Вечерочки

      Североморск встретил семью Лебедевых ядерной смесью ливня и шквалистого ветра. Пока Наташа пыталась дотащить два своих чемодана, ее мама спихивала на усатого родственника, встретившего их на старой «Волге», свои многочисленные сумки и пакеты, попутно поправляя одежду, прическу и волоча за собой олимпийских размеров чемодан на одном колесике. Уже устроившись в машине и стянув с себя намокший насквозь капюшон, Наташа пыталась разглядеть окрестности сквозь стену ливня, застлавшую дорогу старинной белой машинке.       — Ну, девчонки, как доехали? Без приключений? — Дядька колыхнул раскидистыми усами и подмигнул Наташе.       — Да, дядь Олег, все чин по чину, — отчитывалась, попутно переводя дыхание и подрисовывая размазавшиеся по вискам брови карандашом, Роза. — Наташку вон даже не укачало!       — Ну мама…       — Да, вон как деваха-то уже вымахала! Бомба, а не девка! Сколько бишь лет-то тебе?       — Двадцать три, дядь Олег.       — Да, Розка, вырастила невесту! Женихов-то пруд пруди небось, — подмигнул снова Наташе дядя Олег, отчего ей показалось, что усы и правое веко у него живут своей отдельной жизнью и периодически ходят друг с другом на свидания: так активно они стремились друг к другу каждые три минуты. — Штабелями падают?       — Ну что ты, Олежа! Я вон Натаху берегу, чтобы не обманули, не испортили мне девочку!..       Меж тем девочка всматривалась в пробегающих под дождем прохожих в надежде, что вот тут хотя бы, хотя бы в Североморске, встретит она свое счастье, которое наконец-то ее испортит.       Дождь не переставал, а за окном высились серые многоэтажки, в которых по мере приближения темноты все больше окон вспыхивали светом, как маленькие светлячки. Небо мигало всполохами молний, мама Роза крестилась, а Наташа наслаждалась видами сурового северного края. «Ну, верно, как в моей книге», — думала наша героиня, всматриваясь в мрачноватый пейзаж.       Квартира покойной прабабки находилась на втором этаже, прямо под квартирой дяди Олега. Он и два его сына помогли Розе и Наташе втащить вещи и подключить воду, а его жена Вероника даже убралась в квартире и принесла туда еды. В общем, кажется, для осколков семьи Лебедевых жизнь постепенно налаживалась. Завтрашний день не казался Наташе таким страшным.       Девушка втащила чемоданы в свою комнату и огляделась: окно выходило на восток, обои были полосатые и немного обшарпанные, в стене около окна была отколупана штукатурка и виднелись следы от сигаретного пепла. Кровать была широкой, с плоской деревянной спинкой, примыкающей к небольшому шкафу. В целом, Наташе понравилась ее комната, даже с учетом незакрывающейся дверцы шкафа и поскрипывающей кровати. «На такой кровати и не поскачешь», — с досадой подумала девушка. Словно в знак солидарности, в соседней комнате от души скрипнула кровать Розы.       Наташа спокойно распаковала свои вещи, попутно протирая от пыли полки шкафа и комода самой ненужной своей майкой. Скоро одежда и обувь были разложены, развешены и расставлены, три книги нашли свое место на письменном столе, а дневник был надежно спрятан под матрас. Девушка взяла туалетные принадлежности и направилась в ванную. Санузел, к счастью, был раздельным, и в ванной комнате можно было смело закрываться надолго, никому не мешая. Наташа закрыла дверь и посмотрела на себя в висящее напротив двери зеркало: выглядела она уставшей, лицо было бледно, а волосы все еще были влажные. Приняв короткий душ в узкой ванной, Наташа наконец вздохнула с облегчением и почувствовала, как ее клонит в сон. Поспешно покинув ванную комнату, девушка зашла в свою комнату и уснула, едва ее голова коснулась подушки, успев все-таки нашептать себе почти беззвучно: «На новом месте приснись жених невесте».       Утро разбудило Наташу промозглым холодом и туманом, а еще и заложенным носом, потому что она забыла закрыть на ночь форточку. «Великолепно», — думала Наташа, — «просто замечательно. Вот тебе и новое утро, вот тебе и новый город. Мгновенно простыла».       Завтрак прошел спокойно, после чего Роза ушла из дома на работу в банк, напоследок бряцнув ключами от квартиры, благо, ее заявление о переводе в Североморское отделение начальники в Краснодаре одобрили едва ли не со слезами счастья на глазах. Наташа также поспешила на собеседование в один из магазинов одежды. Она отслеживала это объявление на «Авито» две недели, и, согласно ее подсчетам, работодатель уже отчаялся и будет готов принять Наташу Лебедеву.       — Двадцать три.       — Рожать собираетесь? Декрет? Учеба? А то мы вас, молодых, знаем. Устроятся, а потом им декреты проплачивай!       — У меня средне специальное по кондитерскому делу. Я не буду учиться дальше.       — Кондитер? Любопытно. А почему магазин одежды? Не кондитерская?       — Не нужны вашему городу кондитеры. А продавцы нужны. Возьмете?       — Нравитесь вы мне, Наташа. Возьмем. Завтра приступайте.       Окрыленная Наташа вышла из магазина. Теперь у нее есть работа, а значит будут и деньги. И не важно, кем она работает, лишь бы не мести улицы и не мыть полы. А с одеждой она справится, вон аж два чемодана привезла, вкус у нее есть.       По пути домой девушка зашла в местное кафе, совмещающее в себе функции общепита и небольшой кондитерской. Пирожные разных мастей уставились на нее, как будто она была чем-то для них исключительным, и Наташа не смогла сдержать томного вздоха. Не признаваться же новому работодателю, что кондитером быть она не может из-за периодически появляющегося на почве переизбытка сладостей диатеза. А сладкое Наташа любила.       Сквозь большие окна кафе она увидела их. Взгляд ее сам скользнул в их сторону, будто бы так и должно было быть: молодые люди стояли снаружи кафе с сигаретами и грели озябшие пальцы в карманах курток. Они были для нее чем-то новым, чем-то откровенно загадочным. Девушки были высокие, почти безгрудые, все обесцвеченные; у одной девушки, пониже ростом, волосы были тонированы розовым. Юноши были худые, черные джинсы у всех были подвернуты над щиколоткой, а куртки доставали до середины бедра. У одного из них волосы были собраны в черный хвостик на затылке, отчего казалось, что его скулы выпирали почти болезненно. Ребята курили с озабоченным видом и мерно покачивали головами. «Видимо, слушают музыку», — подумала вдруг Наташа, совершенно забыв про пирожные. Пирожные приуныли.       Их вид завораживал. Они были не от мира сего, какие-то совершенно не похожие на ребят с окраин Краснодара, и это так раззадорило Наташу, что ее круглое лицо раскраснелось, а щеки предательски задрожали. Вдруг самый младший из парней, такой же болезненно худой, посмотрел в сторону девушки в кафе и перехватил ее взгляд. Нутро Наташи всколыхнулось, все ее естество устремилось к нему, как подсолнух к лучу света. Парень посмотрел на нее своими миндалевидными глазами, затянулся в последний раз, выбросил бычок и ушел со своей компанией, оставив Наташу плескаться в собственном смущении и перепутавшихся мыслях.