omelas

17 августа. 9:13 am. дом семьи Чон; — Алло? — Намджун сидит в своём кабинете, перебирая бумаги. — Доброе утро, Джун-и, — голос Джина по утрам всегда одинаковый, пропитанный нотками сладкого клубничного чая. Кажется, что Намджун чувствует его запах даже сейчас. — Что тебе нужно? — Прошёл первый день. Ты собираешь деньги? — У меня есть большая часть нужной суммы, — Джун делает глоток остывшего кофе, переворачивая страницы. Неловкая тишина. Он слышит, как дышит Джин и знает его каждый вздох наизусть. Самому противно от того, как хорошо он помнит всё это. — Как мать Чонгука? — в голосе ни капли насмешки. — Она в Китае, ты знаешь, — разговор выходит непринуждённым, будто старым друзьям не о чём говорить. Кажется, будто Сокджину есть что сказать. — Ты ведь не любил её, да? — нотки клубничного чая меняются на ноты отчаяния, такого горького, от которого у Джуна мурашки по коже. — Зачем ты спрашиваешь об этом? — Чтоб услышать, как твой голос даже не дрогнет, когда я вспоминаю о ней, — насмешка, вот она. Ирония, от которой так же противно. — Я ещё позвоню, Джун-и. Он откладывает телефон, и на душе становится противно. Снимает очки и откидывается на спинку кресла, пытаясь забыть образ Джина. *** flashback; 17 year ago 4 июня. 1:45 pm. В машине играет тихая музыка, и Джин смеётся. Звонко, заразительно, и Намджун тоже начинает смеяться. Джину восемнадцать, Джуну — девятнадцать. Слишком молоды, чтобы думать. Слишком пьяны, чтобы не смеяться. Они едут по пустому полю и выставляют руки за окна, пропуская ветер сквозь пальцы. В один момент Джин смотрит на него и перестаёт смеяться. В следующий момент он останавливает машину. — Ты чего? — Намджун открывает банку пива и делает пару глотков. — Хочу на небо посмотреть, — Джин выбирается из машины, немного шатаясь. Джун выходит и идёт за ним. Трава по колено, он трогает её руками и срывает пару стебельков. У Джина в руках полароид, и он садится в траву. Джун стоит перед ним и улыбается, с ямочками, как тот любит. Пару секунд, и снимок готов. Джун берёт аппарат и делает пару снимков парня, сидящего в траве. Его чёрная футболка-оверсайз уже затёрта травой, оперевшись руками о землю, он всё ещё смотрит на парня. — Я люблю тебя, Намджун. Его пьяный взгляд колит и кажется трезвым в этот момент. — Я тоже люблю тебя, Джин-и, — опускается к нему на землю, укладываясь на траву. Теперь они лежат и смотрят на ещё липкие снимки. Солнце прямо над головами, и каждый прикрывает глаза, поворачиваясь друг к другу, и улыбаясь. Запах алкоголя, цветущих неподалёку цветов и чего-то мятного, кажется, что это леденцы. Джин обнимает его, не зная, что делает это в последний раз. *** Он сидит так до того момента, пока дверь кабинета не открывается. — Отец? Я могу войти? — Чонгук проходит и садится напротив. — Всё в порядке? Я был в компании, мне сказали, что сегодня ты работаешь дома. — Да, просто чувствую себя не важно, — он выпрямляется. Нельзя показывать сыну слабость. — Сегодня я собираюсь ночевать у своего парня. — Чонгук... — Намджун поднимает на него тяжёлый взгляд, но тот даже не шевельнулся. Слишком уверенный, слишком упрямый. — Отец, ты не сможешь помешать нам, ты же знаешь. — Будьте осторожны, и не причини ему вреда, ладно? Чонгук кивает и выходит из кабинета, кинув на прощание пару слов. 17 августа. 3:47 pm. квартира Тэ; Чонгук выходит из душа в одном махровом халате. Тэ лежит на кровати, смотря на него. Окно открыто, в комнате немного жарко, капли воды стекают по шее Чонгука. Тэхён смотрит на них и невольно улыбается. Всё красивое становится красивее, когда намокает. Ему это казалось чистой правдой, поэтому Чонгук, с мокрыми волосами, выбирающий чистую одежду, для него стал эталоном красоты. — Гукки, тебе без одежды лучше, — улыбается, ложась на бок и подпирая голову рукой. — Айщ, Тэ. Чего ты такой ненасытный? — Не знаю, — он знает, но не скажет. Он слишком любит его, но говорить об этом постоянно боится. Знает, что его тоже любят, но вслух никто этого не произносит. — Я звонил Чимину, — Тэхён поднимается с кровати и закрывает окно. — Ответил какой-то парень, сказал, что Чим сегодня с ним. Чон удивлённо поворачивается с футболкой в руках. — Серьёзно? Дай я ему позвоню, — он идёт к телефону, всё ещё с мокрой головой. — Да звонил я ещё, отключен. Чонгук звонит ещё раз, но ничего. Его глаза начинают бегать, губы поджаты. — Малыш, не волнуйся, — старший подходит и обнимает его за плечи. — Может он нашёл себе хёна? Не всегда же ему одному ходить. — Я волнуюсь... — Чон опускает взгляд, которой потускнел то ли от жары, то ли от беспокойства за друга. — С ним всё будет хорошо, он взрослый и самостоятельный. — Тэ, я терял близких людей. Это больно, — его руки ложатся на талию Тэ, подвигая его ближе. Прижимаясь к нему, он нервно дышит. — Он, отец и ты — всё, что у меня осталось. Тэхён обнимает парня крепче, утыкаясь носом в его влажные волосы. Они стоят так ещё некоторое время, пока Гук не шепчет что-то про то, что им лучше лечь. Они идут к кровать и он ложится прямо в халате. Взгляд его ещё тусклый, и Тэ хочет ещё поговорить с ним, но Чон просит его спеть. Он делает это редко, чаще всего сам поёт. У них выходит неплохо, но не профессионально. Тэ петь не любит, но делает это для парня. Тихо, иногда срываясь на шепот, он напевает забытую людьми песню о любви, поглаживая младшего. По волосам, по щеке. Он подпирает голову рукой и смотрит в его открытые глаза. А тот, кажется, смотрит ему прямо в душу. Чонгук любит этот бас, голос, который пробирает до глубины души. Когда он услышал его впервые, сразу влюбился. Они говорили ночами напролет, о чём угодно, просто наслаждаясь друг другом. Тэхён замолкает, приближаясь к его лицу. Оставляет поцелуй на щеке и укладывает свою голову напротив него. Перебирая пальцами, он кладёт руку на руку Чонгука и немного сжимает. Сейчас им не нужно говорить, чтобы наслаждаться друг другом. Они чувствуют это, чувствуют друг друга. Чон совсем немного улыбается. Тэ тоже улыбается, так будет всегда. Они без слов чувствуют это, чувствуют любовь.