Недопёсок.

Ты рыдала пока, шла домой. Захлебывалась от истерики, и почему-то захотелось чтобы тех мудаков разогнал Вадик. Просто чтобы он тебя защитил. Но почему? Ты ведь и сама умеешь разогнать обидчиков. Тогда дома, ты так крепко спала впервые за этот чертов месяц. Впервые тебе ничего не снилось. Была лишь поглощающая темнота. Было хорошо. Забвение. Там в этой темноте ты ощутила забвение и больше не хотелось возвращаться в мир, где есть он. Ты смотрела на себя в зеркало. Потертый макияж от слёз. Спутавшиеся волосы от почти что 20-ти часового сна. Подбитый подбородок, и гематомы на ногах от падения. Вряд ли девочке идёт такой вид. Но ты привыкла. Это не ново. Только вот отражение пугало. Ты избегала ту Дарью, что смотрит пустым взглядом. Не хотелось видеть ее. Несколько раз на день ты высматривала во дворе знакомую машину. Ту которая с понтами влетает на улицу, разгоняя пешеходов по обочинам. Но ее не было. Ни на следующий день, ни через день. Где-то через 3 или через 4 дня, на самом деле ты потеряла счёт, встретила его. Вениамина. Ты выходила по магазинам, ничего не купив, кроме кофе, ты обошла все возможные дворовые магазины. Несколько магазинов одежды. Но тебе ничего не нужно было. Ты просто шла, сквозь непонимание и грозу твоих мыслей. Каждый раз встречаясь с новой мыслей, ты возвращалась к нему. И где-то потерявшись в собственной голове, опустив взгляд, когда направлялась в сторону очередного магазинчика, столкнулась с мужчиной. Прижимая к груди пачку недорого кофе, подняла на него взгляд. Пустой и полон злости. — Плохо выглядишь. — Спасибо. Парень осмотрел твоё лицо, гематому которая набрала красок, но уже не болела так, что нужно было пить обезбол. Ты улыбалась ему, ведь знала, что теперь нужно говорить и как-никак все сошлось очень хорошо. Ты даже мысленно поблагодарила тех парней. — Это — если тебя волнует, твоё присутствие в моей жизни, — твой палец указал на подбородок. — Вадик немного разозлился. — Я заметил, когда у меня в подъезде нашли труп охранника, — он пожал плечами, словно для него это не ново. — А ты ещё легко отделалась. — Повезло. Чего ты опять заявился сюда? Я больше не хочу огребать. — Хотел узнать, что ты ему сказала, — Вениамин делает шаг к тебе, а ты назад. Выставляя руку вперед и не даёшь ему приблизится. — Ничего такого, чтобы подставить тебя. Просто сказала, что ты предлагал выпить кофе и обменяться номерами, — он щурит глаза, пытаясь тебя раскусить. — Заливал короче ко мне. Если вашим языком говорить. Он смеется, вслух. В такие моменты он и правда похож на Вадика. Хлопает слегка в ладоши, и наклоняется. И тебе непонятно, то ли он тебя раскусил, то ли он слишком рад, что ты такая дурочка. — Ты молодец. — Стараюсь, хотелось бы побыстрей с этим закончить. — Держи меня в курсе. Мне нужно чтобы ты подобрала ситуацию, где он будет либо толкать наркотики, либо убьёт кого-то, потом случайно приедет наряд ментов. Наш любимый Вадик будет или не будет сопротивляться, это уже не так важно, по протоколу будет. И его случайно убьют. Вениамин по-детски произнес последнюю фразу. И внутри тебя что-то оборвалось. Оборвалось желание жить если рядом не будет его. Но с другой стороны, все проходит, пройдёт и это. Он исчезнет без возможности вернутся. — Ты же сказал, что не будешь его убивать? — Расклад изменился. Что именно после этой фразы говорил мужчина, ты помнила смутно. Что-то про телефон, про слежку, он пожелал тебе удачи и сказал в случае чего звонить. Домой ты добиралась с туманом на глазах. Все также крепко держишь пачку кофе. Плакать не хотелось, хотелось потеряться где-то среди высоких зданий. Чтобы никто не нашёл. Но так нельзя. Ты добрела в квартиру, дверь оказалась открытой. Хотя ты отчётливо помнила то что, закрывала. Но отмахнулась от этого. Ведь отец мог прийти, он ведь даже начал работать, правда все так же пьёт. Но рада, что, хотя бы за свои деньги. — Дашенька, это ты? — голос мамы выводит тебя с раздумий. Убирает все мысли, и хочется улыбнуться, по крайней мере здесь все хорошо. — Да, мам. А че дверь открыта? Может Миша приходил? — ты снимаешь кроссовки и проходишь на кухню. Хотелось побыстрей сделать кофе и примостится в кровати, смотря очередной фильм. Но ты замерла. — Нет, это к тебе. Мама стояла у плиты, выключила чайник и подготовила три чашки, подошла и забрала пачку кофе, которая кажется уже приросла к тебе. Тебе хотелось что-то сказать или хотя бы двинутся. Но не получалось. За столом сидел Вадим, улыбаясь, втыкая свои ультрамариновые океаны на тебя. Его очки лежат рядом с бутербродами, что приготовила твоя мама. Волосы небрежно торчали из-под капюшона, словно в ту первую ночь вашего знакомства. И почему-то вспомнился той дикий взгляд. — Мы с Вадимом мило пообщались, он звонил тебе, наверное, раз 20, но ты как всегда оставила телефон дома. Он хотел уйти, а я сказала, что ты сейчас будешь и предложила подождать, — мама улыбнулась тебе, и подала чашку кофе блондину. — Спасибо, Наталья Ивановна, — тебя начало тошнить от наигранной вежливости. — Ты скучала? — Ещё бы, — поджав губы, плохо скрывая злость, ты готова была разорвать его в клочья за эту улыбочку. — Дашенька, садись покушать. А я пойду. Мама провела ласково рукой по твоей спине, и ты ощутила себя на 10 лет младше. Как в детстве, когда тебя ничего не заботило. «Хороший мальчик, мне нравится». Она шепнула на ухо, слегка наклоняясь к тебе. И ты ощущаешь, как улыбка Вадика увеличивается с геометрической прогрессией. «Ох, мамочка, как же ты ошибаешься». — Рада знакомству, Вадим. Мой тебе совет, следи за ней получше. А то слишком часто она попадает в какие-то странные ситуации. Мама лишь улыбнулась, и ушла в свою комнату, закрывая за собой дверь. Ты выдохнула. Громко. Так что Вадим услышал. Ты садишься напротив парня, зарываясь руками в волосы, немного лохматишь их и поднимаешь на него свой взгляд. Он смотрит, замечает. И взгляд меняется. — Что это? — Вадик хватает тебя за лицо, и наклоняет голову, чтобы рассмотреть, как красиво украшают тебя царапины по подбородку и гематома. Ты прикрываешь глаза, отгоняя воспоминания. Он хмурится, и его холодные глаза топят тебя. — Это он? — Что? Нет, Вадик, — ты немного приходишь в себя и вспоминаешь что с ним надо разговаривать. Смотришь в его глаза, и тонешь сама. Без его помощи. Ты скучала по этому беспомощному состоянию рядом с ним. — Я наткнулась на хулиганов. Все хорошо, я справилась. Убираешь его руку со своего лица. Он горячий, словно огонь. А ты лёд. И ты растаяла. Держишь его ладонь, пытаясь понять зачем он касается тебя. Ведь от этого только хуже. Вадик смотрит на тебя с недоумением. Долбаный укуренный взгляд (любимых глаз). — Где ты был? — в тебе столько обиды, что кажется даже он понял. — Надо было своими делами заниматься. Ведь не все тебя нянчит, — блондин ухмыляется и наклоняется к тебе ближе, и ты вдыхаешь его запах, каких-то цитрусовых и сигарет. Он слишком вкусно пахнет. Или это ты себе придумываешь? — Но, пожалуй, я был прав, когда, говорил, что тебя нельзя оставлять одну. Ну что, выкладывай. Он устраивается удобней, если это возможно. Ещё немного и он в тебе выжжет дыру. Огромную, размером с космос. Космическое пространство, огромное и необъятное. — О чем? — Че он от тебя хотел? — его глаза наливаются злостью, ты уже научилась отличать, когда он злится. Когда в нем нарастает ярость, и его лучше не злить ещё больше. Только вот слушаешь ли ты свой голос разума? Это вряд ли. — Ты всегда все знаешь, че слабо мне ещё прослушку в мозг впихнуть? То есть когда ты мне нужен, когда я, блядь, здесь одна. Не знаю, что творится и шарахаюсь каждой смски, это ок, ты даже не думаешь позвонить и спросить че там у меня. А когда приходит он, ты тут как тут. Ты резко поднимаешься со стула, немного нервных движений и он повторяет за тобой. Закрывает двери кухни, и приближается к тебе. Твои руки дрожат, твои нервы на протяжении этих трёх дней убивали тебя. Дышать становилось сложней, возле него всегда так тяжело дышать. Как будто бы кто-то перекрывает кислород. — Я ждала тебя, — парень не успевает ничего сделать, лишь замереть, и подождать, — хоть бы всратую смс скинул, чтобы я не съедала себя. Не знаю, наверное, ты и не должен. Да. Ты прав, — все так же нервно ты начинаешь копошиться на столе, словно слишком занята, чтобы даже смотреть на него. — Я ведь никто, просто твой удобный случай. Ты прав, глупый вообще разговор. Я, как всегда, показываю свои бабские заебы. Они тебе не волнуют. Его горячая ладонь хватает тебя за личико, снова. И на нем нет ни следа злости. Ты удивлена, обескуражена и вообще не совсем понимаешь, что за представление устроила. Ведь вряд ли за такой спектакль подарят цветы, и зал взойдет бурными аплодисментами. — Успокойся! — слегка стряхнул тобой, как тряпочкой. — Не делай мне нервы. У меня слишком конченый день был, — его руки ловят твои ладошки и прижимают к себе. — Будь хорошей Дашенькой. — Хорошо, — ты выдыхаешь, отпуская приближающуюся истерику. Становится спокойно. — Он сказал, что убьёт тебя, — всхлип от беспомощности и почти растекаешься в его руках. — Пускай рискнёт. — А если он найдёт как? — Дашенька, поверь кто меня только не пытался убить. Как видишь, жив здоров. Надо иметь железные яйца чтобы это сделать, и желательно несколько запасных жизней, — он ухмыляется, ему нравится все что происходит. — Но ведь он не те, кто были до этого, — опускаешь взгляд на руки, что все ещё в объятиях Вадика. И почему-то тебе это нравится. Успокаивает что ли. — Он мне угрожает. — Угрожая тебе, он угрожает мне. Но я всегда на шаг впереди. Как-то ведь я узнал, что он пришёл к тебе? — парень улыбается и наконец отпускает твои руки, и ты чувствуешь холод. Он окутывает. — А и правда, откуда ты узнал? — Пока ты тут ждала и не находила места себе, я поднапряг людей, нашёл лазейку к нему в офис, оказалось, что среди его людей есть несколько моих должников. Я конечно хотел, застать его с тобой. Но думаю, ты вполне справилась, не так ли? — Я сказала, что это твоя работа, — ты махнула возле своего лица, и он одобрительно кивнул, расплываясь в улыбке. Вадик, слишком красив, когда улыбается, и ты готова каждый день делать его счастливым, лишь бы видеть, как он улыбается. — Сделала из меня ревнивого паренька? И он повелся? — Вроде, — ты пожала плечами, не вникая в вопрос, смотрела на него. И задавала себе лишь один вопрос, «Почему он? Почему нужно привязаться к такому как он?» — Поехали. — Куда? — Да куда угодно, — Вадик натягивает на нос очки, поправляет капюшон и закидывает жвачку в рот. Через несколько минут ты согревалась в машине, под странную гангста музычку в плейлисте Вадима. Тебя смущала и в то же время слишком улыбала вся эта ситуация. Доля иронии в этом точно есть. Он готов пожертвовать тобой. Но согревает твои ладони. Он готов убить, не задавая лишних вопросов. Но злится, когда кто-то, смотрит на тебя не так, как он хочет. Он может ударить от злости. Но защищает от других. Он подвергает тебя опасности. Но готов убить любого, кто хоть пальцем тебя тронет. Диссонанс. Невозможность его понять сводит тебя с ума. И манит. Это притягивает, как долбаный магнит. И это бесит. Хочется лечиться от его влияния на тебя. Выпить таблеточку от этих глаз. Может тогда они прекратят тебя совращать. — Так кто такой Миша? — ты, словно выныриваешь из ледяной проруби, хватаешь воздух и не понимаешь. — Что? Какой Миша? — Это я тебя спрашивал, — тон становится жёстче, и он поглядывает на тебя, когда это позволяет обстановка на дороге. И ты наконец понимаешь к чему это. И какой вопрос ты задала маме, как только вошла в квартиру. — Да, сосед, — ты отмахнулась от вопроса, не понимая зачем он вообще это спрашивает. — Яйца подкатывает к тебе? — с улыбкой наклоняешь голову, и косишься на него. Ну вот и снова. Диссонанс. — Мог бы, если бы мне нравились мужчины постарше, и те, у кого уже двое внуков, — ты смеёшься. — Он помогал, когда маме было плохо. Я не всегда справлялась. Много работала, — парень, словно заколдован, слушает внимательно, что не совсем характерно для его взбалмошного характера. — Я часто оставалась на работе на вторую, а то и на третью смену. А Миша приходил, проведать, покормить. После инсульта мама долго отходила, но ничего, рада, что уже лучше. — Потрепала говоришь тебя жизнь, да? — Не то слово, — ты неловко заворачиваешь локон за ухо, и отбрасываешь подкатившую грусть. Вы не поехали ни в клуб, ни в квартиру. Тебя это удивляло, ты была готова снова к лекциям о криминале. Но вы гуляли. Обошли несколько кварталов, объехали пол города, остановившись на набережной. Ты много говорила, зачем-то рассказывала о себе, он шутил и издевался. Ты не злилась, тебя это наоборот увлекало. Ты рассказала, как всегда, много о себе, о том, что любишь петь. О том, что твой парень продал твоё тело. О том какая жизнь у тебя была до, какие ужасные отношения с тем, кто гробил свою жизнь и заодно твою, как поднимал руку. И как ты сбежала от всего этого, оборвав любые связи. Как начала работать в кофейне баристой, и как исправляла свою жизнь любыми возможными способами. Но тут появился Вадик. Мальчик с пшеничными (сука) волосами и голубыми (сука) глазами. Совсем не твой тип, но как же он привлекает. И вот теперь Вадик сидел на парапете свесив ноги, смотрит вглубь реки, задумчиво выдыхает сигаретный дым. Ты стоишь рядом, опираешься на тот же парапет и молчишь. Вдыхала холодный и пронзающий воздух осени, словно новую жизнь. — Че молчишь? Вопрос возник из ниоткуда и туда же исчез. Он по-мальчишески смотрел вдаль и совсем не казался тем страшным волком, что в первую вашу встречу. Вадик больше тебя не пугал. За такой короткий отрезок времени полюбилось его поведение. Но так и не стало понятно кто он и зачем он с тобой? Почему тут ты? Зачем ему это все? — Недопёсок! — Парень, словно вырвал тебя из твоего мира, грубо и беспощадно. — Что? — ты подняла на него взгляд, бандит ухмылялся, как умеет только он. Сладко и возбуждающе. — Давно я не слышала этой клички. А кстати, почему? — твоё любопытство всегда увлекало его, ему нравилось, как ты задаёшь вопросы о том, что нужно и ненужно. Вадима привлекало это, никто раньше не смел задавать лишних вопросов. Никто раньше не смел даже вот так рядом стоять. — Да чет даже не знаю, наверное, не вижу той девчонки, зубки то научилась скалить. Его голос бархатный, нежный, слегка напористый, но ведь это свойственно такому как он. Бандиту. Смешно звучит? Ты стала тенью криминального авторитета. Разве этого ждала от тебя жизнь? Только вот тебя это мало волнует, в частности все наоборот, как там говорят люди? Хорошие девочки любят плохишей? Когда-то ты смеялась с этой фразы, а сейчас стоишь рядом с человеком, который убивает людей. Да и начнём с того, что ты убила сама. Вот тебе и научилась зубки скалить. — Ты заставил меня убить. Ты был готов убить меня, если я не выполню твой приказ, если это так можно назвать. Зачем? Чего ты ждёшь от меня? — ты с любопытством смотришь на него, задрав подбородок вверх. Он кажется недостижим, слишком далёк, и в тот же момент ты чувствуешь его тепло и запах. — Я от тебя ничего не жду, от слова, вообще ничего, — Вадим наклоняется к тебе, снимая с переносицы очки. — Моя жизнь в моменте. Я никогда ничего не жду от людей. Я беру. Когда они не готовы давать, они умирают. Математика проста. — А я? Я даю то, что ты хочешь? — Могла бы больше, но пока что и так хорошо, — блондин смеётся, ему нравится тебя подстрекать на неловкие разговоры. Ты умеешь их поддержать, но не дать того, что он ждет. — Так ну ведь я тебе говорила, что не буду одной из твоих шлюх. — Так, а кто про секс говорил? — его звонкий смех слышен на другой стороне. Ты поджимаешь губы, пряча улыбку, неловко опуская глаза от его убивающего взгляда. Он царь среди зверей, и не позволяет тебе этого забыть. — Ты походу, Дашенька, думаешь про секс со мной больше, чем говоришь. Он слезает с парапета и становится напротив, давя на тебя своим авторитетом, словно хочет унизить. Но никак не делает этого, он держит на грани. Грань тонкая и переступить ее слишком легко. — Хотелось бы сказать, что нет и вообще ты не такой уж и привлекательный. Но ведь мы двое знаем, что это ложь, — ты прячешь ладошки в задние карманы джинсов. Наклоняешь немного голову, и в этот момент Вадим ловит некое сходство, и ты понимаешь это. Недопёсок оволчился. — Возможно я таки дам слабину, но это не сейчас. Не сегодня, и не завтра точно. Ведь есть та часть меня, что заставила тебя бросить все и забрать меня, увезти на всю ночь. Так ведь? Ты можешь быть сколько угодно царем джунглей. Но есть я, и ты позволяешь себе со мной, то чего не позволяешь ни с кем. И мне это безумно нравится, жить как ты, в моменте. — Нравится мне твоя эта самоуверенность. Этот мир таких любит. Он приближается, наклоняется, снимая капюшон с головы, поправляет слегка волосы. Он и секс это два рядом стоящие слова. Его руки резко прижимают тебя к парапету, и ты чувствуешь холод от камня, но жар от его тела не даёт остыть. Ты пытаешься выгнуться так, чтобы не чувствовать его дыхание, спокойное и ровное, слишком возбуждающе. Вадик всегда чрезмерно спокоен, для тебя это одно из лучших качеств. Одной рукой он прижал твою шею, притягивая тебя ближе, чтобы кончиками носа вы касались друг друга. Есть в этом что-то пугающе странное и эротичное. Его сексуальность — это факт, и этого невозможно избежать. Вадим почти касается губами тебя, и ты тонешь, закрывая глаза, то ли чтобы не видеть, то ли от накатившего и внезапного удовольствия. Понимаешь, что явно не тянешь на одну из его шлюх. Но почему, он заставляет тебя изнемогать. Ему есть где получить удовольствием. Зачем ему ты? Становится понятно, что он слишком готов, и будь это другая ситуация, он бы взял тебя, даже без твоего согласия. Почти целует. И ты как тогда, в первую ночь, в квартире убитого. Захлебнулась. Захлебнулась в собственной похоти. — Ты, как всегда, доказал больше чем нужно. — Запомни, я всегда беру, то что хочу. Когда люди не дают, они умирают. Ты не исключение. Он отказывается понимать. Ему не хочется верить, что ты становишься ближе. Гораздо ближе. И это не секс. Это что-то из вне. Он не знает как с этим себя вести. Это слишком в новинку. Ему хочется верить, что сможет тебя убить. Но с каждым днём становится все очевидней. Это не так. Ты уже где-то глубоко под кожей. Течёшь по венам. Тогда вы вернулись к твоему подъезду, ты собрала несколько вещей, и он увёз тебя снова к себе на квартиру. Один из главных аргументов для тебя, чтобы оставить дом, был Вениамин. И то что, возле твоего подъезда дежурят люди Вадика. Но то, что кроме людей Вадика, тут иногда появляются люди Вениамина, тебя пугало больше. И ты знала, что он приглядывался к твоим больным зонам, и куда можно было нанести удар. Вадик знал как поступают такие, как они. Они пугают, потом запугивают, потом давят, потом вредят близким и только после этого тебе. Поэтому возле твоего дома уже давно есть кто-то. Не только тогда, когда ты там, но и когда тебя нет. Ты просила, чтобы кто-то смотрел за мамой, она любит выйти на прогулку. И Вадик без лишних вопросов согласился. — Пообещай, что она не пострадает… Ты почти что умоляла его. И он согласился. Тебе не было важно, что произойдёт с тобой, ведь за себя ты постоишь. Целую неделю вы катались по делам Вадика. Ты много времени проводила в клубе, тебя учили стрелять, оставаясь иногда одна, изучала территории. Люди тебя избегали, не всем было понятно, что это ты здесь делаешь. Да честно говоря, тебе самой было непонятно. Иногда Вадик таскал тебя с собой. Ты видела то, что бы желала оставить в неведении. Ты видела зверя в действии, того другого Вадика. Изучала его поведение, как он умело манипулирует страхом, давит авторитетом, узнавая в этом себя. Ты видела, как боятся его люди, как невнятно умоляют о помиловании, просят ещё немного времени, для того чтобы вернуть долги. И тебе непонятно зачем же люди берут в долг у такого как он? Ведь это самоубийство чистой воды. Часто в его руках было разное оружие, от револьвера до пулемёта. Тебя не удивляло, что у него столько оружия. Это увлекало, пугало, но никак не удивляло. Когда он разбивал в кровь лицо очередного мужика, его глаза наливались кровью. Лицо становилось слегка красным, а движение, казалось бы, хаотичные, но на самом деле, он знал, что делает. В такой момент тебе было страшно. Он был волком. Серым, злым и большим. Иногда ты закрывала глаза в попытке убежать от того, что он делает. Но потом лишь больно возвращалась в реальность. Парень чувствует себя сверху, надменный и важный. Его взгляд разжигал пламя, ты видела таким Вадика лишь когда он что-то решает. Там тьма, пустота, и взгляд Люцифера. Демон во плоти. Падший ангел. В нем животные инстинкты, защищает свою территорию. И когда кто-то пересекает границы, он нападет, рвёт на клочья и съедает плоть. Ты за эту неделю привыкла к такому Вадиму. Но все же избегала смотреть ему в глаза. Ты боялась захлебнуться от этой тьмы. Пока тусила в клубе, сумела разговориться лишь с барменом. В нем есть что-то знакомое, он не позволял тебе чувствовать себя одинокой здесь. Он много говорил, ты чаще молчала. И напоминала себе в этом Вадика. Парня зовут Ваня, он пришёл сюда с такой же неблагополучной семьи, и Вадик дал ему работу, не дал ему сдохнуть от палёной водки или некачественных наркотиков. Ведь только такое он мог себе позволить. Его поймали на попытке снять диски с какой-то крутой тачки. И привели к нему. К Вадику. — Он пугал меня, по началу. Ты сама знаешь. В нем есть эта жестокость. Но как бы там ни было, он мне помог. И я благодарен ему своей жизнью,- ты слушала, тебе было странно слышать от кого-то благодарность Вадику. Но ведь любит он всяких таких маленьких и сломанных зверушек. На баре часто вертелись выпившие мужчины. И ты никогда не обращала внимание на них, даже когда они откровенно заливали к тебе. Когда предлагали заменить твой кофе на что-то покрепче. Когда дышали тебе в затылок. Ваня иногда вставлял свои пять копеек и пытался их отвлечь от тебя. Предлагал бесплатный шот или что-то такое. Иногда это срабатывало. И ты искренне говорила спасибо, ведь не любила такого, ты пила очень редко, и все удивлялись что же ты тут делаешь с чашечкой кофе. Иногда подкалывали, но чаще им ты была, словно цель. Странная и другая, не такая, как все девицы здесь. Хотелось зацепить, чтобы ты обратила внимание. Это поначалу забавляло, потом порядком поднадоело. Но возвращаться в комнату Вадика ты не хотела. Там было слишком сложно, как будто твой личный ад. Его покои и ты рабыня. — Так, че, выпьешь? Ей, — парень слегка толкнул тебя в плечо, — детка, глухая что ли?! Ты прикрываешь на секунду глаза, громко выдыхая воздух и от злости раздуваются ноздри. Обернулась к тому, кто смеет касаться тебя. Словами тебя редко, когда можно задеть, только лишь прикосновениями, это нарушает твоё личное пространство. Никто не смеет касаться тебя Так. (Кроме него) — Тебе не кажется, что, когда девушка уже как 15 минут тебя игнорит, значит ты ей не интересен? — ты немного наклоняешь голову, и превращаешься в подобие Вадика, жалкое подобие. — Мне кажется, что ты тупо меня не уважаешь, — парень повторил движение, но теперь задержал руку у тебя на плече. — С какого хуя, — ты откидываешь его руку, — я должна тебя уважать? — удивляешься, и хочется рассмеяться ему в лицо. — А ты че такая борзая? Ты вообще знаешь кто я такой? — парень раскидывает руки, словно хочет тебя что-то доказать, но выходит ему плохо. — Я как бы даже и не хочу это знать, можешь ли ты съебать туда от куда пришёл? Пытаешься отвернуться, смотришь на бармена Ваню, он улыбается, и ты не слишком понимаешь почему. Замечаешь, как паренёк тянет свою рученьку к тебе, словно хочет словить за волосы, и ты даже чувствуешь, как он касается твоих волос. Но вдруг исчезает. Громкий удар, что даже сквозь музыку слышно. Над ним нависает мальчик с пшеничным волосами и дикими глазами, что-то крича ему в лицо, словно хочет загрызть. — Тебе, блядь, здесь больше не рады. Уберите его, — Вадим махнул рукой, и паренька под руки увели охранники. Мгновение и твоя проблема решена. Ты смотришь на него, он даже не поднимает на тебя взгляд. Бандит жмёт руку бармену и лишь тогда топит тебя во тьме своих глаз. Ехидная улыбочка, собственническая. В этих глаза ты нашла все. Свое спасение и свою смерть. — Паренёк конкретно подзаебал, — он одним глотком допивает твоё американо, слегка облизывая губы. (И где-то на этом моменте захотелось начать молится, ибо кажется ты больше не выдержишь). — Он покалечил нескольких девчонок. — Поэтому ты покалечил его. — Здесь хозяин я, — Вадим приблизился к тебе, ты чувствовала на себе его горячий воздух. — И здесь будет так как сказал я. А я не позволю, — он намотал локон твоих волос себе на палец, — никогда не позволю навредить моим вещам. Помнишь? — В любом случае, спасибо. Парень улыбается, в глазах понемногу исчезает демон. Хотелось бы думать, что ты делаешь его счастливым. Но это конечно вряд ли. Ты даже не обратила внимания, как вся публика из клуба смотрела только на вас, в тот момент как бандит вырубил хама. В тот момент, когда он касался твоих волос и выпускал жаркий воздух прямо тебе в лицо. В тот момент, когда ты не можешь отвести от него взгляд. Странные чувства тебя наполняют. Вадим поставил тебя в один ряд с его вещами. Но так ли это? Ты пытаешься убедить себя в том, что это ничего не значит. И ты лишь вещь. Пофиг что даже его. — Ты кстати привлёк слишком много внимания. — Хорошо. Пусть смотрят. — ему это нравится, и, казалось бы, это должно смущать тебя, но нет. — Он будет знать. — Можем дать ему ещё повод для волнения, — твой голос поднимал его игривое настроение к небесам. Тебе нравится играть, создавать ходы, а Вадиму нравится, что ты это умеешь. Ведь тогда тобой можно вертеть, как угодно. Ты выкрутишься. Игры двух безумцев. Ты тянешься к нему, обнимая рукой за шею. Твои пухлые губы горячие, вожделеют. Его ладонь ложится тебе на талию, прижимая ближе. И он целует. Страстно, немного грубо, но слишком возбуждающе. Он не умеет по-другому. Невозможно не захотеть, ты отвечаешь. Поддаешься на его уловки. И чувствуешь насколько влажный поцелуй. Хотелось, чтобы бы этот момент длился вечность. Но он резко и нагло его обрывает. В ту же секунду расплывается в ядовитой ухмылке. И ты утонула. Потеряла себя в нем. Он почувствовал насколько дрожат твои руки, и как похолодели кончики пальцев. Вадик шепчет прямо на ухо, так что обжигает. «Ты слишком себя выдаешь». Чувствуешь себя слишком крохотной в сравнении с ним. Он давит тебя своим авторитетом и своей силою. — Ты выдаёшь себя гораздо больше. Твоя ладонь ложится ему на ногу, не позволяя коснуться желающей плоти, но всеми силами намекая. «Я чувствую». Тогда он ушёл, провожая тебя улыбкой. Вадим поставил на тебе метку «Мое» с табличкой «Не походи, убью!» и ты знала, что это значит. Ведь тебя и так обходили стороной. Он понимал, что в этой схватке у вас 1:1, ничья. Его такой расклад вряд ли устраивает. Он должен уходить с поля боя победителем. По-другому никак. Потом Вадим отвёз тебя к себе в квартиру, он был немногословен. Весь в своих мыслях. Ему за эти 15 минут позвонили где-то раз 10. Он много матерился, и рассказывал какие они долбоебы. И заметно было что парень на нервах. Ты лишь молча наблюдала, за тем как он медленно пытается угробить вас двоих, на скорости 140 км/час по городу. Страшно было только его тревожить. Скорость не пугала. Возле подъезда бандит наконец поднял на тебя свой взгляд. — Иногда, если ты не в духе, я могу, и сама добраться, — ты, словно выдохнув из последних сил, снимаешь ремень безопасности. — Иногда ты можешь не заебывать. А? Или не способна на такое? — понимаешь, что лучше вообще было молча выйти из машины. Но это не в твоём стиле. — Могла бы, но зачем? — улыбаешься, дразнишь его изо всех сил. — Дерзишь. Но прибереги этот настрой Веничке, он оценит. На самом деле ты понимала, что он не злится на тебя. Но ты бесишь, ты не держишь эту грань. И вряд ли он кому-то ещё позволял столько, сколько тебе. Правда особенной ты себя не чувствуешь, он не позволит. Ведь сам не верит в то, что ты другая. В квартире тебе казалось удушливо, ты много сидела в комнате, где спал Вадик. Часто с открытым окном, ему нравился холод. Ты это замечала. Где-то вечером тебе щёлкнуло новое сообщение от Лисёнка. Смотреть не хотелось, хотелось почувствовать его. Но рука все же потянулась, чтобы прочитать содержимое. «Напиши ему». «И тебе привет». «Мне надо чтобы он ушёл из офиса». «Сделаю, что смогу. Возможно ты мне дашь какую-то инфу о тебе?» «Напиши, что ты знаешь, что будут разборки. Что я много говорю о каких-то горцах. И как они меня заебали». «Ок». Больше ответа не последовало. Ты не затягивала. В ту же минуту написала Вениамину о просьбе встретиться. Сердце выпрыгивало из груди, казалось ты подписала себе смертный приговор. «Через два часа. Возле автопарка». Ты знала, где это и люди там появлялись редко. История о смертном приговоре тебе кажется уже более реальной.