Nicht so

13.07.14, Воскресенье

"Давайте сходим куда-нибудь", сказал Ковальский. "Втроём. Нашей чисто гетеросексуальной компанией", договорил он, и закономерно получил по ебалу. Как же мне надоели эти их шуточки, это просто невозможно представить. А вот если бы не Артём, ничего этого не было бы. Но надо же было всего-то не говорить Ковальскому о том, что я сказал это тогда. Но это же та-ак сложно. Невозможно для исполнения. А потом он удивляется, почему всё так плохо и почему я так себя веду. Класс, Артём. Ты такой молодец, я просто не могу с тебя. Не знаю, кто позвал Риту, но отчасти только поэтому я и пошёл. Во-первых, да, с ней мы будем выглядеть не так стрёмно. Во-вторых, она будет меня защищать от Артёма с Ковальским. Что очень важно. Ещё одной причиной идти была еда. Конечно же, еда. Всё ради неё. Ладно, странно будет не говорить и об этом, но хотелось ещё с Артёмом побыть. Хотя при том, что там будут другие люди, можно даже не мечтать хоть о каком-то внимании к своей скромной персоне, но и ладно. Хотя бы просто рядом посидим, уже хоть что-то. Мда, ебать. Ожидания и реальность. Хотя я и не ждал, что летом целыми днями буду у Артёма сидеть, но не вот так же, чтобы видеться раз в неделю, и то только на какой-нибудь тупой встрече. Это просто как-то вообще ни о чём. И зачем тогда надо было выходить из дома. Зря только отношения с матерью испортил. Хотя я пытался уйти незаметно, но она всё равно меня спалила. В следующий раз надо будет вытаскивать ключи из кармана тише. Хотя один хер мать заметит, что меня нет, и какой смысл тогда скрываться. Она же в любом случае попытается узнать, где я шлялся, и мне в любом случае придётся ей рассказывать. Хотя разница есть, но лишь в том, что в одном случае у меня будет больше времени для придумывания, куда я мог пойти. Аха-ха. Но что бы я там ни сказал, отношения это не улучшит, так что похер. – Как ты вообще из дома вышел? Артём сейчас как раз жаловался Ковальскому о том, что у меня происходит. Вернее будет сказать, что с возмущением ныл. Какой я тупой дурак, вбил себе в голову, что теперь не должен выходить из дома в лишний раз, и лишь потому, что Отто что-то не то мне высказал пару раз. Я внимательно слушал их разговор, чтобы если что пнуть его в колено, так намекнув, что пора бы завалить ебало. Но пока всё шло хорошо, и меня всё устраивало. И потягивая холодную колу из стаканчика, я про себя отметил, что я молодец. Хорошо поступил, что не рассказал Артёму про то, что Отто и моя мать и правда теперь всё про нас знают. Хотя, может, так будет правильнее – как бы, какие у нас могут быть секреты друг от друга (ха-ха) – но как-то нет у меня желания делиться с Артёмом такими подробностями. Не заслужил. – "Мам, я гулять", "Ты чё, поехавший?", – не успел я даже рта раскрыть, как они начали теории строить. – Силке там сразу в психушку позвонит, – посмеиваясь, продолжил Ковальский. – Или в полицию. "Алло, мой сын-хека пошёл гулять, я уверена, дело тут нечисто". Надо же, мне даже не было обидно. Наверное, отчасти потому, что сейчас они были правы. Как-то так моя мать и будет реагировать, если я скажу ей что-нибудь такое в ответ на вопрос, куда это я собрался. "У него друзья появились..? Что". Так что пусть шутят, окей. Да и это даже не обидно. – Это как та хуйня, что "Пойду погуляю с друзьями", "Но у тебя же нет друзей". Артём так хорошо сейчас себя же с Ковальским подъебал, что просто ну смешно. – Я мусор вынести, да? Ага, и несколько часов где-то пропадать. Просто на первый этаж долго спускался. А потом решил подняться на лифте, так пока дождался его – вот уже и вечер наступил. Да-да, мам. Я не больной. – А потом, ага. "Где ты был?", "Мусор выносил". "Ты что, блять, его на другой конец города вёз?". – Себя вёз, – вырвалось у меня, и тут же по колену прилетело мне. И в плечо. По ноге – от Ковальского, по руке – от Артёма. Уже нельзя себя мусором назвать, тут же бить начнут. Никакой свободы слова и самовыражения. – Не надо плохо о себе говорить, – с осуждением глядя на меня, сказал Ковальский. – Пошутить уже нельзя. – Самоуничижительные шутки – это не круто. – Е, – протянул Артём, не знаю, для чего. Так вот подчёркивая "крутость" слов Ковальского? Ага. Е-е, бой. – Что за умные слова? – А что, оно реально существует, да? – заинтересовался Ковальский. – А то я сомневался. Думал "самоунижительные" сказать, но где-то на задворках выискал это слово. Думал, что оно неправильное. Как всё сложно у людей. – И что это получается, – Ковальский решил продолжить. – Ты больше не будешь тусоваться с нами? Мне бы самому знать, что у нас получается, потому что я в душе не ебу. Хотя я всё равно не думаю, что кто-то из вас будет сильно грустить из-за этого, так что без разницы. И можете заканчивать весь этот цирк типа вам не всё равно. Ковальскому вообще только лучше будет – что я больше не буду проводить с Артёмом так много времени (он же будет ходить на тусовочки, куда он денется), а Артём, ну. Он явно найдёт в этом выгоду, это я точно могу сказать. Ни секунды в нём не сомневаюсь. Так что давайте просто поговорим о чём-нибудь другом. Надоело. – Я должен спросить у мамы, – пропищал Артём, когда я пожал плечами. Настала моя очередь его бить. Ковальский неожиданно решил за меня заступиться. Или тоже издевался, просто более тонко. – Блин, Артём, это же реально не смешно. Тебя бы твой батя так заёбывал, ты бы уже взвыл. Артём не стал на это отвечать, так что ненадолго всё стихло. Я тоже не знал, что мне сказать, потому что если совсем уж серьёзно, мне правда нужно было узнать, что об этом думает моя мать. Конечно, так уж прям спрашивать у неё разрешение я не собирался, но её мнение очень важно при решении таких вопросов всё равно. Потому что от того, что думает она, будет зависеть то, что думает Отто. А Отто не должен думать ничего плохого. Поэтому надо внимательно следить за тем, чтобы мать не волновалась в лишний раз, и показатель наших с ней отношений не падал ниже определённого уровня. Надо вести себя как можно более осторожно. И никого не тревожить в лишний раз. Когда я полез в рюкзак за своей колой, Ковальский случайно заметил коробки таблеток, которые я забыл вытащить из рюкзака вчера. Конечно, поудивляться про себя он не мог, и тут же полез с комментариями. Будто его кто-то просил о них, блять. – Зачем.. – он был слишком удивлён. – Что. Сколько там коробок? – Много. На самом деле, если не паясничать и не выёбываться, то не так уж. Семь коробочек всего, и я не понимаю, что кому не нравится. – Нахера ты их с собой таскаешь? – спросил Артём. – Забыл вытащить. – Ты их даже пить не начинал, то есть? – Я их вытащил, прочитал инструкции и убрал обратно. Артём вскинул одну бровь и помотал головой. Мне стоило объяснить ему кое-что ещё, но я решил не посвящать его в свои заёбы. Да и я сам с них ещё не разобрался. – Это ты себе хождение по больницам устроил? – Ковальский перетянулся ко мне, вытащил из рюкзака коробку каких-то таблеток и, немного поразглядывав, кинул её обратно. Не знаю, что ему это дало и какой смысл он вкладывал в это действие. Но допустим, он что-то получил. – Самый же сезон, – фыркнул Артём. – Реально, у тебя печень когда-нибудь откажет с такого количества препаратов. Он вчера ходил со мной в аптеку, так что стал свидетелем некоторых плохих вещей. Мне не то чтобы было стыдно, но когда мужик за кассой огласил итоговую сумму, Артём аж выругался, хотя и тихо. Просто неловко как-то, что ли. И даже непонятно, из-за чего. Что я так вот выёбываюсь своим состоянием перед "бедным" Артёмом, или ещё почему-нибудь. М-м-м.. – И с какой вообще стати дерматологи прописывают пить таблетки? Артём как будто специально это делает. – Стесняюсь спросить, нахуя тебе надо было к дерматологу? Что же ещё может заинтересовать Ковальского, ну конечно. Обойдётся без пошляцких шуток или нет? Ставлю, что нет. – Нет, но ты бы видел, – перебил меня Артём, внезапно решивший поделиться своими эмоциями. – Наконец, они набрали всё нужное, Арсений рассчитался, аптекарь начинает выкладывать всё купленное ему на стол, чтобы он забрал. А рядом стоит мужик, следующий по очереди, и его ебало – это просто надо было видеть. Да подумаешь. Что, никто никогда не покупал больше, ну, двух-трёх коробок препаратов? С кем не бывает? Мда, а потом окажется, что ни с кем не бывает, а я этим знаком только потому, что еблан такой. Но даже если и так, то это всё равно не повод лица корчить. – А Арсению всё передают и передают эти коробки, этот мужик там стоит вот такой, – Артём втянул голову в плечи, ошарашенно уставившись на стол перед собой. – Это пиздец. – Я так понимаю, он редко в аптеках бывает, – спокойно хмыкнул Ковальский, и я даже немного обрадоваться успел – неужели это значит, что я не один такой? Который покупает столько лекарств за раз? Уи-и. – Так, а где мои хохмы? Давай, больницы – это всегда весело. – Да хуй там, – пожал плечами я. – Я на днях ходил кровь сдавать, прихожу, а там Ирина Николаевна. Было очень внезапно встретить её там просто. Настолько, что я аж глазам не поверил. Потом порешал, конечно, что хули нет, когда да – она тоже может быть прикреплена сюда, по месту жительства, или там что-нибудь в таком духе, но когда я встретил ещё половину персонала школы дальше в коридоре, то точно понял, что всё хуйня, и происходит что-то не то. Ковальский заинтересованно на меня уставился, и я продолжил. – Прохожу дальше, там Татьяна Викторовна, директор, вахтёры все. – Как будто в страшном сне, – Илья нервно посмеялся, будто его это реально напугало. Хотя чем чёрт не шутит, может, он и правда боится. – Я тоже подумал сначала, что он мне свой кошмар пересказывает, – поделился с ним Артём. Вот уж пиздец кошмар – пойти в больницу и встретить там школьных учителей. Во-от когда я был мелким.. М, время охуенных историй. Как-то мне приснилось, что нас заперли в музыкальной школе, и что туда можно было спокойно зайти, но нельзя было выйти. И я пиздец весь извёлся из-за того, что знал, что скоро за мной придёт мать – забрать меня, и тоже окажется запертой здесь. И никак не предупредить, и никак не предотвратить. Вот это кошмар был, вот это да. А не какие-то там учителя в больнице. Наконец, я вспомнил, что ещё можно рассказать в качестве "хохмы". Не такой уж, на самом деле, но давайте. Потому что мне вот вчера было очень весело. – Мне ещё сказали принимать одну хрень. И к ним вот такая, блять, инструкция, – я показал руками размеры, чтобы хотя бы примерно был понятен масштаб проблем. – Куча всякой хуйни. Ну, как обычно во многих препаратах. Но что самое тупое. Они прямо написали, что частота нежелательных реакций не определена, потому что исследования не проводились. Типа им похуй. Артёму с Ковальским показалось это смешным, так что я тоже порадовался – ура, я смог рассказать что-то смешное для них. Это правда так приятно, оказывается. Хотя всегда круто говорить то, что нравится другим людям. Типа ты заслуживаешь их расположение хотя бы немного и хотя бы в какой-то мере. Но как же тупо думать об этом даже спустя почти год со знакомства, господи.. Всё слишком плохо. – Так что сдохну скоро. Из-за отказа почек, лёгких или ещё там чего-нибудь. Конечно, это было тупым преувеличением. Сколько вещей я пью, и если бы от каждого я ловил хотя бы один побочный эффект, я бы уже сдох давным давно. Но грех не поныть о том, какую дичь ты будешь принимать, даже если с тобой в теории ничего случиться не может с той дозировкой, которую ты принимаешь. Все так делают, и я буду. Хотя бы разочек. – Мы будем помнить о тебе только хорошее, – приложив руку к сердцу, сказал Ковальский. – А это российские таблетки? Я очень захотел его ударить, но решил воздержаться. Ладно, он просто намекает, что российские таблетки чем-то уступают импортным. Спокойно, Арсений, это не повод бить людям лица. – Нет, немецкие. – Тогда чего переживать? – Ковальский посмеялся. – Все лекарства из Германии хорошие. Только не снова, господи. – А знаете, почему? Да-да, потому что во время Второй мировой войны в концлагерях проводили опыты над заключёнными, отсюда и уровень медицины, всё, завали ебало и иди нахер. – Арсений затриггерился, – Ковальский так гордо отметил, будто это его целью и было. Хотя почему бы и нет. Им же та-ак нравится издеваться надо мной, горю с них просто. – Арсений заебался с ваших шуток уже. В любом случае, меня нихуя не успокаивает то, что это немецкие препараты. Если там даже исследования не проводились. Логично, что мне страшно. Начну приём с завтрашнего дня и буду внимательно за собой следить. Так внимательно, как никогда раньше не следил. Ладно, шучу. После Скенана я уже научен горьким опытом, и теперь особого долбоебизма себе не позволяю. Хоть где-то учусь на ошибках, м-м. После этого какое-то время мы молчали, хотя по взгляду Артёма было понятно, что он просто выжидает, но на самом деле просто изводится от желания сказать какую-нибудь хрень. Опять. – А ещё ему понравилась дерматолог, которая вела у него приём. Да твою же блять. – Что, – посмеялся Ковальский. Но если она правда была шикарной. Сначала я увидел её, когда стоял в очереди перед регистрацией, ещё тогда не зная, кто это. Потом, уже в кабинете на приёме, я рассмотрел её получше, плюс мы поговорили, и это просто "а-а-а-а". Она божественна. Почти такая же, как и Артём, если и вовсе не просто "такая же". Особенно её волосы. И голос. И то, как она вела себя. Она просто великолепна. Артём сидел, развернувшись ко мне, подпирая голову рукой и недовольно меня разглядывая. В общем-то, из-за его позы он выглядел ещё более недовольным, и это было странно. Ну, он мой интерес почему-то не оценил – ещё когда мы ездили к ней (он так же увязался за мной), и сейчас тоже был не очень доволен. Прости, Артём, правда не могу ничего с собой сделать. Мне семнадцать лет, я относительно здоровый парень. Не то чтобы я считал это оправданием тому, что у меня внезапно проснулся интерес к людям. Но блин. Ему же явно не из-за чего волноваться. – Я тебя туда не пущу во второй раз, – Артём, кажется, не был настроен на то, чтобы головой думать. – Ты, короче, с ним в кабинет зайди, – посмеялся Ковальский. – И там следи за всем. После этого внимание переключилось на меня: – А ты перед ней раздевался? – Надо было. Доверху. Я лучше уточню. А то дерматологи с разными проблемами разбираются, и как бы Ковальский там не напридумывал себе всякого. Да и для Артёма тоже будет полезно узнать. А то он сейчас себе нафантазирует там. – Ай, проказник, – Ковальский хитро посмеялся. – Что там у тебя такое. – Сыпь на затылке, груди и плечах, – у меня всё ещё был свой собственный специалист по связям с общественностью. Даже не знаю, нравится мне или нет. – От тебя, что ли, заразился? – Да иди нахуй, – Артём сразу запсиховал. По больному задели просто – у него по жести обострилась всё та же сыпь на спине и плечах, и вообще пиздец какой-то начался. Кажется, кому-то тоже стоит заняться этим, но, как бы, пинать его с походами к врачу я не собираюсь. Да и что там, правила везде одни. Начать получше заниматься личной гигиеной, и всё станет хорошо. – Нет, а правда. Это знаешь, как когда родители с тобой по врачам ходят. Даже к таким, ну. Деликатным. – Ага, скажу там, что я его батя. Может, не заметит. Подумав немного, Артём посмеялся. – Папочка, ага. Что за бред, блять. Это как те два парня. Он смотрел на меня, так что стало понятно, что это обращалось ко мне. Видимо, речь о "тех двоих". – Что за два парня? – спросил Ковальский. – Короче, стоим мы у регистратуры, ждём очереди. Тут приходит такая мамуля с двумя сыновьями. Ебать, оба выше неё, но по врачам ходят с мамой. Ну.. Можно предположить, что они просто не доросли до четырнадцати? Просто высокого роста. Часто же сейчас такое встречается. – Ну, они не виноваты, если она их вырастила такими задроченными. – Мне было бы стыдно ходить с матерью по больницам, – Артёма это почему-то очень возмущало. По крайней мере, говорил он так, будто вообще не понимает этой хуйни. Ну, я помню его лицо, когда он увидел эту же женщину с одним её сыном, когда они вместе выходили из кабинета того же дерматолога. Это было очень выразительно. Кажется, у него в тот момент раздвинулись представления о жизни. Моя мать по возможности всегда меня одного отправляла, так что я вообще не понимаю этой хуйни. Я не нахожу это стыдным, хотя в определённом возрасте ходить по врачам с родителями – это правда странно, но я просто не понимаю, как это вообще возможно. Чтобы какие-то родители так тратили время на своих детей. Просто – что? Так бывает? – Ну, на тебя просто родители хуй забили. Не у всех же так было. Ты тут один комнатное растение, Ковальский. И ты нам не нравишься. Тему тем временем решили поменять. – А тебе Арсений сам рассказал про ту женщину? – Ага, рассказал бы он мне. Он просто вышел с таким воодушевлённым ебалом, и просто грехом было не догадаться, что что-то не так. Я это даже чувствовал. Ну, что с моим лицом что-то не так. Или я чувствовал себя в целом по-другому – не знаю. Но это правда было странно, и я даже слегка удивлён был. Я ведь даже и не догадывался, что помимо Артёма в мире существуют ещё такие охуенные люди. А вот. Прямо передо мной сидела. Волшебна и восхитительна. Даже не жалко ради неё тащиться в такие ебеня ещё раз. Ковальский покачал головой, усмехаясь. – Ой, бля, вы такие потешные. Тут же он начал вертеться по сторонам. – А чё, где Рита? Рита-сеньорита.. Я чуть не заорал про себя. "Рита-сеньорита"? Твою мать, Ковальский. – Ты при ней её так не назови, – предупредил его Артём. – Ебало порвёт. – Да, Рита у нас такая, – передёргивая бровями, протянул Ковальский. – Ты её как попало не называй. Она не любит коверканья имён, что ли? Хотя я тоже не фанат. Что своего, что чужих. Нина Михайловна любила это дело. Дениска, Сашульчик, Верунчик, кто у нас там ещё в классе-то есть, блин, позабывал уже всех к чертям. Господи. Лучше бы рыбоньками всех называла. С этого не так триггерит хотя бы. – Слых, Арсений, – осмотревшись, Ковальский с важным видом уставился на меня. – А ведь если ты на препараты сейчас засядешь, тебе же пить будет нельзя. Да Боже. Как будто кому-то дело есть. – Ну да. Но это же неважно теперь, раз я не собираюсь никуда ходить. Артём весь вытянулся, когда Ковальский заговорил об этом, и сейчас смотрел на меня очень настороженно. – В смысле? – справившись с эмоциями, спросил он. – Ты серьёзно? Не начинай их пить. До девятнадцатого. Пожалуйста. Ага, а ещё что? Нет, это правда подозрительно, что ему важно это. Но раз он так просит, то ладно. Всё равно на повторный приём ехать не скоро, да и запись там чуть ли не за месяц, так что.. Задержка в неделю не сильно повлияет, я думаю. Или повлияет..? – Любовь – это когда он откладывает приём таблеток ради тебя, – с усмешкой разглядывая нас, сказал Ковальский. Вот ты шутишь, а я, вообще-то, реально стрёмно себя чувствую из-за этого. Но ладно. Наверное, ничего страшного не случится. Выпьем разок, и начну курс. Всё будет хорошо. Или попробовать выпить с таблетками? Чуть-чуть же можно. Ничего страшного не случится. А если что.. Нет, таким баловаться нельзя. Не хочу умирать потом на утро. Или творить хуйню, находясь в бессознательном состоянии. Так что лучше от греха подальше повременить с началом приёма. Или отговорить Артёма. Давай на сентябрь перенесём? Отличная же идея. Отметим заодно начало учебного года, и там ещё какие-нибудь вещи. Чего нет, нормальный же план. Рита объявилась только через сорок минут. Ковальский таки приветствовал её этим своим "Рита-сеньорита", и удивительно только, как она правда не дала ему по лицу. – Тебе лицо порезать? Ей такие шутки не зашли, ну, как и ожидалось, впрочем. Хотя я бы тоже не был бы рад. Что вообще за дичь, он сам это придумал? Это ужасно. Но хотя бы ругаться они не стали – Рита просто заняла место рядом с ним и осмотрела стол. А я ждал баталий, вообще-то. – Едим, значит, да? – Да, а что? – протянул Ковальский, сощурив глаза. – И что ты нам сделаешь? И вообще, это Арсений всё. И опять я крайний. Дайте мне поесть спокойно. Задолбали. Захочу – хоть всё меню закажу, и съем потом это всё в одно лицо, и вы меня не остановите. "А потом будет ныть, что проблемы с кожей" Тихо там. – Ему можно. – Это почему? Чем он лучше? – Хуже, – поправила его Рита. – У него нет девушки. Ну блин. А я только обрадоваться хотел. Хотя разве отсутствие девушки – не повод для радости? Ладно, шучу. Ну и, в общем-то, учитывая, как Артём задрачивается на мою внешность, я всё равно должен следить за собой. Другое дело, что максимум, что со мной будет из-за пары бутербродов – это обострение этой ебучей сыпи, ну и не важно. Всё равно лето, я дома сижу и на люди не показываюсь. Да и Артём теперь как-то не сильно меня рассматривает. Можно и страшным побыть немного. – А как же Кристина? – подумав немного, спросил Артём. Ковальский только засобирался отпить пивка, но после его слов поставил стакан обратно на стол. – А что, у вас всё серьёзно? – Рита посмотрела на меня, заинтересовавшись. Я не успел даже рта раскрыть, как за меня уже ответили. – Ну так-то они уже год как вместе. – А мне никто ничего не говорил. Мне тоже, между делом отмечу. Ладно, шутка. Мы уже давно об этом шуткуем, так что уже воспринимается почти как правда. – Рита, я тебе ещё весной объявлял: "К Сене приезжает де-вуш-ка". В уши не долбись. Можно быть и повежливее с дамой, окей? Хотя да, это как-то странно. По-моему, я ещё тогда удивлялся, как Рита не может знать об этом, если Артём с Ковальским вечно мне мозги ебут с этой темой и подъёбывают меня. Никто на неё не гонит, конечно, с чего она вообще должна помнить что-то о каком-то там левом хере с горы, но блять, серьёзно. Об этом же реально говорили уже. При Рите и прямо. Что непонятно. Так забавно, когда у меня что-то спрашивают обо мне же, но отвечать за меня берутся другие люди. Прям обожаю. Типа я могу вообще ничего не делать и ни с кем не разговаривать, просто сидеть и быть охуенным, а со всякой челядью за меня поговорит другая челядь. Круто же. В конце концов, было решено подоёбываться теперь до Риты. Благо и повод был. Даже несколько. – Ты чего такая красивая сегодня? – Всегда нужно быть красивой, – Рита расправила плечи и махнула рукой, откидывая назад волосы. – Прям такая тумблер-гёрл. Все будут смотреть на нас и думать, что такая красивая девушка забыла с двумя такими чмошниками. С двумя? Алло, блять, а меня куда опять дели? Или что там Ковальский имеет в виду. И в чём вообще проблема. Мы все выглядим вполне одинаково отбито. И великолепно. Да и никто из нас на внешность чмошником не является. Но это только на внешность. После напряжённой паузы, Ковальский добавил. – И Арсением. – Я, два чмошника и Арсений, – протянул Артём. – Отлично. Рита зачем-то полезла в свой рюкзак, ну и конечно же, Ковальский никак не мог не подглядеть, что у неё там лежит. И не огласить это. Как же это. – По магазинам ходила, да? – Ну, пока поднималась, решила зайти в парочку. По-быстренькому. И по-быстренькому потерялась где-то там на два часа, да? Ну, ладно, окей, это Рита ещё быстро пришла, на самом деле. Ходить за шмотьём – гиблое дело. Особенно когда ты девушка. Не хочу, конечно, быть сексистом. Но типа принято считать, что они тратят на это дохера времени. Да-да. – Всё никак не могу нарадоваться, – решила поделиться с нами Рита, – что у нас так рядом появилось столько хороших магазинов. Хоть где-то теперь одеться можно нормально, не мотаясь по городу. – Ты же сама шьёшь, нет? – Шью, – согласилась Рита. – Но часто бывает, что я вижу в магазине что-то классное, а потом шью себе такое же. Эм.. Почему я говорю с вами про тряпки. А в чём проблема? Это потому, что мы парни, да? Ну понятно, Рит. Всё хорошо, м-м. – А что ещё ты там купила? – заглядывая к ней в рюкзак, спросил Ковальский. Везде надо парню залезть, по-другому не успокоится. – Труханы? – почему-то сразу засмеявшись, спросил он. Но ладно хоть, что тихо. А не на всё помещение, как Ковальский умеет. – Отвернись. Я не то чтобы сильно разглядывал, мне с моего ракурса вообще видно ничего не было, но, судя по тому, как Рита покраснела, Ковальский был прав. Мда, и вот ну никак нельзя было промолчать? Хотя Рита всегда казалась мне, ну, такой.. Не сильно стыдливой дамой, и то, что её смущает то, что её одноклассник увидел её нижнее бельё, это как-то странно. Не характерно для неё, м. Хотя кто знает. Может, как раз это в её понимании вещей реально стрёмно. – С зайчиками? – всё так же посмеиваясь, спросил Илья. – Да уйди ты, блять? – закрывая рюкзак ещё плотнее и отворачиваясь с ним вместе, прикрикнула на него Рита. – Ты просто завидуешь. Я повернулся к Артёму, выжидая пояснений. Чему Ковальский должен завидовать? Трусам с зайчиками? – Мне-то что? – Илья тоже не понял, но Артёму не дали пояснить. – Кстати, а правда, вам не обидно? – Рита очень нехорошо усмехнулась, глядя на Ковальского. – Ну, что вы не можете покупать себе милые труханы. Даже Илью такой вопрос в ступор ввёл. Даже. Хотя меня больше потрясло то, что кто-то вообще думает об этом. Типа, нет, серьёзно? Это же бред. – Не-е.. Сказал бы, что это серьёзная проблема. Вот за носки обидно, это да. И то можно спокойно пережить. – Можно же женские купить, если так уж будет нужно. – Не, – остановил Артёма Ковальский. – Жать в яйцах будут. Рита с Артёмом выразительно на него уставились, а я просто слегка прихуел. У меня появились вопросы, ответы на которые я не хочу знать. И разве Артём не говорил про женские носки? Типа, можно купить женские носки, если так уж хочется. Хотя что остановит от того, чтобы купить и женские трусы, тут без вопросов, но блять. – Я не хочу знать, откуда ты знаешь об этом, – отчеканила Рита, разглядывая что-то у меня за спиной. – А вы ник.. А, да. Тут только у Артёма старшая сестра есть. Ой, ёб твою мать, Илья. Лучше бы ты молчал сейчас. – Господи! – выплюнула Рита, отворачиваясь и морщась. – Или у матери ещё можно. А-а-а.. – Рит, ну правда, – с осуждением протянул Ковальский. – Неужели не было такого? – Нет, ты просто больной мудак. Да и Рите-то это зачем? В смысле, речь же идёт о том, что парням неудобно носить женское бельё. А девушке какие проблемы будут даже мужское надеть? Им-то похуй. Не в чём жать. – Ну, это как девушке покупать мужские брюки, – внезапно Рита втянулась. – Сзади всё утягивает, а спереди топорщится. – Или как с рубашками, – продолжил Ковальский. – На ваших есть выточки для груди, а на наших нет. – А ты хотел себе женскую рубашку купить? – тут она даже заинтересовалась, и настолько, что развернулась к Ковальскому обратно лицом. Хотя, возможно, это делалось только ради того, чтобы он увидел её усмешку. – Да, – произдевался тот. – Розовую такую, с фиолетовыми бабочками. – Хочешь я тебе сошью? – Сшей, – хмыкнул тот с вызовом. И только я подумал, что сейчас он просто обязан будет пошутить про трусы, как именно это и произошло. – А трусов ты можешь мне нашить? – Ковальский сам не мог не смеяться, но Рита вот шуток не оценила. – Да пошёл ты нахуй, – снова заплевалась она. – Я не буду это делать. Это правда так существенно? В смысле, я её понимаю, в какой-то мере, но если так посмотреть, то какая разница? Работать ведь надо с чистой тканью, которую до тебя никто не трогал даже (ну, почти). Ну и в чём тогда проблема? В осознании того, что потом с этим будут делать? Господи, Рита, тебе же не пять лет. – И ты правда таскал у своей сестры нижнее бельё? Зачем спрашивать, господи. Все же мы знаем, что после его ответа будем орать про себя. Или даже вслух. Тут по мере возможностей каждого. – Один раз померил. Или два. Или три, да? Как всё плохо. – Господи, – прошипел Артём, закрывая лицо руками. Я почему-то вспомнил, что у него до сих пор дома лежат некоторые вещи Кати. Хотя никто не обозначал, что там есть нижнее бельё. Но чулки и юбки точно есть. И я лучше не буду думать об этом. Дома. Вечером. Если долго не смогу уснуть, ага. – А мы сидели с тобой за одной партой. – Да вы и сейчас со мной за одним столом сидите. Было бы забавно, если бы мы сейчас все втроём разом подскочили и ушли, но, кажется, я один об этом подумал. Или Рита с Артёмом просто решили не паясничать и не страдать хуйнёй. – И вообще, я тоже с далеко не адекватными людьми общаюсь. Это уже твои проблемы, как бы. Тебя никто рядом с ними не удерживает. И вообще, как говорится, скажи мне, кто твой друг, и я скажу тебе, кто ты. – Про Артёма и говорить нечего. У этого целый рюкзак таблеток с собой. И где тут неадекватность, скажи мне? Это же не антидепрессанты, не какие-то психотропные вещества. Алло, блять. – У этой, – он повернулся к Рите, усердно выискивая, до чего доебаться, – трусов. Как бы, Рита их только что купила, ага? Или она должна была домой сбегать, оставить их там и вернуться? Хотя смысл наезжать сейчас. Ковальский просто доебался для галочки, и нет смысла делать это в ответ. По сути, самые ебланы здесь – это всё равно они с Артёмом. А мы с Ритой хорошие. Что бы там ни таскали в своих рюкзаках. * Мы с Ритой переглянулись, и в её глазах читалось только одно – "Ты тоже это видишь?". В моих, я думаю, тоже не было ничего весёлого, но как знать. Со стороны на себя я посмотреть не мог. Повернувшись обратно, я ещё раз осмотрел идущую перед нами женщину, ну, или девушку – так вот сзади было нельзя сказать. Но вроде, это девушка. Просто формы такие хорошие. Да, была возможность оценить – короткие шорты прикрывали ягодицы вот миллиметр в миллиметр, ещё бы чуть-чуть и уже было бы всё. А на спине, из-под майки выглядывали две татуировки – полумесяц и звезда. По большей части, конечно, именно это нас с Ритой и смутило. Хотя не знаю, видит ли Рита в этом что-то такое, но я вот слегка в ахуе. Чего только не встретишь в наше время, конечно.. Это как Ковальский рассказывал: зашёл на страницу какой-то случайной бабы, смотрит в личную информацию, а там в графе "Вероисповедание" православие стоит, и в интересах – рэп, вписка, клубы. Очень по-христиански. Очень по-православному. – Я всё, конечно, понимаю, – вздохнула Рита. – Но не вот это. Я не стал ничего говорить. Только обернулся в поисках Артёма и Ковальского – где эти двое потеряться уже успели? На минуту отвернуться уже нельзя, они куда-нибудь пропадут. – Ну и где они ходят? – Рита тоже заволновалась. Ну, или просто решила обратить на это внимание. – Что вообще случилось? А то они так резко сбежали, что это даже странно было. Может, Рита знает? Всякое же может быть. А то я как-то вообще пропустил этот момент, не то что успел разобраться, что произошло перед их побегом. – Увидели кого-то, я так поняла. Пошли здороваться. – Что-то долго они здороваются. И мне это не нравится. Какой-то очередной приятель Ковальского? Хотя Артём же тоже пошёл. Он тоже его знает? Может, там вообще компания людей, потому и так долго. Пока поздороваются со всеми, пока нашутятся, пока ещё что-нибудь. – Может, пойдём без них? – предложила Рита. – Пусть общаются там со своими бабами. Да, блять, Рита. Не подстрекай. Хотя хрен с ними. Пошли. Они не достойны нашего внимания. И чтобы мы тратили на них своё драгоценное время. М-м. Но не прошли мы и десяти метров, как нас догнали. Я спиной зачувствовал, что что-то не так, так что специально остановился и обернулся назад. Только это и спасло меня от толчка в спину, или кто и что там планировал – я не знаю. Но я всё равно спасся. Я молодец. – Ждать теперь для лохов? – спросил Ковальский, немного задыхаясь после пробежки. Я не знал, сколько и как они бежали до нас, но что-то мне подсказывало, что это не должно было заканчиваться вот так. А значит это что? – Хоть немного побегаешь, – хмыкнул я. – К началу года хоть немного в форму придёшь. – Кого вы встретили? – спросила Рита. Мне тоже было интересно, но, кажется, эти секреты были не для нас. – Ты её не знаешь, – Ковальский только отмахнулся. – О, смотри, Арсений. Четыре парня идут. Артём указывал на компанию, которую, в общем-то, я ещё в центре видел. Запомнились они мне из-за одного своего товарища – парня в розовой футболке и с очень пышной кудрявой шевелюрой. Ей-богу, это очень странно выглядело. Мне не нравится. Я бы с таким человеком общаться не стал, и тем более ходить куда-то. Ничего личного. – Это как мы, только если бы Рита была парнем. Я в душе не ебал, зачем Ковальский сказал это, но как меня это выбесило – это словами не передать. И как же они меня заебали – тоже. Правда, это уже напрягает только потому, что они уже который раз шутят об этом. То есть, я даже не обижен, я просто раздражён. Им самим ещё не надоело повторяться? – Если бы Рита была парнем, я бы с ней встречался, а не с Артёмом. Ковальский издал какой-то непонятный звук – вроде, в литературе это называют "прыснул от смеха", но это не точно. В любом случае, до меня только после этого дошло, что я озвучил это, ещё и при самой Рите. Это было настолько плохо, что заволновало меня даже больше, чем реакция на мои слова Артёма. Это-то похер, но если Рита сейчас воспримет это как -не- шутку? Будет смешно. Хотя с чего ради она должна думать об этом, как о серьёзных словах? Всё же нормально. У Артёма же есть девушка? Есть. И к Рите он ходит. У меня тоже есть дама сердца, только сегодня об этом говорили. Ну и всё. Всё нормально, и никак иначе. – Всё, Арсений, – немного отсмеявшись, протянул Ковальский. – Сегодня спишь на диване. – Если это юмор, то какой-то очень тонкий, – Рита выглядела слегка потрясённой, но ничего такого особенного у неё на лице не было. Ну, может, она просто сдержанная. Прячет всё в себе, ага. – Юмор, м-м, – протянул Артём, рассматривая воздух перед собой. – Дома поговорим. Ой, да ладно. Гейские шуточки – это классика, покажите мне класс или компанию, где есть несколько парней, где их нет. Никто не относится к этому серьёзно уже.