Потомственный фермер

Она пожелала мне спокойного сна? Как бы не так! Я ворочался и метался во сне на кровати, так что утром проснулся на совершенно скомканных простынях. Хорошо ещё, что мама следила, меняя влажное полотенце на лбу. Это немного усмиряло головную боль при впитывании всех воспоминаний и чувств. Ведь мне не просто снились воспоминания Колина – я ещё и принимал в них прямое участие. А они не всегда отличались благостью. А что вы ещё хотите от мальчишки, который провёл первые восемь лет жизни в одном из неблагополучных районов Нью-Йорка? Нет, совсем уж криминальным он не был, за отморозками это надо было ещё пару кварталов пройти – вот уж где проживали окончательно свихнувшиеся типы или наркоманы. Но и в наш район они, случалось, забредали. Так что с детства пришлось тому Колину научиться резво бегать и правильно оценивать ситуацию. Насколько она может стать опасной для него, а потом и для него с братом. Да, то, что влился в группу продавцов газет, тоже способствовало социализации. За точки, которые давали большой доход, шли нескончаемые войны с другими группками мальчишек. Хотя... Девчонки дрались ничуть не хуже. Ну, а то, что та же группа встречалась и в другое время – естественно. И это общение было … разным. Вплоть до того, что у того Колина появилась привычка носить с собой тонкую спицу с крючком на конце, пряча её то в подпоротый шов курточки, то в шов на брюках. И изумительное чутьё на неприятности, позволившее ему пару раз избежать большой битвы за передел зон влияния, после которой его напарники снизили свою резвость. И почти мирно существовали бок о бок с парнями-латиносами. Кстати, те потом тоже приняли активное участие в продажах газет на сбор денег для мальчишки. И даже не просили отступных. К самому Колину, как ни странно, претензий из-за отсутствия не было. Все в округе знали, что ему приходится воспитывать своих младшеньких. Это принималось спокойно. Свои люди. Жаль, что переписка так и заглохла, едва перебрались сюда. Пара писем – не в счёт. Да, конечно, теперь у этого Колина совсем другое на уме было. Жаль, что Колин не попал раньше на ферму – глядишь, и со стеклом не стал баловаться. А так - вначале он присматривал за братом, таскался с ним всюду, пока мама была занята на работе. Потом ему уже вручили Бетси, раз он хорошо справился с Деннисом. Брат Деннис – тоже не нежная фиалка. Скорее - колючий репейник. Те три года, что он жил на ферме в Канзасе привили ему самостоятельности. Потому и при переезде сюда он смог вырваться вперёд, просто сменив место жительства. И теперь уже Колину пришлось догонять младшего брата, ибо в первые дни после переезда постоянно попадал впросак, не имея никакого опыта сельской жизни. Хорошо ещё, что все его промахи тактично не замечались в семье. Было стыдно, конечно. Ведь даже сестрёнка, которой тогда исполнилось всего три года, и то справлялась со своей обязанностью. Она поджидала в курятнике, пока очередная несушка отложит яйцо, перекладывала его в свою корзиночку. И летела стрелой в дом, где бабушка или мама осторожно обмазывали это яйцо тонким слоем собственноручно сбитого масла. И откладывали в особый ящик с именной табличкой «Бетси - на булавки». Эта традиция, рассказывал дедушка, улыбаясь, возникла ещё в древние времена, когда не было холодильников. Такие яйца дольше хранились, а потом женщины продавали их на рынке. И могли использовать выручку только на себя, это и называлось скромно – «на булавки». Так что капитал сестры потихоньку прирастал, а полученные монетки она аккуратно складывала в свою копилку – пресмешную глиняную собачку. А вот мне пришлось нелегко. Дело ещё усугублялось и тем, что после операции на глазах нагружать их было нежелательно. Семье и так пришлось разделиться и отправить груз и дедушку с отцом на самолёте. А женщины и дети добирались водным путём. Зато братья получили неописуемое удовольствие. Они облазили судно вдоль и поперёк! Даже ухитрились побывать в рулевой рубке! И подержались – символически – за штурвал, пока их не заметили и не изгнали оттуда. Не зло, разумеется, всё же жажду новых знаний там приняли снисходительно. Добравшись до нового места жительства, осмотрелись. Ну что сказать? Прежние владельцы фермы – дальние родственники предков дедушки, остававшиеся в Ирландии, когда его ветвь семьи рванула в Штаты в поисках лучшей доли в страшные сороковые года девятнадцатого века – использовали доставшиеся им земли с умом. И всевозможные субсидии фермеру – тоже. В те далёкие времена ирландцы говорили, что вся их жизнь вращается вокруг четырех F, из которых одна – это «ферма» (остальные faith, family, farewell – вера, семья и – «прощай!». Ведь ирландцы, которым не хватало земли для обзаведения собственной фермой, уезжали за океан. Ну… Или после страшного неурожая картофеля, который к тому времени стал даже не вторым, а первым «хлебом» в Ирландии). И теперь малые фермерские хозяйства составляют основу производства молока и молочных продуктов в стране. А наше хозяйство развивалось с учётом того, что все земли с тех времён не покидали семью, а наоборот – работали, потому и доход был стабильный. Сто сорок гектаров земли позволяли держать на свободном выпасе с первого февраля по первое декабря двести пятьдесят дойных коров и ещё сто пятьдесят тёлок разного возраста на обновление стада. Ведь для того, чтобы вырастить телёнка в тёлку, необходимо не менее трех лет, а потом ещё и введение её в молочное стадо занимает еще около двух лет. Ветеринарная служба находится в пятнадцати минутах езды от фермы, так что вакцинировать всё стадо два раза в год – не проблема. Да ещё и использование механизированной дойки снимает половину проблем. Если уж до нас управлялась пара стариков, лишь на время заготовки кормов нанимали пару работников со стороны, то теперь-то уж наша семья справлялась на все сто! Так забавно выглядели рулоны сена, возвышающиеся посреди двора. Мне – непривычно взгляду, а вот Деннис чувствовал себя как рыба в воде. Постоянно крутился возле отца, подавая по мере надобности инструменты и осваивая технику только так. А мне приходилось беречь глаза. До чего дошло – Деннис, сделав свои уроки, читал мне вслух мои учебники, а я вспоминал пройденный на уроках материал, обрабатывал всё в голове. И лишь потом на короткое время усаживался за стол, чтобы написать письменные работы. Подобные совместные занятия привели к забавному казусу. Деннис перескочил через один класс, почти догнав меня. Ибо я теперь сильно отстал в школе из-за этой опухоли. Я закручинился. Негоже старшему отставать. А с другой стороны – задумался – возможно, что всё к лучшему. Уж на этот год у меня точно домашнее обучение, а Деннис будет учиться как раз в моём классе. Так что можно будет присылать домашние задания из Хогвартса, а потом летом сдать экзамен. Может, и в следующем году удастся повторить этот финт. А там – мы оба постараемся добиться права сдавать экзамены экстерном – надо же помогать родителям. Отец уже сейчас поговаривал о расширении стада, поскольку фирма Дейримастер, с которой мы работали, улучшала свои аппараты. И уже в планах были карусели на шестьдесят и более коров. К тому же почти всё летнее молоко уходило у нас по обязательным поставкам. И лишь зимняя продукция шла на семейное производство - сыры, йогурты, сливочное масло – м-м-м, жёлтое, жирное, пальчики оближешь! Нам хватало. Ещё и традиционные посадки при доме никто не отменял – плодовые деревья, старые, мощные с обильным урожаем яблок давали основу для множества разнообразных баночек с джемом – вотчина мамы и бабушки. И, разумеется, бутыли с яблочным сидром – тут уж развернулся во всю дедушка. И тоже собирался обновить посадки. Наш дом – тоже старинной постройки – во всяком случае, нижняя его часть явно была построена очень давно – ещё тогда, когда хозяйственные постройки на ферме примыкали к собственно дому. И теплее, и одеваться зимой для ухода за скотиной не требуется. Но со временем число коров увеличилось, потребовался новый коровник, оборудованный специальной техникой. Его и поставили чуть в стороне от главного дома с подветренной стороны, чтобы не тянуло ароматами. Ведь в Ирландии ветры дуют преимущественно со стороны моря. А мы как раз находились на берегу. Почти. Всё же скалы обрывались в океан в паре километров от дома. Но Божьим благословением те же ветра спасали нас от вездесущих комаров и мух. Разумеется, помогали и пучки душистых трав, сушившихся по всем комнатам. Кроме коровника за пределы главного дома были вынесены и амбары, в которых хранились запасы и инструменты, свиной хлев и птичий двор – о, это всё лишь для собственного употребления. Главное строение, лишь наполовину каменное, состояло из одного этажа, в котором находились комнаты бабушки с дедушкой, потом была комната отца с матерью и две крохотные комнатки для детей – я жил с братом, а Бетси задирала нос, гордясь отдельной комнатой. Верхняя часть дома была сделана из дерева, там помимо чердака организовали и ещё две комнаты с парой небольших окошек, в одной из которых я сейчас и лежал. Обычно они использовались для наёмных рабочих, если приходилось нанимать тех. Или - как гостевые комнаты. Широкий двор с воротами на двух стойках разделял ныне здания, обнесённые живой изгородью с пестреющими в ней фуксиями, обильно растущими во всех ирландских селениях. Внутри двора на зеленеющей лужайке прогуливались домашние птицы, а посредине находился пруд, окаймленный кустами диких азалий и желтыми маргаритками. Стены всех построек обычно покрывал тройной ряд плюща, такой густой и могучий, что могло показаться, что именно он удерживает стены старинных построек от разрушения. Между фермой и полями тянулся огород, засеянный овощами, в особенности репой, капустой и картофелем. Особенно картофелем. Соседняя с нами ферма специализировалась на овцеводстве, так что мы всегда были с шерстью, которую либо бабушка сама пряла в комнатке, сделанной из бывшего птичника, либо выменивали на молоко и говядину уже готовую пряжу. А уж потом мама красила тяжёлую пасму в миникрасильне – на месте бывшего коровника. Там же стоял и старинный ткацкий станок. И не для вида. Мама, взяв несколько уроков у соседей, вполне профессионально орудовала челноком, подбирая узоры. Хотя это и не было необходимо – можно было купить готовое. Но, когда Колин спросил маму, зачем она так надрывается? То его щёлкнули по носу и сказали, что в жизни всё может пригодиться. И меня с Деннисом тоже пару раз усаживали к станку. А отец с дедушкой лишь смеялись, говоря, что настоящий мужчина должен уметь всё: и на тракторе гонять (перефразировал дед), и себе чулки связать. Правда, носки и варежки в основном вязала у нас бабушка. Но и Бетси уже понемногу орудовала крючком, вывязывая несложный узор для дорожки. Очнувшись от такого бурного сна, я некоторое время лежал, приходя в себя. Потом с новыми чувствами посмотрел на свои руки. Надо же! Сколько всего умений и навыков имеет это тело – лично мне и половины даже не снилось. А тут ещё и магия. У меня аж дух захватило. Хогвартс! Там ведь непременно можно будет найти что-то и для бытовых нужд. И пусть ученикам нельзя колдовать на каникулах – что-нибудь придумаем. Я подмигнул сам себе, разглядывая себя в зеркале. Да уж. Щуплый мальчишка с короткими волосами какого-то неопределённого мышиного цвета. Вздохнул – болезнь никого не красит. Деннис выглядел сейчас гораздо массивней меня. Ничего, физические упражнения мне в помощь. И что это там за шум за дверью?