Мечта идиота.

      Знакомо ли вам состояние апатии? Это так ужасно и страшно. Мир вокруг теряет краски, еда теряет вкус, вы перестаёте ощущать запахи, чувствовать что-либо, любые мысли для вас становятся просто какими-то голосами в голове, а люди вокруг либо бесят, либо вам на них, откровенно говоря, насрать.

***

      «Отец опять пьян. Он назвал меня убийцей. Снова».       Пустой звук. Эти мысли Салли, эти слова его отца, Генри, эти «сумасшедшие» разговоры автора столько «лестных» слов с фотографией Дианы, эта ссора с Ларри этим утром — всё эти и является причиной такого состояния парня с голубыми глазами. Лезвие оставляло небольшие порезы на руках. До начала кожа немного расходилась, затем появлялась кровь и медленно сочилась из пореза.       — Ого. Я даже этой боли не чувствую, — сказал Салли, усмехнувшись. Он посмотрел в зеркало. — Урод. Какой же ты омерзительный. Ты заслужил всё это: эти издёвки одноклассников, эти упрёки отца, эти взгляды прохожих, и, — парень замолчал, поняв, что ему больно будет сказать следующие слова. — И даже то, что Ларри считает меня бессердечным.       Что же произошло? Салли никак не отреагировал, точнее промолчал, когда Ларри рассказал о его сне, в котором он видел его отца, Джима, в котором он говорил с ним о том, что он находиться рядом, что на самом деле он не бросал их, что так было нужно для безопасности Лизы и самого Ларри. Но ведь только Салли знал эту правду о Джонсоне старшем, да и он сам просил Салли не говорить ничего Ларри и Лизе. Что ещё ему оставалось? (Если кто-то не знает о тайном дневнике Джонсона, то поищите инфу в Инете. Я визжала, когда читала его)       — Бля. Все руки в порезах уже, — за дверью послышались шаги по направлению к выходу. Видимо отец ушёл куда-то. Салли отошёл от зеркала и вышел из комнаты. — Хорошо, что всем плевать на меня, и никто не знает о них, — голубоглазый взял в руки телефон и начал ходить по квартире, пытаясь подобрать слова, чтобы извиниться перед Ларри. — Мои слова для него сейчас — пустое место, но всё же… «Прости. Я и правда мудак и бессердечная скотина. Но ты для меня и вправду важен, ведь ты — мой друг. Напиши, прошу, я хочу поговорить с тобой».       Сообщение было отправлено. Ларри прочитал через минут 5, но ответа не было. По щекам Салли потекли слёзы.       — Ч-что? Почему? Почему мне б-больно? — Салли не мог остановить эти жгучие капли воды. Шрамы и свежие порезы начали жечь руки так сильно, что Салли еле сдерживал крики. — Ч-что же я н-наделал? — Они впервые так серьёзно так поссорились. Забавно даже. На Салли нахлынула новая волна апатии.

***

      Ларри понимал, что погорячился, но ничего поделать с собой не мог. Он не был равнодушен к Салли. Его чувства нельзя было назвать словом «любовь» или же «симпатия». Вовсе нет. Просто тёплые чувства, как к лучшему другу. Но вот о чувствах Салли такого сказать нельзя. Получив сообщение от Салли, он понимал, что не хочет сейчас его видеть. Ларри знал, что Салли знает что-то очень важно, но ему не говорит.       «Словно соль на раны», — именно так и думал Ларри, читая сообщение. Он достал последнюю сигарету из пачки. — «Вот бля. Думал, что бросил. Ха-ха», — Ларри задумался на секундочку. — «Поговорю с ним завтра».

***

      2 июня. 8:53. Ларри стоял у двери его друга. Постучал. Дверь была открыта. Ларри зашёл и направился в комнату голубовласки.       — С-салли? Твою мать, что ты наделал? Зачем? — Ларри подбежал к полуживому и уже хотел вызывать скорую, но Салли остановил его, дав понять, что он не хочет лишних проблем. Ларри быстро принёс аптечку и перемотал руки парнишки. Перебинтовав костлявые руки, он посмотрел на Салли, сняв с него протез. — Зачем же ты так? Прости. Мне жаль, что я такое наговорил. Это было… Состояние аффекта, — наступила неловкая пауза. — Как давно ты не ел и не спал? Раньше ты отмахивался и говорил, что всё хорошо, не давая заметить весь этот пиздец за твоей толстовкой и протезом. Но теперь говори всё начистоту.       — Я… Я ел, правда. И… Я спал. Но не более часа или двух в сутки. А еда потеряла свой вкус, и я ем только немного из того, что приносит отец. Доволен? — снова тишина. — Прости. Ты мне очень дорог. «И сейчас я должен сказать, что люблю его, да? Но он же не любит. Хах. Прямо сейчас хочу обнять его». Я не хотел, чтобы ты волновался.

***

      «Нет. НЕТ НЕТ НЕТ! Я не гей. Я. Не. Гей. Но ведь он так мило плакал и опускал взгляд. А его беспомощное тельце?.. Так. Стоп. Не-е-е-е-е-е-е-ет. Это неправильно. Вот бля. Я влип».       Ларри наблюдал за тем, как Салли ковыряется в еде, явно не хотя её есть.       — Как же ты меня заебал, Салли, — Ларри взял вилку в руку и накрутил на неё лапшу. И пихнул в рот Салливана. — Жуй. «Он сейчас такой… Беспомощный. Так мило» — голубоглазка послушно прожевал лапшу и проглотил. — Так-то лучше. Мне тебя и дальше кормил?       — Нет. Я тебе что, беспомощная девчонка какая-то? — усмехнулся Салли.       — Именно так. Беспомощная, глупая девочка, которая даже за собой уследить не может.       — Пошёл нахуй.       — Скорее уж ты туда пойдёшь, — тихо сказал Ларри.       — Что, прости?       — Не-не. Ничего.