Пока я дышу

Мой ангел, мой любимый, ты не разбудишь больше.

Приходится прерваться, пока с меня стягивают футболку. Тут же на мою голую спину ложится волна влажных волос. Приятно. Щекотно, правда, немного. Но это определённо стоит терпеть ради губ, покрывающих мою спину поцелуями. Обвожу ямку пупка и накрываю его пах ладонью. Пальцы дрожат, но не от страха, а от возбуждения. Мои джинсы стаскивает Дремин, раздвигает мои ноги. Я вскрикиваю, когда его губы касаются внутренней стороны бедра. Выгибаюсь в спине и судорожно дышу носом, чтобы не стонать. Подхватывает меня под живот, прогибая в спине ещё больше, выгибаюсь на четвереньках и снова тянусь к Глебу. Стягиваю его джинсы с бёдер и обхватываю его член у основания, веду рукой вверх. Сдавленно шипит от боли. Краснею и пытаюсь отдёрнуть руку в тот момент, как он накрывает мои пальцы своими. — Не бойся. Всё хорошо. Просто оближи пальцы. Высвобождаю руку и подношу к лицу, но её перехватывает Иван, заводит мне за спину и лижет ладонь. Втягивает пальцы в рот и медленно посасывает — все, по очереди. Возбуждение горячей волной охватывает всё моё тело и стекает вниз живота. Возвращаюсь к прерванному занятию, влажные пальцы легко скользят по возбуждённому члену и размазывают капельки смазки по головке. Осторожно касаюсь дырочки на вершине и снова спускаюсь к основанию. Фара сдавленно выдыхает и снова вцепляется в мои волосы, совсем как в прошлый раз. Соскальзываю чуть ниже и почти касаюсь головки губами. Дразню его горячим дыханием и продолжаю неторопливо ласкать пальцами. Всхлипываю от неожиданности, когда Фейс проводит пальцами ТАМ. Гладит дырочку, придерживает ладонями ягодицы и прикасается языком. Вылизывает, надавливает языком на кружок сжавшихся мышц и медленно тянет меня. Ах-ха… А… Мысли путаются всё больше, пальцы на ногах поджимаются от желания, и я с нетерпеливым стоном опускаюсь ниже, обхватывая головку губами. Собственный член горит и неприятно ноет, требуя разрядки, но сдерживаюсь и продолжаю ласкать Голубина. Ладонь на моей голове нетерпеливо дёргает меня ниже, и я подчиняюсь, беру так глубоко, как только горло позволяет. Замираю на секунду и, стараясь не дышать, выпускаю его немного, ещё и ещё, раз за разом. Вздрагиваю и захлёбываюсь стоном, когда в меня проникает палец: медленно, вместе с языком. Замираю, когда он двигается внутри, растягивая меня. Затем протискивается второй. Ваня не спеша тянет меня, гладит эластичные стенки. Толкается чуть глубже, и я забываю, как дышать. Касается чего-то, что заставляет меня жалобно скулить. Снова заменяю рот пальцами, иначе я просто задохнусь. Хватаю воздух маленькими глотками, беспокойно ёрзаю и насаживаюсь на его пальцы. И разочарованно выдыхаю, когда он вынимает их. Тут же меня касается что-то большее — это «что-то» упирается в мою дырочку, и я жалобно всхлипываю. Наклоняюсь и языком провожу по влажной от смазки и слюны плоти. Фараон ободряюще сжимает мою свободную руку. Легче мне от этого не становится. Тогда он дёргает меня на себя и жадно целует, совсем не так, как вначале. Слюна стекает по подбородку, но я лишь грубее толкаюсь в его рот своим языком, он отвечает мне тем же. Такое сладкое безумие. Его руки скользят на мои бёдра, раздвигают мои ноги пошире, и Иван сразу же пристраивается сзади. Просто касается меня, головкой прижимаясь к дырочке. Прогибается немного вперёд и начинает ласкать нас обоих. Тонкие пальцы сжимают наши органы и трут их друг о друга. Я сейчас или умру, или кончу. Не знаю. — Будет немного больно, моя прелесть. Не успеваю ответить, как меня едва на части не разрывает. Кричать мне не даёт рот Глеба, накрывший мой. Фара держит меня за затылок и, не позволяя отстраниться, целует, всё так же требовательно, а пальцы брюнета ритмично ласкают, ласкают, и боль становится не такой уж и адской. Медленно входит полностью и снова замирает на пару секунд. После начинает двигаться. Боль исчезает, остаётся только жгучее наслаждение — кажется, им пропитана каждая клеточка моего тела. Двигается всё быстрее, стонем почти одновременно. Дремин — тихо и протяжно, я же рвано выдыхаю стоны вместе с воздухом. Прямо в рот Глеба. И снова ловлю его язык. Толчки становятся всё сильнее и короче, пальцы отпускают член Голубина, сосредотачиваясь на моём, двигает ими быстро и сильно, в такт толчкам. Ещё немного, и взорвусь. Сладкая волна нарастает. Ещё немного, совсем. Край так близко. Д-а-а-а… Ваня коротко вскрикивает и падает на мою спину. Приходит в себя через пару секунд и вытягивается рядом с Фараоном. Чувствую, как по бёдрам стекает горячая жидкость. Собираюсь упасть, но руки Глеба не позволяют мне, вместо этого он приподнимает мои бёдра и сажает меня на себя. О Боже! Медленно, миллиметр за миллиметром опускаюсь на него и едва не кончаю от первого толчка — чувствую всё в разы острее. Опираюсь на его грудь и пытаюсь унять дрожь в руках. — Сожмись сильнее… — и без того низкий голос Глеба теперь отдаёт хрипотцой. Выполняю его просьбу и медленно начинаю двигаться сам. Возбуждаюсь снова и уже прыгаю на нём, как одержимый. Обхватываю свой член и, краснея, ласкаю себя. Уже знакомая волна поднимается внутри. В этот раз мне нужно совсем немного времени, чтобы выплеснуть её. Несколько глубоких толчков, и Фара выгибается, громко рычит. Позволяю ему выскользнуть почти полностью и резко опускаюсь вниз. Наверное, так выглядит рай. Всего на секунду, но мне показалось, что я видел его. Прихожу в себя на татуированной груди Фары, — просто рухнул сверху, наверное. Обнимает меня, а я тянусь вправо и нащупываю волосы Фейса, шарю дальше и нахожу его ладонь. Придвигается ближе и устраивается на плече блондина. Кто-то накрывает нас всех одеялом, но я, закрывая глаза, думаю о том, как мне всё-таки хорошо с этими двумя. Почти засыпаю, когда на дне сознания всплывают мысли о чём-то важном, о чём-то, так нужном мне. — Глебаа… — М? — Ты купишь мне мороженое? — Куплю. — А трек мне напишешь? — Угу. — А напишешь с Ваней? — С Ваней напишу. — Вы посвятите его мне? — Посвятим, спи уже. У Глеба промелькнула мысль: зачем ему это? Но лишь на миг. Только на короткий миг. Я ведь просто шутил. Я ведь улыбался, значит шутил, значит все хорошо. Киваю, довольный таким ответом, устраиваюсь поудобнее и только закрываю глаза. *** Потом Ванек от души набухался. Не разговаривал я с ним ровно до того момента, когда он заметил, что у меня очень миленькие губки и было бы неплохо проколоть одну из них. И крылышки на спине были бы очень в тему. Но всегда есть «но». И наше «но» громко материлось и послало обоих на хер. Глеб сказал, что только через его труп я сделаю татуировку. Придурок заботливый. У самого-то: целый гарем из наколок и это только прессак. Знал бы он… Нет! Пусть лучше никогда не узнает. Не хочу. *** Сейчас валяюсь на диване и закрываю голову подушкой, Фейс наворачивает круги по комнате и спорит с Фарой. По-моему, им вообще это физически необходимо. Не разругались утром — день прожит зря. В этот раз из-за пресловутой татушки, кстати. И меня странным образом это… успокаивает? — Ну! Ну хотя бы «Rock Star»! — Нет. — Фар… — Нет. — Фар… — Нет! — Глебаааас… — Блять, нет, я сказал! — Ну чего ты та-ако-о-ой… — Блять, себе хоть «Сосу у Фараона» на заднице наколи, а его не трогай. — А можно?! — Нет!!! — Во-о-о-от. А говоришь, хоть на заднице… — Господи, я убью тебя. — Можно просто «хозяин», милый. Ну да, о чём это мы? А! Глебаааааас! Ну он же тоже хоче-э-эт! Малюсенькая татушка… — Заебал. Делайте, что хотите, и катитесь на ху… Бля, на все четыре стороны. — Я ещё не ебал тебя, но если ты так хочешь, то я с радостью… — Ваня, блять! — Всё-всё. Всё понял. Заткнулся и больше хрень не порю. Жадно слушаю весь этот бред и выныриваю из-под подушки, когда рядом со мной с размаху плюхается Фейс. Тянусь к нему и охотно перебираюсь на его колени. Обнимает и целует в макушку; чувствую, как улыбается, и тоже радуюсь. — А где Глеб? — У окна стоит и злобно так на меня пялится. Боюсь, мне придётся оставить тебя с этим маньяком. — Уходишь? — Ага, в Иремеле было бы неплохо показаться. Пока Мертвая Династия с главным трупаком не появилась. Киваю и сползаю с его колен. Так, окно, в какой ты стороне? — Глеб? Невнятное мычание доносится откуда-то справа. Ага, тогда туда. Блин. Комната почти пустая, и держаться не за что. Стол тут где-то был. Вот только где? Растерянно замираю посреди комнаты. Жалко выгляжу, наверное. Беспомощный калека. Бр-р. От подобных мыслей передёргивает. От размышлений на тему «Ангел — маленькое ничтожество» меня спасают тёплые руки, которые обнимают за плечи. Тянусь вперёд и утыкаюсь носом в его новую кофту. Приятно, тепло. Безопасно, что ли? Не могу дать название этому странному чувству. Да и не стоит.

Со мной все будет хорошо. Все будет хорошо. Будет хорошо. Все.