И.С.Т. - 3. Синим пламенем

Советую перечитать окончание предыдущей части Он знал куда идти. В полумраке крепости, едва касаясь старой кладки — он шел, как привязанный к канату, второй конец которого кто-то тянет. Вперед и вперед. Неприметная дверь в стене была закрыта, но он же теперь еще и чертов материалист, «спасибо» Луиджи. — Какой сюрприз. — Кори Миллер встал навстречу, закрывая книгу. Несмотря на такой поздний час — одетый, собранный. Словно ждал. — Почему-то я был уверен, что рано или поздно я увижу вас на этом пороге. — Тогда, может, вы знаете, зачем я пришел? — Рома переступил порог, закрыл за собой дверь и тяжело привалился к ней спиной. Болело. Внутри словно горело огнем. — Я не оракул и не телепат. Любопытство? — Нет, — Рома покачал головой и облизал пересохшие губы. — Я пришел сюда, чтобы просить. — Просить? — Миллер вскинул бровь. — Вы можете просить только о том, чтобы я что-то откатил, но на это требуется разрешение, и предыдущая попытка привела к вам Луиджи. — Никакого разрешения. Я и есть ваше разрешение. На откат… всего. Я знаю, что вы можете это. Вы — можете. Миллер как-то подобрался, сузил глаза. — Период? — Тридцать два года, — выдохнул Рома, и Миллер вскинулся. — Вы сошли с ума! Это невозможно! Столько лет и… — Я дам вам силу планара, Кори, — Рому буквально кинуло ему навстречу. Глаза лихорадочно заблестели, на щеках появился румянец. — Всю силу планара. Я развяжу для вас все Узлы. Вы — самый сильный хроник Сообщества, вы единственный бог этого мира. Только подумайте: вы сможете все изменить. Откатить не меня, а весь мир, всю эту гребанную жизнь. Сможете спасти сына, не допустить его неудачного запечатления, я создам Узлы на других его вероятностях, я смогу. Вы сделаете другой выбор, и Линдстрем попадется на его пути гораздо раньше. Не будет книги, не будет Сверх-планара и Шафранского, и вы не проведете здесь десять лет. Все будет по-другому. Все. — Вы… — Миллер сократил расстояние между ними до минимума, стиснул запястья, заглядывая в глаза неописуемым, почти сумасшедшим от страха, надежды и предвкушения взглядом. Он почти шипел, а не говорил. — Вы представляете, что просите у меня? — Свободу от боли для всех нас. В этой вероятности что-то пошло не так. Я больше не могу так жить. Я больше не могу видеть вину и страх вокруг себя. Я больше не хочу жить в прогнившем Сообществе. Я хочу сам контролировать свою жизнь, я хочу все изменить. Все, понимаете? Это возможно. Вы же знаете, что возможно. И… я больше не хочу любить. Не хочу мучить никого. Миллер выдохнул сквозь стиснутые зубы и вскинул на Рому больной, какой-то тяжелый взгляд. — Это безумие. Никто и никогда… — Вы не можете этого знать, — Рома дернул головой. — Все это уже могло быть, и я точно также мог стоять перед вами. Он подался вперед, заглядывая в глаза, позволяя увидеть в своих собственных все свои эмоции, которые сжигали его изнутри. Он как-то враз осунулся, черты лица болезненно заострились, кожа побелела и черные круги, залегшие под глазами, смотрелись страшно. — Пожалуйста. Пожалуйста. Миллер медленно выдохнул и со странной, необъяснимой нежностью вдруг пригладил его волосы. — Хорошо. Десять минут. А потом я передумаю. Рома вымелся из комнаты мгновенно. Бегом преодолел обратный путь и скользнул в комнату. Стараясь не разбудить уснувшего Симу, присел на край кровати, заглянул в уставшее осунувшееся лицо. — Прости меня. Прости за то, что я сделал и сделаю. Я найду тебя все равно. Не знаю, кем мы будем: друзьями, врагами или любовниками, я просто тебя найду. И ты снова будешь Серафимом и, наверное, снова пригрозишь набить мне морду. Время утекало, его бег чувствовался, кажется, даже кончиками пальцев, но заставить себя отстраниться, не прикасаться Рома не мог. Нельзя будить, он не сможет объяснить. Только это все равно что последние секунды перед смертью. И страшно почти также. Но так не может продолжаться. И смерть одного из них не закончит этот безумный замкнутый круг. Он любит. Он любит так, что заходится сердце, но этого так мало. Спящий Сима шевельнулся, переплел пальцы, притягивая к себе ближе. — Все будет хорошо, Ромысь… я с тобой… Ромка улыбнулся подрагивающими губами. Не понял. И к лучшему, действительно к лучшему. — Прости, — он вжался губами в теплые сухие губы, вывернулся из рук и покинул комнату, прикрыв за собой дверь и проваливаясь на планар. Чертов Дар. Рома никогда не пользовался им по-настоящему во всю силу. Даже тогда, на Сверх-планаре, он был всего лишь проводником для других сил. Но сейчас пришло ЕГО время. Когда он, притянув дар Симы, Ваньки, Михея и еще сотен операторов, разом разорвал все Узлы, планар, казалось, сотрясся от вопля. Только ему было уже все равно, он плел новые Узлы, новые вероятности. Для Миллера и его сына, для Линдстрема и Натана, для Симы и своего отца. На грани сознания полыхнула нить Миллера, и Рома сумасшедше рассмеялся. Он успел закончить с самым главным. Десять. Девять. Восемь. Семь. Шесть. Пять. Четыре. Три. Два. Один. И пространство вдруг сузилось в узкую точку. Как будто кто-то выключил старый телевизор. Рома выдохнул и раскрылся, выпуская всю дремлющую в нем силу, сам планар, с которым жил все эти десять лет. И мир полыхнул синим пламенем. А теперь можно и эпилог)))