Burn them all...

      Сонные стены города приветствовали симпатичную девушку, которая тем временем поднималась по винтовой лестнице следом за статным мужчиной, чьи волосы были краше снега. Она несла в руках небольшой кейс, напоминающий мини-комплект ТЖК. Ну или обыкновенный писательский набор. Да, скорее так. Так как в этом чемоданчике не было ни камеры, ни специального репортерского микрофона. В общем-то и не похожа она была на журналиста. Слишком романтичный вид. Приятное платьице цвета мяты, что развивалось от легкой походки, оголяя тонкие ноги. Волосы, цвета огненного заката и темно-карие глаза. Сочетание странное, но вполне себе разумное. Черты лица же не были острыми, а вот щечки, в доказательство, придавали этому образу вид милой лисички. Очки утяжеляли аккуратный, едва вздернутый, носик. Этакая девчушка, не вызывающая никаких подозрений.       Помещение, по лестнице которого она все еще поднималась, вызывало восхищение. Высокие крестовые своды потолков, кованые лестницы, витражные окна, что бросали незамысловатые тени на пепельного оттенка стены. Однако все это величие разбавлялось уютным интерьером, что был реализован в стиле минимализма. А еще... повсюду стояли горшки с орхидеями и розами. Эти цветы были повсюду. Куда не глянь. Они везде. А аромат их, вкупе, кружил голову и мысли. Однако обстановка между мужчиной и девушкой была крайне напряженной. Кто-то чувствовал себя филином, а кто-то маленькой пичужкой. Контраст - скажете вы. Противоположность характеров - отвечу я вам. - Так для чего я Вам все-таки понадобилась, мистер... - Август Де Ла Мар. - Он кротко взглянул на девушку, улыбнувшись. - Забыл представиться, прошу меня простить, Элизабет Уолер.       Девушка поправила очки, поджав губы. Ей казалось это странным. Познакомились они в книжном магазине, где она презентовала свой новый роман. Да и какой-то общей темы для разговора у них не нашлось. Он просто попросил подняться с кресла и идти за ним... Мысли действительно путались. "Кто бы мог подумать, что все это здание принадлежит ему. Да и имя его это... Август Де Ла Мар. Не слишком ли громкое? Может быть и громкое, да только не светилось нигде. Таких мужчин часто замечают. Особенно начинающие авторы. Странный какой-то."       Задумавшись о происхождении и популярности светловолосого, Уолер не заметила, как уже оказалась в широкой зале. Окна занавешены темными портьерами, не пропускающими лишнего солнечного света. Это придавало помещению приятный полумрак, особенно в углах, где стояли необычные вазы и статуэтки. Стены же оттенялись картинами неизвестных художников. В большинстве случаев на них изображались портреты. Посреди этой залы стоял журнальный столик, на коем красовался старенький граммофон, рядом с ним несколько пластинок. Это заставило Элизабет улыбнуться. Необычный интерьер. Он отличался от лестничных пролетов и длинных коридоров иными красками. Однако все оставалось таким же уютным. Возле столика стояли два кресла, оббитые бежевой бархатной тканью. - Все же, Август, зачем Вы позвали меня?       Мужчина вскинул левую руку в пригласительном жесте, переведя пасмурный взгляд на рыжеволосую девушку: - Присаживайся. Я хотел бы поговорить о мемуарах.       Элизабет, лицо которой немного вытянулось от любопытства, медленно прошла к креслу и, умостившись на нем, поставила кейс рядом со своими ногами. Взгляд карих глаз ее прошелся по спине Де Ла Мара, который отошел к камину, чтобы передвинуть одну из белых фарфоровых фигурок, похожую на какую-то неведомую этому миру птицу. Возможно, это стало предлогом, чтобы не заглядываться на Уолер. Кто мог понять этого собеседника, как не он сам. В общем-то, подведя в мыслях некий итог, писатель все же продолжила разговор. А то от затянувшегося молчания бежали неприятные холодные мурашки. - О каких мемуарах? Я таковые не создавала. Да и жизнь еще толком не прожила, чтобы писать о себе. Так что, Вы, видимо, ошиблись, мистер.       Она опустила взгляд, чтобы не прожигать дыру в мужчине. Тонкие пальцы ее тем временем отбивали нервный ритм по коленям. Карий взор же прошелся по пластинкам и зацепился на одной из них... Это была песня "Just a Little While to Stay Here". Элизабет помнила ее очень четко. Выпуск не такой давний. Всего-лишь двухтысячный год. Майкл Уайт прекрасный исполнитель. Да такой, что всегда тянуло в пляс или на безумные поступки. Она даже однажды сбегала от матушки под его джаз. То еще представление, особенно тогда, когда в нее прилетела тряпка... - Я предлагаю Вам, Элизабет Уолер, написать обо мне мемуары. Разумеется, я их буду диктовать. Оплата идет в день. За проведенные несколько часов за работой. Около трех или пяти. Что Вы скажете на это?       Август медленно подошел к креслу, что стояло напротив того, в коем сидела рыжеволосая, от удивления поправляющая очки. Он присел так же медленно и вальяжно, как и филин, который оседает на ветку высокой ели, чтобы выследить добычу. Пасмурный, почти пустой взор его коснулся миловидного личика лисицы, которая замялась с ответом. Это предложение явно было ей по-вкусу. Однако, что-то останавливало эту особу. И это-то что-то заключалось в умолчании платы, возможно. В большинстве случаев, все зависит от цены. К этому сводится бренное существование многих людей в этом мире. Увы, но это так. Поэтому, немного повременив, Де Ла Мар озвучил ценник за кропотливую работу Элизабет: - Я заплачу 300 за час твоего труда. И еще 100 за лирические отступления. Не беспокойся, это посторонние разговоры и перерыв на чаепитие. - Я и не беспокоилась, мистер. Просто это в действительности странно. Почему Вы не выбрали более опытного писателя? Почему именно я, а не, к примеру, Джим Болтер? - Приподняв одну бровь, с неким возмущением спросила девушка, складывая руки на груди. - Между прочим, он... - Не желаю слушать этой пустой речи, Элизабет. Если я выбрал Вас, значит у меня были на то свои причины. Так да или нет?       Тяжко выдохнув, Уолер кивнула. Легкий заработок ей не помешает. Тем более, если этот странный собеседник еще и на чай перерывы будет делать. Чем не прелесть: "Четыреста баксов за час. Звучит, конечно, будто тебя использовали. Однако... можно и не обращать на это никакого внимания. Плевать на то, кто что скажет. Я же не стою на панели, а всего лишь буду делать то, что хорошо умею - писать..." - Да, я согласна. Когда можно приступить?       Август довольно улыбнулся, с вдохом положив ладони на колени, будто пружиня, а после поднимаясь с кресла. Его пальцы ловко подняли пластинку, обнажая ее черный стан от оков картонной упаковки. Она была с осторожностью поставлена в граммофон, игольница наведена на самый кончик ее. Стоило лишь завести этого прекрасного прародителя магнитофона, как с рупора стала доноситься прекрасная композиция, на которой некоторое время назад остановился взгляд Элизабет. - Прямо сейчас. Так что, доставайте диктофон или ноутбук и приступайте.       Подчинившись своему "работодателю", она открыла кейс и выудила оттуда стопку листов пожелтевшей бумаги и ручку. Даже в этом плане смотрелось атмосферно. Уолер была готова. то ли к приключениям, то ли к долгой и грустной истории... Кто мог знать. Тем временем Де Ла Мар отошел к окну, раздвинул тяжелые плотные шторы и приступил: - Это было давно, около тысячи лет назад, когда в округе царил хаос...