Разные

Оглядываю свою пустынную улицу. Тяжко выдыхаю. Этот придурок снова решил в прятки поиграть? Я на это не подписывалась. С самого утра день не задался. Сначала я, запутавшись в одеяле, слетела с кровати и больно ударилась копчиком. Потом прожгла утюгом одну из своих любимых кофт. За завтраком я пролила на себя свежезаваренный кофе и обожглась. Сейчас у меня ужасно тянет живот. И я буквально ненавижу всё и вся. Уже решаю уходить, никого не дожидаясь. Если бы я сейчас прошлась одна, это бы было как никогда кстати. Я бы привела свои нервишки в порядок и успокоилась. Но у дорогой тётушки судьбы совершенно другие планы. Ко мне подходят сзади и закрывают глаза руками. Я машинально тянусь к этим рукам, касаюсь их. Огромные руки. Огромные и холодные. Неудивительно, на улице ведь не май месяц. — Угадай кто, — шепчут мне на ухо, от чего я морщусь и пытаюсь отодвинуться. — Действительно, блять, кто же это может быть?! — злобно шиплю я, удивляясь своему же тону, и впиваюсь в руки парня ногтями. — Полина? Я сразу узнала твой до чёртиков прокуренный голос. — Эй, ты чего? — Даниил отдёргивает руки и удивлённо вскидывает брови, — Где твои манеры? Не пристало девушке материться. — Я тебя умоляю, отъебись, — чуть ли не басом произношу я и натягиваю на голову капюшон, — Не трогай меня сейчас. Просто не трогай. — Кошмар какой, я почти испугался, — утешающе, как ребёнку, говорит он, — У Ангелка критические дни? — И рот свой завали, дебил, — ускоряю шаг, насколько могу себе позволить. По правде говоря, он почти угадал. Предменструальный синдром, если быть точной, который проходит у меня в тысячу раз хреновее, чем сами критические дни. Но не буду же я ему раскрывать все карты. Тем более, парень заставил беситься на него с первой же секунды. И сейчас я очень хочу, чтобы он куда-нибудь ушёл. Срочно. — Как грубо, — шатен продолжал откровенно надо мной смеяться. У меня сжимаются кулаки. Мне кажется, что меня сейчас разорвёт от этой агрессии, идущей изнутри. Я действительно чувствую, как у меня внутри что-то сжимается от переизбытка эмоций, которые я очень хочу выплеснуть. Но не могу себе позволить. Не сейчас, не здесь и не с ним. Вот так обычно случается, когда ты ходишь всё время с безэмоциональной мордой-кирпичом. Ничего подобного не ощущаешь, кажется, будто не испытываешь эмоций вовсе. Но однажды тебя накатывает огромная всепоглощающая волна этих ощущений. Они копились. Они очень долгое время копились. Но сосуд для них не безразмерный. И он требует опустошения. Я молчу. Мне сейчас просто нельзя говорить ни слова. Я буду жалеть об этом. Уровень опасности красный. Сейчас дым из ушей повалит. Просьба покинуть территорию в радиусе двадцати метров. — М-да, неудовлетворённую бабу видно сразу, — Даниил продолжает пополнять этот самый сосуд моего терпения. Прошу, не надо. Из него и так уже льётся через край. Нужно попробовать считать про себя. Один, два, три, четыре… Пятнадцать, шестнадцать, семнадцать… — Слушай, с такой рожей только прохожих пугать… — колко подмечает он. Резко останавливаюсь. Всё. Это конец. Глаза болят, руки трясутся. Сглатываю огромный ком, подступивший к горлу. Прикладываю свою прохладную руку ко лбу, чтобы немного остудиться. Не получается. — Что такое? — парень не понял моей заминки, остановился рядом, и стал внимательно на меня смотреть. — Я домой, — разворачиваюсь и собираюсь идти обратно. — Подожди, — он останавливает меня, перехватывая за запястье. — Что случилось? — Ничего, — голос срывается, я ничего не могу поделать. Я отворачиваюсь от него, чтобы он не увидел моего лица, на котором уже красовались две мокрые дорожки. Судорожно вздыхаю, натягиваю сильнее капюшон. — Тебе плохо? — парень подходит ко мне ближе, пытается заглянуть мне в глаза. — У тебя руки трясутся сильно. — Н-н-нет… — заикаюсь, раза с третьего получается произнести ответ. — Ангелина. Посмотри на меня, — мягко просит он, а я не могу, верчу головой. — Почему? — Н-не… хочу, — закрываю лицо свободной рукой. Даниил требовательно меня разворачивает, легонько подталкивает к чужому забору. Я облокачиваюсь на него спиной. Возможно, опора мне сейчас не помешает. У меня трясутся плечи, истерика медленно, но верно подкрадывается ко мне. Парень смотрит в мои стеклянные глаза. Его лицо выдаёт беспокойство. Но он ничего не говорит. Просто смотрит. И я взрываюсь. Я начинаю рыдать, громко и протяжно. Закрываю лицо и начинаю опускаться на землю. Шатен не даёт этого сделать, обнимает, кладёт мою голову к себе на плечо. А я хватаюсь за него. Как за спасительный жилет на тонущем корабле. Мне это сейчас так нужно. До скрежета в зубах нужно. Он прижимает к себе крепче. Одной рукой придерживает мою голову, а другой поглаживает по спине. Шепчет что-то успокаивающее. Я висну на его руках как тряпичная кукла. И, кажется, ему совсем не тяжело. — Котёнок, всё хорошо, — парень целует меня в висок, а я глупо рассматриваю его мощную шею. Я утихаю. От истерики остаются лишь мокрые следы на щеках и лихорадочное дыхание. Закрываю глаза. Теперь неумолимо хочется спать. Мне кажется, я сейчас запросто отправлюсь в царство Морфея и в стоячем положении. Тем более, рядом с ним так тепло… Чувствую его дыхание на своей макушке. — Тебе и вправду лучше домой пойти, — предлагает Даниил. — Да, — нехотя отрываюсь от него, — пожалуй, пойду. — Я провожу…

***

Придя домой, сказала маме, что сильно разболелся живот. Врать, конечно, нехорошо, но легче, чем объяснить, что я не с чего распсиховалась. Тем более, частично я сказала правду. Живот всё ещё тянул, но терпимо. Наглоталась таблеток по рекомендациям матери и легла в кровать. Хотелось бы ни о чём не думать, но так не получалось. В мыслях всплывает вчерашний поцелуй. Я понимаю, что не нужно придавать этому особое значение. Как это делает сам Даниил. Для него это такие пустяки: флиртовать и целоваться с каждой прохожей, лапать всех подряд. Да, это уже, наверное, его тысячный поцелуй. И он считает это простым повседневным занятием, вроде обеда или чистки зубов. Но для меня, человека, который никогда и ни с кем раньше не был настолько близок, — это, прежде всего память, ведь первый поцелуй, как правило, не забывается. А я не хочу такую память. Хоть и было в какой-то степени приятно… Парень ощутимо вторгается в мое личное пространство, сносит любые препятствия, которыми я вновь и вновь загораживаюсь от него. Он явно перегибает палку в своих развлекушечках. Вчера он лез в мой рот, а завтра залезет в трусы. Даниил сможет, он без тормозов. Быть может, для кого-то это нормально, но я считаю, что всему есть предел. Что самое глупое, так это то, что я совершенно не знаю, что делать. Не заявлять же на него в полицию, ей-богу. А говорить с ним бесполезно… Это я уже осознала за время нашего знакомства. Вообще ничего слушать не хочет, ирод окаянный. А, может, с другом его поговорить? Да как-то странно будет. И как я вообще собираюсь это сформулировать? «Попроси, пожалуйста, своего любвеобильного друга губами своими не раскидываться, спасибо». Бред. Чёрт, и посоветоваться не с кем по этому поводу. По-видимому, здесь только холодным оружием можно спастись. Нож-раскладушку что ли с собой начать таскать? Да так, скорее всего, он первый в полицию пойдёт. А с моими припадками меня ещё и в психбольницу заберут. Эх, ничего в голову путного не лезет. Сплошная дрянь. Ещё и стыдно за утренний инцидент. Жалуюсь тут, а сама ведь только что жалась к нему. Ох, Ангелина, это называется двойные стандарты. Мой телефон, лежащий на тумбочке, вибрирует, что оповещает о пришедшей СМСке. Кому я там понадобилась в два часа дня? Полину ведь я предупредила, что не приду. Открываю журнал сообщений. Неизвестный. Хм… «Куколка, я совсем забыл оповестить тебя о грядущей вечеринке у меня дома, на которую ты приглашена». Ку… куколка?! Что за ужас? Разумеется, тут нетрудно догадаться, кто это пишет. И кто ему дал мой номер? Найду и придушу гада. А пока печатаю ответ. «Увы, не люблю вечеринки». Плюхаюсь обратно на кровать, откладываю телефон. Но Даниил не заставляет себя долго ждать. «Это потому, что ты не была на моих вечеринках ;)». Закатываю глаза. Боже, вот откуда он черпает эту самоуверенность? «Я сказала — нет». «Окей, тогда будем разговаривать по-другому». Что это значит? Чёрт с ним. Даниила может понять только сам Даниил. Никак не комментирую данное сообщение. Проходит ровно пять минут после окончания нашей переписки, как я слышу стук. Стук по окну. Слишком сильный звук, не похоже на ветки деревьев. Подкрадываюсь аккуратно к окну. И у меня чуть ли челюсть на пол не падает, когда я вижу там Даниила, махающего мне. Он указывает на ручку у оконной рамы, а я машу отрицательно головой. Тогда парень показывает в руке камень. Продуманный, зараза. Показываю жест руками, мол, сдаюсь, и открываю окно. Даниил ловко запрыгивает на подоконник, а затем оказывается в моей комнате. Ему несказанно повезло, что моя комната находится на первом этаже. Он проходится по моей комнате оценивающим взглядом. — Миленько, — выносит вердикт парень. — Просто и со вкусом. — Какого чёрта, ты можешь мне объяснить?! — хорошо, что дома никого нет и я могу позволить себе повышенные тона. — Как ты вообще сюда пробрался? И как так быстро? — Перелез через забор, дел-то, — шатен пожимает плечами, будто здесь нет ничего криминального. — Я так и думал, что сообщения на тебя не окажут должного эффекта. Поэтому решил наведаться собственной персоной и объяснить, что ты идёшь на эту вечеринку. Или… — И не пытайся! Я терпеть не могу такие сборища, — категорически заявила я, складывая руки на груди. — Если ты не придёшь сама, то я приду и лично отнесу тебя туда, не сомневайся. Тем более, я и подружек твоих позвал, — нет-нет-нет, он подходит ближе. — И что? Они идут туда, потому что им нравится такой досуг. А я лучше дома посижу и книжку почитаю. Пожалуйста, не думай только о себе, — я отступаю назад. — Если я не буду думать о себе, то кто тогда будет? — парень осматривает меня с ног до головы, наклоняя голову в бок, но больше не приближается. — А если у меня при большом количестве людей в одном помещении случаются панические атаки? — предположила я. — А там не будет много людей. Человек пятнадцать… — Это целый день рождения, — нахмурилась я. — Но, согласись, не так уж много. Так что ты обязана пойти, — шатен торжественно мне улыбнулся. — Ничего я не обязана, — я всё ещё пыталась ему противиться. — Я тебя предупредил, что будет, если ты не придёшь сама. Ты всё равно окажешься там, потому что я так хочу. — Это нечестно, — возмутилась я. — Честно. — Какой ты противный, — не выдержала я. — Надо же, а все остальные говорят иначе, — Даниил потрепал меня по голове. — Давай. Не выделывайся. — Ладно, — смиренно выдыхаю я. — Вот и отлично. Кое-как мне удалось выгнать нахала. Вы посмотрите на него. Стал нагло на чай напрашиваться. Соврала, что родители скоро придут, так он стал нести чушь про то, что хотел бы с ними познакомиться. Не идиот ли? Пусть скажет спасибо, что проводила я его через дверь, а не послала обратно через забор лезть. Беру в руки телефон. Нахожу недавний контакт без подписи и переименовываю на "Мудак". Победно ухмыляюсь. Но осмыслив, на что я согласилась, хватаюсь за голову. А дела всё чудесатее и чудесатее…