Чужая шкура

Леди Санса Старк ехала в маленьком паланкине по грязным улочкам столицы в сопровождении пятерых Белых плащей и командира Королевской Гвардии Сандора Клигана. Она разглядывала сквозь зарешеченное окошко гончарные и мясные лавки, задыхалась от тяжёлых благовоний, что пропитали каждый дюйм расшитых подушек, и жадно желала выйти из тесной коробки, чтобы окунуться в привычную городскую вонь. Клиган, следующий во главе процессии верхом на сером жеребце, свернул в один из переулков, ведущих в Блошиный конец. — Эй, командир, септа в другой стороне! — окликнул его один из солдат. — Не твоего ума дело! Леди хочет в лудильную лавку! — грубо рявкнул Пёс на слишком любопытного гвардейца. Санса растянула прелестные губки в злорадной усмешке: «Молодец, девочка! Так их!» Паланкин покачнулся и со стуком опустился на землю. Рыжий Ник подал руку Клигану, заточенному в теле хрупкой леди. Поморщившись, девушка нехотя приняла помощь. Она бросила быстрый взгляд на широкоплечего гвардейца во главе отряда, что с трудом слез с Тумана. Мысленно она даже поцокала с досады. Все удила коню оборвёт! — Встать на караул! — скомандовал Пёс. — Один на дверях, по двое в оба конца переулка. Солдаты исправно исполнили приказ своего командира. — Это надолго, — хмыкнул он, покачав головой, словно себе под нос, проходя мимо гвардейца, ставшего у дверей лавки. Леди Санса подняла юбки и степенно вошла в тёмное помещение, пригнувшись в низком дверном проёме. В помещении было тесно. Множество полок на стенах были уставлены всякого рода утварью – от огромных блюд и кувшинов до котелков и кружек. На покрытом куском бычьей шкуры столе были выставлены мелкие украшения и безделушки. С потолка свисали медные сковороды. Когда дверь отворилась, они зашевелились от сквозняка и подняли глухой перезвон, привлекая внимание хозяина. Старик отвлёкся от своего дела и поднял подслеповатые глаза на посетителей. Узрев перед собой столь знатную леди в сопровождении Королевского гвардейца, он вскочил и, подобострастно кланяясь, принялся приветствовать гостей: — Приветствую вас, миледи! Чем могу служить? — зашелестел старик, поспешно вытирая руки о замасленный передник. Леди Санса огляделась по сторонам. Ее взгляд зацепился за крошечную оловянную шкатулку весьма тонкой работы. Прокашлявшись, она ткнула пальцем в сторону милой вещицы. Гвардеец за спиной дамы стыдливо прикрыл глаза. — Я бы хотела купить вот эту х... шкатулку, — чуть запнувшись, произнесла леди. Она повернулась к своему провожатому: — Пёс, заплати! — скомандовала девушка. И без того уродливое лицо воина перекосило, однако, он послушно достал несколько золотых монет из мешочка и протянул торговцу. Старик с опаской взглянул на воина, и дрожащей рукой принял деньги. — Это слишком много, миледи, — поклонился лудильщик. — Безделица стоит всего пятьдесят оленей. — Не страшно, — как-то недобро улыбнулась девушка. — Мне нужно пройти через твою лавку в Рыбный переулок. Через час я вернусь и выйду отсюда со своей покупкой. Твоя задача - достаточно громко предлагать мне товар, пока меня не будет. Можешь даже торговаться. Я куплю все, что ты мне сторгуешь. Но если будешь жадничать, он с тобой живо разберётся, — леди махнула головой назад по направлению солдата, что, пригнувшись, стоял за ее спиной. Щека, искалеченная огнём, дёргалась, выдавая нервозность воина. Взгляд его свирепых очей не предвещал ничего, кроме неприятностей. Старик немного замялся. Дело было нечисто, но платили хорошо, а потому он все же согласился. Рыжеволосая леди и здоровяк, закованный в латы, проскользнули через задний ход и вышли в столпотворение с другой стороны дома. — У вас хороший вкус, — Санса, и правда, была впечатлена выбором Клигана. — А ты думала, я только бухаю и подтираю королевскую жопу? — обиделся мужчина, что сейчас был в ее теле. Санса смущённо замолчала. Примерно так она и думала. Место под названием Рыбный переулок кишело разношерстной публикой. Тошнотворный запах рыбы, крики торговок, назойливые мухи, что бьются сослепу прямо в лицо - Клиган почувствовал себя дома. Он поглубже вдохнул запах свободы и, кажется, втянул носом мошку. Леди уверенно шла вперёд, расталкивая локтями толпящихся зевак. Следом за девушкой жался и робко оглядывался гвардеец. — Куда мы идём? — прошептал Пёс, чуть склонившись к девичьему ушку. — Я тут пораскинул мозгами и решил что знаю, где искать нашу ведьму. Как-то гоняли мы крыс в этом гадюшнике – зачистка, стало быть, — пояснила леди, — и, помнится мне, была тут палатка, где эта юродивая гадала – петушиные лапы торговала, кишки чёрных кошек волосней перевязывала. Я ее тогда не тронул, а вот мужики в щепки ее лоток разнесли. Один из них потом спьяну упал с лестницы и свернул себе шею, а другой собственной блевотиной захлебнулся. Санса обернулась на Пса и, заметив на его лице ужас и замешательство, усмехнулась. Ну, как можно быть такой леди? У обшарпанной стены углового дома была пристроена небольшая деревянная халупа, высотой оказавшаяся Псу по золочённый нагрудник . Она была увешана обтрёпанными выцветшими лоскутами, костяные подвески, влекомые зловонным ветром, стукались друг о друга и об прогнившие доски. Облезлая тощая кошка выскочила прямо под ноги гвардейцу и с шипением скрылась за дырявой занавеской, прикрывающей вход в убогое жилище. Сандор Клиган вскрикнул, поджал одну ногу в тяжеленном подкованном сапоге и чуть было не схватился за несуществующие юбки. Санса недовольно обернулась и велела встать в дверях. Девушка склонилась почти вдвое и отодвинула грязную занавесь. Перед ее взором предстала импровизированная комната размерами не более собачьей конуры. В нос ударил тяжелый запах разложения. На полу валялся изорванный тюфяк, из прорех которого клочками торчала гнилая истлевшая солома. Сверху бесформенной кучей было навалено всякое тряпье. В углу в деревянной миске гнили чьи-то внутренности – это они источали ужасное зловоние, привлекающее полчища мух, что плотным роем кружили в этих покоях. Ворох ветоши зашевелился, и из него поднялось существо, отдалённо напоминающее человека. — А что, не думал ты, что придется кланяться убогой старухе? — засмеялось существо и тут же зашлось судорогами кашля. Сомнений быть не могло, ведьма знала, кто перед ней на самом деле, и теперь, насмехаясь, намекала на позу Сансы, стоящей в глубоком поклоне из-за низкого дверного проёма. Леди забралась внутрь и присела на корточки. Стоять в этом хлеву было невозможно. Дышать, впрочем, тоже. Сделав усилие над собой, девушка как можно мягче начала: — Ты, старая, видать, совсем умом тронулась. Из-за твоего проклятия я оказался в бабском теле, а благородная леди превратилась в меня. — Хе-хе-хе, — заскрипела ведьма, — так тебе и надо, болван. Ты привык тех, кто слабее, попирать ногами. А девка твоя огненная тож думает, что лучше других... — Ты ее-то не тронь! Ей и так не сладко! — Клиган в теле Сансы пришёл в ярость. Он выбросил руку вперёд и поймал ведьму за тряпье на высохшей груди. — Я тебя сгною в казематах. Засажу в самую дальнюю темницу, куда даже надсмотрщик не доходит. Сдохнешь, сука, от голода, или крысы сожрут быстрее. А ещё лучше, прямо сейчас порублю на корм бродячим собакам. Гвардеец, что стоял за занавесью, просунул голову в хижину: — Сир, прошу вас, не нужно так. Позвольте мне, — мягко заскрежетал Пёс. Лицо Сансы исказилось от злости. Нежные щёки пылали гневным румянцем, ясные очи потемнели и метали молнии; рука, все ещё сжимающая лохмотья нищенки, дрожала от напряжения. Мужчина с трудом забрался в конуру и осторожно отцепил руку девушки от ведьминого одеяния. Старуха, как ни в чем ни бывало, потянулась к миске с потрохами и, набрав полную жменю, засунула в рот вонючее месиво. Пёс прикрыл глаза и чуть отвернул лицо. Видеть это было выше его сил. Леди Старк не дрогнула и продолжала испепелять взглядом сморщенное лицо. Ведьма непринуждённо жевала, и изо рта у неё то и дело норовила пролиться кровавая дорожка. Вытершись рукавом, она уставилась чёрными провалами глазниц на гвардейца и нагло заговорила: — Ну, что, красавица, как оно, в шкуре урода-то?? Небось, кричишь каждый раз, как отражение своё увидишь? Санса в теле Клигана покачала головой: — Нет... Этот человек мне не страшен, — прошептал мужчина,— Санса вскинула на него полупрозрачные голубые глаза. Гнев схлынул, оставив за собой горькое разочарование. Однако, услышанное повергло в смятение. Так же тихо гвардеец продолжил: — Его увечье несёт много боли, и он скрывает ее за маской злобы, — озвучив свои истинные мысли, Санса вдруг замолчала, словно испугавшись собственной откровеннности и прямоты. Колдунья выжидательно глядела на мужчину, и она продолжила: — Наши души страдают. Мы хотим вновь стать собой. То, что с нами стало, богопротивно и неправильно. Старуха гадко заухмылялась беззубым ртом: — Так и должно быть, дитя. Причиняя боль другим, будь готов мучиться сам. — Я знаю людей, что несут только боль и смерть, — произнесла леди, — и, поверь, они не мучаются... — О себе чтоль говоришь? — кивнула ведьма. — Верно. Все верно. Но за все придется заплатить. Вы оба оскорбили меня. Любой в этом пропащем городе может пнуть и унизить старуху. А я, может, тоже хочу, чтоб со мной по-человечески. — Мы готовы принести вам свои извинения, — зачастил вдруг Клиган. — Готовы заплатить... золотом, — на его глазах выступили слезы. — Верните все назад! — взмолился он и схватился за сухую руку колдуньи, словно за последнюю соломинку. Ни тени брезгливости не мелькнуло на его лице. Старуха удовлетворенно кивнула: — На кой мне сдалось ваше золото, ежели каждый решит, что я его украла? Вижу, что каетесь, вижу, и даже прощаю. Молоды вы. Глупы. — Ну, а коли прощаешь, то мы должны оборотиться?— спросила девушка с надеждой в дрогнувшем голосе Старуха медленно покачала головой. — Но мы же не можем остаться до конца своих дней в чужих телах! — уже в голос заплакала Санса серыми грозовыми очами. — Боги сами решат, когда с вас будет довольно. Ну, а пока ступайте и берегите друг друга. Если умрет один, в тот же миг умрет и другой. Я ничего не могу поделать. Посетители, пятясь, покинули унылое жилище колдуньи. — Не реви! — ласково обратилась девушка к своему провожатому, когда они пробирались сквозь толпу праздных зевак в тесном переулке. — Прорвёмся! — Да услышат вас боги...— вздохнул стражник. — Богам срать, Пташка! — резко ответила леди. — Но пока жив, я, в отличие от них, не покину тебя! Объяснение вышло каким-то скомканным, да и обстановка вовсе не располагала к высокими порывам, но, несмотря ни на что, гвардеец взял тонкую девичью руку в свою заскорузлую ладонь и благодарно сжал, принимая этот странный обет. Вновь пройдя через лудильную лавку, они очутились в знакомом переулке. Стража стояла на своих постах, зевала и вяло почесывалась. Леди Санса не слишком изящно погрузилась в паланкин и принялась разглядывать свои покупки. Оловянная шкатулка умещалась на маленькой ладони. Ее округлые бока были покрыты тонкой гравировкой с изображением райских птичек в шиповнике. Ни инкрустации самоцветами, ни переливчатого перламутра, что так волнует женское сердце. Однако вещица была сделана аккуратно, крышка плотно закрывалась, маленькая петля ходила без скрипа. Помимо шкатулки, лавочник в их отсутствие сторговал леди ещё и сковороду. Клиган в теле Пташки усмехался такому приобретению. Ещё больше его развеселил понурый вид гвардейца, когда тот расплачивался за эту неуместную покупку. Сковорода была среднего размера, довольно глубокая, с надежной ручкой и кольцом на конце, чтобы вешать посуду на крюк. Сандор Клиган направил небольшой отряд к септе, а оттуда, отстояв богослужение за спиной леди Старк и вознеся вместо неё молитвы, отправился в замок. Санса вошла в свою опочивальню и тут же распорядилась подать обед. Она обмотала сковороду в свою ночную сорочку и сунула под подушку. Шкатулка заняла место на туалетном столике, одним своим видом испортив его изящное убранство. Служанка принесла поднос со снедью и доложила, что король ещё на Совете, и что он приказал подать ужин на две персоны в покои леди Сансы. «Сукин сын! Надеется на продолжение!»– раздраженно подумал Клиган. Санса же Старк, отведя Тумана в конюшню и сдав животное на попечение конюха, отправилась в солдатскую столовую, где толстая беззубая повариха, перекрикиваясь с солдатами, наливала грязным черпаком жирную похлёбку из закопченного котла. Похлёбка оказалась недурна, а со свежим хлебом да голодным животом пришлась леди Старк вполне по вкусу. Она все так же соблюдала приличия и во всеобщем чавканьи и повсеместных отрыжках держалась с прямой спиной и твёрдым взором. После обеда она последовала к залу Совета, чтобы сопроводить короля в его покои. Джоффри был раздражён. Светлоликий король поносил на чем свет стоит свою королеву-мать, Мизинца, лорда Тириона и всех, кого мог упомнить в запале гнева. Несколько резких фраз досталось и Сансе. Девушка каждый раз сжималась от упоминания своего имени, но каждый раз напоминала себе, что в этом теле она в безопасности. Это самое надежное укрытие. Внутри Сандора Клигана она ощущала себя словно в неприступной крепости. Между тем Джоффри быстрым шагом догнала королева. Она схватила сына за плащ и зашипела ему в лицо: — Ты своим поведением позоришь покойного отца! Позоришь меня! Если лорд Тайвин узнает о твоих тратах, он будет вне себя! Идёт война! Джоффри с пренебрежением оторвал руку матери от своей одежды: — Я король! Мое слово – закон! Мне плевать на вашу возню! Я не собираюсь ущемлять свои расходы из-за ваших дрязгов с дедом! Прекрасное лицо Серсеи было перекошено от гнева. Она кинула взгляд на стражника, стоявшего за спиной короля. Санса просто не успела отвести серые глаза. — Почему этот урод на меня пялится?! — выплюнула она, перехватив взгляд гвардейца. — Я, благодаря тебе, уже в собственном замке выставлена посмешищем! — Серсея распалялась все сильней с каждым словом. — Вели всыпать ему плетей! Немедленно! Я не хочу, чтобы каждое ничтожество смотрело на меня с таким пренебрежением! Или я велю подать твоих соколов фаршированными на ужин! Джоффри стоял, немного опешивший от такого напора. Гвардеец за его спиной заметно побледнел. — Нет! Пёс мой! — капризно выкрикнул Джоффри и, оставив мать стоять в коридоре, продолжил путь в свои покои. — Я сейчас же напишу Тайвину о твоих тратах и прихотях! — закричала Серсея в спину удаляющемуся сыну. Джоффри замедлил шаг. — Три плети тебя устроит, мама? — язвительно-вежливо осведомился король. — Десять! — взвизгнула Серсея и ткнула пальцем в пол, словно ставила жирную точку. — Пять! — крикнул Джоффри издалека и скрестил руки на груди, приготовившись обороняться. Клиган с замиранием сердца наблюдал за торгами, поворачивая голову то в один конец коридора, то в другой. Серсея побледнела. Ее красивые губы сжались в две тонкие синие полоски, она сделала несколько шагов вперёд, словно наступая на сына. — Десять! — угрожающе произнесла она. — Или ворон сейчас же отправится к твоему деду! Джоффри повернул златокудрую голову к своему стражнику: — Ты все слышал, Пёс. Я сделал, что мог. Иди к конюшням. Скажи Гаррету, я распорядился на десять плетей. — Ну уж нет! — улыбнувшись, зашептала Серсея. — Наказание исполнит сир Меррин в моем присутствии. Сердце Клигана упало в живот и скрутилось там тугим узлом страха. Санса запаниковала. Она не переживёт десять плетей. И тогда умрет Сандор! Надо было срочно что-то придумать, но ни одна мысль не шла в голову. Ах, если бы рядом был Клиган! Он бы обязательно что-то придумал и спас ее! Гвардеец тяжело шагал в строну конюшен в сопровождении короля и королевы. Санса даже истерично хихикнула, представив, что это ее свита. Молчаливый сир Меррин возник словно из-под земли. Он кивком головы указал на колодки, на что Джоффри запротестовал: — Пёс не преступник! Его нельзя в колодки! — Оскорбление члена Королевской семьи приравнивается к измене! Это ли не преступление?! — возмутилась Серсея. Джоффри смолчал. Кто-то из солдат щёлкнул замком. Этот звук отдался щелчком в голове у Сансы. Она твёрдо решила, что не произнесет ни звука. Она не опозорит Сандора перед этой сворой алчущих крови животных. Вдруг рядом оказался Берндивальд. Он молча помог другу снять доспехи. Клиган отстегнул меч, стащил дублет и поношенную рубаху. Аккуратно сложив свою одежду и оружие на лавку у стены, он занял унизительную позу, встав на колени и сунув руки в прорези колодок. Джоффри наскоро придумал речь. Он произнёс ее довольно сбивчиво и больше себе под нос, нежели во всеуслышанье: — Именем Короля, за непреднамеренное оскорбление королевы-матери, ты, Сандор из дома Клиганов, приговариваешься к десяти ударам плетью. Да будут милостивы к тебе боги. Серсея встала в головах провинившегося и, сложив руки на животе, приготовилась к захватывающему зрелищу. «Чтоб ты сдохла!» — яростно подумала Санса, прежде чем первая плеть опустилась на могучую спину. Они все смотрели. Джоффри смотрел. Гаррет. Рыжий Ник. Конюхи. Ещё несколько незнакомых солдат. И только Серсея поистине упивалась экзекуцией. Под конец порки несколько алых капель попали на ее лицо и платье. Как истинная львица, она не поморщилась, а лишь довольно зажмурилась, получив свою кровавую долю. Санса сдержала слово, данное себе. Она не проронила ни одного стона, не усладила слух палача и королевы-матери мольбой и слезами. Ей ещё никогда не было так больно. Санса мысленно молилась старым и новым богам. Иногда ее молитва перемежалась коротким забытьем, но звук взлетающего хлыста не давал ей полностью забыться благословенным обмороком. Раздирающая кожу плеть была безжалостна, а рука сира Меррина тверда и неустанна. Когда Берндивальд снял колодки и осторожно уложил товарища на живот, на Пса опрокинули ведро холодной воды. Тело сжалось от новой боли, но и тут Санса невероятным усилием воли сдержалась. Джоффри присел рядом на одно колено и, потрепав своего верного стражника по шее, сказал: — Пёс! Всего десять плетей! Это же ерунда для тебя, верно? Отлежишься и будешь как новенький! Сам же говорил, что на тебе, как на собаке заживает... С трудом разлепив глаза, гвардеец видел, как удаляется с места порки королева. Санса послала ей вслед что-то совсем не приличествующее леди, и наконец потеряла сознание. **** — Старуха совсем взбеленилась! — заявил Джоффри, входя вечером в покои леди Сансы. Девушка, сидящая за туалетным столиком, напряглась, но виду не подала. — Чем так удручён мой король? — ласково пропела она, откладывая гребень. — Ей не понравилось, как мой Пёс на неё посмотрел! У Клигана по спине прошла волна болезненных мурашек. Девушка встала и налила королю вина. Джоффри осушил кубок залпом и со стуком впечатал его в деревянную столешницу. В это время дверь отворилась, на пороге показалась служанка с подносом, уставленным изысканными блюдами. — Что это? — брезгливо поморщился Джоффри, разглядывая жареную птичью тушку, лежащую поверх тушеных овощей. — Дичь, милорд, — присела в книксене служанка и опустила глаза. — Королева велела вам подать. Джоффри на мгновение прикрыл глаза и облизал тонкие пересохшие губы. Это сокол... — Сука! — взвизгнул он и одним размашистым движением руки снес со стола блюдо с дичью. Прислужница подпрыгнула и бросилась собирать с ковра королевский ужин. Джоффри вскочил с кресла и ураганом пронёсся по комнате, сметая все на своём пути. С туалетного столика полетели баночки с ароматическими притирками и флаконы с маслами, пудреницы и духи. Прямо к ногам монарха, звякнув крышкой, покатилась маленькая шкатулка. Юноша остановился и присел, чтобы рассмотреть вещицу. — Что это? Я не дарил тебе подобную безвкусицу! — поднял он потемневшие темно-зеленые глаза на Сансу. — Безделица, милорд...— девушка потупила взгляд. — Я купила ее утром по пути в септу. — Купила? У тебя нет ни оленя! — Джоффри потрясал у девушки перед носом злосчастной шкатулкой. — Сир Клиган купил... — исправилась леди. — Пёс купил тебе шкатулку? — медленно проговорил Джоффри , словно пытаясь осмыслить этот факт. — И как ты собиралась с ним рассчитаться? М-м? — король распалялся все сильней. Пёс понял, что сморозил глупость и влип. — Считай, что я погасил твой долг! Этот урод получил десять плетей не зря! В голове зашумело. Уж ему ли не знать, что такое десять плетей? Содранная до мяса кожа, висящая кровавыми лохмотьями... Пташка, блять... Ему стало так больно дышать... захотелось сжать голову руками, чтобы прекратить это безумие. — Выходит, ты теперь моя должница, — ядовито оскалился король. — Нужно платить свои долги. Тяжёлая пощечина наотмашь прилетела на нежную девичью щеку. Голова Сансы мотнулась в сторону, и девушка почувствовала, как из носа потекла кровь. Она, путаясь в юбках, попыталась отбежать в сторону, но Джоффри уже схватил ее за распущенные волосы и дёрнул на себя. Многострадальная голова запрокинулась назад, и Санса всем телом впечаталась в грудь короля. Он пошатнулся и, развернув к себе невесту, стал поспешно задирать ей подол свободной рукой. — Прошу вас! — взмолилась девушка, замотав головой. — Ты и проклятую шкатулку так же выпрашивала? — яростно зашипел Джоффри. Он отпустил измятое платье и сжал холодными пальцами белую тонкую шею. Санса вцепилась в руку юноши и медленно отступала к кровати. Когда ее икры уперлись в край ложа, король повалил девушку на перины, сминая ее юбки и нижнюю сорочку. Не обращая внимания на возню монарха, леди Санса запустила руку под подушку и нащупала там рукоятку припрятанной сковороды. Она собрала все свои скромные девичьи силы и, замахнувшись, приложила посудиной об голову короля. Джоффри взвыл и упал на покрывало, схватившись за голову. — Долбанная шлюха! Санса высвободилась из крепкой хватки и вскочила на ноги со сковородой наизготовку. — Милорд, прошу простить, но вы не оставили мне выбора. Я должна защищать свою честь! — дрожащим от гнева голосом произнесла девушка. Джоффри валялся по кровати, размазывая по лицу и покрывалам королевскую кровь. Санса отошла на безопасное расстояние, но напряжённо следила за каждым его действием. Он с трудом поднялся на ноги и, пошатываясь, побрел к двери. Там он кликнул стражника и велел зайти в покои. — Свяжи эту дрянь! — приказал он гвардейцу, срывающимся от ярости голосом. Стражник бросил боязливый взгляд на леди, но не осмелился ослушаться короля. Он снял с себя перевязь меча и шагнул к девушке. — Только попробуй, Марти! — угрожающе прошипела Санса, приведя своё оружие в боевую готовность. — Я привяжу тебя к Неведомому и отправлю в адскую скачку по Королевскому Тракту! Стражник пару раз сморгнул, словно не верил своим ушам. Сзади его подначивал король – выбора не было. — Свяжи этой драной шлюхе ее тощие руки-ноги! Посмотрим, как она будет тогда брыкаться! Марти сделал резкий выпад и, прежде чем дотянуться до Сансы, тоже выхватил по лицу сковородой. Падая, он схватился за плечо девушки и увлёк ее за собой на пол. Подоспел Джоффри, и вдвоём они смогли одолеть несговорчивую даму. — Ааааа! — дурным голосом орала леди Санса, когда двое мужчин навалились на неё в попытке связать. — Убью! Уничтожу! Марти, сука, я твои кишки по всему плацу растяну! Джоффри с упоением опустил кулак на красивое лицо девушки. Он с яростным восторгом наблюдал, как на мраморной коже расцветают следы от его ударов. Король содрал с Сансы парчовое платье, но он больше не хотел ее тело. Он хотел отомстить и выместить на ней всю свою злобу. Стащив с себя пояс с золотой пряжкой в виде львиной головы, король намотал свободный конец на кулак и, от души замахиваясь, бил что есть мочи тонкое содрогающееся тело. Он так хотел ее криков, мольбы о пощаде, но не услышал ничего, кроме грязных ругательств и проклятий. Выдохшись, Джоффри приложился к графину с вином и ополовинил его на одном дыхании. Он упал в кресло и взглянул на связанную обнаженную девушку, что неподвижно лежала у его ног. Ее глаза заплыли от ударов, на теле не было ни одного места, не отмеченного королевской благодатью. Ковёр под израненным телом пропитался кровью. Поставив сапог ей на голую грудь, он произнёс: — Даже знать не хочу, где ты взяла эту посудину, и зачем она тебе, — он прикоснулся к своему виску, где в слипшихся волосах запеклась кровь. — За шкатулку ты рассчиталась. Я почти прощаю тебя, — Джоффри склонился над своей невестой и грубо сжал ее щеки рукой, разворачивая к себе изуродованное лицо, — а за твой чёрный рот я тебя накажу в следующий раз. Сейчас я устал.