Пока я дышу

Твой час уж на исходе, мы скоро будем рядом

Осторожно отстраняется и берёт меня за руку, ведёт куда-то. Скрипит дверь, и я ступаю на мягкий ворс. В этой комнате я ещё не был. Пахнет деревом и, кажется, бумагой? Не могу точно описать запах. Ведёт вперёд и усаживает к себе на колени. Глажу кожаные подлокотники кресла, на котором мы сидим. Глеб тянется вперёд и открывает что-то. Это «что-то» включается и едва слышно гудит. Интересно… — Можно… потрогать? Вместо ответа берёт мою ладонь и кладёт на стол. Или не на стол? Осторожно провожу пальцами по длинному ряду кнопок, прикасаюсь к гладкой поверхности в какой-то рамке. Снова вниз и натыкаюсь на небольшой овальный предмет. Ну, конечно! Мышка — стандартная, с двумя кнопками и колёсиком. У меня тоже такая когда-то была, когда я ещё мог играть в компьютерные игры. — Ноутбук? — Угу, — невнятно выдыхает мне куда-то в ухо. Мурашки. Замираю, когда кольцо рук плотно смыкается вокруг моей талии, а губы накрывают мочку уха. Кончик языка очерчивает раковину и спускается вниз по шее. Приятно. Накрываю его ладони своими и переплетаю наши пальцы. Моя ладошка просто тонет в его — мне нравится. Осторожно, чтобы не смахнуть ничего со стола, разворачиваюсь к нему лицом и целую: сначала скулу, потом и губы. Отвечает на поцелуй, попутно стягивая мою футболку через голову. Послушно поднимаю руки, а после снимаю через голову его футболку с очередным плакшери принтом, расстегиваю ремень. Скрипит зубами и больно впивается в мои губы, проходится ими по шее и сильно прикусывает кожу на ключице. Постанываю и пытаюсь не сбиться с ритма, в котором двигаются мои пальцы: чёрт, как это, оказывается, сложно. Его ладонь проходится по моим рёбрам и замирает на груди. Два пальца тут же сжимают чувствительный сосок, вырывая у меня громкий стон. — Знаешь, а Ваня прав. Татушка прямо тут. Как тебе? Задыхаюсь и вылизываю его губы, приподнимает меня за талию и сдёргивает джинсы. Немного приспускает свои и тянет меня ближе. Обхватывает за талию и влажными пальцами касается там, нажимает на тугое колечко мышц. Я пытаюсь максимально расслабиться, впуская его в себя. Сразу два пальца: неприятно, но Фара стоит того, чтобы потерпеть немного. Торопливо растягивает меня и отдёргивает пальцы. Обхватывает мои бёдра и буквально насаживает на себя. Вот сейчас больно. Но не так, как в первый раз. Тянусь к нему и упираюсь лбом в шею. Потерпеть. Чуть-чуть потерпеть. Начинает медленно двигаться, и у меня буквально красные круги перед глазами плывут, когда он обхватывает мой член и начинает ласкать его. Постепенно привыкаю к нему, и боль сменяется наслаждением. Поскуливаю и начинаю насаживаться на него сам: сначала медленно, потом всё быстрее и быстрее. Больно сжимает мою плоть, но сейчас мне это даже нравится. Сжимаюсь, и Голубин сдавленно стонет. Значит, так тебе нравится больше? Накрываю его пальцы своими и заставляю двигаться быстрее. Немного, ещё совсем немного и… Вот оно! Разрядка. Дёргаюсь и едва сдерживаю крик; ещё пара яростных толчков, и Глеб выгибается дугой. Обнимает, и я в ответ обхватываю его шею. Не знаю, сколько мы сидим так, просто прижавшись друг к другу, да и неважно это. *** — Фар, а давно я здесь? — Почти два месяца. Меня словно холодной водой окатили: так страшно, совсем немного осталось. Всхлипываю и обнимаю его покрепче. — Эй, что не так? — Нет… Я просто не думал, что так долго. Так мало осталось… Дремина всё ещё нет и ужина, соответственно, тоже. Пока Глеб звонит ему и они препираются по телефону, я закатываю рукава огромной рубашки, которая доходит мне почти до колен. Шлёпаю босыми ногами по паркету и с третьей попытки натыкаюсь на диван. Забираюсь на него с ногами, нащупываю пульт и нажимаю на какую-то кнопку. Включается. Новости вроде. Да и неважно — есть источник шума, и ладно. В прихожей щёлкает замок, и, судя по звуку шагов, Фараон направляется встречать лучшего рэпера за последнюю тысячу лет. Чёрт. Понимаю, что тоже хочу «внимания», и сам направляюсь ему навстречу. Два раза врезаюсь в косяк, но всё-таки нахожу этот чёртов коридор. Целуются. Я не вижу этого, но звуки… Возбуждает. Краснею. — Котёнок… — с придыханием тянет Дремин. Подходит вплотную и холодными руками подхватывает под бёдра, усаживает на себя и прижимает к стене. Целует. А я ощущаю привкус Глеба на его губах. Охотно отвечаю и постанываю, когда холодные пальцы гладят между ногами и проникают в меня. Растягивают и снова перемещаются на бёдра. Как, должно быть, это развратно выглядит. Ставит меня на ноги, и я едва не падаю. Едва — из-за подхвативших меня других рук. Глеб. Шуршат пакеты, и мы все направляемся на кухню. Как оказалось, сегодня какая-то страшно интересная хрень по телеку, поэтому в пакетах пицца, попкорн и с десяток бутылок пива, а еще Совиньон Блан — любимое вино Глеба, пить которое мне, разумеется, никто не разрешил. Налили сока, сунули стакан — и радуйся, Слав. И я радуюсь. Действительно радуюсь заботе и вниманию к моей персоне. Сейчас я валяюсь на огромном диване между ними и жду эту чёртову рекламу, потому что тогда меня целуют. По очереди. Долго, страстно, до одури хорошо — так что губы болят, а голова кружится от недостатка кислорода. Мне кажется, что я никогда не был настолько счастлив. Вот просто настолько, что сердце выпрыгивает из груди, а губы сами собой расплываются в идиотской улыбке… *** Жарко. Я плавлюсь. Воды… хотя бы глоток. Сажусь на кровати и пытаюсь разлепить сухие губы. Безрезультатно. Разбудить кого-нибудь? Отрицательно качаю головой и осторожно перелезаю через лидера Мёртвой Династии. Ноги касаются холодного пола, и я понимаю, насколько замёрз. Почему меня так шатает? Паркет кажется корабельной палубой. Кое-как добираюсь до дверного косяка и чувствую, как по лицу стекают горячие капли. С ужасом ощущаю солоноватый привкус на губах и зажимаю рот ладонью, чтобы не кричать. Нет. Не должны. Они не должны знать. Мне нужно в ванную. Умыться. Быстрее. Ноги держат меня только пару шагов, и я едва не падаю, натыкаясь на диван, буквально стекаю вниз по его спинке. Всё моё существо охватывает паника. Я умру?! Сейчас?! Не завтра, не через месяц, а прямо сейчас?! Нет, нет. Просто очередной приступ. Станет легче. Сейчас. Вот прямо сейчас. Но легче не становится, виски словно сжимает стальной обруч. «Слёзы» текут рекой и, уже не задерживаясь на губах, огибая подбородок, заливают новый свитшот Глеба. Больно… Не надо… Мысли совсем путаются, и я сжимаюсь в комочек, пытаясь стать как можно меньше. Почему-то мне кажется, что так станет легче. Не помогает. А кровавые струйки всё текут и текут. Вокруг так темно и тихо. И от этого ещё более зловеще. Снова пытаюсь подняться на ноги, и опять не получается — не чувствую их. Пытаюсь поднять руку — и не выходит. Только пальцы судорожно цепляются за край свитшота. Всё, и их не чувствую. Язык кажется слишком толстым, и мне с трудом удаётся облизать онемевшие губы. Веки тяжёлые, и я больше не могу поднять их. Теперь мне кажется, что я всего лишь сломанная марионетка, которой перерезали нити. Не знаю, плачу ли я? Должно быть, да. Кровью. Я жалею только о том, что… О том… Не помню… Что-то важное… Или кто-то? Я всегда представлял, что моё сознание — это все те образы и краски, которых меня лишили. Теперь и здесь темно. Последнее, о чём я думаю, — это глупое сравнение с перегоревшей лампочкой. Тело становится невесомым. — Слава, эй, котёнок, где ты? Этот голос. Я вспомнил. Шаг… Шаг… Куда я иду? *** Они нашли его в ванной. Констатировали смерть от рака. Болезнь сожрала молодого рэпера без остатка. Ваня и Глеб вскоре прекратили отношения друг с другом и редко пересекались. Фейс никогда о нем не вспоминал. Фараон выпустил обещанный им трек для Лил Морти. ***

Мой ангел убил себя, я не успел с ним попрощаться. Лети…