Разные

Ну вот. У меня снова бессонница. А всё потому, что я, наивная глупая дура, не могу выбросить брошенные им невзначай слова из головы. Нужно признать, что он ляпнул, не подумав. Я же не лишена здравого смысла. Я должна понимать, что всё это — фальшь. Но кто-то в моей голове отчаянно шепчет, что я должна поверить ему на слово, что Даниил действительно искренен и не имеет тайных помыслов. Сложно, когда в тебе сочетается в какой-то мере чувственная натура, которая хочет доверять людям, и параноик, уверенный, что ни к чему хорошему это не приведет. Мне всегда казалось, что чувства — это нечто второстепенное, что не должно затмевать разум. Почему же тогда сейчас я не могу сказать того же с той самой уверенностью? Так странно и непривычно. Я не понимаю себя. Не буду лукавить, он красивый. Чертовски красивый. С этим, наверное, никто не поспорит. Нет, безусловно, у людей вкусы разные. Но несимпатичным его назвать язык не повернётся. У парня хорошая физическая форма. Он весёлый, далеко не глупый, с ним есть о чём поговорить. Даниил умеет находить общий язык со всеми. Но при этом я не раз наблюдала, как парень чуть ли не в драку кидается, если его что не устроит. Он импульсивный, но никогда не срывался на мне. Я видела это лишь со стороны. Слишком же близко я могла наблюдать его страстность, что тоже не могу назвать плохим качеством. Даниил занимает чересчур много моих мыслей. Ко мне приходит понимание того, что маска сползает с меня. Я вовсе не отзываюсь о нём в негативном ключе. Не могу вновь назвать придурком. Да и в последнее время я это делала больше из-за привычки, нежели и вправду так считала. В данный момент могу назвать идиоткой только себя. У него всё же удалось вызвать симпатию к себе. Одурманил своими мужскими феромонами, чтоб его. Но парню это знать совершенно необязательно. Я не отрекаюсь от своих убеждений. Мне рядом с ним делать нечего. Мы разные. Ничего и быть не могло. Ему будет со мной скучно, а мне с ним — проблемно. А его слова… Я уже говорила про его страстность. Даже если он не соврал — это ненадолго. Парень не придаёт этому большого значения, только и всего. Так что мне и голову забивать было незачем. Это уже не в какие ворота не лезет. Ночью нужно спать, а не дурью маяться. Благо, снотворное в скором времени подействует, и я провалюсь в сон.

***

— Белобрысая, стой! — нагнал меня в школьном коридоре мой одноклассник — Денис. — Какая я тебе белобрысая? — нахмурилась я, оборачиваясь к парню. — Ну, а какая? — он дружелюбно улыбнулся и продолжил, не дав мне вставить и слова: — Ладно, проехали. Что будем делать с нашим проектом по истории, в конце концов? Ох, чёрт. Я и позабыла уже. Мы же должны к пятнице сдать совместный проект по истории, который учительница нам дала еще две недели назад. И, по воле случая, моим напарником в этом нелёгком деле оказался Денис. Историчка сама распределяла пары, чтобы не было так, что в одной группе все слабые ученики, а в другой — наоборот. В нашем же случае, судя по всему, она решила, что сильный ученик — это я, ибо у меня по истории твёрдая четвёрка, а у Дениса — три с натяжкой. Тот ещё лентяй. Сама бы не за что не взяла его себе в помощники. — Удивлена, что это ты мне напомнил про него, а не я тебя выискивала, — я иронично приподняла брови. — Мне жизненно необходимо вытянуть эту четверть на четвёрку! — парень начал энергично жестикулировать. — Я подумал, что в этой жизни нельзя останавливаться на достигнутом. Нужно стремиться к вершине горы, а не гулять у подножья, понимаешь? Я ведь знаю, что могу быть лучше! Иначе моя жизнь просто-напросто не имеет смысла. — Ты чем надышался, пока шёл ко мне? — я не выдержала и рассмеялась от его мотивирующего монолога, это было совершенно на него не похоже. — А если серьёзно? — А если серьёзно, уважаемая одноклассница, — Денис приобнял меня за плечи, чему я была не очень рада, — то к моему совершеннолетию, которое, как ты знаешь, припадает как раз на конец второй четверти, мои предки пообещали мне вручить нескромный подарок в виде автомобиля. Но при условии, что я закончу её без единой тройки. А этот проект будет считаться ключевым при выставлении оценок по истории. Так что, Ангелина, ты просто обязана мне помочь. — Ох, ну, если так, — я вывернулась из этих непонятных объятий, — то мы что-нибудь придумаем. Давай останемся сегодня после уроков в библиотеке? Там как раз есть компьютеры с интернетом. И мы сможем совещаться. — М-да. На какие только жертвы не пойдёшь ради обещанного, — парень почесал затылок, по нему было видно, что он не горел желанием проводить в школе время, больше положенного. — Отлично. Тогда план на сегодня таков: накидаем главы, подправим оформление более или менее, обсудим, каким образом будем представлять работу. А ещё сразу предупреждаю, что презентацию будешь делать ты, потому как вряд ли сможешь нарисовать нормальный плакат. Значит, последнее я беру на себя. Про презентацию я тебе подробно расскажу и даже покажу кое-что. — Воу-воу, полегче. И всё на один день? Ты в стахановцы подалась что ли? — хохотал тот. — Хочешь хороший результат — придётся поднажать. Времени у нас немного, — пожала плечами я. — И да, подалась. Ты же теперь у нас отличник, а мне чем заниматься? Мы синхронно рассмеялись. — Что происходит? — послышался знакомый голос за моей спиной. — М? — не поняла я. — О, Даня, здарова! — оживился Денис. — Воркуете? — то ли улыбнулся, то ли оскалился Даниил, у которого в любом случае это получилось злобно. — Мы обсуждали наш проект по истории… — почему-то начала оправдываться я. — Ваш, значит? — юноша недовольно посмотрел на меня. — Ну да, а что такое? — не осознавал всей сущности ситуации Денис. — Нам дали проект, а наше дело простое, мы… — Ты свободен, я хочу поговорить не с тобой, — Даниил чётко указал, куда следует немедленно ринуться моему однокласснику, чтобы не раздражать его. — Окей, — не стал спорить тот и торопливо ретировался. — Чт… Что ты творишь? Тебя не смущает, что мы с ним разговаривали? По делу, между прочим. Или тебя родители вежливости не учили? — я налетела на него с упрёками. — А что творишь ты? — парировал парень. — Стоило мне не оказаться поблизости, так ты уже строишь глазки другому и вместе с ним веселишься? — Что ты несёшь, идиота кусок? Тебе же объяснили русским языком, о чём мы разговаривали. Да и какое право ты имеешь предъявлять мне претензии? — я ткнула указательным пальцем в его плечо. — Ты моя! И я довольно чётко дал это осознать. Ты не должна общаться с другими парнями! — он перехватил моё запястье и сжал его. Благо, что сейчас большая перемена и остальные не видят разворачивающегося представления. Тот же Денис побежал по направлению к столовой, где и находилась добрая половина нашей школы. — Тебе не кажется, что такие вопросы решаются, как минимум, совместно? — с отсутствием какой-либо мимики спросила я, не повышая голос. — Ты мне никто. И с кем мне общаться, а с кем — нет, я решу сама. Не вижу смысла в дальнейшем разговоре, всего доброго. Я хотела развернуться и незамедлительно уйти, но меня дёрнули за запястье, а затем прижали к стене, загородив путь. Его излюбленный метод. А я, уже привыкшая к подобному роду насилия, не попыталась вырваться. Я лишь глубоко вдохнула и выдохнула, а затем установила с ним зрительный контакт. Сердится. Сам себе надумает невесть что и распаляется. Не замечаю, что непроизвольно усмехаюсь с этого. А он удивлённо вскидывает брови. Не чудо ли в перьях? Я не злюсь на него, а умиляюсь. Какой ужас. — Я вот почему-то вижу смысл. Ещё какой! — громче произносит Даниил и приближается к моему лицу, ставит руки по бокам от меня. — Почему ты такая противная? Просто согласись быть моей и всё. — Как у тебя всё просто, — я складываю руки на груди. — Помнится, до этого ты даже не спрашивал моего разрешения. Брал и делал, что тебе вздумается, будто я какая-то твоя вещь. Ты и сейчас не спрашиваешь, а приказываешь, что мне нужно сделать. — Не утрируй, — парень сводит брови у переносицы. — А что, неправда? Ты привык слишком много себе позволять. Считаешь, что так и должно быть. Разве нет? — А что мне нужно делать? Бегать на цыпочках и спрашивать разрешения по поводу и без? Как подкаблучник? Зайчонок, разрешишь мне обнять тебя? Котёнок, позволишь мне заехать за тобой на такси? Ой, милая, а можно я поцелую твои ноги? Ты этого ждешь от меня? Я не понимаю. — Я ничего от тебя не жду, — ледяным тоном отрезала я. — Мы не встречаемся. Не встречались и никогда не будем этого делать. Мне этого не нужно. Мне не нужен ты. А тебе не нужна я. Мы не подходим друг другу, только и всего. Я прошу оставить меня в покое. Нам обоим будет легче от этого. Вижу, как меняется его лицо. Он действительно не ожидал этого услышать. Его лоб разглаживается, губы больше не сжаты в тонкую полосу, скулы не напряжены. Безразличие. Огромное, всеобъемлющее, пожирающее безразличие. Будто Даниила опустошили. До последней капли. Это больно кольнуло мне в области сердца. Не думала, что мои слова так заденут его. Я не хотела его расстраивать. Но ведь я ничего сверхъестественного не сказала. А он продолжает смотреть мне в глаза, словно ищет подтверждение моих слов. И, видно, находит. Но уточняет: — Ты правда так думаешь? — спокойно спрашивает он, но я различаю его мольбу во взгляде, которую парень, судя по всему, пытается спрятать за своей гордостью. — Да, — даю исчерпывающий ответ. — Прости, можно я пойду? Даниил ничего не отвечает, отступает, даёт мне свободу выбора. И я ухожу. Не оборачиваюсь. Это ни к чему. Но уже сейчас сожалею о своём решении, когда ком подкатывает к горлу. Нет, расплакаться как сентиментальная дура, я не хочу. Осознаю квинтэссенцию своей логики и криво улыбаюсь от её тупости: хотела, как лучше, но сделала обоим плохо. Истинная я. — Ангелина? Что-то случилось? На тебе лица нет, — заявляет мне подруга, когда я оказываюсь на нашем месте в столовой. Сейчас она одна. Без Регины. Что не совсем обычно в последнее время. Но я не пытаюсь узнать, где она. Мне сейчас абсолютно всё равно. — Нет, всё в порядке. Что-то устала… — для правдоподобности приходится зевнуть. — А, ну, это как обычно. Сама такая же, — кивает Полина, а затем протягивает мне свой пирожок: — Есть будешь? — Нет, спасибо. Я не голодна. — Как хочешь, — девушка больше не пристаёт, лишь продолжает поглощать свои пирожки.