Недопёсок.

Но вот ты уже минуешь барную стойку, на которой замечаешь все того же Костю. Быстро проходишь мимо, почти летишь на улицу. И только вдохнув свежий воздух, понимаешь, как резко становится плохо. В голове происходит переворот, и ты теряешь контроль над собой. Медленно прижимаясь спиной к стенке, где-то за клубом. Мир плавится, и теряется ощущение реальности. Ты закрываешь на секунду глаза, но открыть их становится нереально. Веки тяжелеют, будто наливаясь свинцом. Дышать становится невозможно, легкие сжимаются в тугой узелок, не позволяя схватит воздух. И лишь когда чувство, что земля под ногами исчезает, ты в испуге смотришь вниз, как будто ожидая увидеть пустоту. Страх обтягивает со всех сторон. Кажется, что от него остаются липкие разводы на бархатной коже. Твой приход — это лишь усиленная версия паники. Это не стало неожиданностью, но интересным открытием. На мобильном щелкнула смска, тянутся к телефону желания не было. Сил оттолкнутся от стены тоже не было. Но почему-то резко стало жарко, и ты потянула молнию кожаной куртки вниз. Такого быстрого прихода не было никогда. Даже когда ты употребляла несколько раз, это даже в сравнении не идёт. Это в разы хуже. Вокруг все плывет, убивает реальность. Хотелось убежать куда-то далеко. Подальше от Вадика, проучить его. Исчезнуть. Захотелось быть маленькой девочкой. Появилось желание плакать, и ты думала, что плачешь. Но щеки оказались сухими, от чего ты потеряла понимание своего тела. То как сердце начало учащенно стучать, стуча где-то в голове. И почему-то стало очень страшно. Резкая паника обволакивала медленно, словно обнимая. И кажется, что тебя кто-то душит, воздуха мало, а руки дрожат. Этот страх необъясним, но продолжает накрывать. Сначала медленно, потом быстрей. Стало понятно, что если ты сейчас что-то не предпримешь, то сердце выпрыгнет из груди. Но не понимала, что нужно делать. И вновь захотелось превратиться в маленькую девочку, но теперь оказаться в объятиях. Желательно не Вадика. Но только он был у тебя в голове, словно змея душит и убивает, забираясь в самые укромные места твоего сознания. Ты сползаешь вниз, медленно зарываясь пальцами в волосы. Пытаешься убрать из головы мысль, что он нужен тебе здесь. Ты должна ему высказать, ударить его ещё раз, наорать в конце концов. Но он нужен тебе здесь. Потому как чувство незащищенности окутало. Пистолет в твоей сумке и ножик в кармане джинсов не добавлял уверенности. Даже наоборот. Тянешься к телефону, открываешь переписку с Лисёнком, медленно печатая каждую буковку: «забери меня». Успеваешь только нажать отправить, но не в силах удержать телефон в руках, он падает на асфальт. Ты смеёшься из-за своей неловкости. Но страх не проходит. Поднимаешь телефон, и смотришь в разбитый экран, который больше не светится. Только тебя это не волнует, беспокоит то, что вокруг мир уходит из-под ног. И ничего невозможно сделать. Сколько времени ты так просидела, вряд ли сможешь сказать. Но казалось вечность. Казалось ты одна на всей планете. И единственная мысль которая вертелась в голове, это страх так и остаться шавкой Вадика. Только он в голове. Только его улыбка и тёплые объятия. Только его приказной тон и дикий взгляд. Ты отчётливо слышала голоса возле себя, но сил открыть глаза не было. Лишь когда тебя подняли с земли, держа за плечи кто-то ударяет тебе пощечину. И ты наконец-то открываешь глаза, встречаясь с ультрамариновым омутом. Он не улыбался. — Я тебя ненавижу, — ты почти прошептала те слова, но не выдала ни одной эмоции. — Хорошо, — он хотел вернуться в ту стадию, когда ты его ненавидишь. Ведь так будет проще тобой руководить. Привязанность никогда не помогает в таком деле. Ему нужно, чтобы ты забыла те дурацкие чувства и придуманную нежность. Но точно ли она придумана? Вадик поднял тебя на руки, потеряв ощущение земли, какое бы ни было, но все-таки ощущение, ты прижалась крепче к его шее. И он как будто обнял тебя сильнее. Словно он хотел вот так, держать тебя такую, мягкую, податливую. Бандит усадил тебя себе в машину на пассажирское, и твои ножки пока свисали вниз. Ты вдыхала запах кожаного салона, тонула в своём сознании. Там был взрыв по круче Фукусимы, ведь он рядом. Парень тянет тебе бутылку газированной воды, но ты не особо понимаешь, что нужно делать. Смотришь на прозрачную водичку, теряясь в собственном сознании. И он замечает твой взгляд, пустой и безжизненный. Тонешь в его глазах. Снова и снова, ебаные глаза цвета грозового неба. Сейчас они особо хмурые. Опускается на корточки возле тебя, позволяя коснутся твоего подбородка, подносит бутылку к твоим губам. Ты делаешь несколько глотков, и понимаешь, как же пересохло во рту. Немного оживаешь, трёшь лицо, забывая о макияже. — Понравилось? — не узнаешь свой собственный голос, ты закрываешь глаза, не желая смотреть на него. Внутри чувство нереальности продолжало нарастать. Но он был реален. Вадик всегда реальней всего в твоей жизни. Почему-то он молча продолжал курить, и тебя порядком начало тошнить от сигаретного дыма. Ты хмуришься, пытаешься подняться. Резкое движение и Вадим ловит тебя, спасая от падения. Смотришь на него снизу-вверх, глотаешь подступающий страх. — Ты это хотел увидеть? Как я самостоятельно бросаюсь тебе в руки? Умоляю спасти? — Да, мне нравится, когда ты просишь о помощи, — он помогает тебе подняться на ровные ноги, поправляет непослушные пряди вьющихся волос. Улыбается откровенно унижая тебя. Ты фыркаешь на его ответ, поджимая губы. Его рука все ещё поддерживает твой локоть, и от этого больше всего тошно. Быть зависимой от него. — Какое это ужасное чувство, — ты трешь лицо, пытаясь привести свое сознание хоть в какой-то порядок, — сколько вообще времени прошло? — резко поднимаешь на него глаза, позволяя себе опять тонуть в нем. — Где-то два часа, — пожимает плечами, изучает твой внешний вид. И то как сексуально лежит грудь в этом довольно вызывающем вырезе привлекало его особенно. — Блядь, я че два часа сидела возле клуба? — твой удивленный тон и округлившиеся глаза, заставили парня улыбнутся. — У каждого приход свой, — он отпускает тебя полностью, и, казалось бы, что в ту же секунду ты упадёшь. Без него ведь мир больше не тот. Но на самом деле все в порядке. Ничего не происходит. — Какие мысли появились? — ухмылка довольная, даже слишком. Он добился своего. Ты без него теперь не живешь, че бы он не творил, ты бежишь к нему. — Я ещё не поняла. Но то что я злюсь на тебя это понятно, — ты упираешься ладонью в крышу машины и медленно выдыхаешь воздух. Вообще за это время, что ты под кайфом, воздух казался слишком тяжелый, словно приходилось поднимать несколько килограмм своими лёгкими. — А то, что ты в первую очередь позвала меня? — вызывает, провоцирует, словно демон. — Че в этом состоянии может нравиться? — переводишь тему, избегая очевидной Вадикозависимости, он твой дикий кайф. Которая убивает быстрей чем наркота. И он давно уже тебя раскусил, пользуется этим. — Это все потому что ты сопротивлялась. Позволь ты расслабиться своему вечно груженому сознанию, результат был бы другим, — он говорит спокойно, как будто доктор о лекарствах. Раньше ты за ним не замечала ярой увлеченности наркотиками, или это только то что он позволил тебе видеть? — Поэтому тебе и не херово так как мне? — В основном да. Парень слегка мнётся, топчется с ноги на ногу. Он хочет сказать нечто важное. Только вот собрать мысли в кучу не получается ни на секунду. Это побочка от наркоты. У тебя та же хрень, но ты знала, что он реален. Его присутствие в твоей жизни и есть побочка. — Поехали, — он машет тебе, указывая место. Даже не просит сесть, это приказ. — Куда? — но ты не будешь собой, если не влезешь ему в голову. — Есть дельце. Вадик сел в машину, словно не было никаких наркотиков, словно это так и должно быть. Его движения отточены, четкие и безоговорочные. Ты знаешь, что нужно повиноваться. Только рядом с Вадиком возникает это чувство превосходства. И ты правда видишь в нем царя зверей. Он смотрит на всех с презрением, в нем нет ни капли уважения к другим. Иногда ты ловишь на себе восторг от твоего внешнего вида, но это лишь похоть. Иногда ты ловишь на себе похвалу, но это лишь гордость, что его зверушка справилась. Глотаешь подступающий страх. Вадик молчит, иногда посматривает на тебя. И ты сжимаешь край куртки, желая сбежать от него куда-то подальше. И ты понимаешь, что попытка у тебя была, но ты все равно оказалась в руках у своего хозяина. На этот раз тебе казалось, что он водит очень хорошо, плавно. Движение машины казалось медленным, словно по воздуху. Узнаешь дорогу, ты была уже здесь, совсем недавно. Сердце слегка сжалось, но взгляд от улицы ты не отрывала. Вы оказались возле почти сгоревшего дотла ресторана, там, где вы на днях пили кофе с Вениамином. Яркие маячки полицейских и пожарных машин слепили. Глаза болели от яркого света, зрачки явно не справлялись с такой резкой сменой цвета. Ты хмурилась не понимая, что происходит. Поворачиваешься к бандиту и встречаешь эти глаза. Они пожирают тебя. — Местечко узнаёшь? — замедляет движение, и машина останавливается почти на том месте где он ждал тебя. — Да, но что это значит? — ты никак не могла свести два и два. — Эта баруха нашего любимого Вениамина, — ты проводишь параллель, но все ещё не понимая, — я хочу, чтобы он понял, что свои ручёнки нужно держать при себе. Иначе я его прикончу, — Вадик говорил о тебе. Он мстил, и это он сжёг ресторан, для того чтобы доказать своё главенство. Но в первую очередь, чтобы доказать кто хозяин. — Это ты сделал? — ты почти сложила всю картину, но от действий наркотических средств получалось все ещё довольно плохо. И, казалось бы, очевидные вещи должны были дойти быстрей. — Ну конечно я, не тупи, дорогуша, — Вадик поворачивается назад к рулю и ухмыляется сильней чем должен был. Машет рукой, и ты понимаешь, что недалеко от вас стоит Веня, смотрит на Вадима уничтожая. А ему нравится, очень даже. Ты неловко опускаешь взгляд, не зная, как реагировать на это все. Но чувствуешь, как брюнет прожигает в тебе дыру. И ты отвечаешь, смотришь, словно просишь прощения. Хотя не совсем понимаешь почему. Вадик засмеялся, и со всеми возможными понтами покинул место происшествия. Только он умеет вывести человека улыбкой. Ты поджала губы в попытке скрыть приближающий страх. Ведь вот уже минут 10 он просто гонит по дороге и молчит. Несвойственно ему слишком серьезно. Это сковывает. Поглощает и парализует. Ком в горле связывает голос и страх настигает тебя врасплох, когда тачка влетает на стоянку. Ту что послужила местом вашей встречи. И ты реально не понимала и боялась. Сердце стучало так, словно готово выскочить и разорвать клетку в клочья. Наркота даёт знать о себе, наверное, будь ты при себе, ты никогда б не испугалась так сильно. Или это только твоё самовнушение. Он тормозит почти на том же месте, и ты втягиваешь носом воздух громко, так что услышал даже Вадик. Блондин улыбается почти как демон. Твой личный демон. Смотришь по сторонам пытаясь понять, что же это за реальность такая. И неужели именно здесь все кончится. Парень выходит, обходит тачку и наклоняется возле твоего окна. Слегка стуча по нему, ухмыляется и приглашает выйти. «Наша остановочка». Ты сглатываешь, смотришь на него глупенькими глазками, часто хлопая ресницами. Но все же повинуешься, ведь если ты этого не сделаешь, будет куда хуже. Медленно собираешь остатки своей воли в кулак. Выходишь, ступая на холодный бетон. Руки дрожат, и ты их в ту же секунду прячешь, скрещивая на груди. Он это все видит и ему нравится. Вадик отходит на несколько шагов дальше, приглашая тебя подойти. Ты не спешишь, но подходишь, держа дистанцию. Кусаешь нижнюю губу, демонстрируя свою панику. — Че молчишь, Белоснежка? — он в открытую издевается над тобою, и ты так и не понимаешь, почему? — А че Белоснежка? — едва собравшись с силами ты все-таки выдавила из себя слова. — Тоже бледная, и вечно мужики трутся возле тебя, — ты фыркаешь, ведь то что возле тебя постоянно какие-то мужики — это вина Вадима, и ничья больше. — Как думаешь зачем мы здесь? — он смерил тебя взглядом, как будто оценивая. — Не знаю, — как бы ты не хотела казаться сильной, возле него это невозможно. Вадик зверь, а ты кусок мяса. Он в любую секунду готов напасть и разорвать тебя. — А если я сделаю так, — парень достаёт пистолет, но не поднимает его. Ты замираешь, почти не двигаясь, даже не дыша. Быть здесь убитой вполне правильно. Там, где все началось, там и должно закончится. Ты видишь тот блеск в глазах, он на охоте. Игра началась. — Ты меня пугаешь, — ты начинаешь двигаться, слегка мнёшься с ноги на ногу. Осторожно, чтобы не спровоцировать его на нападение. Сердце уже давно оказалось где-то в пятках, и ты забыла, что существует кислород. — Хорошо, ты мыслишь в правильном направлении, — он делает шаг ближе, ты шаг назад. Это вызывает необузданный восторг в глазах Вадима. Этот дикий взгляд, как на добычу. — Я хочу объяснить вам двоим кое-что. — Что? — ты сглатываешь продрогший голос. — Кто я такой. Веня забыл с кем имеет дело. Эти все игры, с движением фигур по доске меня порядок заебали. Сгоревшая баруха это уже второе предупреждение. А ты…- он как будто вкушает тебя, пожирает и ты отдаешься в его руки. Ведь смерть от его руки — это правильно. Так должно быть. Но как бы ты не говорила, что смерть — это не страшно. Все наоборот. Это необузданный страх, всепоглощающий. И ты его не можешь больше скрывать. Особенно когда контроль своих эмоций больше тебе не подвластен благодаря Вадику и его чудотворным таблеточкам. — А что я? — Ты походу тоже забыла кто я и где началось наше знакомство? — Я бы не посмела забыть… — Это хорошо, — парень растянул губы в улыбке, поправляет в руке пистолет, устраивая его удобней. Резко поднимает на тебя взгляд, и там тьма. Он злился, почему-то очень сильно. Ты успела вспомнить все ваши разговоры и не припоминала ничего такого, что бы могло спровоцировать его. — Я хочу напомнить, кто и что здесь решает. И это явно не ты. И тогда все стало на свои места. Его разозлила брошенная фраза, о том, что не ему решать, что тебе делать и как поступать. Это слегка ошарашило, возмутило, но не удивило. Ты прикрываешь на несколько секунду глаза, не разрешая себе выпасть из реальности, но ощущая опасность, резко выныриваешь. Вадик подходит, наводит на тебя дуло пистолета, и ты пятишься будто лихорадочно назад. Ему это не нравится. — Стоять! — орет и ты резко останавливаешься, понимая, что будет плохо. Пушка, направленная на тебя, вызывает дикую дрожь по телу и панику. Натягиваешь рукава куртки и сжимаешь их в кулаке, пытаясь скрыть страх. Поджимаешь губы и почти плачешь. — Вадик… — Запомни раз и навсегда. Решаю я, подчиняешься ты! Усекла? — он смотрит на тебя прожигая дыру, в нем нет ни капли того Вадима, который обнимает тебя по вечерам и прижимает к себе. В нем есть лишь главарь, дикий и пресекающий неподчинения. Голова кружится от осознания происходящего. — Я спросил, усекла? — срывается на дикий крик, и ты дрогнула от испуга. Но в ту же секунду закивала головой. — Да… — Подойди, — приказной тон вернулся, он остаётся неприятными горьким привкусом на языке. И начинает тошнить. Ты не понимаешь происходящего, голова как будто воздушная, мысли доходят долго и не так как нужно, словно в космосе. Сфокусировать взгляд на Вадике сложно, нереально. Только вот пистолет, направленный в твою сторону весьма реален. И ты дрожишь, хотя всем телом понимаешь, что ничего он тебе не сделает. — Вадим, не надо, — умоляешь и почти плачешь. — Я сказал, подойди. Ты замерла. Сердце почти остановилось, и ты не вникаешь в его слова. Хлопаешь ресницами, таращишься на красивые черты лица Вадима и не двигаешься. Тот же снова поднимает взгляд на тебя, заставляя попятится назад. И бандит злится, а ты в панике. Выстрел. Закрываешь уши руками, пытаясь спрятаться. Но получалось паршиво. Ты таки плачешь. Скорее от безысходности, чем от страха. Сделай ты маленькое движение влево, точно бы лежала с простреленной черепушкой. Возвращаешься в реальность. Слёзы заливают глаза и щеки. И ты опускаешься на колени, закрываешь лицо ладонями и больше не можешь держать это в себе. Вадик видит и знает, но понимать не хочет. Не хочет понимать, что ему тебя жаль и все эти действия ему противны. Но ты была готова сделать все, что он скажет. И не потому что тебе в глаза смотрит дуло пистолета. А потому что это Вадик. Блондин опускается рядом с тобой на корточки, отводит ладони от твоего лица и смотрит. Там нет больше злости, ненависти, но и любви во взгляде не наблюдается. По твоим глазам становится понятно, какая же сильная истерика тебя накрыла. — Извини, — ты не знала за что собственно просишь прощения. И почему именно сейчас. Ведь просить прощения должен он. Ты умоляла лишь одними глазами прекратить это издевательство над тобой. Тебе хотелось просто лечь в тёплую кровать и забыть все это как страшный сон. И та наркота, которая не отпустила окончательно, стирала любые грани. Но это сработало, Вадик отложил в сторону пушку и просто держал твои ладони. — Я правда сделаю все что угодно, но не сейчас. Мне очень плохо, — ноги уже свело от холодного бетона, но ты не могла заставить себя встать, особенно когда на корточках возле тебя сидел он. — Ну все, — он стёр со щёк и подбородка ручейки из слез, но они в ту же секунду появились снова. Прижимает твоё лицо к своей груди, как будто хвалит, похлопывает по спине. — Ты понимаешь кто и что решает? — Да, — громко всхлипываешь, теряешься в той поглотившей тебя истерике. Тебе всегда стыдно перед ним плакать. Но почему-то именно возле него хочется рыдать. Его тёплые ладони поглаживают оголенную кожу, и ты вдыхаешь запах мужчины. Сладкий, немного терпкий, обволакивающий, но уже как-то слишком родной. — Умница, — он садиться на колени точно так же, как и ты, и притягивает тебя ещё ближе. Так что ты оказываешься абсолютно в его объятиях. Только вот ты боишься, по правде ты в ужасе от его поведения. И как бы тебе не было хорошо в его руках. Вадим пугает. Это его дикая непостоянность сносит крышу. — Ты все ещё дрожишь, — парень натягивает на тебя твою же кофту, пытаясь укутать, как будто исправляя то что наделал. — Я боюсь тебя, Вадик, — ты откровенна и больше нет смысла строить суперженщину. Ведь страх это то, чего нужно избавляться. — Боюсь, что на следующий раз, эта пуля прилетит мне в голову. — Этого не будет, — словно убеждая в этом самого себя. И верится очень с трудом. — Ты сам себе не веришь. Я готова сделать все, под дулом пистолета и без него. А ты из-за любой хуйни, готов мне прострелить голову. Иронично. — Что в этом ироничного? — Быть спасенной, а потом убитой именно тобой. — Я тебя не убью, не сейчас уж точно, — ты сжимаешься и тонешь в тех ласковых руках. Хотелось бы чтобы они были настолько ласковыми как ты себе представляешь. Все ещё всхлипывая от истерики, не в силах это остановить. Закрываешь глаза, и больше не представляешь жизнь без Вадика. Но очень бы хотелось. Он целует в макушку, втягивая ноздрями твой сладкий запах. И, казалось бы, уже забыл зачем было это представление. Его руки в какой-то момент начали поглаживать твою спину, и ты чувствуешь, как поднимается его грудная клетка во время вдохов. Это кажется безумием, дикостью и абсолютно странным. Но таким нужным. Вадик дикий, но такой одинокий. Ему нужно иметь отдушину. Крепость, в которую можно приходить и просто молчать. Там должна быть понимающая и та которая не станет задавать вопросов. И к сожалению, это не ты. В тебе нет ни капли подчинения. Или ему это и нужно? Продолжать борьбу и в своей крепости? Такие, как Вадим не прекращают быть зверьми даже дома. Они опасные, возле них желательно долго не находится. Ты это понимаешь, но как всегда тянешь руки в клетку, не опасаясь, что загрызет. Спустя некоторое время, когда истерика прошла, и рваное дыхание успокоилось. Ты подняла голову и встретилась с его холодным и почти отчуждённым взглядом. Но тебя он держит в своих объятиях совсем не так. Это слишком интимно и важно. — Что теперь? Будут ещё уроки? — ты осторожно, словно прощупываешь почву. Пробуешь слегка начать разговор, ведь рано или поздно вам нужно обсудить. — Сегодня нет, — парень отпускает наконец твои руки, и ты чувствуешь дикий холод. Прячет свой пистолет, поднимается на ровные ноги и подаёт руку. Приглашает простить его. Ты по крайней мере это объясняешь себе так. И ты отвечаешь, цепляясь за него, как за спасательный круг. Сердце все ещё боится, что он выстрелит рядом с тобой. Все ещё страх стучит в голове. — Это ведь хорошо, признай. — Что хорошо? — парень смотрит на тебя, прожигая дыру. — Иметь возможность — вот так, обнять человека, и не ждать что ему что-то нужно. Гораздо лучше, чем показывать какой же ты опасный зверь, — говоришь тихо, с трудом произносишь каждое слово, но смелости тебе не занимать. Вадим смотрел на тебя внимательно. Считывая у него на лице странные эмоции, ты поежилась. Но четко осознавала, что он злится. До сих пор, только вот твоё тело работает как седативное и точно немного возбуждающее. Он двинулся на тебя, хватая за горло, вжимает в капот своей идеально чистой тачки. Всегда казалось, что ее вылизывают язычками до такого блеска. Ты ахнула от неожиданности и резких движений. Его лицо было близко, и горячее дыхание ощущалось отчётливо на холодных щеках. — Хочешь поговорить о какой-то нежности со мной? — его издевательский тон эхом раздаётся где-то в подкорке мозга. Пальцы сжимают нежную кожу шеи, но ты смотришь ему в глаза. Смело и вызывающе. Его заводит твоя ебаная смелость. Ты это уже знала. — Нежность вряд ли, точно не с тобой. Это скорее отдушина, спокойствие, — ты говорила, словно наконец-то поняла, наконец-то научилась читать его как книгу. Он это видит, и ему нравится, как девочка учится. Вадим гордится тобой. — Ты заводишь, — чувствуешь, как пальцы сжимаются и становится слегка трудно дышать, — но жены мне не нужно. — А я и не набиваюсь, — ты хватаешь его ладонь, пытаясь ослабить хватку. Воздух уже с трудом начал поступать в лёгкие и дыхание снова превращалось в рваное. Но ухмылка на твоих губах сбивает его с толку. Хочется унизить Вадика, как только что сделал он с тобой. Лишь когда парень ослабил хватку, ты вцепилась пальчиками в его челюсть, притягивая ближе. Уже окончательно теряя понимание, где опасная грань. — Я-то конечно твоя, и только тебе решать кем мне быть. Но я предпочитаю быть твоей подельницей, — шепчешь прямо возле его уха и дышишь громко, так, что чувствуешь, как напрягается каждый мускул на теле парня. Он горит, а ты держишь спичку. И это возбуждает. — Так что делай выбор. Выскальзываешь у него из-под рук, на показ отряхиваешь куртку. Поправляешь волосы, смотришь на свое отражение в окне. Хмуришь нос, тебе не нравится то что ты видишь. Но нравится, как Вадим замер. На несколько секунд растерявшись, возвращается так же быстро, как и любое изменение в его настроении. Он смотрит на тебя, слегка сумасшедшим взглядом. Бешеным, словно готов разорвать тебя или же готов трахнуть. Это напрягает. Но ты пытаешься держать себя в руках. — В подельницы ко мне захотелось? — Вадик угорает, откровенно ржет. Ему смешно, что такая милая мордашка сможет кому-то пригрозить, или чего похуже. — Че ты кроме: соблазнить, отсосать или трахнуть сможешь то? — вытягивает сигарету, прикуривая, делает вдох и словно растекается в кайфе. — А ты ещё не понял? — Вскидываешь брови, обидно, что Вадик после всего того, что произошло, сомневается. Тебе хочется развеять эти сомнения. — Ну хорошо, есть у меня один человечек которого нужно припугнуть. Давай уж проверим че ты там сможешь ещё, — он шагнул ближе к тебе, искусно рассматривая каждую частичку твоего тела. Делает кружочек вокруг тебя, будто оценивая. Ты чувствовала его, каждое движение. И от этого становилось не по себе. Сердце застучало сильнее, когда Вадим остановился позади тебя, выдыхая дым тебе в шею, скользнул языком от ключицы к мочке уха. Это заставило задрожать. После тех звериных повадок, Вадим усадил тебя в тачку. Ночной город привлекал яркими вспышками фонарей и опасностью, что таилась за каждым углом бетонных зданий. Парень протянул тебе свой телефон где была открыта страница какого-то парня. Ты с недоверием взяла дорогущий смартфон парня, всматривалась в изображение. — Это Коля. Предприниматель, ездит на Порше, бабки гребёт лопатой. Любит наркоту, больше чем хороший секс. Пытался начать толкать у меня на районе, синтетику всякую в основном. Дерьмо короче. Нужно указать ему место, справишься? — Он бросает на тебя короткий взгляд, многозначительный. Ты не имеешь права оплошать перед ним. — Да, — лаконично, уверенно. Это все что ему нужно, послушная девочка. — Открой бардачок, — одной рукой он забирает у тебя телефон, и указывает куда-то возле твоих колен. Ты повинуешься, на секунду замираешь. Не понимая, что из содержимого ему нужно. — Тебе нужен новый телефон, — ты вытаскиваешь коробку одного из тех телефонов что ты проверяла на складе. Удивляешься, такой, как он не должен заботится о тебе. — Патроны для твоего пистолета. Будь всегда ко всему готова, — попутно хватаешь небольшую, но весьма тяжёлую упаковку. Ты ухмыльнулась, распаковываешь коробку с новым телефоном. Слегка с опаской держишь новый гаджет, рассматривая его со всех сторон. Переставляешь сим карту, включаешь. И этот детский восторг, яркий огонёк, который загорелся в глазах, когда включился экран с просьбой установить общие настройки. Через минуту ты ощутила, как тебя прожигают глазами, словно заставляя посмотреть. И ты таки поднимаешь взгляд, и замечаешь, как ультрамариновый океан пожирает. — Спасибо, — ты чувствуешь себя неловко, странно, ведь такие подарки просто так не делаются. Либо делают их непростым людям. — Это вложение в тебя, надеюсь ты окупишь все то, что я делаю, — он переводит взгляд на дорогу. Тебе не секунду показалось, что это не то что он бы хотел сказать. И ты ждала чего-то другого, словно маленький ребёнок. С некой надеждой в глазах. После этого была только тишина, та которая разъедает изнутри и делает больно. — Тачку одолжишь? — Когда вы остановились возле подъезда Вадика, ты уже успела обдумать весь план, и понять, как нужно действовать. Изучила весь Инстаграм жертвы и то количество историй, что он закидает, позволяло узнать о нем все от, а до я. К, таким как он подход один, быть ахуительной телкой. Но сначала нужно изучить, посмотреть где тусуется, че делает. — С какого хуя? — Вадик удивлён, даже не ухмыляется. — А ты водить то вообще умеешь? — Оказывается ты меня плохо знаешь, — пожала плечами, скидывая на спину длинные кудрявые локоны. В такие моменты ты была похожа на дикого львёнка больше, чем на покорную кошку. — Бабе свою тачку не дам. — Че ломаешься как девчонка? Я не твой Санёк гаишник, который тачку тебе сжёг, — ты улыбалась, ведь любишь владеть фактами. Он когда-то по пьяни распиздел, что готов был прострелить башку тому дебилу. Но потом решил использовать для большего дохода. По его взгляду ты поняла, что он это не помнит. — Да ладно тебе, ты же хочешь увидеть че я могу. Так давай. Рискни. — Ну, детка, я воспитываю демона, — наконец-то он смягчился, ухмыльнувшись своей фирменной ухмылкой.