omelas

18 августа. 8:32 am. квартира Тэ; Он сидит за высоким столом и машет ногами под ним. На голове гнездо из русых волос, растянутая футболка уже в некоторых местах запачкана завтраком. Он чувствует себя свободно, развязно. Потому что дома, потому что с ним. — Гукки, может я посуду помою? — пока Тэ сидит за столом, Чон стоит за раковиной и моет посуду. В фартуке, желтом и с рюшками. Так невинно, совсем по-детски. — Сиди, я справлюсь, — слышно как он улыбается. Дома жарче, чем вчера, поэтому окно никто не закрывает. Настроение Чонгука стало лучше, и он стал больше улыбаться. Из-за этого Тэ и счастлив. Выходя из-за стола он подходит к нему и обнимает за плечи. — Отдохни, ты много для меня делаешь. — Я только завтрак приготовил, Тэ, — Чон поворачивается и улыбается, смотря на него. Тот не улыбается, а только целует. Чонгук поворачивается и снимает с себя перчатки для посуды и фартук. В это время Тэ смирно стоит и ждёт. Они знают что сейчас будет. Ещё один незабываемый момент вместе. Чон смотрит на своего парня и восхищается. Восхищается каждой родинкой, каждым изгибом тела, цветом кожи и просто не верит в то, что его реально коснуться. Он касается. Легонько, щеки. Подходя ближе и неровно дыша ему в ухо, он водит рукой по щеке, опускаясь ниже. Тэ обнимает его за плечи и наслаждается, поворачивась навстречу ласкам. Рука спускается ниже, останавливаясь на ключицах. Его любимое место. Чон коротко целует за ушком, нежно касаясь чувствительной кожи. Спускается ниже, и вот губы на любимом месте. Поцелуи становятся более мокрыми, хотя горло пересохло. Он утыкается носом в шею Тэ и вдыхает его запах полной грудью. Воздуха не хватает, от него пахнет вишнёвым гелем для душа и немного горьким кофе. Обеими руками Чон притягивает его за талию к себе и припадает к шее губами. Тэхён сдавленно стонет и сжимает руки на плечах крепче. Возбуждение накатывает сильнее, стоит Чонгуку коснутся кожи языком. Проводя мокрую дорожку на ключицах он слышит стон, и это накрывает. Накрывает с головой, и он усаживает Тэ на стол, пристраиваясь между его ног. Тэ послушно раздвигает ноги и принимает его в объятия. Подвигаясь ближе, он целует. Мокрые губы Чона и сухие Тэ, будто созданы для поцелуев. Рука Чонгука опускается ему на бедро, начиная поглаживать его. Свободные домашние штаны начинают сползать с худых ног, и он стаскивает их полностью. Водит по ногам подушечками пальцев, останавливаясь рукой на резинке боксеров. Тэхён пару раз кивает, после продолжая его целовать. Кусает за губы, посасывает их и не может остановится. Его руки перемещаются с крепких плеч на талию, задирая футболку. Чонгук отодвигается, снимая её. Ветер пробегается по полуголому телу, но всё также жарко. Тонкие пальцы ложаться на кубики пресса, обводя каждый контур. Его кожа чуть светлее молочного шоколада, но Тэ знает, что она слаще. Капли пота стекают по шее Чонгука мокрыми дорожкам, случайно растворяясь в руках Тэ. Они смотрят друг на друга пару секунд, Чон убегает за смазкой, а старший пытается привести свой рассудок в порядок. В голове мысли о столе, на котором он сидит, о штанах, валяющихся на полу, о футболке, которую он начинает снимать. Всё это смешивается в один комок безразличия, стоит только Гуку вернуться. Приспустив шорты, он становится между его ног. Размазывая смазку движениями вверх-вниз, Гук смотрит на своего парня. Смазка пахнет клубникой, её запах смешивается с запахом вишнёвого геля. Пару капель смазки стекают с стоящего колом члена, хён смотрит на это и сдавленно выдыхает. Чонгук что-то мычит, поддаваясь вперёд губами. Его рука скользит по внутренней стороне бедра, пока губы мягко сминают чужие. Возбуждение тонкой пеленой закрывает глаза. Надавливая на кольцо мыщц, он делает дорожки поцелуев на плечах, пока Тэхён выгибается в спине. Гортанно стонет, когда в него проникает один палец. Стон срывается, и он поддаётся вперёд, выдыхая, когда внутрь проникает второй палец. Грудь вздымается от тяжёлого дыхания, возбуждение нарастает вместе с удовольствием. Чон разводит пальцы внутри, касаясь чувствительных стенок. Подставляя головку ко входу, подносит губы к его уху: — Ты готов, малыш? От тихого голоса, почти шёпота, мурашки по карамельной коже. Вдыхая больше воздуха, чем возможно, Тэхён кивает. С первым же толчком из него выбивают весь воздух. Руки Чонгука на пояснице, двигают парня на встречу, почти насаживая. Откинув голову назад, старший продолжает стонать и держаться за плечи. Стоны несдержанные, громкие и будоражат сознание. Чонгук толкается сильнее, пытаясь коснуться комка нервов. Толчки становятся всё жестче, стоны срываются на крик. Голос Тэхёна уже хрипит, но он продолжает дышать ртом. Раскалённый воздух, раскалённые тела. На кухне жарко, пот стекает сильнее, и каждое касание отдаётся ожогами без следов. Прислоняясь грудью к Чону, Тэхён начинает насаживаться сам. Руки на плечах заметно дрожат, ноги крепко обхватывают талию, и стон выходит долгим и немного тише, чем остальные. Тэ кончил, белые капли брызгами летят на торс парня. Внутри слишком горячо, старший сжимается, и от этого голова ходит кругом. Чонгук делает последний толчок и изливается в него. Тэхён выдыхает и прижимается губами к его ухо, совсем тихо шепча что-то невнятное, охрипшим от стонов голосом. Они лежат в спальне, лениво целуясь. На тумбочке звонит телефон, разрывая ещё один незабываемый момент. Они запоминают моменты: кем кто пахнет, какое освещение, иногда даже место не важно. Они запоминают то, что пробудит воспоминания и чувства. Тэ тянется к телефону, сразу отвечая. — Да? Его глаза становятся шире, он улыбается и облегчённо выдыхает. Чонгук прислушивается и слышит голос Чимина. Тот смеётся, пытается что-то рассказать, но шум метро и расстояние между ним и телефоном не дают Гуку разобрать слова. — Приходи, тогда и расскажешь, — Тэ снова улыбается и откладывает телефон. В комнате витает запах вишнёвого геля для душа, не дешевой смазки с ярким запахом клубники и чего-то, доносящегося из открытого окна, наверное пыль. Чонгук смотрит на него и ждёт. — Сейчас Чимин прийдёт, хочет рассказать что-то. — Тогда давай одеваться, — Чон встаёт, начиная искать одежду. Тэхён замечает царапины на плечах и улыбается, вспоминая моменты, когда оставлял их. Чимин заваливается к ним слишком счастливый, как для человека, которой провёл в метро около сорока минут. — Где ты пропадал? Я беспокоился, — взгляд Чона уже спокойный, но он не врёт. Действительно боялся. Они сидят на балконе, на улице пахнет пылью, с кухни чаем, а от Тэ всё так же вишней и клубничной смазкой. — Я был с Юнги-хёном... — загадочная улыбка, взгляд в пол. — Он хочет провести со мной всю неделю... — Всмысле, хён? Ты о ком? Тэ и Чонгук смотрят на него как на кактус. Кактус с розовыми ушками или ещё что-то нелепое в данный момент. — Он хочет, чтоб мы пожили вместе, в отеле, — загадочная улыбка меняется. Чимин задумался над тем что сказал и сам захотел спросить, что это значит. — У вас что-то было? — младший приносит им по чашке персикового чая, садясь рядом с ними на матрац. Матрац, если что, просто лежит на балконе. На нём пару подушек, плед и журналы, выцвевшие под солнцем. — Нет, но думаю, что я ему нравлюсь. — Чимин, ты идиот? — Тэхён редко бывает серьёзным, но сейчас его перемкнуло. — Ты хочешь жить с незнакомым парнем? — Айщ, он очень хороший, и мы познакомимся ближе! — детская простота в его голосе, уверенность в взгляде. С ним что-то не так. — Ты наивный идиот, если думаешь, что ему понравился ты, а не твой зад, — отпив чаю, русоволосый продолжил смотреть на него как на тонсэна-идиота. — Он нравится мне, посмотрим что будет, — на этой фразе разговор обрывается. Просто они перестали об этом говорить. Чимин — взрослый парень, сам должен знать, что ему нужно, а что — нет. Конечно они переживают за него. Но Тэ тихо напоминает Гуку, что это жизнь хёна, и что они туда лезть не должны. Чимин ещё проводит некоторое время у них, после уезжая на метро к себе домой. За вещами.