Глава 45
1 июля 2024 г., 22:07
Помню, что в прошлый раз я обещал рассказать о своём побеге на поезде. Могу сказать, что решился я на этот шаг не сразу. Когда меня раз за разом запирали в моей комнате за любую провинность, я садился у окна и наблюдал за людьми. Я завидовал им, особенно детям и подросткам. Они свободны и могут гулять на улице, а я вынужден сидеть в "тюрьме" за преступления, которых не совершал. Дети шли с воздушными шариками и леденцами по улице, о чем-то с задором рассуждая, а подростки шутили друг над другом. Я ничего этого в своей жизни не имел. Моя покойная мама как могла пыталась сделать моё детство чуточку ярче. Но Ральф ломал все её попытки. Я надеялся, что когда его и Браяна посадят в тюрьму, мне удастся наконец узнать, что такое радоваться началу нового дня, утреннему солнцу, снегопаду и подаркам на Рождество. Нет! Видимо, судьба надо мной ещё не закончила издеваться. "Она" решила, что счастливое детство не для всех и я оказался в списке таких недостойных детей. Кэтрин не даст мне быть счастливым. Иногда мне кажется, что душа Ральфа переселилась в неё и он мстит мне за то, что я посадил его в тюрьму. В один из "прекрасных" дней моего заточения я стал сходить с ума от обиды и неволи. Я больше не мог смотреть на прохожих людей, мне хотелось свободы! Нельзя! Нельзя! Нельзя! И так каждый день! Нет моих больше сил. Я не могу, как все подростки, ходить на свидание с любимой девушкой. Мне запрещают быть счастливым, запрещают любить и быть любимым! Я должен бежать. Куда угодно, лишь бы не видеть эту улицу, этот дом и этих людей, что зовут себя моими опекунами. Когда Кэтрин хотела заставить меня в наказание вручную стирать всё бельё, я просто всё бросил и выбежал на улицу. Вслед она мне кричала, что домой потом не пустит. А я был этому только рад. Я долго бежал, пока не выдохся. Ноги сами меня принесли к железной дороге. Я какое-то время ходил там и искал пустой грузовой вагон. Когда мне удалось его найти, я тут же забрался в него и стал ждать, когда поезд тронется и увезет меня отсюда. Но я говорил в прошлый раз, что вагоны перед отправкой проверяют. Меня заметили. Я был доставлен в ближайшее отделение полиции. Жаль, что не Джонни тогда дежурил. Он бы забрал меня к себе. В полиции я говорил, почему сбежал, но мне не поверили. Когда за мной приехала Кэтрин со своим подкаблучником, она заявила, что я проблемный подросток, мне не хватает дисциплины и что я вижу в каждом взрослом потенциального мучителя и насильника. Ей охотнее поверили, чем мне. Меня вернули обратно в домашнее заточение, где я снова был вынужден голодать, недосыпать и отбывать трудовую повинность.
Обиднее было, когда Кэтрин узнала, что я люблю Дженнифер и в школе ищу любую свободную минутку, чтобы побыть с ней наедине. Она нашла в моей комнате фото, где я и Дженнифер друг друга целуем, и письмо, которое я не успел ей написать. Кэтрин прямо у меня на глазах разорвала и фото, и письмо, обозвала похотливым псом и сказала, что отныне меня из школы будет забирать Глен. Ничего хуже быть не могло. Это было таким для меня унижением, что я был готов разорвать эту фурию словно гризли. Она твердила: "Тебе нет двадцати одного года! Так что ты будешь делать то, что я скажу!" Кажется, что в ту минуту она меня окончательно сломала. Не буду говорить, сколько дней я сидел взаперти, имея возможность выходить только два раз в день в туалет, на выполнение вечных послушаний и в школу. Я не считал эти дни, так как мне казалось, что они длятся бесконечно. Иногда ночами я думал, что так и умру в этой комнате и не увижу свободы. Я предпринял ещё одну попытку спастись - написать письмо Джонни. Через окно я хотел кинуть письмо почтальону, но Кэтрин опять поймала меня с поличным. Она прочла это письмо и...на три дня оставила без еды и воды. Я больше никому не мог пожаловаться. Мне ничего не оставалось, как смириться, молчать и делать то, что хочет она. Но всё же она не могла держать меня под полным контролем. Пусть думает, что смогла меня сломить. Я молчал, делал всё, что она хотела. Когда она решила, что я стал "образцовым" человеком, я снова брался за шитьё. Только в этот раз я был более осторожен. Труднее было их продать. Но и с этим я справлялся. По одной вещи я тайком таскал в свою комнату и прятал в школьную сумку. Кэтрин её больше не проверяла. Так я проносил одежду в школу и там продавал. Но всё же Кэтрин была самой настоящей садисткой. Даже когда я тихо сидел в своей комнате за учебником или безупречно выполнял все дела по дому, она всё равно меня третировала. То мой бурный нрав, как она сама говорила, ей не нравится, то кротость. Ей всё казалось, что я что-то затеял. Ну, в этом она не ошибалась. Я затеял всё-таки бежать отсюда, только в этот раз на законных основаниях. Но об этом я расскажу потом. Хоть сейчас у меня всё хорошо, я всё же за это "хорошо" тружусь и устаю.
