Nicht so

18.07.14, Пятница

– Мы должны были провожать Шарлотту в Испанию, – Кристина отвела взгляд в сторону. – Но я не пошла. – Что-то случилось? Грехом было не догадаться. Я бы не интересовался, на самом деле - Шарлотта была мразотистой сукой, и мы невзлюбили друг друга с самой нашей первой встречи, но раз в истории замешана Кристина, то так и быть, узнаю, в чём дело. Вообще, немного даже странно слышать, что они поссорились или типа того. Я думал, они все такие из себя подружки, а нет. Хотя даже самые близкие друзья иногда ругаются и расходятся. Иногда даже навсегда. Хах.. – Мы поругались с ней. С этой сукой. – Что-то важное? – Ты не поверишь. Уже не верю, давай. Трави прохладные. – На последней вечеринке ей вдруг стукнуло в голову сделать всей нашей компании дружескую татуировку, – Кристина похлопала себя по ноге. – Ну, знаешь, когда вы все делаете одинаковую тату в одном и том же месте. И я сначала ничего не сказала, потому что ну какая разница. А сегодня обдумала на трезвую голову и решила, что не буду этого делать. Вполне логичное решение и завершение ситуации. Но что, у Шарлотты подгорела жопа из-за её отказа? О, да. Уважение к мнению своей подруги и женщины во всей красе. Гордая феминистка, которая топит за то, что каждая девушка имеет право распоряжаться своим телом и делать с ним только то, чего она сама хочет. Но которая обижается на подругу за то, что та отказывается от какой-то ебанутой затеи. Господи, прости нас, грешных. – Потому что ну реально, что за хрень. Ладно бы мы что-то красивое набивали, да? На что деньги и время потратить не жалко. Но ёбанное "мяу", – Кристина потрясла рукой в воздухе. По-итальянски молча спрашивая "Что ты хочешь от меня", как бы. Да. – Что за хуйня. Это вообще не её дело. – А я о чём? Но она обиделась на меня. Сказала, что я могу не приходить на её проводы. И мне так мерзко стало. О, ну боже. Нашла, из-за чего изводиться. Забей на неё. – Ну и пошла она нахуй. Это же вообще бред какой-то. Вот вы набьёте себе эту хуйню, типа вы охуенные друзья. А года через три вы перестанете общаться, и смысл? – Я тоже так подумала. Это особенно смешно при том, что у них уже была такая ситуация. Когда они набили такие татуировки, а потом разосрались. Я даже хихикнул про себя. И почему я даже не удивлён? А вообще, показательный пример того, почему не надо такой хернёй страдать. Шарлотта бы ещё имя своего парня у себя на лице набила бы. М-м. И бросила его через пару лет. – И раз она твоя подруга, то разве она не знала, как ты относишься к татуировкам и вообще бодмоду? Она не могла в твоё положение войти и принять отказ нормально? Подруга, блять, называется. В рот ебал я таких друзей. Другое дело у меня, а? Вообще их нет. – Хм, я вообще об этом не думала даже, - Кристина достала из-под стола бутылку колы. – Бож, Альбрехт, почему ты такой умный? Я пожал плечами. Сам с себя в ахуе. И я ни на что не намекаю, но почему ты перестала называть меня Берти? Ничего такого, я даже рад, что больше этого не слышу, но просто это странно. Я тебе разонравился? Или что-то случилось? – Мы вот шутим про непонятную и далёкую от нас русскую душу, как она широка и всё такое, но вы же и правда всех понимаете. Всю боль, какой бы она ни была. Ой, да перестань. Не смущай меня. И что вообще за бред. Уверен, это не от национальности зависит. Хотя, кажется, я примерно понимаю, почему за бугром думают, будто бы русские все такие из себя душевные люди, понимающие, всегда разделят твою печаль и боль, что бы ты там ни чувствовал. Дело в алкоголе. Все ведь думают, что в России все бухают беспробудно. А что люди начинают делать, когда напиваются? Да и не обязательно напиваться, на самом деле, но не важно. Алкоголь помогает убрать границу между людьми. Ты же не будешь первому встречному жаловаться. А когда ты пьян, тебе уже похуй, кто перед тобой. И ты начинаешь ныть. Жаловаться, рассказывать о нелёгкой, и не только о своей, а ещё и о всей своей семье, о соседях, об их соседях.. В конечном счёте, ты просто обязан выслушивать тонны соплей. И со временем уже просто учишься кивать головой с понимающим видом, говорить какую-нибудь утешающую хуйню (я пока ещё не освоил этот навык, но как только появится квест на него, то сразу же возьмусь) и как-то даже немного вникать в проблему и делать выводы. Ну и вообще да. Пошутить бы про коммунизм, что боль "не твоя, она наша", но не будем. Это всё к чему. Хочешь, не хочешь, но жизнь тебя научит воспринимать чужую боль. Не знаю, что не так с людьми за бугром. Слишком хорошо живут, наверное, раз такие мудаки, но не будем углубляться. Я не психолог, не социолог, не ещё какая-нибудь хрень, чтобы размышлять на такие темы. Но просто моё субъективное мнение. Очень важное. Эх, русская душа. Kalt wie das Eis, hei? wie das Feuer. – Мне кажется, ты опошляешь наш образ. И мой тоже слегка. Но это просто тупо. Друзья не должны так себя вести и ссориться только из-за такой хуйни. – В любом случае, мы уже никакие не друзья, – хмыкнула Кристина. – Она сказала, что даже подарочек мне не привезёт. Вот это она мразь, конечно. – Ладно, конечно же, это не основная причина на неё обижаться. Я и не обижена, больше просто в шоке. Я не то чтобы разбирался в людях, но не думалось мне, что это нормальные отношения и что-то такое можно было называть дружбой. Мда, это прямо пример для сочинения на ЕГЭ по русскому, если тема будет подходящей. Хотя я считал и считаю сейчас, что брать аргументы из жизни – это аутизм полнейший. Так что просто запомню как пример человеческого долбоебизма. – Но я просто слегка разочаровалась в людях сейчас, – всё продолжала Кристина. – И даже не могу заставить себя поделать что-нибудь. Такая апатия настала, самой аж противно. – Иди поделай что-нибудь с наклеечками, – предложил ей я. – Мне помогает. Это прикольно. Выискивать им подходящее место в каком-нибудь блокноте, пролистывать страницы, слушать, как они шуршат. Классно же. Целыми днями только это бы и делал. – Звучит как план, – посмеялась Кристина. – Надо будет тебе нарисовать стикеры, которые ты просил. Хорошо, когда есть друг-художник. Хочешь наклейки с понравившейся непопулярной игрой – будут тебе наклейки. Я бы и сам мог их сделать, конечно, но у меня нет планшета и я не так хорош в покрасе. А Кристина всё может. Она у нас умничка. Ещё и распечатает в хорошем центре, чтобы это были наклейки прям наклейки. А не тупо самоклеящаяся бумага. – Как она называлась, говоришь? Я не хотел называть название по определённым причинам. Моё прекрасное произношение и отличные познания в английском заставляли всякий раз задумываться, стоит ли вообще открывать рот, когда у тебя спрашивают что-то такое. Вот и сейчас. Если так уж срочно, то я лучше потом просто скину ей название в ватсапе. А не буду демонстрировать свою ущербность. Ведь как это можно не знать английский, у-у.. В наше-то непростое время. – Я тебе потом уже готовые скину. Ты обведёшь и раскрасишь. – Настолько устал ждать, что уже сам всё нарисовал? Ну вот не надо обо мне плохо думать. Уверен, тебе бы меньше понравилось, если бы я капал тебе на мозги и постоянно напоминал о том, что ты обещала. Так что сиди там молча. – Набросочки. – Мне в любом случае придётся их красить. Так что давай. Как она называлась. Заодно посмотрю, что тебе там сейчас нравится. – Звучит как что-то плохое. Кристина вдруг выпрямилась и зачем-то пересела поближе к столу – до этого каталась на стуле по комнате. Когда она включила демонстрацию экрана, я на секунду задумался, для чего, но быстро разобрался – она собралась рисовать. Прямо здесь и прямо сейчас, ух. – А у тебя свободное место на теле ещё осталось хоть где-нибудь? – Кристина спрашивала не без иронии, но я всё равно не удержался и закатил глаза. Да полно его, места этого. Что вообще за подъёбки нелепые? – Полно. Но завтра станет чуть меньше. Так что торопись, если хотела отхватить себе что-нибудь. А то я тут нарасхват, сама знаешь. – Опять? – Кристина недовольно глянула на меня, но быстро успокоилась. И ладно, ещё мне тут моралей не хватало. – Да. Но там немного. Не страшно. Артём снова захотел набить мне что-нибудь, да и я нашёл у себя в бумагах очень красивую вещь, когда убирался там в последний раз. Хотя вообще-то, на самом деле, мне сейчас немного неудобно набивать что-то просто потому, что это красивая картинка. Ну, из серии "Ух, тупой ублюдок, не понимает великого замысла татуировок и как тупой подросток с деньгами просто набивает ради понтов". Артём просто рассказал про какого-то там друга какой-то знакомой Ковальского, который типа разбирается в таких вещах и символике, у-у-у. И который где-то на моих татуировках разглядел что-то сатанистское, и ещё какую-то муть.. Артём не запомнил, когда ему об этом рассказывали, так что не смог передать мне много информации, но всё равно было как-то странно. И мне вот не то чтобы похуй, я и сам посмеивался над такими людьми – ну, что они параноики ебаные и ищут смысл там, где его нет и не было – но было и как-то неловко в то же время. Чуть-чуть. Скоро пройдёт, конечно.. Но да, даже с такими мыслями я иду набивать себе красивую картинку. Е-е-е. – Что будешь бить? – Ты меня возненавидишь, наверное, – я дотянулся до подоконника и стянул с него кучу бумаг. Рисунки – мои и Кристины. Ещё с позапрошлого лета, когда мы были в Германии, и я зависал у Кристины большую часть второй половины нашего отпуска. Просто не хотелось сидеть дома в одно лицо. Все работают или спят, а мне было скучно. Ну и да, с Кристиной было весело. Она и сама меня звала, как бы.. Не суть. – Ты серьёзно? – воскликнула она, когда я показал ей её рисунок. Это обещало быть простым и недолгим, отчасти поэтому выбор и пал именно на это изображение. Ну и да, оно мне нравится. Я его слегка усовершенствовал. Так что стало в пару раз лучше, ага. И теперь это готово к использованию. Чтобы появиться на моём прекрасном теле. И сделать его ещё чуть более прекрасным. – Ты против? Даже если бы она ответила "Да", это бы меня не остановило, но я просто решил уточнить. Ну просто мало ли, что там может быть, да? – Да нет, – с сомнением протянула Кристина. – Просто я могла бы и получше. – Мне нравится. Как бы, это самое главное. Остальное уже не должно беспокоить. – Ну, даже если я начну тебя отговаривать, ты всё равно не пойдёшь на это. Отчасти потому, что Артём уже знает, всё спланировал, даже краску специально для меня заказал, и уже обрадовался новостям, что я приду к нему девятнадцатого. Не хочу расстраивать его, да и с чего, интересно, Кристина должна меня отговаривать? Всё же хорошо. – Да всё будет нормально. – Вот с тобой я бы сделала парную татуировку, – голос у неё слишком внезапно сменился на какой-то ну уж слишком уверенный и гордый. – Знаешь, хотя бы эскизы друг для друга нарисовать. М-м.. Ну рисуй. Я набью. – Ты же не хочешь себе ничего набивать. Или это будет типа парная татуировка, но бить буду я один? Как бы, мне всё равно, конечно же, Кристина сама должна решать, что делать. Её право, уродовать себя или нет. Тем более, если это используется для доказательства чего-то. Боже, вот никогда этого не понимал. Если вы такие охуенные друзья, то сделайте себе парные кулончики или типа того. Но татуировки зачем бить, господи. А если вы по жести разосрётесь? И тебе это будет напоминать о произошедшем? Но ты же не будешь выжигать или перекрывать её. А кулончик снял и убрал в шкаф. И всем хорошо. – Ну да, – согласилась она, и тут же склонила голову, отводя взгляд. – Но я была бы рада увидеть на тебе что-нибудь своё.. То, что она строила из себя всю такую няшу-стесняшу, когда говорила это, добавляло слегка юмора. Хуюмора. – Ну вот. Будет. – Я не рисовала это специально для тебя, – заспорила Кристина. – Если бы я знала, что через два года ты решишь набить это, я бы постаралась получше. – Ты слишком ответственно относишься к этому. Но если хочешь, я могу оставить тебе правое плечо, – я двинул рукой. – Полностью в моё распоряжение? – Ага. И следующим летом тогда сделать с ним что-нибудь. – Когда ты приедешь? – Кристина хитро глянула на меня. – Да, звучит как план. Это он и есть, м. Вскоре Кристине стало скучно, так что она подъехала на стуле к столу, на котором стоял её компьютер, и принялась что-то там тыкать. Быстро стало понятно, что она собралась делать: – Порисовать сейчас, что ли? Хочешь, тебя нарисую? У тебя будет стикер с самим собой. Я почему-то подумал, что она начнёт сейчас рисовать сам эскиз (как раз чтобы я мог следить за работой и как-то контролировать, в случае чего), но ладно. Стикеры так стикеры. Это я тоже люблю. – Охуенно, – прошипел я. – Не у каждого такой есть. – Я тоже так думаю, – уже включая демонстрацию экрана, сказала Кристина. Немного загрузок и подготовок, и вот, всё началось. Я под конец уже даже лежать спокойно не мог – всё было интересно, что будет в итоге. И до последнего слабо верилось, что Кристина реально этим займётся. Как-то это глупо, всё же.. – Это Альбрехт Азенманн. Мне пришлось немного подправить экран, чтобы видеть хоть немного, что там происходит – пока Кристина рисовала набросок, и так как обычно это делалось серым, видно было только при особом углу наклона. Вот его я себе и делал. Хочу всё видеть. Всё шло по плану и как обычно Кристина рисовала: сначала голову, потом наметить глаза, нос и рот, хотя бы немного очертить волосы, и уже после этого вниз – к шее и телу. Пока, на данном этапе, всё делалось быстро. Ну, мы оба с Кристиной от этого страдали – что начинать работу нельзя, стараясь. Надо на отъебись, примерно так карандашиком всё поотмечать.. Но никогда, чтобы напрягаться, что-то рассчитывать и так далее – хуйня выйдет непременно. Стараться надо будет уже при обрисовке, уже когда в детали вдаваться надо, но не сразу уж точно. Не знаю, может, это нормально, и у всех так всё делается? Не то чтобы я часто обсуждал с людьми, как они рисуют, м-м.. Наблюдая за тем, как Кристина рисует, я почему-то думал только об одном – пора бы и мне уже своим планшетом обзаводиться. Всё, вырос я, достиг нужного уровня. Моё время пришло, настал час молота. Ладно, не смешно. Просто и правда, ну.. Я, конечно, не знаю, насколько высокомерно с моей стороны полагать, что Кристина будет возиться со мной и в будущем, но если да, то мне пора уже переходить на компьютерные программы и хоть как-то их осваивать. И лучше делать это по молодости, когда мозги нормально работают, и когда дохуя свободного времени. Лето – вообще отличное время для этого. Хотя как будто конкретно у меня будет какая-то разница между летом и учебным годом, но это ещё большая причина заняться этим сейчас. Right now, right here. Надо будет тогда узнать у Кристины, чем она пользуется и где это брать. Она же разбирается? Думаю, да. Я вообще смогу найти планшет, как у неё, скорее всего. Жаль, я не знаю, как он по удобству. Но, наверное, раз Кристина им пользуется, то и я смогу? – Это его кот, Тыквенный Бисквит. Можно просто Тыковка или Бисквит, и не усложнять себе жизнь. – Вот тут потом будут цветочки. Пока вместо цветочков была просто волнистая линия, но я даже долго думать над этим не стал. Заволновало немного другое. – Ты из меня тамблер-мальчика решила сделать? – Блин, догадался раньше времени, – вздохнула Кристина. – Да ладно тебе, это же стикеры. Они должны быть в таком вот тупом стиле. "По тумблеру", как Ковальский говорит, ага. – А вот тут напишу твой девиз, – рисуя что-то вроде ленты, сказала Кристина. С таким энтузиазмом ещё. А ещё недавно не хотела ничего делать. Вот, что рисование животворящее делает. – А какой у меня девиз? А то я что-то моргнул, похоже, когда он у меня появился. – Я его ещё не придумала, – усмехнулась Кристина. – Но что-нибудь напишу. Отлично. – Вот здесь этот ваш доширак будет. PSP твоя любимая.. Что ещё там тебя в повседневности окружает. М, таблеточки. Я шприц нарисую, нормально же будет? – Да, давай, – мне уже самому было интересно, что будет в итоге. Я, с Бисквитом, с какими-то цветами, лентой и "своими", скажем так, вещами. Да, дошик, приставочка, препараты и..? – И кола. Как же я могла забыть.