omelas

the weekend — starboy 20 августа. 6:02 pm. omelas; Бар отеля. Они видятся именно тут, потому что это удобно. Чимин ушёл за некоторыми вещами, а Хосок пришёл без предупреждения. Юн просто заметил его, тот стоит запихнув руки в карманы джинс. — Ты чего тут? — он подходит, хлопая его по плечу. Садится за барную стойку и ждёт, пока тот сядет. Но Чон стоит, смотря по сторонам. — Есть одно дело. "Дело". Звучит так неприятно, будто скрежет одного лезвия о другое. — Дело? Ты к Джину? — Мин просит себе колы, сразу расплачиваясь. — Нет, — Хосок поворачивается к нему, — к Чимину. Старший давится колой, отодвигая стакан. К Чимину? Хосок? Мурашки пробегаются по телу, стоит только представить их рядом. — Так ведь зовут того блондина, которого я должен убить? — его взгляд спокойный. Хосок никогда не чувствовал вины или неудобства, говоря об убийстве. — Ты серьёзно? — он встаёт со стула, хмуря брови. Зрачки расширены, но он не боится. Странное чувство. Раньше он его испытывал только раз, когда касался трупа впервые. Сильное волнение, паника. Когда знаешь, что ничего назад не вернуть. Что больше он не откроет глаза, ты не услышишь его дыхания, голоса. Он помнит холод мёртвого тела, которое перетаскивал по коридорам этого отеля. Он ждал, пока тот мужчина откроет глаза или его губы дрогнут. Он ждал, пока кровь перестанет течь. Но ни пульса, ни дыхания не было. В голове картинки, вызывающие ещё больше волнения. Хосок, который перетаскивает труп. Холодный, который больше не откроет глаза. Труп Чимина. Почему он думает об этом? Не знает, но чувствует как тело сжимается, будто нижнюю и верхнюю части крутят в разные стороны и пытаются соединить. — Серьёзно, — он начинает отходить от бара в коридор, к номерам. Широкими шагами, идти близко, несмотря на колоссальные размеры отеля. Шуга идёт за ним. — Почему я выполняю твою работу, а? Думаешь мне это нужно? — Так не трогай его, пусть это сделает Тэ, — чешет кончик носа, догоняя и ровняясь с ним. Он не хочет показаться слабым даже ему. В коридорах, зеркала на стенах чередуются с картинами неизвестных художников. В изящных рамках стиля барокко, скорее всего, всё в нежных оттенках. Как будет отражаться в зеркале труп блондина? Его волосы, они останутся золотистыми? Они не потеряют запах геля для душа? — Он занят другим парнем, — Хосок начинает идти медленнее и, кажется, жует жвачку. Если бы Тэхён пытался убить Чимина, то он бы не смог. Скорее всего из-за того, что слишком сблизился с этим парнем. Как и Юнги. — Ты же не будешь этого делать, да? — он останавливается. Хосок замечает это и поворачивается к нему. За его спиной картина, на ней — букет цветов пастельных оттенков. Кажется, это розы, которые так любит Джин. — Хён, я убью его, потому что мне сказали это сделать. Мин знает, что если Хосок решил убить кого-то, то он это сделает. Ему плевать, парень, девушка, кошка или старуха. Он делает то, что скажет Сокджин. Когда Мин не понимал, почему Тэхён так старается для него, в его жизни появился Чон. Прижился быстро, будто всегда был с ними. Совсем один, он просто оказался в нужное время в нужном месте. Джин и Тэхён стали для него семьёй, ради которой он убивает. — Подожди, срок ещё не вышел, ты не должен этого делать! — немного шепеляво из-за нервов. — Блять, только не говори, что я должен делать, а что нет! — Хосок достаёт руки из карманов. Если он пришёл по делу, то за ремнём джинс, сзади, у него пистолет. Но у Юнги тоже есть пистолет, он не первый раз вынужден ходить с ним по этому месту. Мин пытается осмотреть его, скрыть злость и волнение, что всё сильнее его окутывает. Чон знает, в каком они номере. Он знает, что Чимин должен прийти через пару минут. — Только попробуй его тронуть, — ресницы подрагивают, он паникует. Потому что это — Хосок, его тонсэн и его семья. Они все стали семьёй, убивая друг для друга. — Я не собираюсь трогать его, просто пристрелю по-тихому, — всё ещё смотрит на него, не чувствую напряжения. Мин чувствует как накаляется воздух в лёгких. — Это не по нашим правилам, ты знаешь. — Прекрати нести этот бред. Сегодня его не станет, и точка, — Хосок поворачивается и смотрит на картину. Коридор достаточно широкий, но они стоят близко к стене. Когда убьют Чимина, его кожа станет бледной, как у первого трупа? Мин боится, сам не понимая чего. Его так пугает холод маленьких рук, которые сжимали его. Его пугает отсутствие тепла. twenty one pilots — fairly local Как только Чон поворачивается, Юнги замахивается. Сильно, чтобы точно попасть в челюсть. Он бьёт, рассчитав силу и смотря прямо на него. Хосок пошатывается, отходит и прикладывает руку к разбитой губе. — Ты, блять, уверен, что хочешь этого? — его взгляд слишком холодный. — Ты его и пальцем не тронешь, понял? — он подходит ближе, чтоб разглядеть рану. Полосочка крови стекает по подбородку, Чон вытирает её рукавом. — Кажется, это ты не понял, хён, — толчок в грудь, и Мин отлетает ко второй стене. Хосок сильнее, Мин ударяется копчиком и сгибается пополам. За ним зеркало, Хосок отодвигает его от стены. Ловким движением он хватает его за волосы на затылке, секунда, и таким же движением он разбивает зеркало головой хёна. Звон стекла, один из осколков впивается в щеку. Он успевает прикрыть глаза, боясь, что больше их не откроет. Он не чувствует половины своего лица, даже руки Хосока на себе. Тот, ради уверенности, ещё раз прикладывает его головой об уже разбитое зеркало. Выплёвывает жвачку ему под ноги и отходит, вытирая разбитую губу. Мин скатывается по стене, садясь прямо в осколки. Открывает глаза, чувствуя, как тяжело дышать от напряжения. Осколки все в крови, такие маленькие. Он видит в них своё отражение, видит кровь на щеке, подбородке, виске. — Ты там жив? — Чон садится напротив. — Ты же знаешь, что сейчас будет, если ещё раз ударишь меня? Юнги поднимает одну руку к лицу, проводя ею по щеке. Задевает пару осколков, начиная их вытаскивать. Чувства приходят в норму, и он понимает, сколько крови из него сейчас вытекает. Из первого трупа тоже было много крови. Почему он не среагировал? В его голове всё ещё образ холодного Чимина. Он всё ещё боится не увидеть его кожу такой смуглой, не увидеть улыбки. Потому что трупы не улыбаются. — Ударишь меня, и я разобью милое личико Чимина об асфальт. Его имя голосом Хосока звучит так противно. Теперь он слышит что-то, кроме звука бьющегося стекла. Плечо противно ноет, он всё ещё прижат им к стене. Юнги поднимает на него голову и смотрит. Рот открыт, на губах всё ещё кровь. Коридор пустой, за ним всё та же картина с розами. Он пытается встать, но Хосок садит его обратно. — Пообещай, что не помешаешь мне. — Да пошёл ты, — ухмыляется, зная, что сейчас его снова ударят. Теперь коленом. Одним ударом в челюсть, он снова разворачивает его голову к стене. Мин больно ударяется виском и снова слышит звон стекла, от удара об стену, последние осколки посыпались на него. Чон зол, потому что Мин хочет идти против системы, установленной Джином. Хосок отходит, вытирая джинсы, и достаёт пистолет. Снимает с предохранителя и ждёт, пока Мин шевельнётся. Тот отодвигается от стены, опираясь об пол руками. В первый раз на полу был ковёр, они с Тэхёном свернули его и выбросили вместе с трупом. Мин достаёт пистолет, направляя на него. — Хён, ты прикалываешься? — Хосок опускает свой пистолет. — Пристрелишь меня? Я же тебе только ебало разбил. У Юнги в глазах двоится, руки немного подрагивают. Лицо Хосока немного размытое, не видно, ведь из разбитой брови вниз стекает кровь. — Ты... — его голос тихий, в нём нет ни капли гнева. — Ты не убьёшь его. Хосок смотрит на него пару секунд, а потом себе под ноги. Прикусывает губу, по привычке, и сразу жалеет. Снова появляется капля крови. Сегодня её слишком много. — А что ты предлагаешь? Юнги всё ещё наводит пистолет на него, держа палец на курке. Одно движение, лишь от его рук зависит вся жизнь тонсэна. В его руках больше, чем одна жизнь. — Просто посиди дома, ладно? — придвигает ноги ближе к себе, собираясь встать. — Чтобы я, блять, не видел тебя. — А что скажет Джин, ты подумал об этом? — он прячет пистолет на место, ставя на предохранитель. — Мы не можем решать что-то без него. Юнги молча встаёт, отряхиваясь. Плечо ноет меньше, но копчик и лицо болят. — Хён, — Хосок смотрит на него так, будто не причинял боли. Хоть физическая боль для Мина ничего не значит, ему всё же неприятно. Больше болит в груди, от его слов и настойчивых действий. Он устал. Поднимает пистолет быстрым движением, сразу же наводя на него. Чон пригинается, но Мин выстреливает в ту же точку. Лёгкая отдача, к которой он привык. Хосок смотрит напугано, немного растерянно. Они все сходят с ума? Картина с цветами с грохотом падает ему за спину, прямо на пол, к осколкам. Юн прячет оружие и уходит, опустив голову и вытирая лицо рукавами.