Белый барс (рабочее)

      Я спокойно вышагивал по мягкой и рыхлой земле леса и переступал ветки. Сегодня, на нашем патрулировании, было необычайно тихо. Птицы пели, а я, как истинное животное, дёргал мордой и осматривался. Мне надоело идти вперёд и я просто сел, начиная облизывать лапу. Тишина леса меня убаюкивала, певчий звон птиц дурманил разум.       — Вождь! Там чужак на территории!       Один из моих солдат опускается перед мной и опасливо взирает на меня. Я дёрнул хвостом и навострил уши, срываясь на бег в ту сторону откуда пришёл мой солдат. Прибегаю на поляну. Рычания раздаются со всех сторон. Первое, что попалось мне в глаза, это мальчишка лет четырнадцати. Хвост в три раза потолстел, уши заведены назад, а когти в землю запущены, от чего пальцы в грязи. Весь взмыленный и грязный. Он дикий.       — Вождь, что будем делать?       Все выжидающе смотрят на меня. Я лишь поправляю воротник рубашки и дожидаюсь, пока голова перестанет кружиться. Человеческая форма делает меня слабым и уязвимым.       — Схватить и бросить в темницу! Там мы посмотрим, что дальше!       Я задумался. Если он шпион, то окраска довольно яркая и выделяющаяся. Плюс, при пытках дети часто сдаются и начинают всё выдавать. А если чужак? Нам придется либо принять его в стаю, либо казнить. Но чтобы принять в стаю, нужно обоюдное согласие старейшин. Я хмурюсь и виляю хвостом.       Солдаты пытаются схватить мальчонку, но он кидается из стороны в сторону, рычит. Гнев так и плещет в глазах. А в его повадках ярко выраженная дикость. Я в два шага преодолеваю расстояние и, схватив малого за шкварник, кидаю его к ногам солдат, получая глубокий и болючий укус.       — Сукин ты сын… — зашипел я и смотрю на враждебность в глазах малого. Он вновь зашипел. — Хватайте его, остолопы!       Солдаты, растерянные на тот момент, хватают мелкого и тащат к нам в «нору». Я, как гордый волк, иду впереди, важно и мягко ступая лапами на землю. Вот и деревня. Нас встречают. Омеги, радостно виляя хвостиками и завывая, ластятся к своим мужьям-воинам и с умилением смотрят на заложника. Да, не отрицаю. Мальчик милый до ужаса и дрожи в лапах. Я фыркаю. Снова становлюсь человеком и отдаю приказ на бросание в темницу.       Я заметил, как мальчик брыкался, шипел и кусался. Он бил хвостом по грязной земле и по самые локти засовывал руки в землю. Я фыркнул и подошёл к своей невесте, которая, сложив неполностью трансформирующиеся лапки на груди, нежно улыбнулась мне. Я подцепил белую лилию на её чёрных волосах когтём и улыбнулся, поцеловав девушку в уголок губ.       — Соберите старейшин для собрания! Немедленно!       Альфы-стражи склонились и ушли. А я, задумался.       «Как этот ребёнок оказался на моей территории?»