Воспоминания из Эо

То, что лежало на погребальном костре, уже не было его семьей — пустые изуродованные болезнью оболочки. Но Рейт смотрел на языки огня, подбирающиеся к телам, не отводя глаз и не замечая ничего: ни едкого дыма, ни запаха горящей плоти, ни монотонного пения жреца. Кровный жар. Он добрался до темных эльфов едва ли не раньше, чем слухи о нем, и тут же начал отнимать жизни. Заразились немногие, но в настоящий ужас приводило то, что эта болезнь поражала непредсказуемо, и никакого спасения не было. Алхимические зелья, заклинания, ритуалы — все впустую. Рейт знал это лучше, чем кто-либо еще. Многие бежали в храм, вымаливать прощение у разгневанного бога, но молитвы помогали не сильнее, чем лекарства. Кто-то, отчаявшись, проклинал Нора за то, что тот обрек своих детей на смерть — Рейт знал, что Нору слишком наплевать на них, чтобы насылать болезнь; глупо считать себя особенными. Говорили, что кровный жар поражает только тех, в ком нет хотя бы крупицы магического дара, не делая различий между народами. В это Рейт верил — ни его жена, ни сын магией не владели. Еще неделю назад он жалел, что мальчик не унаследовал его талантов — теперь жалел, что обладал ими сам. Зачем, если его семью они не спасли? Утешало — насколько вообще могло хоть что-то утешать — только одно. Жена Рейта так и не узнала, что их ребенок умер; она впала в беспамятство раньше и больше уже не приходила в себя до конца. — Теперь твои близкие в руках Нора, — прошелестел жрец за спиной. Рейт не удостоил его и взглядом. «Они предпочли бы мои руки».