Спят усталые игрушки

Закоперфильдившись в дрожащих белых искрах, от которых сразу стало жарко и сонливо, комната, с хрустальным звоном, рассыпалась на сине-серебристые огни — почти как в старой сказке или в детстве, когда Сэм на Рождество поджег хлопушку. Все раззвенелось, разблестелось, показавшись пугающим, странным, невнятным, и Дин, стоя в облаке яркого света, больше держаться за Криса не смог. То бледные, потухшие, то через силу зажженные, его огни, вдруг высверкнув в глаза, закружили и бросили носом в асфальт. Руку процарапало почти до крови. Когда все наконец-то сплылось в четкую картинку и перестало раздражающе качаться, Дин, отдышавшись, молча огляделся: площадка перед телецентром в этот раз была почти пустой. Среди пальм, которые тянулись ввысь, блестело несколько машин, на чьих капотах приютились уличные кошки, спасаясь в тени от ужасной жары. Клумбы желтели пожухлой травой, а над асфальтом мутилась горячая дымка. — Сэм… Брат кропотливо отряхивал джинсы. — Ты как? — Дин, стиснув зубы от ноющей боли, тихо вздохнул и поднялся с асфальта. — Нормально, — отмахнулся Сэмми, — еще бы, правда, пара тренировок… — Поможет, думаешь? — пожал плечами Дин — майка, подмятая кожаной курткой, уже успела вымокнуть в поту. Старший звякнул тугими заклепками куртки и снял ее, повесив на руку. Сквозь пыль еле-еле виднелись дома у дороги, по которой, разрывая рычанием расплавленный воздух, изредка неслись машины, мотоциклы. В лицо, со слабым сухим ветром, летел желтовато-колючий песок, из-за чего картинка перед взглядом то мелькала, то вдруг исчезала совсем. Полуденный город был липким и душным, что никак не влезало в каноны прохладной погоды, которая была сегодня утром. Или не сегодня… — Постой, — Дин резко посмотрел на Криса. Тот от своих же фокусов отделался легко: по крайней мере, без падений и царапин, хотя он устал, это было заметно. — Ты точно уверен, что все получилось? — Не знаю… — задумчиво вытянул Крис. — Я говорил вам, может не сработать. Но я… — он сделал два шага назад и с нервным испугом уставился в Дина. — Я перенес вас, как вы и просили! — Мы видим, — буркнул Дин, — но что-то тут не то. Это Беверли Хиллз! Здесь не может быть пусто! К тому же, Сэм, погода… Четкий удар сзади выбил эту мысль. Дин дернулся, резко мотнул головой: девочка-школьница в розовых джинсах дышала ему в грудь под чавканье жвачкой. — Ты кто вообще такой? Давай гудбай! — выдала она, метнув недобрый взгляд. Затем, пришаркнув пыльными балетками, как резвая поняшка, подскочила к… Крису. Тотчас ее лицо озарилось тупым восторгом, сиропом слез — конечно же, божественной — любви, и она проныла: — Кри-и-исочка! Сомнения отпали почти сразу: они снова в дурацкой игре Люцифера, чьи силы за раз переплюнули магию Криса. Которая была, хоть маленьким, но шансом… Чудненько! Дин коротко вздохнул. Крис с тревогой посмотрел по сторонам, но быстрее, чем он успел что-то понять, девица уткнулась лицом ему в кофту и облепила крепкими объятиями. — Можно мне в тебя поплакаться? Пожалуйста… Ты такой лапочка, я не могу… Я «Спокушки» смотрю только из-за тебя… — она хлюпала носом, давилась слюнявыми буквами, а Крис, прикрыв глаза, держался за нее. Он всеми силами пытался не свалиться в обморок и, надо сказать, получалось с трудом. — Кажется, его пора спасать, — решительно заметил Сэмми, но как только он шагнул вперед, из-за угла, с истошным криком «мой!», показалась еще одна. Две, три, четыре… И всего за несколько секунд их стало, как минимум, сто. Или больше… Они сбежались в разноцветную кричащую толпу, подняв пыль, от которой Дин сразу закашлял. Со звоном застежек портфелей и сумок, слезами, вздохами, растянуто-сопливыми улыбками, они, будто стая голодных мартышек, сразу же накинулись на Криса, которого, без лишних колебаний, решили растащить себе на сувениры. Тихая, безлюдная еще каких-то полчаса назад площадка, теперь пестрила криками и всхлипами. Все безжалостно толкались, продираясь сквозь друг друга, рвали волосы, кофты, футболки, портфели. Вставали, падали, тянули братьев за руки, пытаясь между ними через силу проскочить. Вжимались им в спины, орали, ревели, пинали каблуками, грязными подошвами. Царапали сумками, били локтями… Пока совсем не выжали из круга. Мимо, по пустой дороге, иногда проносились машины. Кто-то притормаживал, сквозь мутно-пыльное стекло бросал косые взгляды на толпу, а после снова нажимал на газ… И мчался дальше в суету своих проблем.

***

С побережья потянуло легким бризом и соленой свежестью плескучих пенных волн. Качнулись высокие пальмы, а с ними их тени, растянутые вдаль по дымному асфальту; справа от них, окруженные низким бордюром, шелестнули кусты, зашуршала трава — погода постепенно распрохладилась. Над горами, чьи песчаные вершины уже оплывали сиреневой мглой, показались неяркие первые звезды. Белый самолет промчался с тихим гулом и, прочертив на небе след, поспешно скрылся в облаках. Сначала невнятные крики толпы приутихли, а потом она вдруг расступилась, как по волшебству, пропуская вперед маленького мальчика. Он появился незаметно и неслышно, но как только все увидели его, сразу отшагнули в сторону, замолкли — площадку окутало странным спокойствием. На него подул ветер, и светлые волосы вдруг спутались в небрежные лохматые кудряшки. — Братик! — испуганно выкрикнул он и подошел поближе к Крису, который, прижимая руку к голове, посмотрел на него затуманенным взглядом. — Что случилось… — осторожно спросил Крис. В глазах вдруг мелькнул нервный блеск. — Почему… Ты почему не с мамой, Вайт? Ты как… Он бросил взгляд на фанаток, стоявших вокруг, в чьих медленных полузастывших движениях была угроза, затаенная опасность, а затем на Дина и на Сэма: — Его нужно отсюда забрать… И скорее! Но вмешаться они все равно не успели. Вайт слабо всхлипнул, спросил: — Тебе плохо? — его детские слова, со смятыми, неправильными буквами, таили в себе тихий страх, непонятный ему самому. — На, держи, — он протянул блестящую коробочку, — скушай аспиринку, будет легче. С несмелой растерянной полуулыбкой, Крис, присев на корточки, обнял родного брата. Краски толпы вдруг поблекли, размылись, сквозь них, пока смазанной мутной картинкой, протуманились темные пальмы, кусты; бордюры, которые их окружали; машины, в чьих стеклах светился закат, — на фоне вечерне-лилового неба, исколотого звездами, сиявшими вдали. Из-за домов в последний раз блеснуло солнце, а из мглистой синевы — сквозь облака — показался невесомый белый месяц. — Я спасу тебя, братик! — звонко сказал Вайт и тронул Криса за застежку его кофты — молния, поймав игривый свет, сразу заблестела в его маленьких руках. — Как Дин спас Сэма! И Сэм Дина… А потом ты покажешь мне Тома и Джерри, — его голос звенел непосредственно-искренней детской любовью, а взгляд был светлым, добрым и наивным. Крис удивленно качнул головой — челка, под легкое веяние ветра, слохматилась в пушистые растрепанные пряди. — Так значит… ты все посмотрел? — спросил он сбивчивым дрожащим полушепотом. — Все передачи с ними и… «Спокушки»… — в словах, наконец, появилась усталая радость. Последние краски толпы размыл ветреный воздух, и злая сила телевидения — исчезла… — Теперь я знаю, что ты точно станешь добрым, — Крис прикрыл глаза, уткнувшись в светлую макушку. Его поцелуй был уютным и тихим. Дин и Сэм, стоя сбоку, слегка в стороне, смотрели за всем напряженно и молча. Иногда пожимали плечами, кивали друг другу, не в силах понять, что вообще происходит. Только когда все фанатки исчезли, братья облегченно улыбнулись. — Не он один станет добрым. И те дети тоже… — Дин хлопнул брата по плечу. — Ведь мира Люцифера больше нет. А значит, что его фан-клуб — закроется! — он, подмигнув, кивнул на Криса. — Теперь у детей — совершенно другие кумиры… — Которых не замучают безумные фанатки, — торопливым тоном вставил Сэм. — Только представь, их же больше не будет: раз телик уже не имеет такого влияния, то многие снова возьмутся за книги, начнут по музеям ходить… — …Вышивать… Сэмми, — хитро улыбнулся Дин, — скажи просто: ты счастлив, что Майли не встретишь. Сэм попытался сделать строгое лицо. — Между прочим, с ней сложнее, чем ты думаешь! — Верю, — лениво махнул рукой Дин и в раздумьях продолжил: — Мне только одно непонятно: как Вайт в одиночку смог всех их спасти? Даже Кас с таким бы вряд ли справился… — Наверное, — Сэм провел по волосам, — мы втроем показали ему свой пример. А он, похоже, показал пример всем детям. — Добрая сила ТВ? — хмыкнул Дин. — И совсем немного магии… Ты выспись! — крикнул на прощание Сэм. Они зашли за угол легкой походкой. У тротуара, упираясь колесом в бордюр, глянцево чернела их машина. Хлопнули двери, плеснул свет от фар — под шум мотора вдарили Led Zeppelin. Машина, звучно прочертив колесами асфальт, развернулась, выезжая на дорогу. Когда за серыми домами скрылось солнце, на небе, в дымной темноте, уже сияли целые созвездия, а вдалеке, по черному шоссе, мчалась импала — их ждал новый путь. Длинною в две белых. Навечно сплошных. Бесконечных. Неделимых белых…