Чужая шкура

Санса вернулась в замок далеко заполночь. Она лихо помочилась на стену казармы и, подавляя зевоту, вошла, наконец, в свои убогие покои. Темень стояла непроглядная. Только крысы шуршали в соломе, разнюхивая съестное. Не зажигая свечи, она тяжело опустилась на койку и только теперь поняла, что не одна. Добыть огня было нечем. Пришлось вернуться в коридор и внести в комнату пылающий факел. Настенное крепление для него поросло паутиной, впрочем, как и здешний камин – казалось, его чёрный зев был раскрыт в голодном вопле. Ведь хозяин этого жилища не жаловал огонь, обходясь относительно безобидной свечой, и то через раз. Кое-как приладив факел к стене, Санса, ожидаемо, увидела на постели своё тело. Хрупкая девушка калачиком свернулась на тюфяке, забившись под стену, в самый угол. Ее брови хмурились во сне, красивые губы кривились так, словно с них вот-вот сорвутся отчаянные рыдания. Девушка спала крепко, сжимая в кулаке уголок подушки, и даже в дёрганном пламени факела были видны побелевшие костяшки тонких пальцев. Гвардеец снял доспехи и осторожно, чтобы не потревожить сон своей гостьи, положил их в солому. Он стащил сапоги и уже хотел прилечь на краешек койки, как спящая девушка заметалась на подушке. Ее тело сжималось все туже и туже в судорожный комок, она всхлипывала и, наконец, в ужасе распахнув свои ясные очи, резко села на кровати, оказавшись лицом к лицу с обожженным мужчиной. Из ее глаз текли слезы. Она смущённо отёрла их рукавом халата и, глядя в глаза гвардейцу, прошептала: — Пташка, это пиздец... Как ты с этим живёшь? — С чем? — сорвавшимся вдруг голосом спросил Клиган. — С этими снами! — девушка закрыла лицо ладонями и несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь прийти в себя. Голос дрожал на выдохе: — Почти каждую херову ночь я вижу, как лорда Старка казнят на городской площади! — она говорила это себе в руки и, словно умываясь этими словами, растирала своё прекрасное лицо. — Вижу так, как видела ты... Чувствую то же, что и ты... Сердце Клигана пропустило удар, затем ещё один. Боги, напомните, как нужно дышать! — А вы?! Как вы живёте со своими снами? — спросил вместо ответа Пёс. В серых глазах дрожали слезы. — После порки я каждую ночь заживо сгораю в вашем пекле... — Что-то изменилось, — задумчиво произнесла девушка. — Мы изменились, — шёпотом откликнулся мужчина. Девушка осторожно прикоснулась к чёрным волосам Клигана и, совсем осмелев, запустила маленькую ручку на затылок, прижавшись лбом к изувеченному челу гвардейца. Они так близко сидели в этой пылающей комнате. Почти соприкасаясь носами и душами, поделив одно дыхание на двоих. Кажется, гвардеец первый подался вперёд. Сердце бухало в ребра и отдавалось шумом в ушах. Когда их губы были на расстоянии волоса, в коридоре послышались тяжёлые шаги, надрывный кашель и приглушённая брань. Будто боги опрокинули ушат холодной воды на разгоряченные головы. Пёс и Пташка отпрянули друг от друга и смущённо расселись по разным концам узкой койки. Однако, маленькая леди оказалась права. Что-то, и впрямь, изменилось. ***** — Чернь разбушевалась, ваше величество! Кто-то подстрекает народ... — начальник Городской стражи на вытяжку стоял у двери. — Ну, пошлите в город пару десятков Плащей, — скучающим голосом протянул юный Баратеон, увлечённый примеркой нового одеяния. Подбоченившись, он разглядывал себя в огромном зеркале. — Пусть разгонят этот сброд. Найдите подстрекателя и устройте показательную казнь. — Нет времени на поиски виновника бунта. Абсолютно все наши силы брошены на подготовку к предстоящему сражению. — Тебе следовало бы обратиться к людям, — произнесла королева-мать, отпивая вино из кубка. — А вам, матушка, следовало бы меньше пить в первой половине дня, — саркастично заметил Джоффри с пренебрежительной усмешкой. — Люди боятся, ваше величество, — не совсем учтиво вставил Варис, что до этого тихо стоял у кресла Серсеи. — С тех пор, как глашатаи оповестили горожан о приближении вражеского флота, они толпами приходят к воротам замка и просят укрытие. Начальник стражи нахмурил чёрные брови и недобро глянул на евнуха. — Мы не можем укрыть их всех, — ответствовал он королю, но обращался все же к Варису. — А дать прибежище, например, только ремесленникам, женщинам и детям равносильно открытому бунту. — Эти голодранцы готовы бунтовать по любому поводу, лишь бы не работать, — поморщился король. — Переживут, — он никак не мог решить вопрос с верхней пуговицей и это, казалось, занимало его сейчас более всего. — Назначь немыслимую сумму в награду за сведения о подстрекателе, — словно мимоходом, сказала Серсея, вставая с глубокого кресла. Она обошла венценосного сына и встала рядом, положив руку ему на плечо. — Виновника приведут ко дворцу тем же вечером. Джоффри посмотрел на отражение матери. Хищная улыбка придавала ее лицу невероятную, опасную красоту. Он кивнул, соглашаясь, и тут же обернулся к Варису: — Ты и твои шептуны бесполезны! Король перевёл взгляд на гвардейца: — Тысячу драконов за имя! — бросил он и отвернулся, небрежно махнув рукой. — Идите уже! Вы оба меня утомили! Капризный тон монарха выдавал его нетерпение. Оба докладчика, поклонившись, поспешно скрылись с глаз долой. Серсея чуть сжала плечо сына и провела ладонью по дорогой парче. Она решила продолжить прерванный разговор. — Людям было бы значительно легче принять мысль о грядущем сражении, знай они, что король помнит о них и защитит, — мягко и вкрадчиво произнесла королева. — Вот и поговори с ними от моего имени, — фыркнул Джоффри. — Или пусть наш короткий десница толкнёт речь. Только, прошу, не надо вынуждать меня лебезить перед свиным дерьмом, — при этих словах король скривился, словно и впрямь попал в свинарник. Королева мать снова заняла своё место в кресле у окна и взяла в руки кубок. Она отпила вина и, не выпуская чашу из рук, вскинула зеленые глаза на отпрыска. Джоффри любовно расправлял полы камзола. — Завтра будет зачистка прибрежной территории, — Серсея раздражалась от непробиваемости собственного сына, ее тонкие золотистые брови хмурились . — Начнут сносить всё, что может загореться. Ты должен обнадежить людей! Джоффри нехотя бросил своё занятие, отвлекшись, наконец, от самосозерцания, и, резко развернувшись к королеве, крикнул: — Мне плевать, мама! Серсея сдалась. В конце концов, королю опасно находиться перед многотысячной толпой. Один меткий арбалетный выстрел, один шальной камень, пущенный из пращи... Нет! О таком нельзя и думать! ***** Пёс, следовавший за королём в течение дня, с трудом дожидался ночи. И, когда черная пелена спускалась на Королевскую гавань, он торопился в свою конуру, зная, что там его дожидается прекрасная девушка. — Пташка, ну хера так долго? — спрашивала она каждый раз, как только за мужчиной закрывалась дверь. После последнего разговора, состоявшегося не далее, чем семь дней назад, у них повелось встречаться в казармах после полуночи. Девушка специально пропускала ужин, чтобы поесть вместе с гвардейцем. Ей прочили голодную смерть, но все впустую. Санса же, находясь в теле Пса, привыкла к всеобщему трепету перед ней и беззастенчиво пользовалась этим, устрашающе зыркая на мелких поварят и запуганных кухарок. Она просто расстилала на кухонном столе большой платок, который носила под кирасой за поясом, и складывала туда хлеб, копченый окорок, жареных на вертеле куропаток, овечий сыр – в общем, все, что найдёт и посчитает нужным. Прихватив подмышку бутыль вина, она уходила с узлом, полным снеди, зная, что ее ждут. — Простите... Был очень долгий совет, — ненадолго забывшись, гвардеец слегка присел в книксене, приветствуя девушку. Он подошёл к столу и, развязав узел на платке, стал раскладывать угощение. — Ну?! Что там? — нетерпеливо заёрзала девушка. Пёс в теле леди истосковался в бездействии. Он жадно ловил каждое слово, переваривал, по-своему прикидывал расстановку сил. — У лорда Тириона есть план, — приглушённо пробасил Клиган. — Опасный, но очень действенный. Если все получится, как он задумал, Станнису ни за что не взять город. Мужчина не успевал выкладывать на стол еду, как девушка хватала маленькую птичью тушку и вонзалась в неё острыми зубками. — Ну выкладывай уже, не томи! — с набитым ртом и горящими глазами поторопила девушка воина. — Лорд Тирион хочет воспользоваться Диким огнём. Санса перестала жевать. — Он же спалит город дотла к херам собачьим! — она шумно и с трудом проглотила кусок. — Да, есть такая вероятность, но, если все пойдёт по плану, то это будет внезапным козырем в нашем рукаве. — Пташка, запомни! Ничто и никогда не идёт по плану! — очень серьёзно сказала девушка. — Обычно, все идёт через жопу! — она отхлебнула вина из кружки и утерлась рукавом. — Есть ещё кое-что... — замялся гвардеец, и леди устало перевела на него взгляд. — Меня, то есть вас, назначили командующим части войск. Вам... Мне придётся повести людей в бой. В покоях повисла тяжелая густая тишина. Но Пёс, уютно обжившийся в теле юной леди, стал судорожно соображать. Он отодвинул от себя снедь, облизал пальцы и вдруг затараторил в непривычной для себя манере: — Под доспехи наденешь толстый стёганый костюм, в котором тренируют новобранцев. Ты будешь неподвижна, как тот тюфяк, на котором сидишь, но это смягчит удары, — леди хлебнула вина, собираясь с мыслями. — И, похоже, нужно привлечь Берндивальда. Придется выложить ему наш маленький секрет. Но кто-то должен прикрывать твой зад. Одной тебе не справиться. Первый же удар, и ты вылетишь из седла. Санса в теле Клигана обиделась. — Вы недооцениваете меня. Я знаю ваши страхи, но они не владеют мной. У меня ваша сила и выносливость. Я смогу взять меч и обороняться. — Не смеши мои рейтузы! — каркнула девушка в кружку и зашлась тихим нервным смехом. ****** Гаррет развалился на койке Пса, попивая эль из деревянной кружки. Он видел, что его приятель нервничает, расхаживая по тесной комнатенке и сминая в руках подол выправленной из бриджей рубахи. Клиган собирался с мыслями и никак не мог начать самый странный разговор в своей жизни. — Ну, и долго мы будем тут торчать?! — недовольно пробурчал Гаррет. — Мне с утра ещё в город с отрядом нужно ехать, — он отставил кружку и потянулся до хруста. — Там неспокойно. Придется приструнить голытьбу. Клиган вдруг остановился посреди комнаты и серьёзно взглянул на Берндивальда. — Послушай, Гаррет... Только пообещай, что не уйдёшь сейчас и выслушаешь меня, каким бы бредом тебе ни показались мои слова! — Ну чего там у тебя?! — зевнул Берндивальд. — Выкладывай быстрей! — Я должен тебе кое-что сказать. Это очень важно, — хрипло произнёс Клиган. — Уж не в любви ли мне хочешь признаться, а, Пёс?— хохотнул Берндивальд. — Если так, то я вынужден отказать. Мое сердце занято бабой! — Это не смешно! — рыкнул Пёс и вновь стал мерить шагами покои. Гаррет приподнялся на подушке, всем своим видом давая понять, что готов слушать. «Просто скажи ему!» — подбодрила себя Санса. — В общем, мне нужно, чтобы ты прикрывал меня, когда начнётся бой... Берндивальд состроил брови домиком и коротко засмеялся. — И это все?! И ты тут мялся весь вечер, чтобы сморозить такую херню?! Дверь тихо отворилась, и на пороге возникла леди Санса Старк. Гаррет резко подскочил с койки. Он вытянулся в струнку и учтиво поклонился леди. Девушка вплыла в комнату в сиянии огненных бликов, запутавшихся в ее длинных волосах. Она подошла вплотную к гвардейцу и со всей силы ткнула изящным пальчиком ему в грудь. — Нет, это не всё, тупой ты олух! — зло зашипела она. Гаррет покачнулся от неожиданности и во все глаза уставился на леди Старк. — До тебя пытаются донести важную вещь, а ты остришь, остряк херов! — П-пёс?.. — заикаясь, шёпотом позвал Берндивальд, переводя взгляд с Сансы на Клигана, в поиске поддержки у товарища. — Сир Берндивальд, случилось невероятное, и мы с... господином Клиганом поменялись телами, — низко загудел Пёс. Санса в его теле еле сдерживала радостные возгласы, ведь ей, наконец, можно быть самой собой и не мучить свой мозг в поиске достойных оскорблений, брани и просторечия, коими так часто пользовался Сандор. — Очень смешно, — саркастично сказал Гаррет, обидевшись. — Леди, верно, стало скучно и она решила подговорить тебя пошутить над стариной Гарретом! Клиган смущённо замолчал, потупив глаза. В комнате стало тихо и неловко. Леди Санса в полной тишине подошла к столу и, взяв со стола кружку Берндивальда, отпила оттуда больше половины. Пёс поморщился. А девушка отставила чашу и остановилась у койки. Склонив голову и уперев руки в бёдра, она произнесла словно сама себе: — У тебя в детстве был щенок одноглазый. Он упал в колодец и утонул. А на следующий день твоя мать достала его с ведром воды, распухшего, что бычий пузырь. Отец выпорол тебя и бросил дохлого щенка на навозную кучу, запретив хоронить. Ты плакал тогда первый и последний раз... Гаррет шумно сглотнул. — Я никому не говорил об этом! — сердито ответил он, глядя Клигану в глаза и игнорируя стоящую за спиной девушку. — Даже тебе! — Говорил, — раздалось сзади. Леди Санса зашуршала платьем и села. — С год назад. В Медузе. Ты был в говнище. — Ты был не лучше! — огрызнулся Гаррет, все ещё обращаясь к молчащему Клигану. — Но я помню, — усмехнулась леди. — Я даже думал найти тебе такого же одноглазого, да не подворачивалось ничего подходящего. Не колоть же глаз невинной животине в память о твоём цуцике! Берндивальд, наконец, медленно повернулся к Сансе. Он осмотрел ее с головы до ног, вновь поглядел на Пса и, присвистнув, удивлённо выдал: — Да ну нахуй! — Эй, с нами леди! — предостерегающе цыкнула Санса и кивнула на Клигана. Клиган улыбнулся здоровой половиной рта, а Берндивальд заржал в голос, прижимая руки к животу. Утерев слезы, он вновь оглядел своих собеседников и, теперь уже на полном серьезе, потребовал объяснений. Как могли, они поведали ему о своих злоключениях — Херня какая-то... — задумчиво пробубнил Гаррет, почёсывая затылок. — Это что же получается? Я на поле боя буду нянчить здоровенного кабана, что не умеет и меч держать? И сколько мне нужно его, то есть ее, продержать на поле? — Пока я не решу вопрос здесь, в замке, — серьёзно ответила леди Санса. Гаррет заметил для себя, что, при желании, в девушке, действительно, можно разглядеть еле уловимые черты Клигана. Только он может так насупить брови и метнуть из-под них серое лезвие опасного взгляда, что у оппонента не останется более никакого желания продолжать спор. Хоть лезвие и было сейчас небесно-голубым, однако от этого менее опасным оно не становилось. Даже прекрасный розовый рот леди двигался так, словно мышцы были обуглены, а кожа стянута вязью застарелого шрама. Это было едва заметно и более похоже на тончайшую вуаль, которая вдруг падала на девичье лицо и сразу расплывалась маревом. Гаррет глядел на Пса, на леди Старк, и никак не мог выбрать правильный тон. Санса в теле Клигана почувствовала неловкость гвардейца. — Сир Берндивальд, вам сложно, я понимаю. Но для нашего общего блага вам будет лучше относиться к нам ровно так же, как если бы мы являлись теми, кого вы перед собой видите. Гаррет шумно втянул носом воздух и, словно набравшись смелости, шутливо ударил Клигана кулаком в плечо. — Не ссы, Пёс! Я ж не дурак! — Ну и хорошо! — Санса хлопнула ладошками по коленям и встала с кровати. — Надо, чтобы ты поднатаскал леди Старк... как меч держать, как отбить удар и по мелочи всякое... Серые глаза широко распахнулись. Сандор мог бы поклясться, что увидел, как за ледяной стеной гневного взгляда бьется в отчаянии маленькая девочка. —Так надо! — пресёк он все возможные возмущения на этот счёт и, подобрав юбки, покинул скромную обитель солдата, в теле которого, словно в выгребной яме, сидела на самом дне хрупкая и нежная леди.