Nicht so

18.08.14, Понедельник

– Я вот вообще не вкуриваю, нахуя рисовать на фантике арбузики, если во всей линейке нет конфет с арбузным вкусом? Артём устало подпёр голову рукой, закрывая глаза, Урсула тоже вскинула брови в недоумении, и даже со стороны Даши послышался тяжёлый вздох. Хотя вот уж казалось бы. Кто должен был привыкнуть к закидонам Ковальского – так это она в первую очередь. – Что? – не понял Илья. – Вас это не бесит? А я обрадовался. Думал: "Ух, сейчас поем конфет с арбузом". А они нихуя не с арбузом. – Проблемы белых людей, – протянул Артём. – О чём ещё париться. – У меня вот мышка сломалась. – Ты опять её об стены швырял? – Ковальский быстро нашёл, в чём проблема. – Конечно, она сломается. – А хули она не работает? – возмущённо протянул Артём. Как ребёнок, ей-богу. – Батарейки поменять не пробовал? – Да похуй уже. Всё равно за новой надо идти. А я так не хочу.. – Ну, поработаешь пока пальчиками, – Ковальский посмеялся, многозначительно передёргивая бровями. – Натренируешь. Даша обернулась к Илье, очень выразительно его оглядывая. Он этого, конечно, не заметил, но Артём решил сообщить ему о произошедшем. А то так бы остался в счастливом неведении. – Ты аккуратней. Даша там со сковородкой горячей стоит. Сейчас тебе ебало-то набьёт. – Даша, не бей, – Илья обернулся, посмеиваясь. – Я не.. Я не с намёком. – Ага, – отозвалась та. – Пошути мне ещё так с намёком, блять. Я даже немного заинтересовался. Шутки про Дашу, которая придёт бить ебало любому, кто посмеет не так приблизиться к Ковальскому, я прекрасно помнил, это уже даже было не смешно. Я никогда не спрашивал, подкреплены они чем-то или нет, но почему-то мне думалось, что уж должны ведь? Но давно ли вообще девушки ходят пиздить людей из-за своих парней. Или я опять от жизни отстал, и именно это, на самом деле, сейчас нормально? В любом случае, мне было странно видеть такое отношение от девушки, вообще, да и осознавать, что она реально будет бить людям лица. Ещё и самому Ковальскому. В смысле, сейчас Даша была недовольна из-за шутки, так? Ковальскому что, запрещено шутить в таком ключе? А.. Даша знает, как он ведёт себя, пока её нет рядом? Особенно с Артёмом? Вообще, как, она в курсе про их отношения? Просто интересно. По такой логике, она должна пресекать их общение, нет? Я просто хочу знать, надо ли мне волноваться за сохранность Артёма. А то так ведь и ему может сковородкой по ебалу прилететь. Если Даша пиздит не Ковальского, а тех, кто к нему пристаёт.. Хотя сейчас же она на Ковальского быканула, а не на Артёма. Значит, всё-таки, она разделяет – когда Ковальский к кому-то пристаёт, и когда пристают к нему. Что ж. Тогда можно не беспокоиться. Послышался прерывистый писк – Даша выключала плиту. Видимо, закончила готовить, и наконец-то нас всех покормят. Мы просто только поэтому тут и сидели, что Даша предложила нас покормить. Жаренный рис с яйцом и луком, м-м. Звучит вкусно, но блять, как же это было долго. И всё бы ничего, но каким-то хером все эти сорок минут мы сидели на кухне всей нашей охуенной компанией в пять рыл. Было пиздец как весело. Да и выглядело, наверное, тоже здорово. Такая же отличная компания собралась, я ебал. – Ура, – довольно протянул Ковальский, когда перед ним поставили тарелку с рисом. Остальные получили свои порции уже потом, но хотя бы да, нам тоже раздали еды. Просто Даша с таким лицом ходила с самого утра. Не хватало только нам всем в тарелки наплевать для полной картины. Особенно Артёму. Может, они с Ковальским ночью поругались? Или типа того. Почему она ещё может так себя вести? Что-то ещё случилось? Упало что-то, может. Мать написала хуйню какую-нибудь и мозги ей все выебала с утра пораньше. Что? Не то чтобы мне не похуй. Я в любом случае не стал бы вмешиваться. Но если это правда странно смотрится. Вообще, она же вроде вчера говорила что-то про рано вставать? Не подразумевало ли это, что у неё утренняя смена? С другой стороны, это мы проспали до двух, и она вполне могла уже сходить, куда ей там надо было, и вернуться. Опять же, я не стал бы спрашивать в любом случае. Я вообще теперь стеснялся заговаривать с ней – в целом, и тем более при Ковальском. Да и.. Не то чтобы это хоть сколько-то моё дело. Было забавно, что почти все присутствующие, прежде чем начать есть, щедро налили в тарелки острого кетчупа. Одна только Урсула, кажется, делала это больше за компанию, чем из-за желания. Потешная девочка. Где Ковальский только её нашёл. Хотя они, как правило, сами его находят. Через своих подружек и всё такое. Друг подруг, ебать. После нашего не то обеда, не то ужина расходиться никто не стал. Никто даже речи не поднимал об этом, и все просто продолжали сидеть и смотреть по сторонам. Сначала – в ожидании, пока остальные доедят. Потом просто так. Было пиздец увлекательно. Время уже подходило к полтретьего, и ей-богу, я уже даже собрался с силами, чтобы сообщить о своём уходе и, собственно, уйти, как Ковальский сам поднял эту тему. – Чё, когда расходиться-то будем. – Да хорошо же сидим, – хмыкнул Артём и я убить его захотел. Вторые сутки, блять. В т о р ы е. Он реально не заебался? Или просто не хочет домой из-за отца, и только поэтому всеми силами пытается задержаться хоть где-то? Бля, пошли ко мне, а, но только не это. – О, а пойдём гулять? – Ковальского внезапно осенило. – По Набережной. Романтика, ебать. Утопим кого-нибудь. Пошли? Мы вчетвером переглянулись. Я, Артём, Урсула и Даша. Предложение Ковальского звучало.. Заманчиво. Особенно часть про "утопить". И кто из нас Ковальскому настолько симпатичен, интересно? – Арсений, пошли, – почему-то первым делом он решил доебаться до меня. – Смотри, сколько девушек. Будем выглядеть просто сверх-гетеросексуально. Урсула, ты же с нами? Девочка, кажется, немного осела от внимания к себе, но, немного подумав, кивнула головой. Хотя мне показалось, что она бы с удовольствием отказалась, но просто.. Как-то не вышло. Неловко отказывать, когда на тебя так смотрят. – Отлично. Давайте ещё Риту позовём. – Это ещё кто? – сразу заинтересовалась Даша. – Та шлюха с приёбом? Из-за тона Даши и её слов в разговор незаметно втянулся и Артём. Ничего говорить, к счастью, он не стал, но с каким выражением лица он уставился на Дашу – это было жутко. Ну, если это и правда было немножечко грубо. Совсем чуть-чуть. Я бы, в общем-то, тоже наехал, если бы говорила не девушка Ковальского, а какая-нибудь левая хрень. Да, у неё много партнёров. Но нет постоянного парня, и, находясь в отношениях, она не изменяет. Немного неправильно называть её шлюхой, нет? Или у нас разные понятия об этом деле? Ковальский и сам слегка опешил с таких резкостей и, оглянувшись на Артёма, развернулся к Даше. – Не.. Надо так о ней говорить. – Это та, к которой ты летом ходил, да? Мда. Кажется, если они встретятся, мы все собственными глазами увидим, как Даша будет бить лица. Это обещает быть не очень весёлым – учитывая, какие у неё накаченные руки. Правда. У девушек не часто такие увидишь. Даша как, специально качала, или само вышло? У моей матери просто такая же хуйня. Охуенные бицепсы, все аж удивляются, когда видят. И это даже при том, что она никуда не ходит и ничем странным не занимается. Тесто только вручную месит целыми днями, ага. Вот и накачала. – Ну да, – протянул Ковальский, но тут же понял, в чём проблема. – Даша, блин. Она подруга. – Которую вы дважды куда-то таскали летом? Почему-то от неё это звучало так, будто каждый раз непременно заканчивался уединением Риты и Ковальского для определённых целей. Но, блять, серьёзно? Ничего тупее и придумать нельзя. Зачем так изводиться. – Даша. Я с Артёмом их развёл, ты думаешь, она воспринимает меня как парня? – А хули ты общаешься с ней тогда вообще? Если ты их с Артёмом развёл? Какие сцены ревности. А я думал, такое только в сериалах и бывает. Ещё и такой тупой повод. Откровенно. Потому что, мне кажется, любой, кто хоть сколько-то знает этих двоих, с уверенностью скажет, что ни Ковальский, ни Рита друг в друге не заинтересованы. А Даша ревнует. Ковальского. К Рите. И даже против, чтобы они общались, похоже? Припоминает ему, и с явной агрессией, что он ходил к ней, и встречался с ней летом. Ещё и закатывание скандала при посторонних. Это всё так странно видеть и слышать. Может, нам выйти? Или вы сами уйдёте. А то правда же стрёмно. Не, ну охуенная у нас компания. Очень ревнивая Даша, не думающий, прежде чем сказать, долбоёб Ковальский (мог вообще не упоминать сейчас Риту – знал же, какая будет реакция?), агрессивная сука Артём и ещё два каких-то чмошника, имён называть не будем, вам они всё равно не нужны. Охеренно. Если мы правда пойдём куда-нибудь, это будет просто охуенно. Особенно если Рита всё-таки придёт. Но, кажется, такого не будет. – Да брось. Вы с ней даже не знакомы. – Не сильно-то хотелось. Без особого желания и дальше слушать эту хуйню я встал из-за стола и вышел в коридор. Ну нахер. * Заметив меня, Рита приветливо улыбнулась и быстро прошла к столу, который мне поручили охранять. Ковальский не захотел сидеть в здании, так что пришлось соглашаться на посиделки снаружи, на веранде. И всё бы ничего. Но ёбанные голуби. Которые, кажется, так одичали, что готовы уже тебя сожрать. Что? Им же наверняка часто перепадают остатки курицы. Вот они и привыкли к мясцу. Потому и выглядят так спидозно. Реально. Даже Даша (которая не то чтобы ветеринар, конечно, но специальность всё равно близкая, так что доверимся) высказалась, что они всратые и очевидно больные. Пиздец. – А где.. – Рита оглядела сидящую рядом со мной Урсулу. – Остальные? – Внутри. Заказывают. – У, там наверное очереди дикие, – протянула Рита. – Вы.. Протёрли стол? Я даже показал ей салфетку, которая лежала рядом со мной на лавочке. Просто было лень сразу идти к мусорке, так что я решил, что потом выкинем всё и сразу. – И лавочки? А то тут эти птички, – Рита осмотрелась. – Не вызывают доверия. – Пиздец криповые бляди. Я прям чувствую, как одна такая хуйня смотрит на меня сзади. – Ты прав, – Рита усмехнулась. – Дай угадаю, это была идея Ковальского? – М. – Ну, у него неадекватная тяга к этим птицам. Наверное, в прошлой жизни он был голубем. Петухом он, блять, был. Или как можно назвать ссученных и мразотистых людей? Меня вот всегда по жести бесили кукушки. Сама природа создала их ебливыми мразями. Надо же так – подбрасывать свои яйца в чужие гнёзда, чтобы потом родители кормили не своего птенца, который, ко всему вдобавок, ещё и выкинет из гнезда их собственных детей. Ну не суки ли? Поэтому Ковальский был кукушкой в прошлой жизни. Всё, я порешал. Оглядев нас с Урсулой, Рита хихикнула. – Вы так забавно смотритесь рядом. Такой большой Арсений. И такая маленькая..? – Урсула. – Я Рита, – она протянула даме ладонь для рукопожатия. Вскоре вернулся Артём, но, почему-то, один и без еды. Я что-то вообще не понял последнего пункта. Мы вас для чего туда отправляли, чтобы вы постояли в очереди и ушли? Где еда? Или ты, умник, оставил там Дашу с Ковальским одних, и типа пусть сами всё несут? Хотя их двое, и, наверное, там можно будет как-то уместить всё на двух подносах, но что-то я всё равно не одобряю эту хуйню. Что, Артём теперь обиду на Дашу затаил? Обидели его девочку? Утю-тю. Сегодня прям какой-то день разочарования в людях. – Ты всё-таки пришла? – садясь рядом с Ритой, спросил он. Та только пожала плечами. – Я не хотела, когда ты рассказал, что Даша устроила после предложения позвать меня. Но потом подумала, что тут же не только она будет. И да, пришла. Так вот, зачем Артёму срочно понадобился мой телефон. Когда я ушёл с кухни, Урсула практически сразу же убежала за мной – мы сидели рядом, и я не давал ей выйти из-за стола. А когда эта проблема исчезла, она, видимо, тоже решила быстро ретироваться. Артём пришёл спустя пару минут и тут же попросил у меня телефон и минут десять что-то гневно набирал кому-то в Контакте. Я так и не проверил, но теперь уже и незачем – само вскрылось. Этот дебил настучал Рите, да? Крыса ебаная, вот же крыса. Он же реально их стравит сейчас, что, он чем думает вообще? – Просто она реально пиздец заагрилась. – Хах, – Рита на удивление весело относилась к этому. Ну или делала вид, по крайней мере. – Вот поэтому я и не хожу к нему больше. Боюсь, что меня отпиздит эта ёбнутая. Или даже изнасилует. Она же по девочкам? Ну блять, теперь и она начала выёбываться. Что не так с вами, алло. Даша её шлюхой назвала, и Рита теперь говорит, что она из тех, кто будет кого-то насиловать. Вам самим не мерзко? – Ну, с Ковальским у них, вроде, всё нормально. – Мда? Настолько нормально, что надо закатывать вот такую хуйню на простое предложение пригласить одноклассницу прогуляться с вами? Мне почему-то было мерзко. Все такие конченые, пиздец. Даша, что так отреагировала и быкует на незнакомую девушку. Рита, что в ответ начинает выёбываться и унижать на основании ориентации Даши. Вот эти охуенные шутки, что раз она лесбиянка, то непременно выебет тебя при первой же возможности. А тут речь ещё и про износ, типа Даша настолько мразь, что будет таким заниматься. Ну охуеть, Рит. Просто пять. Артём, блять, тоже гений, как только черепная коробка мозг нигде не натирает. Нахуя было рассказывать Рите о произошедшем? Ему совсем не жилось без этого, да? Прям вот в штанах жало, надо было всё срочно рассказать? Я не понимаю ни одного человека в этой компании. Вы долбоёбы, да? Ну я вижу. – Или у неё такие заёбы после её бывших подружек? Может, опять уйти..? Куда только на этот раз. Домой уходить будет странно. К Ковальскому и Даше, которые остались внутри? А если они там тоже продолжают так же ядом плеваться? Мда. Насколько будет странно, если я сейчас вытащу наушники и послушаю музыку минут десять? Ну или когда там Ковальский с Дашей придут. Полагается, что когда мы соберёмся все вместе, они не смогут и дальше сидеть, и вот так же хуесосить друг друга? Хотя я уже ничему не удивлюсь, ей-богу. В пизду этих неадекватов. Когда вернулись Ковальский с Дашей, Рита с Артёмом были вынуждены заткнуться, хотя напряжение чувствовалось всё равно ещё долго. Особенно из-за того, что нам пришлось пересесть. Так вышло, что места с каждой стороны стола были рассчитаны на троих, то есть, Ковальский и Даша могли усесться только с разных сторон, один в начале стола, другой – в конце. И если Даша ещё спокойно к этому отнеслась (хотя мне показалось, что она села рядом с Ритой только потому, что не хотела, чтобы это сделал Ковальский), то Илья почему-то ещё долго стоял, залипая. – Артём, – наконец скомандовал он. – Рита уже устала от твоего внимания. Удели немного Арсению. А ты, Рита, подвинься. Все, кому пришлось менять положение – а это Артём и Даша – недовольно поморщились или фыркнули, но противиться никто не стал. Артём быстро пересел ко мне, а Даша пододвинулась на середину, когда Рита сдвинулась к краю. Вот же пиздец. Сидели спокойно, никого не трогали. Пришёл Ковальский и устроил. Великое переселение народов. – Твоя кола, – Даша расставляла перед нами еду, и когда передо мной поставили стаканчик с колой, я немного удивился. Я же ничего не говорил им про колу, когда они спрашивали, кто и что будет. То есть, они сами купили мне её..? Это так мило с их стороны. Это же наверняка Ковальский придумал, да? Хотя я всё равно не сниму с него титул мрази, но всё равно. Спасибо, Илюша. Смотри, я даже использовал уебанскую форму твоего имени. Это типа означает, что я люблю тебя. – О, спасибо. Ковальский улыбнулся, польщённо закрыв глаза. – Ты просто ничего не сказал насчёт попить, и я подумал, как же ты будешь так. Ты же подавишься. Или тебе станет плохо. – Какая забота. – Не завидуй. Ты бы вообще не догадался ничего ему купить. Мы же только о себе думать и умеем. Да, Артём? Я, в общем-то, тоже рассматривал это как причину быкануть на Артёма, но только если бы он первым выебнулся, типа, опять Арсений со своей колой, заебал. А так Ковальский его аж сразу поставил на место, даже при том, что он ничего не сказал. Хотя можно было подумать, что вот это его "Какая забота" – это попытка наехать на Ковальского, типа, какого хера этот уёбок заботится обо мне. Ну или делает вид. Мне не то чтобы не казалось это подозрительным. Но побесить Артёма – это святое. При том, что он сегодня ведёт себя как аутист. Он даже немного заслужил. Надо же было, блять, додуматься. Может, наехать на него вечером? Просто с одной стороны, это не моё дело. А с другой, он реально как мудак себя ведёт. В общем, надо подумать. – Знаешь, я нашёл вчера для тебя идеальный ник во всяких играх и всём таком прочем. – Да? – Ковальский заметно заинтересовался. – Ну? – Эгоцентричная петушара. – Эгоцентричный, – поправил Артёма я. – Петушара – мужского рода. – Ой, Арсений, хватит, а. Даша посмеялась, прикрывая лицо стаканом. – К слову, об эгоцентричных петушарах. Когда Ковальский сказал это, я облегчённо вздохнул. Просто это звучало как начало долгого активного разговора, что, безусловно, было просто отлично. Я всё боялся, что мы будем сидеть, как дауны, молча и с ненавистью поглядывая друг на друга, а нет. Всё может наладиться. Осталось надеяться, что некоторым людям не принципиально строить из себя важных обиженных уебанов. И они не будут гаситься или строить из себя каких-то уродов. Ага. – Даша вчера проходила при мне Нэнси Дрю. Про хрустальный череп что-то там. Ты помнишь эту хуйню? Рита, к которой сейчас Ковальский обращался, покачала головой, немного подумав. Я внимательно следил за реакцией Даши, которая сидела между ними, но, кажется, её куда больше интересовала картошка фри. Ну и славно. Зачем нервничать из-за какого-то хуесоса, когда можно обожраться вкуснейшей картошки фри и острых ножек? Я тоже не понимаю. – Я увидел там этого Генри. И просто "Боже мой, мальчик". Ты не должен сидеть в этом всратом доме под дождём. Приезжай ко мне, пожалуйста, я накрашу тебе ногти. Он та-акой пиздатый. Ковальский говорил так манерно, что презрительный взгляд Риты казался просто пиздец каким уместным. Что вообще за бред. – Сочувствую, – уже обращаясь к Даше, вздохнула Рита. – Я уже привыкла, – отозвалась та. – Он меня заебал своим нытьём. Комплекс неполноценности уже развивается. – Ну эй, – Ковальский возмущённо развернулся к даме. – Зачем ты так. Я же не.. Серьёзно. – Когда тебе предпочитают какую-то кривую модель какого-то педика.. Что ж, по крайней мере, это сказала Даша. Если бы это озвучил кто-то другой, это бы звучало как подстрекательство в чистом виде, и ей-богу, я бы просто ушёл домой. Вообще, это было странно слышать. Ковальский постоянно говорил так о людях или о персонажах чего-либо, и ну.. Всерьёз его слова уже тупо не воспринимались. Хотя я изначально не считал, что вот эти его заёбы могут иметь какой-то смысл. Ну да, красивая картинка или девушка/парень с улицы. В первом случае Ковальский, более вероятно, забудет об этой херне на следующий же день. А во втором есть два варианта. Либо он подойдёт познакомиться, либо нет. И у первого варианта ещё два последствия – либо они так и останутся тупо знакомыми, встречающимися раз в неделю, либо поебутся. И ладно ещё, ревновать его к живым людям, тут ещё куда ни шло. Но к персонажам игр? Даша, блин. Что за комплексы. "Тебе предпочитают", блять. Так звучит, будто Ковальский уже обвесил всю комнату артами с этим персонажем и начал искать в интернете парня с похожей внешностью. Или она так шутит. Надеюсь. – Да не предпочитал я его. Хотя был бы у меня такой знакомый. Я бы ему на клыка дал.. Ковальский, конечно, мастер на утешения. Я не говорю, что я это как бог делаю. Но не вот так же. Тем более это странно выглядит после сегодняшних истерик. – Когда-нибудь Ковальский перестанет вести себя как десятилетний мальчик со спермотоксикозом, – грустно вздохнула Рита. – Но мы, скорее, его таким не увидим. Потому что только смерть может облегчить его страдания. А ещё когда-нибудь мы соберёмся все вместе и ни разу речь не зайдёт ни о чём, связанном с еблей. – При Ковальском это невозможно. Он что угодно к этому сведёт. Тем более, пока с нами есть асексуальные товарищи, – Артём кивнул головой, указывая на меня. – Кстати, Арсений, – Ковальский внезапно вспомнил обо мне, и я про себя выругался. Ну и что на этот раз. – Я недавно прочитал, что асексуалов на самом деле не бывает, потому что на самом деле вы тупые дети, которые даже не пытались пробудить свою.. Эту. Чувственность своего тела, вот. Ковальский женских журналов обчитался? Что, блять, за "чувственность тела"? Что это вообще значит? Я могу гуглить? Или всё, что я найду, опять будет какой-нибудь эзотерической хуйнёй с анальными чакрами и подобными высокодуховными приколами? Ой, да ну нахуй. – А её будить надо? Мне бы хоть кто сказал. Я думал, это само всё происходит, нет? Или чувственность тела и сексуальность не одно и то же? Вообще без понятия. В любом случае, мы выяснили, что, похоже, на каком-то этапе своей жизни я не взял квест на пробуждение чувственности своего тела. Хм. А в таком контексте у этого даже побольше смысла. Ну, в играх же часто бывает всякая хуйня типа пробудите силу артефакта, древнего падшего, силу своего там чего-нибудь (если в главном герое что-то спрятано или он избранный), древнее зло, блять, или ещё какую-нибудь суку мохнатую. Короче, я придумал. – А я не знаю, – Ковальский растерянно пожал плечами. – Потому и спрашиваю. Ты что-нибудь знаешь об этом? – Оставь человека в покое, – тут же заступилась за меня Даша. – Да у меня чисто научный интерес. Да и вдруг это так и работает? И мы сейчас поможем Арсению вылечиться. – Это не лечится и оставь человека в покое. Оу, кто-то говорит оставить меня в покое. Не пытается разобраться, почему я такой. Не говорит мне, что я мудак и просто не пробовал или выёбываюсь, чтобы быть нитаким. А ещё одёргивает людей. Ковальский с Дашей такие милые. Один покупает мне колу, хотя я не просил, а вторая защищает. Хотя я не просил. Это всё так прикольно. Я начинаю любить людей. Немного. Вспомнив о коле, я решил отпить немного, и тут же внезапно вскрылось, что где-то меня наебали. У, сука. Думали, я не замечу? – Что это. Я даже проверил стаканчик, и хотя он был характерного красного цвета, внутри явно была не кола. Ну или кола, просто.. Сладкая? Очень сладкая. Туда как будто сахара ебанули от души. От большой такой души. Широкой-широкой. Ковальский, да, постарался? Они с Дашей встревоженно уставились на меня, и мне даже самому немного страшно стало. Что-то не так..? – Я же сказал, он заметит, – прошептал Ковальский. – Это зеро, Арсений. Мы просто не знали, как сказать тебе, чтобы ты, ну.. – Она уже у нас появилась? – не понял я. – Да и.. Зеро же должна быть без сахара вообще. А это что-то сладкое. Это пепси. – Господи, – Артём закрыл лицо руками. – И ещё ведь издеваются надо мной. Видите? Арсений уже отличает пепси и колу на вкус. – Пиздец, – протянул Ковальский, с ужасом меня рассматривая. – У меня новый бог. – Пепси сладкая, – решила объяснить Урсула. – Заметно слаще колы. – Ещё одна. Сколько бутылок в день и как долго надо пить, чтобы тебе открылись эти истины? – Ну, где-то месяц, – Урсула посмотрела на меня. – Бутылки две-три в неделю, – я так понял, мне надо было продолжить. – Можно больше. – Арсений, а ты разве не должен соблюдать диету и всякое там такое? Ты же спортсм-эн. Как же греча, кура, яйки и прочее? Как, прости..? – Я тебе сейчас ебало сломаю. Гречка, блять, и курица. Говори нормально. – Да не злись, – Ковальский посмеялся. – Вообще, я когда ездил к своему другу на поезде. Там со мной в купе ехала семья. И когда мужик говорил по телефону, тоже такой. Типа "Ну, первые дни будем куру есть, гречу. А там уже что получится". И я лежу там на своей полочке. "Ты охуел, псина сутулая?". – Пиздец. Кто так разговаривает. – Нахуя вообще брать с собой в поезд подобную еду? – возмутилась Даша. При том, что она говорила с набитым ртом, выглядело ещё забавнее. – Долбоёбы какие-то, – согласно протянула Рита. – Я в детстве молился на поезда только потому, что там можно было целыми днями жрать один только дошик и не бояться словить пиздюлей от матери, – Артём, судя по выражению лица, неплохие такие флешбэки словил. – А нормальную еду можно и дома поесть. Странные люди. Все прям ездили на поездах или что вообще? Опять я один как мудак, да? Блять. Вот теперь я тоже хочу. Съездить куда-нибудь и узнать, как там что. Я иногда вижу фотографии в интернете и там всё так лампово и мило. Но так же люди вечно ворчат про грязные ноги, мужиков и прочее. И мне интересно. Что из всего этого правда. Что более существенно. – А, Арсений, а ты ездил куда-нибудь на поездах? – снова приебался Ковальский. – Хотя бы сутки. Часиков двадцать девять, м? В июле, да чтобы час стоять на границе с Казахстаном в вагоне без кондёра, да под сорокоградусную жару? Что ж ты только, блять, на границе с Казахстаном делал, Илья? Специально поехал, чтобы постоять там в поезде? Весело, наверное, было. – Только на электричке. И это было в Гейропе. Там летом так не жарит. – Скука. Жизни не знал человек. – Какого вообще хуя ты забыл на границе с Казахстаном? – склонившись к столу, прошептал Артём. Кажется, не одного меня этот вопрос заинтересовал, но отвечать Ковальский всё равно не стал. – Вы, кстати, знали, что тут совсем недалеко? – удивлённо сообщил он нам. – Всего меньше суток. Мне даже смешно стало с того, с каким детским удивлением он говорил. Ну, на самом деле, так всегда. Расстояние воспринимается не очень точно, и когда ты понимаешь, что какие-то тысячу с лишним километров можно преодолеть за десяток часов, ну.. Это даже звучит не так уж и удивительно. Но когда ты за шесть часов полёта отказываешься в дохуиллионе километров от дома, уже как-то пересматриваешь взгляды на жизнь. Или я опять хуйнёй страдаю.. – Для сибиряков нет понятия далеко. Мы находимся посередине, поэтому нам докуда угодно близко. – Ну, ты-то у нас с детства расстояние в четыре дня на поезде за существенное не считаешь, так что для тебя, конечно, не существует понятия "далеко". – Бля, эти четыре дня на поезде, – протянул Артём. – Каждый месяц бы так катался. Это ли не охуенно? – Извращенец блядский, – фыркнул Ковальский. – Я там двадцать девять часов умирал, а ты четыре с половиной дня лежал, балдел? – А потом ещё столько же домой ехать.. Вот. Артёму нравится. Значит, не всё так плохо? Блин. Может, ну его и тоже умотать куда-нибудь? Так я понимаю, четыре дня на поезде для нас – это в какой-либо конец страны. Либо в сторону Москвы, либо.. Что у нас там на востоке есть. Можно даже, при желании, укрыться от своих родственников-ебанатов.. Ну это я так. В теории. Все мы знаем, что на самом деле я никуда не денусь. А если и денусь, то меня найдут и пиздец. Грустно это всё и не вкусно. Дабы закрасить печаль, я стянул со стола пару картошинок. Почему-то приступать к еде нормально я стеснялся, хотя некоторые люди уже начали, и казалось бы, что такого. Опять мои тупые комплексы, да что такое. Когда-нибудь это закончится. И я умру нахер. Пришлось заставлять себя, в первую очередь, чтобы не выглядеть тупо в собственных же глазах. О чём говорить, если это реально глупо. Гаситься из-за такой херни ещё не хватало. – Набрали вы, конечно, знатно, – разглядывая чеки, протянула Рита. – Не нравится – сиди молча, – тут же отозвался Ковальский. – Это вам, девушкам, два раза укусил и наелся. С парнями не так работает. – О, ну да. Жрёте, как не в себя вечно. А потом: "Еда закончилась, приготовь чо-нибудь". – А ты как хотела. Это, как там? Естественные различия в физиологии. Что поделать, если в большинстве своём у парней больше мышечной массы и вообще веса. Нужно больше энергии, а откуда её ещё брать. Я уже не говорю про всякие там занятия спортом и всякую такую дичь. Просто моя мать тоже вечно выёбывается на меня, не много ли я ем. Но ей, конечно, весело судить со своего угла. Сидит целыми днями, даже не ходит никуда. И так большинство дам. По крайней мере, мне так кажется. Я не то чтобы знал, чем они занимаются в свободное от школы время. Но сильно сомневаюсь, что там что-то, требующее больших затрат энергии. У-у, Арсений завыёбывался. Конечно, о больном заговорили. – Кстати! – Рита аж выпрямилась. – Я недавно пыталась найти, почему мужики постоянно много едят. И нашла мой новый любимый коммент. Минутку.. Достав телефон, она что-то быстро там натыкала и принялась читать. – Пишет вот один товарищ. "У мужчины, одинакового роста с женщиной, мышечная масса на двадцать процентов больше". М-м, время охуенной статистики, взятой точно не с потолка? Хоть бы приписал "в среднем", чтобы не таким долбоёбом выглядеть. – "Но мужчина зачастую выше женщины. Женщине ростом сто пятьдесят сантиметров и весом сорок килограмм".. Он где, блять, таких видел, мне интересно? Сорок килограмм, ага. Или он так, про какую-нибудь абстрактную женщщину? Идеальную. Которая должна быть среднего роста, но при этом весить килограмм сорок ну просто потому что. Что, разве для женщин это не нормальный рост? Блядство какое-то. – .. "нужно потреблять в день тысячу шестьсот килокалорий". А, может, он просто мудак. Что, в учёт брать совсем не будем физические нагрузки и прочее? Только расчёт по формулам, взятым хрен знает откуда? Не, это нормальный объём, я не спорю, но только в том случае, если женщина будет лежать и вообще ничего не делать. То есть, это самый минимум для организма. Впрочем, хуй знает. Если абстрактная женщина весит сорок килограмм, может, ей такого количества и на какую-то дополнительную работу хватит..? Я не то чтобы эксперт. – "Мужчине ростом сто восемьдесят сантиметров и весом девяносто килограмм".. Хм, а для мужика нормальное соотношение взял. Ну, может, с себя списал? Да, а женские показатели взять неоткуда. Кто будет с таким долбоёбом отношения иметь, ну конечно. В смысле, он мог спросить у девушки или у жены, я не знаю. Но нет. Взял с потолка. – .. "нужно потреблять в день три тысячи восемьсот килокалорий. Это в два с половиной раза больше еды". Артём покосился на меня, хмурясь, и я тоже вскинул брови, слегка в ахуе. Сколько-сколько? Мужчина, вы семь смен в сутки на заводе пашете или куда? Либо цифры с потолка взяты. Но три восемьсот, это же пиздец? У меня-то, блять, по всем калькуляторам калоража три сто для поддержки себя любимого, и то я никогда столько не ем, потому что ну не лезет, блять. И даже для набора мышечной массы в сутки рекомендуют триста, максимум пятьсот калорий накидывать сверх той необходимой цифры. Куда нахуй старому мужику, у которого обмен веществ и так уже никакой, блять, три восемьсот калорий в сутки? Если он реально шахтёр какой или на заводе пашет - ок, беру слова обратно. Но пока мне не кинут род его деятельности и уровень сторонней физической активности - я его не уважаю. Хуйню несёт, блять. И ведь кто-то прочитает и поверит. Пиздец. – И моё любимое, – Рита подняла указательный палец. – "Если мужчина будет недоедать, он будет дистрофиком. А если женщина будет переедать, у неё будет ожирение". Ожирение же у нас - чисто женская беда. Кто-то неправильно понял тему про влияние мужских и женских половых гормонов на откладывание жирка в организме или что? Я как бы не спорю, всё правильно человек говорит. Но либо надо было уточнять, что пол тут вообще нихуя не значит, либо.. Сразу нахуй пойти. После этого Рита ненадолго замолчала, давая нам время на подумать. Честно, это была хуйня из серии, которая настолько тупая, что ты даже в ступор впадаешь, когда впервые слышишь или читаешь. Типа, реально? Кто-то это написал? Может, это ты долбоёб, и в глаза порешься? Прочитал невнимательно, с кем не бывает. Ну не могут же люди быть настолько даунами. А нет. Могут. – Ого, – протянул Ковальский. – Он уже в списке номинантов на Нобелевскую премию по физиологии? – Я когда впервые прочитала, даже подумала, что что-то не так поняла, – Рита обречённо помотала головой. – Или не заметила где-нибудь что-нибудь. А нет. Это просто писал какой-то долбоёб. Ну и дальше уже просто шизофазия. "Ожирение бывает от избытка килокалорий и от продуктов с высоким гликемическим индексом. Ты можешь не доедать и при этом жиреть. Для этого нужно есть жареную картошку, бананы, кукурузные хлопья". Ого, какие знания. Человеку точно пора Нобелевку дать. За жаренную картоху поясни, пидорас, блять. – Когда плохо подготовился к экзамену и просто выдаёшь всё, что хотя бы косвенно имеет отношение к вопросу, – Урсула посмеялась. – И преподаватель просто. Она выставила руки, вопросительно хмурясь. – Ты долбоёб? – Ты студентка? – людей тем временем заинтересовало совсем другое. Да даже меня. При взгляде на Урсулу как-то совсем не об универе думалось. С другой стороны, с чего вообще такие вопросы? Ну, типа.. В школе что, экзаменов нет? Но к чему тогда "выдаёшь всё, что хотя бы косвенно имеет отношение к вопросу". Да и "преподаватели". Я не часто слышал, чтобы так говорили о школьных учителях. Да и сам как-то разделял это дело. Учителя – в школе, преподаватели – в университетах и прочих подобных местах. Ну так и что? Урсула немного не оценила интереса к себе и сразу немного занервничала. – Ну да. Третий курс. Даже Даша, которая, как мне казалось, была знакома с Урсулой до этого, выглядела ошарашенной. – Ты старше меня, ты хочешь сказать? – Подожди, ты после девятого поступала или после одиннадцатого? – После одиннадцатого, – продолжала девочка, и я нервно посмеялся про себя. Серьёзно, да? Вот так сейчас выглядят третьекурсники? Я думал, она из класса восьмого. А она старше меня на три года как минимум. Что за бред, блять.. Ковальский с Дашей переглянулись. – Ещё одна причина всплакнуть. – А у меня тут пять причин, – Урсула кивнула головой. – Вы все школьники. Ну, одна второкурсница. И.. Вы все выше. Что говорить про внешность. Мне даже жаль её стало немного. Бедная маленькая девочка. Ты не виновата, что такой получилась. Не грусти. Ковальский хотел что-то сказать, но его прервали диким хохотом откуда-то из-за их спин, и он только недовольно поморщился, выразительно оглядывая нас. Через пару секунд недовольно хмуриться начали все – потому что хохот не то что не прекращался, а даже не затихал. Кто-то дико угорал, совершенно наплевав на то, что находится сейчас в общественном месте, и тут есть другие люди, и вообще, так себя вести как минимум невежливо. Когда Артём вытянулся, чтобы видеть, кто это там такой громкий, я тем более разозлился. Поведение дамы мне не нравилось, конечно, но если Артём сейчас пойдёт разбираться, как он умеет, это будет ещё хуже. Но дама всё смеялась и смеялась, страсти всё накалялись и накалялись.. – Арсений, иди быкани на них. Меньше визжать на всю улицу будет. – Я тебе чё, собака, блять. Хотя я бы не отказался, но теперь я чисто принципиально не буду это делать. Пусть сам Ковальский сходит. Или Рита, я не знаю. Даша. Артём пусть сидит на месте, но все остальные чего гасятся? Вас же тоже это бесит. Делом в итоге решил заняться Артём, и я даже выругался. Твою мать. Так как веранда была небольшой, мы все могли прекрасно слышать, что у них там происходило. – А можно ебало своё завалить? – подойдя к компании дам, Артём упёрся обеими руками в стол. – В общественном месте сидишь, а не у себя в конюшне. Лошадь, блять. Я выпрямился, чтобы не видеть лицо дамы из-за Риты и Даши, тяжело вздыхая. Грубиян. Ужасно просто. – Ебать она осела, – посмеялся Ковальский, как только Артём вернулся к нам. – Умничка, Артём. – Я не просил твоих комментариев. – Ебать какие мы важные, – не удержался я, и Артём с полным угрозы видом развернулся ко мне. – У вас были идеи получше? – Это было грубо. – Ты один так считаешь. И это всё твой блядский комплекс справедливости. – Упу-пу-пу, – явно пародируя Монокуму, протянул Ковальский. – Семейные ссоры, а? Я всё равно это не одобрял, даже при том, что хотя бы после этого дама перестала смеяться. Может, она бы и сама это сделала уже совсем скоро, и нам надо было всего-то немного подождать. А мы такие злые и грубые ублюдки. Фу. – Теперь на нас смотрят ещё страннее. – А хули нам. Три таких парня. Я бы тоже смотрел. – Да ты каждую собаку рассматривать готов, – фыркнул Артём. – О, смотрите, кто разозлился из-за наезда на себя прекрасного. Арсений, вы когда домой придёте, ты устрой ему вечер поинтереснее. А то видишь. Уже на людей кидается. – Можно вечерним мероприятием будет отпиздить Ковальского? – Артём развернулся ко мне, и я покачал головой. – Я даже могу присоединиться. – Странные у вас понятия о романтике, парни, мда, – Ковальский прозаично отвёл взгляд в сторону. – Мелодраму лучше бы посмотрели какую. Поучились бы, как надо за людьми ухаживать, всё такое. Я следил за Дашей, которая выглядела подозрительно спокойной, даже при том, что обсуждали мы сейчас откровенную хуйню. Просто мне казалось, что она готова за Ковальского всем жопы рвать, а тут Артём откровенно гонит на него, и что, ему ничего не будет? Возможно, конечно, это было не тем, что могло бы смутить Дашу, и поэтому она сейчас не злилась. Может, она понимала, что Артём злится обоснованно, и поэтому не выёбывалась в ответ. Или.. Я слишком рано окрестил её ёбнутой истеричкой, готовой за своего ненаглядного рвать и метать. Плохой я. – Урсула, тебе весело? – Да не.. – продолжая прикрывать лицо рукой, отозвалась та. – Я просто думала, это только мои одногруппники такие дебилы. Которые вечно странно шутят, но когда подходит к чему-то серьёзному, то сразу "Фу, пидоры, сжигать". А она типа нас всех уже в гомофобы записала? Хотя, кажется, девушки любят это дело. Раз парень – то точно гомофоб. Выбора не дано. Хотя я сам не лучше. До прошлого лета даже не думал, что парни могут читать фанфики и заниматься подобной чисто девчачьей хернёй. Но спасибо, Артём, что раздвинул мои представления о мире. Лучше бы ты этого не делал, конечно, но не суть. – Жаль, ты не наша одноклассница, – протянул Ковальский. – У нас. Сколько? Семнадцать парней в классе. И все такие дебилы. Уровень гейщины в определённые дни просто ву-у-у.. Ковальский скажет о своём участии? Хотя ладно, нельзя так шутить. Потому что как ни странно, в тех шутках, которые разводят у нас в классе, он не принимает особо активное участие. Так, вбросит пару фраз, но не больше. Конечно, иногда он начинал домогаться Артёма. Но это типа так. Редко бывает. Чаще это происходит на бухаловках и подобных мероприятиях. В школе Ковальский потише. Наблюдает, ага. – Артём, помнишь, как мы с тобой в девятом классе танцевали? В этом году, чую, ты с Арсением будешь цирк разводить на репетициях, да? – А Арсений собрался танцевать? – Артём удивлённо на меня уставился. – Он же бревно. Ковальский очень нехорошо засмеялся, тогда как остальные просто криво усмехнулись. Ну, Рита и Даша точно – Даша просто просмеялась в стакан, а Рита отвернулась, прикрывая рот рукой. Кажется, ей даже было стыдно. Мне тоже, в общем-то. Просто сложилось такое впечатление, что все здесь присутствующие в курсе, что мы встречаемся, и знают, как у нас дела, в самых мельчайших подробностях. Это.. Неприятно. – В смысле, танцует он как бревно, ну вы поняли, да, – исправился Артём, но лучше бы он тогда сразу уточнил, что я танцевать не умею. А не "просто бревно". Не знаю, почему мне так важно мнение об этой части моей жизни каких-то рандомных людей. Но ладно. Скажем, это всё плохое общество, которое навязывает каждому человеку моего возраста, что он должен быть пиздец каким сексуальным (в плане поведения, да), а не гаситься при каждом упоминании того самого. Да, плохое общество. А потом всяким чмошникам приходится страдать. – А в постели он как? – продолжая улыбаться, спросил Ковальский. – У Кристины спроси. Она должна знать. Впервые в жизни я был рад тому, как мы скачем с темы на тему буквально за пару фраз. Ну, что поделать, если сейчас мне это на руку. Хотя, вообще, я бы тоже послушал, как я в постели. Не чтобы ЧСВ потешить, а узнать. Вдруг я реально не удовлетворяю Артёма, и на самом деле это серьёзная проблема. Почему-то же он гасится сейчас. Может, я ему вообще разонравился, в целом? А он молчит. Но типа выдаёт свои мысли в случайных фразах. Ну да, я его понял. "Дома поговорим". – Кристина, – задумчиво протянул Ковальский. – Как она там вообще. Вы общаетесь? Я покачал головой. – Не плакала там? Когда надо было уезжать из такой прекрасной страны. Моя сестра по первой поре, когда возвращалась из своих поездок по Европе, слезами умывалась. А её одногруппнице после нескольких месяцев жизни в Испании пришлось антидепрессанты пить, чтобы не свихнуться после возвращения домой. Даже при том, что там ей, как бедной студенточке, тоже несладко приходилось. – Ну, Кристина в любом случае ехала отсюда туда. Если она и будет плакать, то только от счастья. А что насчёт его сестры и её подруги, я лучше промолчу. Но вот лично когда я вернулся от наших родственников в Великую и Необъятную, я не плакал, и был только рад. Мать тоже не грустила. Всё субъективно, ребят. Всё-всё. Не знаю, почему это надо кому-то объяснять. – А ещё она приедет? – Когда она должна это сделать? – Ну, следующим летом, может? А-а.. Ковальский что, не в курсе, что меня самого тут следующим летом уже не будет? Или что вообще за бред он несёт сейчас. Мне казалось, он должен был знать. Артём же рассказывал ему. Или я не прав? Что происходит. – Нет. Что тебе вообще надо от неё. Даша тоже развернулась к Илье, готовая слушать. – Да просто спрашиваю, – объяснился он. – У вас вообще как, всё серьёзно? Или вы так. Я даже захотел на него наехать. Просто прозвучало так.. Напутствующе. Будто Ковальский захотел мне мораль почитать. Но от него это будет странно слышать. Сам-то, блять? Вечно удивляется, как Даша его не бросила до сих пор. И что-то я не уверен, что у него серьёзные намерения. Что вообще под этим имеется в виду? "Всё серьёзно". Мы собираемся пожениться и завести пиздюков? Или встречаемся не просто потому что кому-то одному так хочется, а второй тупая чмоня и не может отказать. Что он имеет в виду. – Я ебу. – Но вы общаетесь? – Да. Или Ковальский хочет, чтобы меня снова хотя бы ненадолго отвлекла от Артёма какая-нибудь мадам? Это его хитрый план? Воспользоваться случаем и сделать что-нибудь плохое? Ну ничего. Годик потерпеть осталось, потом Артём будет в полном твоём распоряжении. Делай с ним всё, что душе будет угодно. Если тебя не отпиздят до смерти после первой же попытки его обнять, м-м.. А то Артём человек такой. Пылкий. Его не так задень, и всё. Особенно если не так заденет его Ковальский. Так что ладно. Это так мерзко прозвучало, но по факту всё нормально. Как только все закончили есть, мы тут же засобирались уходить. Ковальский быстро собрал и унёс весь оставшийся мусор за ними с Дашей, но всем остальным как будто вообще не всралось ни убираться за собой, ни уносить остатки к мусорке. И, конечно же, это решил взять на себя я, но стоило только столу освободиться от людей, как тут же налетели голуби. Прям так, сразу. Надо было только отвернуться, они уже спохватились. Им реально так нравится то, что здесь перепадает, серьёзно? Странные птицы. Именно из-за птичек какую-то часть мусора в итоге пришлось собирать с земли. Я не то чтобы был любителем, но считал такое свинством, и предпочитал всегда убирать за собой всё, что только возможно. Да и что тут. Пара упаковочек всего. Раз уж, тем более, у нас остались влажные салфетки и я смогу вымыть руки после всего этого, то меня вообще ничего не смущает. Ладно, кое-что, всё-таки, было. Например, те дебилы, которые, мало того, что такие моральные уроды, так ещё и бросили меня. Выкинув мусор, я спустился с веранды и осмотрелся – по предположениям, эти ублюдки, не догадавшиеся подождать меня (какой я важный, у-у), не могли уйти далеко, и я должен был их увидеть, но хер там, ага. Ни одной странного вида компании не было видно ни дальше по улице, ни с другой стороны, и вставал вопрос, куда эти уёбки делись. Умники, блять. Это был их злой план, наверное. Оставить меня там убираться, а самим сбежать по-быстрому. Это же так весело. Да и кому этот блядский Арсений нужен. Он там сидел, на лице было написано, что он хочет домой. Вот и пусть пиздует, а мы пойдём и дальше гулять и веселиться. У-у. Но, обернувшись, я заметил машущую мне рукой Урсулу. Да, они просто пошли в обход здания. Зачем-то. Дебилы. Может, Артём с Ковальским решили покурить? Не знаю. В любом случае, я поспешил за ними, пока та часть компании не скрылась и от Урсулы. А то вот бы мы ещё вдвоём потерялись, было бы круто. – Арсений, – Ковальский обернулся как раз в тот момент, когда мы догнали их. – Спасибо, что бросили меня раз на раз с голубями. – Тебя отпиздили? – Да. – Бедный Арсений. Все претензии к твоему другу. – А нахуя ты там убирался, долбоёб? Мда. Как донести до человека, что убираться надо не только у себя дома? Не призываю ходить на субботники, конечно. Но хотя бы не оставлять за собой ничего в общественных местах. А то конечно, это удобно. "Ну тут же есть люди, которым за это платят". А у тебя, блять, жопа отвалится, если ты оставишь за собой чистый стол, да? – Да, надо же оставить за собой срач, и чтобы голуби раскидали всё повсюду. Артём только закатил глаза. Как всегда, божественная аргументация. "Все тупые, но я не скажу, почему, поэтому просто идите нахуй". Или он считает это грязной работой, и что он, бог такой, не должен заниматься всяким дерьмом? Фу, самовлюблённая мразь. Я не спрашивал, куда мы идём, да и выяснилось это уже минут через пять, когда мы вышли к горсаду. Мы были здесь с Артёмом в тот раз, когда сами ходили в этот же КФС, но тогда была ночь и не было людей. Ну, а ещё мы тупо постояли возле ворот, пообсуждали какую-то хуйню и ушли. Сейчас же Ковальский твёрдым уверенным шагом повёл нас внутрь, и я немного даже растерялся. Было странно. Мы как будто пришли в вообще другое место. Тут было так шумно. Из-за музыки из колонок в самом парке, а какие-то малолетние умники ещё и свои с собой привезли. Дебилы, блять. Не надо говорить, что здесь ещё было много других людей. Некоторые ещё были с детьми.. Мне не нравилось. Всё так угнетало.. Мы надолго тут? Какая вообще у этого цель? Зачем мы сюда пришли? Спрашивать было не у кого. Наш предводитель, немного осмотревшись, двинулся куда-то в сторону, за ним шли Даша и Артём, а мы с Ритой и Урсулой плелись сзади. Наверное, если бы мы ушли, никто бы не заметил.. – Артём, смотри, – вдруг послышался голос Ковальского. – Пианина. – Сейчас въебу. – Давай Game of Life. Так я понял, это было название какой-то песни, но услышать её нам было не судьба – пианино было оккупировано двумя какими-то мелкими девочками. Вообще, я сперва подумал, что оно сломано. Потому что мы стояли не так уж и далеко от него, но при этом я не слышал ни звука. И это при том, что два ребёнка колотили по клавишам от всей души. Но потом оказалось, что дело в шуме – стоило только подойти ближе, как тут же всё стало слышно. Я даже хихикнул про себя, когда подумал, что Артём мог бы отогнать от инструмента и этих двух девочек, но, наверное, его смущала их мать, бдительно охраняющая своих детей. Как-то быковать на детей при их родителях.. Недальновидно. А если попадётся истеричная особа? С другой стороны, даже меня выбесило то, как их мать спокойно смотрела на их ужимки. Её дочери так издеваются над инструментом, а ей типа похуй, да? Я бы своим детям по лицу отвесил. Не умеете играть – нехуй соваться. Но, конечно, это полностью дело этой женщины. Кто мы такие, чтобы лезть. Так Артёму поиграть и не удалось, хотя, кажется, не то чтобы он рвался. Я заметил только такой же полный пренебрежения взгляд, когда он проходил мимо и смог вблизи увидеть мастерство девочек. – Пиздец, – дождавшись, пока мы поравняемся, вдруг заговорил он. Я аж опешил. Просто мне не думалось, что мы будем разговаривать. А тут Артём сам начинает. – Руки бы поотрывал. – Можно просто подождать, пока они уйдут. Если ты хочешь поиграть. Артём только хмыкнул. – Какого вообще чёрта в каком-то ёбанном парке есть пианино, а у меня дома нет. У-у-у, какая несправедливость. Давай украдём. Не знаю, как, но давай. Предлагаю свои услуги. – Купи. Хотя бы электронное. Они, вроде, не особо дорогие. – У тебя всё так легко, – фыркнул он. – Ты два месяца горбатился, чтобы потом.. Ладно. Может, это всё же серьёзная покупка и Артём не может выделять деньги на подобное. – Но это всё равно глупо. Ты просто давно говоришь, что хочешь себе что-нибудь своё и крутое. Но никак не можешь купить, даже при том, что у тебя есть доход? Куда ты спускаешь все деньги? Артём нахмурился, покачав головой из стороны в сторону. Кажется, скользкая тема. – А, бля, – вдруг что-то вспомнил Артём. – Я хотел тебе поныть. Мне отец начал деньги давать. – Это. Странно? Как человек, расходы которого вообще не контролируются и не ограничиваются, я не привык такое слышать. Ну типа, это логично, что родители дают своим детям сколько-то денег банально на "покушац". Что касается Артёма, он не выглядит как нищеброд, и поэтому его слова звучат ещё страннее. – И почему поныть. Это же хорошо. – Он давал нам их раньше, ну, мне и Кате, ещё когда мы все вместе жили. Но там немного было, а потом перестал. Типа, нахуя мне деньги. А до этого они ему были нахуя? Странная логика. – А сейчас он прям, – Артём выставил одну руку ладонью вверх и помахал над ней второй. – Так расщедрился. Хотя ей-богу, лучше бы он мне ни копейки не давал, чем давал так. Вообще, обычно он заходит ко мне и оставляет деньги на столе, и если я в комнате, то говорит что-нибудь в духе "На карманные" и уходит. Но блять. В последний раз. Утро. Я только-только проснулся, ещё не понял, какой сейчас год и где я нахожусь. Тут дверь.. Ну ты знаешь, да? Если резко дёргать ручку вниз, то там будет очень громкий хлопок. Я покачал головой. Двери в их квартире – это мой ночной кошмар. Особенно то, как их открывает и закрывает Алексей Валерьевич. Не знаю, я просто задрот, который привык передвигаться и всё делать тихо, но, кажется, некоторым людям или принципиально важно, или у них заёб такой – на создание как можно большего количества шума? Не ебу, в чём причина. Но Алексей Валерьевич явно страдает от чего-то подобного. Потому что все двери он открывает и закрывает как, блять, в последний раз, со всей, сука, душой. Спасибо ему за одно – по утрам он такой хуйнёй не страдает. Зато днём или вечером.. – Ну и вот. А я забыл закрыть дверь. Отец до сих пор проверяет.. В смысле, он пытается зайти ко мне и узнать, чем я занимаюсь. При всём уважении, но его батя, мне кажется, тоже еблан немного. Такая заинтересованность в жизни сына, это реально странно. Мне не то чтобы есть откуда знать, какая норма. Потому что даже из чужого жизненного опыта никаких выводов не сделать. Нас тут вот четверо, и у всех родители какие-то ебланы. Возможно, кроме Риты, но не суть. В любом случае, у нас выставлены только две крайности. Что родителям либо абсолютнейшее похуй (моя мать и родаки Ковальского), либо пиздец контроль с вечными вламываниями в комнату и всем таким (здравствуйте, Алексей Валерьевич). Но поведение отца Артёма это что угодно, но даже не приближенное к нормальному. А мы потом удивляемся, почему Артём такой обмудок. Мы остановились, когда вышли к пруду. Ковальский с остальными ушёл к беседке, которая стояла на островке посреди того самого пруда (скорее, лужи, но не важно), а мы остались стоять чуть подальше. Надо было договорить, и, желательно, оставаясь при этом подальше от других людей. Ковальского, ага. – И батя просто влетает, нахуй. Кладёт деньги и уходит. Я такой сижу: "Бля-я-я-ять", – Артём приложил обе руки к вискам. – Я реально думал, что умру. Вот, вроде, уже давно всё наладилось. Полгода как. А я всё равно трясусь как чмо, когда он слишком резко заходит ко мне в комнату. Бедный ребёнок. Будет теперь триггериться всю оставшуюся жизнь. – Многие люди до старости свои детские травмы несут, так что это не странно. Это должно было быть утешением, но я не знал, как воспримет это Артём. Просто он так говорил, будто стесняется своей реакции, хотя, по сути, это не что-то необычное. Не знаю, правда ли его это тревожило, конечно. – Хотя и не нормально тоже. Можешь сходить к психологу, когда съедешь от него. – Да похуй, – отмахнулся Артём. – Просто.. Это такая хуйня. Он как будто решил денег мне на корвалол дать. И заодно привести меня к тому состоянию, когда мне необходимо будет его, блять, пить. За что мне всё это.. С этими словами он подошёл ближе, протягивая ко мне руки. Я даже сказать ничего не успел, как меня уже крепко обняли, устраиваясь головой на плече и довольно вздыхая. – Артём, мы в общественном месте, – осматривая прохожих, хмыкнул я. – Я тебя не целую и не раздеваю. От двух обнимающихся парней ни у кого не убудет. – Как знаешь. Положив руки ему на спину, я попытался повернуться, чтобы проверить, чем там заняты Ковальский и остальные, но Артём своей головой перекрыл мне весь обзор, а слишком сильно двигаться с места я боялся. Артём бы опять начал недовольно стонать, как он обычно делает, если я хотя бы на миллиметр сдвинусь во время объятий. Меня это пиздец бесит, и лучше уж не возникать. А то опять подерёмся. Но пока можно было порассматривать людей. Чисто чтобы убедиться в своей теории, что всем на вас поебать, пока вы не занимаетесь чем-то совсем уж лютым. И объятия в этот список не входят. Я просто не так давно это понял, м-м.. Когда мы ночевали у родни Артёма, и после застолья встал вопрос, где мне спать. Типа, Артём как обычно займёт пустующую комнату дочери, Алексей Валерьевич – диван в зале, спальня, логично, достанется хозяевам квартиры, а я? На полу в коридоре? Но Артём сказал, что всё будет нормально, если я посплю с ним. Его тётя (или кто она там, похуй) даже бровью не повела. Просто "А, ну ладно". Не, может, конечно, она просто не стала подавать виду, что ей что-то не нравится. Но я всё равно думаю, что их поколение не такое испорченное, как наше. И то, что два парня поспят в одной кровати, для них не такое зашкварище и ничего особенного под собой не подразумевает. Это мы извращуги ебаные, нам только посмотри не так или сядь рядом, всё, уже повод считать, что они ебутся. А люди постарше, как правило, поадекватнее. Да, вот. И сейчас то же самое. Кому-то похуй. Кому-то интересно, но не настолько, чтобы активно доёбываться. Может, конечно, Артём со спины похож на девушку, и поэтому никто ничего странного не видит. Но я всё же больше склоняюсь к варианту, что всем просто человеческое поебать. Кому вы вообще нахуй сдались, долбоёбы. Больше думайте о своей хуйне и о том, как абсолютно всем прохожим есть до вас какое-то дело. Хотя по факту в хуй вы вообще кому-то упёрлись. – Ой-ой-ой, что это у нас тут? Артём не стал отходить даже после того, как Ковальский прибежал сюда. Даже после того, как он запрыгнул на нас, обнимая, и так и остался, повиснув мёртвой тушей. – Бутербродик! – вскоре послышался голос Риты, и я почувствовал, как нас толкают откуда-то со стороны Артёма. Если сейчас ещё и Даша с Урсулой присоединяться, будет круто. Но они сделали это только после персонального приглашения от Ковальского, и что-что, а это уже точно привлекло кучу ненужного внимания. Я мог видеть, да, но меня это даже не смущало. Отчасти, потому, что с нами тут обжимались девушки, и было трудно уловить в такой мешанине из шести человек что-то гейское. А значит похуй. Да и что эти чмошники нам сделают. Это просто дружеские обнимашки. Ничего страшного. Когда мы расходились, Артём даже взял меня за руку на прощание. Вот, вроде, и мило. И, вроде, с чего он так расчувствовался? Что-то страшное происходит? На этом наша прогулка не закончилась – Ковальский потащил нас ещё куда-то, как потом оказалось, на огромную детскую площадку, огороженную от остального парка частоколом. Это было странно. При том, что тут были даже смотровые башни, я вообще мало чего понимал. Ладно бы, была выдержана тематика, и внутри было что-то, ну.. Подходящее. Но там была обычная детская площадка, более того, довольно современная. Какие сейчас строили в новых крутых районах возле таких же модных новостроек и всего такого. Смотрелось дико. Я всё так же не понимал, что мы тут делаем и для чего мы пришли сюда, если даже было видно, что внутри ничего, кроме всяких штук для детей, нет. Ладно, я знал, что было популярной темой бухать во всяких домиках, качаться на качелях, ещё где-то тусоваться на таких вот детских площадках, но было бы странно, если бы мы делали это сейчас? Одно дело, когда речь идёт о детской площадке возле дома, другое – когда о такой локации в общественном месте. Более того, тут сейчас была хуева туча народу, и будет дико странно, даже если мы займём пару качелей. Согласно стереотипам и ни разу не фейковым пастам из интернета, мамочки должны с нас заживо кожу содрать за то, что мы отнимаем у их пиздюков плюшки, и типа.. Нахуя мы здесь? Пойдёмте уже по домам? Но Ковальский завёл нас в самую глубь площадки. Спокойнее тут не было ни разу, но зато обнаружилась одна полностью свободная лавочка, которую быстро оккупировали Даша с Урсулой и Ковальским. Мы же втроём остались стоять рядом (хотя места ещё были, но, видимо, никому просто не хотелось). – А так всегда. Смотришь на свои фотки и думаешь: "Господи, каким же я уродом тогда был". А потом замечаешь, что не так уж и много времени прошло. – Пара дней, например, – как бы случайно сказал Артём и все засмеялись. – Ну, ты-то у нас вообще первый парень на деревне. Кому же, блять, достанется такая красота? Кто выдержит, скажите мне, такого мудака? Кажется, это было какой-то песней, и я даже специально повторил строки пару раз про себя, чтобы дома, ну или хотя бы просто попозже погуглить. Хотелось приобщиться к прекрасному, ага. И говорить это в особенно подходящие моменты. Заметив, что к качели, возле которой я стоял, подошёл какой-то мелкий пиздюк, я обернулся к нему – так, понаблюдать. В конце концов, он был один, и что он вообще собрался делать? Качели были рассчитаны на четверых как максимум, а у этого пиздюка вообще никого не было, чтобы был хоть какой-то.. Бля, я не знаю. Чтобы можно было покачаться. А не сидеть, как дебил, на перевешанных на одну сторону качелях. Что за бред. – Мама, – забираясь на качели, тихо бормотал он. – Хочу покачаться. Его родительницы нигде не было, и, как я и говорил, в конечном счёте парень просто сидел на неподвижных качельках. Наверное, это было весело, учитывая, что он никак даже не реагировал..? Странный пацан, ей-богу. Я стоял совсем рядом – мне надо было только руку чуть протянуть, чтобы достать до этих тупых качелей. В общем-то, поэтому я и решил помочь мелкому – раз уж мне даже идти никуда не надо, да и делать, по сути, тоже. Парень даже сидел напротив меня, так что мне вообще никакого труда не составляло покачать его. Раз уж так вышло, что он тут один, без друзей, никто из других пиздюков на площадке не хочет составить ему компанию в этом деле, и даже его мать где-то ходит.. То почему нет. Взявшись за спинку сиденья, я толкнул качели вниз. Сначала не сильно – надо было разобраться, как тут с весом и сколько силы надо прикладывать, чтобы обходилось без резких толчков. Мне просто не хотелось, чтобы было что-то не так, мда, и пиздюк испугался или разнервничался. Или даже заплакал, не дай бог. Просто у меня натянутые отношения с детьми (они меня боятся), и хотя пока это не доставляло проблем (никто из их родителей ни разу на меня не агрился), мне от этого не особо легче. Я постоянно боюсь, что в один прекрасный день мне таки выскажут, какое я уёбище, и хули я пугаю деточек. Поэтому я обычно стараюсь держаться подальше, чтобы не смущать никого своим видом. Но.. Не знаю, почему сейчас я это делаю, но господи. Не может же быть постоянно всё плохо? В конечном счёте, сейчас я даже старался не смотреть на этого парня, вспоминая недавний случай. Когда я, сидя в больнице, ждал очереди, и буквально несколько секунд мы с каким-то мелким пиздюком смотрели друг на друга. До этого всё было в порядке – малец бегал, что-то делал, порисовал в уголке, всё такое. Но вот эти несколько секунд.. Я даже ничего не делал, правда. А он всё равно разрыдался. Пиздец. Дети такие странные. Или я просто криповое уёбище, на самом деле, просто не знаю этого, а всякие там Артёмы и Кристины ёбанные извращенцы с плохим зрением. Разобрались. Но когда я всё же развернулся к парню, и мы какое-то время посмотрели друг на друга, он улыбнулся, отворачиваясь. Можно даже сказать "смущённо", наверное? Дети могут смущаться? Я не знаю просто. – Еба, Арсений мощь, – вдруг послышался голос Ковальского, и я тут же обернулся к нему. – Одной левой рукой. Ты же правша. Хуевша, блять. Посмотри на меня. Я, по-твоему, качельку с мелким ребёнком не раскачаю? Даже левой рукой? Обидно, вообще-то. – Это не так уж и тяжело. – У тебя дома гантели тяжелее? – посмеялся Илья, и я только фыркнул. Артём, расскажи Ковальскому, как это работает. Типа, физика-хуизика, ты у нас в этом шаришь и должен всем объяснять, почему не так уж и трудно качать ребёнка на качелях, пусть даже одной левой рукой. – А меня ты покачаешь? Ковальский резво забрался на качели и уселся рядом с пацаном. Я готов был забиться, что он намеренно сел с той же стороны, чтобы мне было тяжелее. Но я специально продолжил качать их левой рукой. Да, пришлось прикладывать больше силы, и было даже тяжело, но сейчас это было принципиально важно. Я не выставлю себя слабым чмошником. Для того, что ли, качаюсь столько лет. – Пиздец, Арсений, – через какое-то время снова высказался Ковальский. – Как так. Тут же он осёкся и закрыл рот рукой. – Прости, мальчик. Не повторяй за нами. Мальчик, мне кажется, нихуя не понимал, что происходит, так что даже сейчас ничего говорить не стал. Ну или, может быть, он умненький, и помнит слова матери о том, что разговаривать с незнакомыми дядями на улице не стоит. Я бы тоже стеснялся. А то обступили два каких-то уёбка, ещё и матерятся над ухом. У, сука. Где только отважная мать, которая защитит бедного ребёнка. – Хорошо ты тут устроился.. Ковальский нервно обернулся на голос, а я и так мог видеть, как к нам шла какая-то дама. Либо молодая мать, либо старшая сестра ребёнка – тут уж не скажу, но и не важно. Важно то, что пиздюк отвлёкся и тут же подскочил, почему мне пришлось резко тормозить качели, чтобы он мог спокойно слезть. Какой я заботливый, а. Самому странно. – Дядя тебя качает? – косо оглядев меня, спросила девушка, присаживаясь рядом с ребёнком и осматривая его. – Скажи "Спасибо" и пойдём. Спасибо я так и не услышал, впрочем, не то чтобы мне было дело. Когда они ушли, мы с Ковальским переглянулись и по тому, как он усмехнулся, я понял, что можно продолжать. Хотя не то чтобы я хотел, но какая уже к чёрту разница. Зато руки покачаю. Плохо, что ли. – Вообще, – вскоре решил поделиться со мной Илья, – я думал, на нас сейчас быканут. Ну, на меня. Типа, хули материшься. – Ты видел её взгляд? – Арсений, – Ковальский устало поморщился. – Если бы к моему ребёнку подошёл кто-то вроде тебя, ей-богу, я бы на тебя так же смотрел. Хотя ладно, шучу. Ты же знаешь, ты мне нравишься. Присунул бы тебе, да, не будь ты.. Таким. – Каким. – Ну ты понимаешь. Тем более, вы с Артёмом там мутите что-то непонятное. Он же меня убьёт нахуй. Оглядев меня, Ковальский шмыгнул носом. – Ну вообще да, твой внешний вид не вызывает доверия. Пирсинг. Руки, забитые до глаз.. Я сперва даже не понял, но потом решил, что, наверное, это какое-то охеренное выражение, которое Ковальский или сам придумал, или взял где-то в интернете или у кого-то из своих знакомых. Руки, забитые до глаз.. Ну, технически, это даже можно представить. Просто татуировки, начинающиеся на руках, идут вверх по плечам, шее и лицу, до глаз. Не что-то странное. Артём, я думаю, такими темпами к примерно такому и придёт. – Ну и с выражением лица я бы тоже поработал. Лицо лица, как-то не располагает к себе, м-м? Во время секса у тебя такое же..? – Ковальский подвигал рукой возле своего лица. – Не, я просто представляю. И типа что? Мне было бы.. Неудобно видеть подобное. – Ага. Представляет он там себе что-то. У них сегодня что, день "Внуши Арсению, что он тупое бревно, трахаться с которым будет только последний даун и то с дикой голодухи"? Мне Артёма прекрасно хватает, спасибо за старания, Илья, но прекращай. Когда он поднялся, я сразу прекратил раскачивать качели, хотя была у меня мысль дёрнуть, да посильнее, чтобы этот мудак свалился нахуй на землю и сломал себе позвоночник в трёх местах. Ну или хотя бы просто головой приложился. Но вместо этого я просто вцепился в балку руками, удерживая качели в прямом положении, чтобы они не перевалились в мою сторону. Не то чтобы была причина для беспокойства. Ковальский, я думаю, устоял бы, но всё равно. – Пиздец, ты реально сильный, да? – уже стоя у самого края, спросил Ковальский. Мне не очень нравилась его усмешка и то, в каком положении мы были относительно друг друга, но отходить я всё равно не стал. Хотя и хотелось бы. Идея с "как-либо заставить Ковальского упасть" всё не уходила из головы, да и казалось, честно говоря, не дурной. Всё-таки, он мне пиздец как не нравился. Тем более, после его слов обо мне. Даже захотелось, чтобы он поскорее натворил какой-нибудь херни, и у меня появилось право набить ему ебало. Когда Ковальский напрыгнул на меня, чуть не свалив с ног, я в какой-то мере этого ожидал, но всё равно не слабо так удивился. Типа, он реально это сделал? Пиздец, Илья. А ведь мы могли бы упасть. Не знаю, каким чудом я устоял, ещё и удержав на себе эту тушу, но, видимо, Бог меня любит. Хотя бы иногда. Хоть кто-то меня любит. Хотя бы иногда. Под весёлый смех Ковальского я отошёл на пару шагов назад, изо всех сил стараясь выровнять наше положение и удержать парня на себе. Это смешно. Думал тут, как бы его так незаметно свалить на землю, а потом держу изо всех сил, лишь бы он не упал, бедный. Пиздец ты пиздабол, Арсений. Ковальский тебя так жалеть не будет. – Арсений, а я тяжёленький? – Не тяжелее моей жизни. – Ой, бедный ребёнок, – обнимая меня, возмутился Ковальский. – Кошмар. Это из-за Артёма, да? Артём! У меня резко защемило в спине, так что я откинул голову назад, расправляя, как только было возможно, плечи и пытаясь не материться особенно громко. Как же внезапно и как же больно это всё было.. – Какого хуя, Артём? – продолжал возмущаться Илья. – Почему ребёнок жалуется? – Сейчас на тебя будут жаловаться, почему ты материшься при детях, дебил, – зашипел тот. – И у Арсения сейчас из-за тебя рак спины разовьётся. Слезь с него. – Рак спины, – похихикал Ковальский, но хватку ослабил, так давая знать, что и я могу немного разжать ручки и вообще вернуть его на землю. Наконец-то, блять. Избавившись от такого груза, я принялся разминать шею. Боли в спине отдавали туда, и было немного так себе. Морщась от боли, я совсем не заметил, что Ковальский не то что не отошёл от меня, а даже приблизился, и заподозрил что-то неладное я только когда почувствовал чужие руки у себя на лице и как меня притягивают к себе. Но как бы там ни было, реакция у меня никогда не страдала, поэтому, получив, в конце концов, по ебалу, Ковальский быстро отошёл от меня, успев только просто приблизиться на ненормально близкое расстояние. Честно говоря, это было уже краем пиздеца. Ладно, когда он напрыгнул на меня и висел так – это ещё никуда не шло. Но попытка.. Что это было вообще? Он меня поцеловать хотел? Походило именно на это, так что буду считать так. Но попытка засосать меня – это уже зашкварище. Мало того, что тут куча детей и их родителей. Так ещё и Артём с Дашей, и Рита, ко всему вдобавок. Ковальского вообще ничего не смущает, да? Долбоёб. – Смотри, Артём, – продолжая трогать себя за челюсть, усмехнулся Ковальский. – Заигрываю с твоим парнем. Бортанём ведь тебя. Артём был на удивление спокоен, и мне даже показалось, что эти двое наверняка успели набухаться, пока меня не было рядом. Это объяснит, почему Ковальский так всрато себя ведёт и почему Артём до сих пор не начистил ему ебало. – Мы вас с Дашей потом нахуй бортанём. Да? – М-м, – очень выразительно протянула Даха, искоса поглядывая на Ковальского. – Обожаю это "м-м", – довольно протянул тот. – Один звук, а сколько ненависти. Мне почему-то было слегка не по себе, хотя, судя по всему, даже всей этой хуйнёй мы не привлекли особо много лишнего внимания. По крайней мере, нас никто как-то странно не рассматривал, если не считать Артёма и остальных. Они с Дашей были особенно недовольны (вот это да), и я даже сказал себе готовиться к выговору. Рита же сидела, прикрывая рот рукой и хихикая, Урсула просто поджимала губы, пытаясь скрыть усмешку. Этим, кажется, всё хи-хи да ха-ха. С другой стороны, так даже лучше. Нечего относиться к словам Ковальского серьёзно, м-м. И к тому, что он делает. – С вот этого самого корабля, – Даша указала за спину Ковальскому и тот обернулся. – Ого. А я не заметил. Бля, круто. А ночью же нельзя сюда приходить, да? – Вроде, нет. – Пиздец. Почему у нас на районе нет такой хуйни. Вот у Ани, которая твоя бывшая, были охуенные площадки вокруг дома. Можно было и побухать в каком-нибудь домике, и на качельки в четыре часа утра сходить. А нам нихуя. Вопиющая несправедливость. Упоминание Ани смутило Артёма и Риту, но особо агриться никто не стал. К сожалению Ковальского, наверное, впрочем, хуй знает. Ему правда было так важно выбесить кого-нибудь? Ух, мразота ебаная. Осуждаю. Мы пробыли там ещё буквально несколько минут – потом Ковальский сказал, что мы можем пойти на Новособорную и там присоединиться к какой-то там компании. Урсула сразу заметно оживилась, почему я решил, что кто-то из тех дам был ей знаком. Даша и Рита же предпочли слиться. Я ожидал, что Артём захочет пойти с ними (с Ритой, да), но он выбрал Ковальского, и конечно же, я тоже остался. Хотя и быстро пожалел о своём выборе. Так я понял, здесь была тусовка духовно высоких дам или что-то в таком роде. И хотя все сидели относительно близко друг к другу, многие были разбиты на группы. Трое сидели в сторонке и рисовали. Рядом была компания из двух дам – одна разрисовывала акварелью лицо второй. В драгонагу-хуенагу кто-то переиграл, м-м. На Мерриль дрочил? Ух, блять, я вас раскусил. Хотя, наверное, когда речь идёт о девушках, лучше говорить о Фенрисе. Или как там этого пидора звали. Хотя я не припомню, чтобы у него на лице были какие-то хуёвины. И другое дело Мерриль.. – А-а-а-арсений! – меня чуть инфаркт не хватил, когда я услышал своё имя, но, различив голос, я немного успокоился. Канарейка. Всё хорошо. – Привет! – дама буквально через секунду бросилась на меня с объятиями, и я еле удержался от того, чтобы оттолкнуть её, ещё и по лицу дать. Что за наглые вторжения в личное пространство? Я понимаю, что обычно объятия – это не что-то страшное, но не бросаться же на всех подряд. Тем более, на меня. Почему-то Канарейка была слишком уж радостной, и я даже разнервничался. Надеюсь, это не из-за меня, и у неё просто хорошее настроение сегодня? А то мне будет неловко. – Привет, – отозвался я, приобнимая Канарейку в ответ. При условии, что на ней было сразу две гитары на пару с рюкзаком, это было не очень удобно, но ради приличия надо было это сделать. – Кого я не ожидала тут увидеть, так это тебя. А-а-а.. Ты с Артёмом, да? А он с Ковальским. Я хотел сказать, как так вышло, но передумал. Да и вряд ли даме интересно слушать. Какое ей дело вообще. – И Паша тут.. – продолжая рассматривать кого-то у меня за спиной, протянула Канарейка. Я тоже обернулся, сразу заподозрив, что Паша не просто "тут", а ещё и рядом с кое-кем. У, сука. Было даже не удивительным обнаружить, что Паша был девочкой, но странно было видеть кого-то настолько всратого. Серьёзно, это был какой-то пиздец. Первым делом в глаза бросился собачий ошейник на шее. Не чокер с Алиэкспресса за сто рублей (там хоть какая-то эстетика может быть), а именно собачий ошейник, самый настоящий. И не какая-то декоративная хуйня, а из хорошей кожи, прочно сшитый. Просто для дворовой псины, которая в теории может тебе ебало порвать. И вставал один только вопрос – нахуя. Вместе со всем остальным это смотрелось ещё хуже. С коротко остриженными и крашеными в зелёный цвет волосами, с какой-то непонятной юбкой в горошек. Что, блять, за чучело. Или это косплей? На ТНТ раньше мультик был, "Как говорит Джинджер". И там у этой Джинджер была подружка, как раз с зелёными волосами и короткой стрижкой. У неё ещё был чмошный голос, я прям хорошо это помню. И, по-моему, та девочка одевалась как уёбина. И, может, эта дама косплеит ту? Или выбрала её примером для подражания. Пиздец какой-то, в любом случае. И что этому чуду понадобилось от моего ненаглядного? В общем-то, мой ненаглядный и сам, похоже, не был рад вниманию, учитывая его выражение лица. Ну и что в итоге? – Странно. Я думала, Артём её ненавидит. В смысле, он так хуесосит её постоянно. Ага. Хуесосит. Я хотел пойти к ним, но застеснялся, поэтому предпочёл уйти с Канарейкой и послушать, как она играет. Ещё порассматривать наклейки на её гитаре, узнать, кто такие вокалоиды и, что, наверное, на ютубе можно найти немецкие каверы на них. Канарейка, видимо, помнила мои слова о том, что я не люблю не знать, о чём поют в песне, м-м. Мелочь, а приятно. Мы не так уж и часто видимся и тем более разговариваем, чтобы она запоминала, о чём я ей говорю. А она запоминает. И только она засобиралась показать мне какую-то песню, как совсем рядом послышался голос Артёма: – Стоп, а какое сегодня число? – Восемнадцатое. Я видел, как резко он развернулся ко мне после этого, и про себя выругался. Он всё-таки вспомнил, твою же мать. А я так надеялся. – Канарейка, – подходя к нам, вздохнул Артём. – Я заберу у тебя молодого человека, с позволения. Нам надо идти. Он мне кое-что задолжал. Ну, спасибо, что не стал разводить и тут гейские шутки, а относительно нормально сказал. Вообще можно было просто сказать мне, что мы уходим, а не начинать блядский цирк. Но ладно. Хотя бы так. – Спасите Арсения, ну хоть кто-нибудь, – с упрёком протянул Ковальский, и уже вслед нам крикнул. – Арсений, живи. Его ужимки уже даже не злили, не смешили и вообще никаких эмоций не вызывали. Меня куда больше занимало отношение Артёма. Слишком спокойный он сегодня был, и это не могло не смущать. – Всё хорошо? – в конце концов, я даже осмелился на уточнение. Артём оглядел меня, кажется, не поняв, почему я спрашиваю. – Да. Почему ты спрашиваешь. – Ты слишком спокойный сегодня. – Не, как-нибудь в другой раз ему ебало набью. Если Даша этого не сделает. Какой же мудак, а.. Рано я испугался, всё, отбой. Ложная тревога. Немного поворчав, Артём заткнулся, но хватило его совсем ненадолго. – Тебе понравилось? – оглядев меня, спросил он. – Что? – Ну, как мы посидели. – Нормально. Ещё бы Ковальский всякую хуйню не разводил. И вы с Ритой и Дашей не устроили вот этот блядский цирк с выёбываниями друг на друга и стукачеством. И было бы вообще всё прекрасно. Хотя, наверное, не стоит приплетать дам? Потому что не так уж и много они конфликтовали. Вообще ни разу, да. Но осадочек всё равно остался. Ненавижу такие вот компании, где кто-то кого-то ненавидит. В открытую или нет – похуй. Это в любом случае мерзко. А ещё ощущение, будто и ты в этом всём замешан. Фу. Избавьте меня от этой хуйни в жизни. – Да, только-только сказать хотел, – поддакнул Артём. – А то мне просто стыдно стало. Какой я урод. Я заинтересованно прислушался. Что-что? Артёму стыдно? А это не он разве выпендривался, что у него атрофировано чувство совести? – Сначала я тащу тебя с нами в Новосибирск на весь день. Потом половину следующего дня ты торчишь там с нами, потом домой на пару часов, и снова куда-то идти. И утром мы опять идём куда-то, вместо того, чтобы разойтись по домам. Ой, да ладно. Мне почти даже не хотелось домой за всё это время. Как ни странно. Умираю, наверное. – Да нормально. Я даже не хотел идти домой. Пока мы не пришли в парк. Артём обернулся, будто тот самый парк всё ещё был за нашими спинами и он мог его увидеть. – А что, ты не любишь людей? – Там шумно. И какие-то уёбки. – То есть, люди? – он посмеялся. – Ладно, не важно. – А разве.. Тебе самому это не нравится? Ну. Таскать меня на подобные встречи и всякие блядовники. Вообще-то, я ждал, что он извинится за своё поведение, ну, в ситуации с Ритой и Дахой. Типа, он как мудила себя повёл, хотя мог просто отмолчаться и не способствовать конфликту между ними. Но за это, видимо, ему не стыдно. Мда.. – Эм. – Когда ты позвал меня к Ковальскому и я отказался, ты как-то расстроился. Мне же не показалось? А то мне сейчас в лицо посмеются и скажут думать поменьше в следующий раз, а то хуйню какую-то несу опять. – А, нет. Просто. Это так ужасно звучит. Ты там, наверное, думаешь, что я так издеваюсь над тобой? – Артём хитро меня оглядел. – Типа, "Аха-ха-ха, буду заставлять Арсения общаться с людьми против его воли, аха-ха-ха". Но. Не знаю. Даже если мы сидим не рядом и не разговариваем, я всё равно хотя бы вижу тебя. И меня радует, что ты здесь, среди людей, а не тухнешь один дома. Что у всех постоянно за заёбы насчёт сидения дома в одиночестве? Я не быкую сейчас, мне просто интересно. Почему-то всем это так важно. – И что у тебя, ну. Есть хоть какое-то общение. И с Канарейкой вы хорошо сдружились. Это же. Хорошо. Ага, и тем не менее, сейчас ты не дал нам потусоваться вместе? Хотя, может, он просто хотел вернуться домой и начать бить татуировки, пока светло. Хуй знает. Вспомнив о Канарейке, я вспомнил и о Паше. О которой хотел допросить Артёма ещё там, но всё как-то не судьба была, ага, а сейчас же самое то. – Ага. А кто такая Паша? – А ты ревнуешь? – Артём сперва удивился, но потом нехорошо усмехнулся. – Просто спрашиваю. Канарейка сказала, вы знакомы. – Неделю или полторы. И когда ж ты всё успеваешь.. – И что она от тебя хотела? – Не знаю. Она вообще какая-то странная. Постоянно говорю ей, какое она дерьмо, а она всё лезет и лезет. Тупая. – Просто не общайся с ней. Не знаю, какое мне было до этого дело, но почему-то Паша у меня доверия не вызывала. Вот вообще. Если раньше я ещё спокойно относился, что Артём общался со всякими девочками.. Нет, я и сейчас спокойно то воспринимал. Но не Паша. Она просто так выглядит.. Ей-богу, как больная. Не разговаривай с ней больше, пожалуйста. Ни-ко-гда. – Хорошо, – Артём улыбнулся. – Если ты просишь. – Не смешно. – А я и не шучу. Типа, мне же важно твоё мнение. Я буду делать то, что ты говоришь. Я отвернулся, не то от смущения, не то от недовольства. Артём, блять, идиот. Зачем такое говорить. – Вообще, это.. Я не знаю. Есть такой тип людей. Ты их с говном мешаешь, а они к тебе тянутся и тянутся. Не знаю, что с ними не так. Я даже напрягся немного. Это что сейчас вообще за откровения пошли. – У нас так одна девочка в школе была. Она ушла после девятого, ты её не знаешь. О, и Артём помнит всякие мелочи. Ну вообще да, с его стороны это не странно, потому что технически, мой перевод к ним в школу для него – это не мелочь. Но я просто привык, что все остальные наши одноклассники (ну или большинство) не помнят, в каком году я к ним перевёлся. Не то чтобы они должны были, конечно. А то это так звучит, будто я дохуя важный. Но я всё равно немного удивляюсь каждый раз, когда у меня уточняют, помню ли я какого-то мудака или какой-то случай. А потом осекаются и спрашивают "Так, а с какого класса ты у нас..?". Это странно. Я бы запомнил. Кто пришёл, кто ушёл, и это, мне думается, нормально. Но куче людей, кажется, вообще похуй на такую хуйню. Я просто должен принять это. – Она так всрато себя вела вечно, – продолжал Артём. – Ну и мы издевались над ней всем классом. Как-то Никита купил пшёнку и принёс в школу. Ну, типа. Пшено. Для курицы. И мы кидались им в неё. Вы там кончеными были совсем, что ли? И что за "Мы"? – Ты в этом участвовал? – уточнил я. Не то чтобы я считал Артёма святошей. Это было бы смешно. Но я не думал, что он стал бы заниматься такой хуйнёй. – Ну, я сидел прямо за ней тогда, и мне было удобно, ну.. – Артём заметно нервничал, говоря об этом. – Сыпать ей пшено за ворот рубашки. Я недовольно отвернулся. Серьёзно, блять? Нет, я знал, конечно, что он уёбище ещё то. Но чтобы вот так. Или это можно списать на его возраст? Сколько им всем тогда было? – Я этим не горжусь, чтобы ты знал, – сразу предупредил Артём. – Мне стыдно. Особенно из-за того, что она даже после этого продолжала хорошо ко мне относиться. И не сдала меня ТВхе, как всех остальных. Я бы на её месте не стеснялся и заложил 'всех'. Не знаю, из каких соображений она вообще умолчала об одном участнике. Но надо было, чтобы он получил по шее за содеянное. Может, мозги на место встали бы. – Хотя бы тебе стыдно, – повторил я. – Но всё равно это пиздец. – Говорю же, она странной была. Я бы так не смог. Ага. Тебе бы пшено под футболку напихали, ты бы там устроил. Зато как издеваться над пусть даже странноватой девушкой, это мы первые. – Вообще, люди конченые. Из той же серии долбоёбы, которые дрочат тебя на публике, а наедине ведут себя вполне сносно. – А это у нас кто? – А это у нас была девочка. Ещё в.. Средней школе. У нас тогда парень с ЗПР был и девочки почему-то особенно любили издеваться над ним. – А ты? – Я его вообще не трогал, окей? – Артём даже немного распсиховался. – Но та девочка часто даже сама начинала эту тему, а не просто подхватывала остальных. А потом оказалось, что вне школы они, ну.. Неплохо общались. И я такой сижу просто: "Чё, блять?". Дебилы какие-то. Как он её нахуй не послал вообще? Хотя иногда послушаешь людей, что они рассказывают про своих знакомых или что. Какие у них отношения, и всё такое. Просто пиздец. Столько всякой хуйни в мире происходит. У, блять. Я покурю? Нафилософствовался, теперь в рот что-нибудь взять захотелось? Ну да, ну да. – Ага.