Чужая шкура

— Уууу, сукаааа... — тихонечко подвывала леди Санса, прижимая к животу плоский разогретый камень, замотанный в простынь. Она лежала, скрючившись на своей постели поверх покрывала, и покачивалась, пытаясь унять боль. Служанка хлопотала вокруг неё, создавая лишнюю суету и колебания воздуха, от которых в груди девушки поднималась неконтролируемая волна ярости. — Это же просто лунная кровь, миледи, — повела плечом горничная, — к вечеру уже будете танцевать с его величеством. — Просто..? — простонала девушка, уткнувшись лицом в подушку. — Я просто умираю, кажется. Будто сам Неведомый решил вытащить мои внутренности раскалёнными щипцами через п.., — она не договорила, поймав испуганный и настороженный взгляд прислужницы. — Через пару часов пройдёт, говорю... Служанка взяла с туалетного столика один из десятка нарядных флакончиков и присела на кровать рядом с леди. Она откупорила хрустальную крышечку, и по комнате разлился аромат хвои. — Масло уймёт головную боль и успокоит вас, миледи, — девушка вытерла руки о передник и, капнув на пальцы эфирное масло, наклонилась к хозяйке, чтобы натереть ей виски. Клиган в теле Сансы заволновался. Горничная была хороша собой, фигуриста, и нависала над ним, касаясь грудью его нынешнего тела. У него слишком долго не было бабы. Он мигом опомнился и, шлёпнув девицу по рукам, капризно воскликнул: — Не хочу масла! Вели подать горячего вина с травами. Можно без трав... можно и не горячего. И пусть принесут вяленого мяса. И непременно чего-то сладкого! Горничная удивлённо вскинула брови и, немного помедлив, нехотя отправилась на кухню. Охая и придерживая у живота свой почти остывший камень, Сандор сполз с кровати и отправился за ширму к ночному горшку. «Да сколько можно-то?!» — со вздохом подумал он, когда очередной болезненный спазм немного ослабил хватку. Вся тряпица пропиталась кровью, и, не придумав ничего лучше, он просто швырнул ее в горящий камин. Горничная ушла, соорудить новый подклад было некому, а потому Сандор оторвал половину от той простыни, в которую был завернут его камень и, сложив из неё толстый прямоугольник, сунул себе промеж ног. Остывающий камень перестал быть спасительным якорем благости и стал теперь просто булыжником, тянущим на дно отчаяния. Леди присела на край кровати. Было так грустно и жаль себя, что хоть бери этот проклятый камень и прыгай с ним в самый глубокий фонтан. И некому подогреть единственное средство спасения от этой ужасной боли. И никому нет дела до бедной девушки, одиноко сидящей в крошечной клетке. И лев может одним щелчком прихлопнуть пташку, как только ему наскучат ее глупые песни. Ещё и служанка ушла как за море срать! Через Дорн она отправилась на кухню что-ли?! Сандор сам не заметил, как по лицу покатились горючие слёзы. Он не плакал уже тысячу сраных лет. Но, на удивление, это оказалось не так противно, как он думал и, дав себе немного поплакать, он даже почувствовал некоторое облегчение. Солнце уже успело растянуть на полу длинные тени, когда вернулась горничная, притащив полный поднос снеди. — По пути я встретила лорда Тириона. Он обеспокоился вашим самочувствием, миледи, и просил передать, что скоро навестит вас, — сообщила девушка, расставляя на столе изысканные кушанья. Леди Санса закатила глаза. — Пусть катится к Иным... — пробубнила она себе под нос, наливая полную чашу красного вина. Вкусная еда подняла настроение леди. Она отпустила служанку и теперь с удовольствием уплетала рыбный пирог, закусывая его вяленым мясом. Раздался короткий стук в дверь, и тут же, не дожидаясь дозволения, в покои, ковыляя, вошёл десница короля. Он застал леди Старк с неприлично набитым ртом. — Не овыдала ваф так фкоро уфидеть... — поспешно поднимаясь с кресла, произнесла девушка, не успев прожевать злосчастный пирог. Она присела в поклоне, теряя крошки изо рта. Десница и будущая королева проследили траекторию падения кусочков пищи до самого пола и уставились друг на друга в полном безмолвии. — Хороший аппетит – признак крепкого здоровья, — первым нарушил затянувшееся молчание карлик. В разноцветных глазах сквозила насторожённость, но на его лице была непробиваемая маска учтивости. — Рад, что вам стало лучше. Ваша служанка говорила мне, что вы лежите в постели и страдаете от болей. — Благодарю вас, милорд,— поклонилась Санса. — Мне, и впрямь, уже лучше. Глаза лорда Тириона цеплялись за бледное лицо девушки как колючий шиповник цепляется за платье и волосы в саду. Он проковылял к соседнему креслу и, налив себе и Сансе вина, отщипнул от пирога кусочек и отправил себе в рот. — Я справлялся о вашем здоровье у мейстера. Он говорит, что жабья икра сотворила чудо, и вы все же сумеете подарить королю наследника. — Да, милорд. Мейстер был у меня сегодня утром и после осмотра осчастливил меня этой новостью. — Угу, — усмехнулся Тирион в кубок, отпивая вино. — Все счастливые леди выкручивают лекарям руки. — Я не хотела... Но он так надавил. От боли все помутилось ... — Я думаю, вы все ещё нездоровы, моя дорогая, — карлик отпил из своего кубка и загадочно улыбнулся. — Причём, довольно продолжительное время. Нужно беречь своё здоровье Думаю, вам стоит повременить с ночными прогулками... Королю нужен здоровый наследник.— Леди Санса почувствовала, как краска предательски заливает лицо и шею. — О, нет-нет, милая леди Санса, — доверительно зашептал карлик, облокачиваясь локтями на маленький столик, — я не хотел вас обидеть, лишь предостеречь от излишних порывов, свойственных вашему юному возрасту. Санса потупила глаза. Ее белые тонкие руки были неспокойны, цеплялись трясущимися пальцами за бусины, что рясно украшали подол халата. — Это вовсе не то, о чем вы подумали, милорд,— медленно словно прощупывая посохом зыбкую почву произнесла леди. Карлик заинтересованно приподнял брови и поудобнее устроился в кресле. — Молитвы в часовне – мое единственное утешение в это неспокойное время. — Дайте-ка угадаю, — протянул он, постукивая себя коротким пальцем по подбородку, — молитесь за здравие короля! — обличающий перст игриво устремился в сторону девушки. Санса шумно сглотнула. — Да, милорд. И ещё... я прошу богов о наследнике... Сандор заметался в теле Пташки, ощутив такой ужас и панику, каких никогда доселе не испытывал. Сейчас все рухнет, и уже к вечеру ему, то есть Пташке, отрубят голову. Санса пыталась хоть что-то сказать, но слова застряли в горле. Щеки покрылись пунцовыми пятнами и, кажется, она была близка к обмороку. Девушка безмолвно шевелила губами. — Если не хотите, можете не говорить. Мы же не на допросе. Хотя могли бы... — Тирион вновь отпил вина, внимательно разглядывая лицо девушки. — Я симпатизирую вам, моя дорогая, а потому мой визит – это скорее попытка предупредить вас. Не все так благосклонны к вам, как я. — Я очень признательна вам за ваш такт и обходительность, милорд. — Милая Санса, ваше счастье, что до вас никому нет дела. Все озабочены лишь предстоящим сражением и поимкой бунтовщиков, подрывающих хрупкое спокойствие города. И, кстати, их предводитель, а точнее предводительница, сегодня была схвачена и доставлена во дворец. На одну проблему меньше, но от того не легче. Санса вежливо выслушала десницу, не в силах думать о чём-то, кроме своего досадного промаха, который мог стоить двух жизней. Лорд Тирион вскоре покинул покои леди Старк, оставив после себя удушающее чувство безысходности. Новый спазм скрутивший Сансу, заставил Клигана грязно выругаться. *** — Ну же! Ноги должны двигаться ! Не стойте столбом, миледи! — кричал Берндивальд, наступая на Пса с мечом наперевес. — Но я же буду на лошади! — пискнул Сандор, неумело подставляя свой клинок под слабый удар. Скрежет металла и яркие искры в густых сумерках заставили поёжиться и вновь вжать голову в плечи. Гаррет закатил глаза и обречённо опустил меч. — Да хоть верхом на драконе... Вас зарубят, как только вы окажетесь на поле боя. В первое же мгновение. — Спасибо, ваша поддержка просто неоценима, — фыркнула Санса, тут же укорив себя за свои слова. — В стойку! — скомандовал Гаррет и напал без предупреждения. — Обороняйтесь! Так! Теперь выпад! Выше руку! Что это?! По-вашему, противник будет ждать вас и любезно подставит грудь для удара?... Быстрее!... Резче! Клиган вдруг опустил руки и, выронив меч, уселся прямо на землю. Он спрятал лицо в больших ладонях и заплакал. Гаррет отвёл глаза и, сплюнув в сторону, тихо ругнулся. На небе давно зажглись крупные звёзды, свежий степной ветер трепал одежды и волосы гвардейцев, врываясь в лёгкие и кружа головы. За городом было так темно и тихо, что казалось, они висят где-то между небом и землёй, высекая искры своими мечами. — Простите, леди Санса! Я не хотел вас обидеть. Учитель из меня дерьмовый... простите. Я, знаете ли, просто хочу, чтобы вы и Пёс пожили ещё чуток. — Это вы меня простите, сир. У вас сегодня отгул, а вы проводите его так бесполезно. — Это да. Сегодня я хотел отправится в Медузу... — Сир Берндивальд, вы могли бы хоть для приличия возразить, — шутливо укорила Санса Гаррета. — Не умею я так, миледи, – «для приличия». Мы потому с Псом и сошлись, наверное. — Он ваш друг? — Ну, не то, чтобы друг. Выбирать особо не приходится. Но с ним можно хорошенько выпить, и он не лезет в душу. Берндивальд подошёл ближе и, учтиво поклонившись, подал руку сидевшему на земле мужчине, словно приглашая на танец. Клиган усмехнулся и, узнав правила игры, так же изящно поднялся со своего места и принял приглашение. Через мгновение двое уже кружили в танце мечей на импровизированном ристалище. Танец этот был весьма неумелый, один из партнеров все время сбивался с такта, вынуждая другого подстраиваться под новичка. Санса то и дело утиралась рукавом, пот заливал глаза, а рубаха прилипла к телу. Снять же ненужный сейчас предмет одежды девушка отказывалась, чтобы не осрамить свою честь. Гаррет ржал как конь над подобными объяснениями, но не перечил. Они вернулись в город с рассветом. За ночь на площади вырос деревянный помост с висилицей. Несмотря на столь ранний час, вокруг уже толпилось множество людей. Все они, повинуясь своим животным порывам, старались занять места поближе к эшафоту. Берндивальд, толкнув в плечо одного из вездесущих коробейников, осведомился о причине столь внезапного оживления. — Дык, вешать будут бунтовщика-то! Поделом ему! Нечего людям головы морочить! — отозвался торгаш, посасывая голую куриную кость. Санса ощутила неясное внутреннее беспокойство, но, отмахнувшись от него как от назойливой мошки, пошла вслед за товарищем, расталкивая локтями уплотнявшуюся толпу. В казарме было так же многолюдно. Казалось, вся королевская гвардия собралась здесь задолго до побудки и теперь только и обсуждала последнее событие. — Шлюху-то вздёрнут, а народ бунтовать не перестанет. Но с другой стороны, это может поднять боевой дух горожан. Все знают, что нет ничего лучше, чем хорошая казнь! — лениво почёсываясь, вещал один из гвардейцев, облокотившись на стену у входа в бараки. — Что за шлюха? — с напускным безразличием поинтересовался Клиган. — Да Магда эта из "Шаловливой Медузы"... — бесцветно бросил гвардеец, едва скользнув взглядом по лицу вопрошающего. Сердце в груди забилось сильнее, дыхание перехватило, и Санса с трудом перевела взгляд на побледневшего Берндивальда. Двое мужчин вошли в казармы, минуя столпотворение у дверей, словно ничего не произошло. В тесной комнате Пса Гаррет бессильно упал на стул и обхватил голову руками. Санса металась взаперти, не зная где найти хоть маленькую лазейку. Казалось, есть что-то такое, что лежит на поверхности, только руку протяни, но оно ускользало каждый раз, стоило девушке приблизиться к решению. Ей хотелось утешить Берндивальда, но как? Ноги сами понесли ее к сундуку, где хранились скромные пожитки Клигана. Смена белья, остатки заживляющей мази, какие-то порванные ремни – она выбрасывала все это барахло, не заботясь о порядке. В душе поселилась уверенность, что искомое совсем рядом, просто она не может вспомнить, что и где нужно искать. Когда сундук опустел, Санса чуть не заплакала. От досады она стукнула ладонью по дну и, к своему удивлению, поняла, что оно двойное. Доски отозвались звуком гулкой пустоты. Поддев коротким ножом ложное дно, она обнаружила там нишу. В соломе россыпью лежали золотые драконы, дамская шпилька с жемчужиной и красивый зелёный пузырёк – его грани переливались в первых лучах восходящего солнца и манили прикоснуться к прохладному стеклу. Санса не знала, как это может помочь бедной Магде, но с уверенностью сунула почти пустой пузырёк в руки Гаррету. — Идите в темницы, сир. Вы должны попрощаться с ней. Берндивальд воздел на товарища пустые глаза и покачал головой: — Она ждёт Пса... Не теряя времени на препирательства, Санса забрала фиал из рук Гаррета и вылетела из казармы, растолкав зазевавшихся гвардейцев, и отправилась прямиком в казематы. Все оказалось проще, чем могло бы представиться. Стража даже не пикнула, когда мимо них пронёсся Клиган, злой как сам Неведомый. Задерживая дыхание от царящего здесь смрада, он прошёл по узкому коридору, заглядывая в каждую камеру. Как Санса и предполагала, Магда была недалеко, поскольку казнь ее должна была состояться уже сегодня. Девушка сидела на голом полу своей темницы, натянув широкое рубище на окоченевшие колени. Ее чёрные волосы спускались до самой земли, прикрывая побитое лицо. — Магда... Голос Пса заставил вздрогнуть узницу. Она подняла голову и сощурилась от света факела. — Ты пришёл... ко мне... Слава богам! Пошатываясь, девушка встала и по стенке приблизилась к решетке. — Прости меня Магда, если сможешь... Это моя вина. — Ты пришёл... Как я смею сердиться на тебя? Она протянула руку к его лицу, и Санса позволила прикоснуться к себе. — У нас нет времени, — Санса почти нежно отняла руку от своего лица и вложила в грязную ладонь Магды зелёный пузырёк. Сглотнув слезы, девушка зажала яд в кулаке. Глядя в серые глаза, она лукаво усмехнулась: — Как приговорённая к смерти, я имею право на последнее желание... Санса нетерпеливо оглянулась по сторонам. Стража могла показаться из-за угла в любой момент. Магда приблизилась и, поймав мечущийся взгляд, выдохнула: — Поцелуй меня «Лучше бы она пожелала убить ее!» – в сердцах подумала Санса, но все же просунула руки сквозь крупные квадраты решётки, осторожно обхватила избитое лицо Магды и, подавив в себе неуместное чувство брезгливости, подарила смертнице целомудренный поцелуй. — Как горько... — всхлипнула Магда, приложив пальцы к губам, словно руками пыталась удержать ощущение жёсткого рта. Санса решительно развернулась на каблуках и зашагала прочь из этого зловонного погреба. Неподъёмное чувство вины камнем придавило ее могучую грудь.