охрип, что заставило меня прокашляться. Аня пожала плечами.       — Не знаю. Девушки меня не привлекают, — тут всё моё напряжение вылилось в приступ смеха. Аня покачала головой, наверное не находя это смешным. Махнув рукой, я притянул её к себе, обнимая, и почувствовал её руки у себя за спиной.       — Эх, Анька-Анька. Какая же ты ещё маленькая… У тебя можно закурить?       — Да, на балконе, — она отпустила меня и повела в соседнюю комнату.       Да, холодный ветер это то, что нужно. Мозги моментально проветрились, и для полной гармонии не хватало сигареты. Вытащив её из портсигара и чиркнув зажигалкой, я сильно затянулся, задерживая дым в лёгких на несколько секунд и шумно выдыхая. Рядом со мной встала Аня и вздохнула полной грудью, а выдохнула пар, схожий с сигаретным дымом. Её передернуло от холодного порыва ветра. Я улыбнулся и, зажав сигарету во рту, притянул к себе, натягивая на неё свою толстовку. Рядом стояла табуретка, на которую я сел, а на колени усадил Аню. Голова девушки вынырнула рядом с моей, слегка растрепав волосы. Её руки сразу обвились вокруг меня, прижимаясь сильнее и утыкаясь носом в шею. Я выдыхал дым как можно дальше от её носа. Хоть она и не против курения, не хочется портить ей здоровье.       — Я похожа на кенгурёнка… — пробормотала Аня, после пару раз подпрыгнула на коленях и писклявым голосом проговорила. — Мама Кенга, я крошка Ру.       — Крошка — это точно, — ухмыльнулся я, прижимая Аню и оставляя поцелуй на лбу. — Маленькая такая.       — А вот ты явно не мама Кенга. Больше похож на дракона. Из Шрека. Ресницы по крайней мере похожи, — сказала Аня, после чего я засмеялся. Господи, иногда она такое выдаёт. Когда я успокоился, услышал её шёпот. — Мне нравится, когда ты смеёшься… — это прозвучало так невинно, что сердце забилось чаще. В очередной раз убеждаюсь, что Аня часто озвучивает мысли раньше, чем успевает подумать, стоит ли их говорить.       — А ты просто чудо… — одними губами ответил я, утыкаясь носом в волосы. Опять я с этой девушкой забываю про сигарету, из-за чего она догорела до фильтра и потухла. — Пошли, холодно.       — Мне тепло, не хочется вылезать, — голос Ани прозвучал как-то сонно. Неудивительно, я же поймал её по дороге с работы, а на ней она выдыхается. Я аккуратно придержал Аню за плечи, снимая с себя толстовку, чтобы девушка осталась в ней, и повел на кровать. Уложив её, я уже хотел устроиться на диване, но она зацепила меня за край футболки. — Останься.       — Я хотел лечь на диван.       — Нет, ляг со мной, — её голос был таким мягким и расслабляющим, словно гипнотизировал. А может так и было, ведь я устроился рядом с Аней, не снимая одежды. Дома у неё было тепло, поэтому пледа и одеяла не надо было доставать, а на кровати лежало много подушек, одну из которых я положил под голову. Она легла мне на плечо, устроив одну руку у меня на груди. Я взялся за неё, слегка сжимая. Размеренное сопение, расслабленное тело девушки рядом, это успокаивало, приближая мир Морфея, и противиться этому я не хотел. Оставив последний поцелуй в волосах Ани, я легко заснул.