Пока я дышу

Держу осколки нимба, ладони в рваных ранах

Темно, совсем темно. Касаюсь пальцами холодной шероховатой стены. Холодно. Должно быть, осень. Я так давно не был на улице: пару лет, а может, и больше. Не знаю. Время потеряло всякий смысл. Мне осталось совсем недолго, а раз так, то какое значение имеет день или ночь? Какое значение имеют бездушные стрелки, когда я не нужен даже самому себе? Кончиками пальцев касаюсь стены, поворачиваю налево и сразу же оказываюсь среди людей. Проезжая часть, должно быть, совсем рядом: слышу визг шин и истошно вопящую сигнализацию. Вокруг становится шумно, в нерешительности замираю на пару секунд и, собравшись с силами, поворачиваю вправо, делаю шаг вперёд и оказываюсь подхваченным потоком людей. Толпа куда-то несёт меня, и я не сопротивляюсь, двигаюсь вместе со всеми. А вокруг звуки, звуки… голоса прохожих, смех, лай собак, звон бутылок и музыка. Мне не важно, куда идти, домой я не вернусь. Я просто не знаю, где моя квартира. Как же холодно. Пальцы мёрзнут, прячу их в карманы куртки. Жалею, что не взял перчатки, а потом вспоминаю, что у меня их и нет. Улыбаюсь и иду дальше. Почему-то мне совсем не страшно, в толпе среди людей я не чувствую себя так одиноко. Гулять, гулять, гулять. Не помню, чтобы я когда-то чувствовал себя таким свободным. Брожу уже довольно долго, толпа заметно поредела: должно быть, уже поздний вечер. Не знаю. Неважно. Я уже мысленно окрестил этот день последним и поэтому не остановлюсь, как бы сильно я ни устал. Он только мой, и неважно, как он кончится. Сегодня я чувствовал себя счастливее, чем когда-либо в жизни. Втягиваю голову в плечи и накидываю капюшон. Шапки у меня нет, впрочем, так же, как и ранее упомянутых перчаток. Наличие тёплого пуховика уже можно считать чудом. Наклоняюсь и ускоряю шаг. И вот незадача! Тут же врезаюсь в чью-то спину. — Про… простите… — выдавливаю я из себя и краснею. Пытаюсь обойти «объект» и тут же натыкаюсь на него снова, делаю шаг влево — опять упираюсь в чужую грудь, вправо — ситуация повторяется. Парень, это точно парень, чуть выше меня. Наклоняюсь ещё ниже и уже огибаю его сбоку, как вдруг чужие пальцы сжимают мой локоть. Замираю и оборачиваюсь. Меня слишком давно никто не касался, и поэтому страшно, только сейчас понимаю, насколько я беспомощен. Тянет на себя, и теперь мы стоим вплотную друг к другу. — Хорошеньким парнишкам не место на улице в такое время, — насмешливо проговаривает он, растягивая слова. Отмечаю, что голос у него приятный. — А разве не всё равно? — сам удивляюсь, как хрипло звучит мой собственный голос. А, ну да. Когда я разговаривал-то в последний раз? И не помню даже. Поднимаю голову и «смотрю» туда, где должно быть его лицо. Должно быть, почти прозрачные глаза по меньшей мере удивили его, потому что он не сразу находит, что ответить. — Ты один гуляешь? — Ты не ответил на мой вопрос. — А мы уже на «ты»? — Почему нет? — Может, потому что мы не знакомы? Меня забавляет этот странный разговор, и я улыбаюсь, свободной рукой касаюсь его запястья и легонько сжимаю его. — Слава. — Глеб. У тебя руки холодные. — Знаю. Замолкаем оба. Я не знаю, что ещё сказать, а он всё ещё держит мой локоть. Чувствую, как тёплые пальцы касаются моего лица. Почему-то сейчас я уверен, что он обдумывает что-то. Отпускает локоть, берёт меня за руку, сплетая свои пальцы с моими ледяными, поворачивается и ведёт куда-то. Я не сопротивляюсь — слишком уж приятный у него голос и тёплые руки. Идём молча прямо, прямо, прямо, теперь поворот налево. Слышу, как скрипит деревянная дверь, и мы заходим в какое-то здание. Внутри тепло, голоса людей доносятся весьма приглушённо. Наверное, это холл. Пока я думаю, он тянет меня вперёд. Пол под моими ботинками гладкий и скользкий — мрамор, я думаю. Глеб замедляет шаг и удобнее перехватывает мою ладонь. Мы зачем-то останавливаемся, он негромко просит свободный номер. Ну конечно, гостиница. Куда он ещё мог меня привести? И, главное, зачем? Ответ слишком очевиден. Почему-то мне нисколько не горько от этой мысли. Слышу, как звенят ключи, упавшие на стойку, и парень снова ведёт меня за собой, всё так же молча. Перешагиваю какой-то порог, слышу тихий звон и звук работающего механизма. Лифт? По коридору мы идём только по прямой, не сворачивая. Наконец, он останавливается и разжимает пальцы, стискивающие мою ладонь. Снова слышу бряканье ключей и сухой щелчок замка. Мы в номере. Слышу шорох одежды — должно быть, его куртка, или что там? Я даже не знаю, во что он одет, да и незачем мне это. Разувается и разворачивается ко мне. Его руки расстёгивают молнию на куртке, стаскивают её с меня, а я даже не шевелюсь. Почему-то не страшно. Скорее, любопытно. Наклоняется и расшнуровывает мои вансы, освобождает одну ступню, затем вторую. Слышу, как он выпрямляется, чувствую запах его парфюма, дорогого. Стоит так близко. Длинные пальцы касаются моего подбородка, скользят по губам, контурам переносицы. Закрываю глаза, и пальцы обводят надбровные дуги, проводят по лбу, а большая ладонь ложится на мою скулу, едва ощутимо, невесомо. Тянусь за ласкающей рукой, как слепой котёнок. Тц, ну точно, слепой. Не сдерживаюсь, и горькая усмешка искажает мои губы. Он истолковывает её по-своему: — Неприятно? Я хмыкаю. Ну да, конечно, неприятно, ага. Неприятно мне, никогда не знавшему человеческой ласки. Он пытается отнять ладонь, но я не позволяю: вцепляюсь в неё двумя руками и прижимаюсь щекой. Кажется, у него наколки. Он только хмыкает и притягивает меня ближе. Приподнимаюсь на носки и касаюсь и его лица тоже. — Можно мне тоже «посмотреть» на тебя? Он медлит, но всё же отвечает мне кивком головы. Осторожно оглаживаю его лицо. — Красивый, — тихонечко выдыхаю я. Он не двигается, и я ерошу его волосы, пропускаю их между пальцами: длинноваты немного, но почему-то я уверен, что ему идёт. — Какого они цвета? — А ты как думаешь? — так вкрадчиво. Что ж, я согласен сыграть в эту игру. — Блондин. И глаза у тебя тоже светлые, — тянусь ещё выше и выдыхаю ему это прямо на ухо. Чувствую, как большие ладони скользят по моей спине и останавливаются на пояснице. Я просто прижимаюсь к нему, закрыв глаза. Такой тёплый. Отстраняется. Краска заливает щёки. Прикусываю губу, пытаясь спрятаться за длинными волосами. Что я вообще здесь делаю?! Что-то тёплое касается моего подбородка. Кончики пальцев легонько сжимают его, поднимая голову. И что он там увидит? — Я закажу ужин в номер. А пока горячая ванна, хорошо, котёнок? Вздрагиваю и киваю. Должно быть, он принял меня за уличную шлюху. Плевать. Хотя бы сегодня я буду не один. Горячий пар ложится на плитки, я стираю его ладонью. Прижимаюсь спиной к широкой груди позади себя. Не помню, как дал раздеть себя, впрочем, так же, как опустился в горячую воду и позволил себя обнять. Осторожно опускаю затылок ему на плечо и чувствую терпкий запах геля для душа. Решил помыть меня перед «употреблением»? Улыбаюсь уголками губ. «Хотя бы девственником не умру», — и эта мысль весьма меня забавляет. Почему-то я в деталях представляю его лицо, но не могу вспомнить, как выглядит моё собственное. И почему-то я уверен, что мы похожи. Мои мысли прерывают его тёплые ладони на моих плечах.