flower artist

На лице юноши расплывается мягкая улыбка, когда он чувствует, как указательный палец левой руки начинает покалывать от боли, а на месте фаланги расцветают маленькие белоснежные цветки, украшенные малиновыми брызгами на верхних лепестках.  Эти бутончики азалии, женственные, хрупкие, Хосок любит больше всего на свете. Он даже вырастил у себя один такой кустик на подоконнике. Каждый день старается общаться с ним, ухаживает, как за чем-то драгоценным, но даже это не заменяет те цветы, что переодически цветут на его теле. Чаще всего — на пальцах. Он думает, что его соулмейт занимается какой-то мелкой работой, которая требует хорошо развитую моторику. Например, шитье, или же возможно, что кулинария. Но чем бы он там не занимался, кажется, он слишком любит своё дело. Хосок даже не злится на то, что на его пальцах растут цветы. Да, обычно это затрудняет его работу, но он готов сделать пятнадцатиминутный перерыв, выпить кофе и порассматривать лепестки. Не знает, как другие, которые вечно жалуются на дикую боль от ран своих соулмейтов, но для него это как некая эйфория — близость с человеком, предначертанным судьбой. Имя парня появилось сбоку на пальце буквально года 3 назад. С тех самых пор Хосок ждёт встречи с ним. Ему 25,но он всё ещё сам по себе, живёт в одиночестве и общается с цветком у себя в комнате. Говорят, имя на твоём теле появляется там, где чаще всего у твоего соулмейта бывают раны. Именно поэтому, возможно, пальцы — самые проблемные места у того парня, думает Хосок. Сам он даже не знает, где может быть расположено его имя. Он старается не травмироваться, чтобы не причинять любимому боли. Как иронично, правда? Ни разу не видеть его, но любить всей душой. Официант, ставящий заказ на столик, тоже замечает цветущий палец и спрашивает: — Уже встретились? Хосок в отрицание машет головой и смотрит в окно, как какой-то высокий беловолосый парень выходит из такси и идёт ко входу в цветочный салон, который выглядит слишком красивым для этих серых улиц. Букет для родственника? Или же для своей половинки? — А скажите, вы не знаете, что это за магазин через дорогу? - спрашивает он у ещё не ушедшего официанта. — Обычный, цветочный. От коллег слышал, что им заправляет молодой парень, года 3-4 назад появился. Бизнес хорошо идёт, много хороших отзывов, - просто отвечает, - если хотите, могу достать вам карту скидок. Можно, соглашается. Всё равно у хёна скоро день рождения, сделаю приятно.

***

— Эй, Им Чангюн! - кричит Хёнвон, заходя в магазин. — Тише ты, я работаю, - шикает на него парень, подрезая стебли у роз. — Снова поранился? - спрашивает Че, замечая сгусток крови на пальце. Им кивает, - Сочувствую твоей половинке. — За свои 22 года я его так и не встретил. А порой знаешь, так и хочется, чтобы он зашёл ко мне в магазин и сказал: «Слушай, ты заебал резаться о шипы и подобное, не можешь жить спокойно, не предоставляя мне проблем?», - нервно смеётся Им. — У него хотя бы пальцы, а у тебя сердце болит, стоит цветам начать расти, и это посерьёзнее будет. — В любом случае тебе повезло больше, ты встретился со своим уже месяц назад, - наконец поднимает глаза на друга. — На самом деле не круто, - вздыхает Хёнвон и замечает недоумевающий взгляд парня напротив, - вот смотри, у меня растёт его Шафран, а у него - мой Георгин. Я просто кучу сайтов перерыл с этим языком цветов и понимаю, что у нас положение очень печальное, - стукается головой о стойку, и его светлые волосы рассыпаются по дереву, мешая Иму продолжать работать, - Ну вот почему мой друг флорист, и я так парюсь по поводу «выражения души» цветами. — Подожди, если подумать, то не всё так и плохо, - он решает пропустить последнюю колкую фразу, - Крокусы, или тот же Шафран - цветы привязанности, веселья, радости, в какой-то степени искренность в отношениях. — Ага, - поднимает голову и, сморщив нос, быстро проговаривает, - а Георгины - мимолетное увлечение, непостоянность, каприз, и от них веет уже походу устойчивой отклоняющей фразой «Я не готов к серьёзным отношениям». Хёнвон тянется к стеклянной вазочке, что стоит в углу стойки, подальше от любопытных глаз, берет конфетку, разворачивает её, закидывает к себе в рот, а фантик психованно кидает куда-то в сторону. Чангюн на это лишь тяжко вздыхает. Решает уже закругляться с работой на сегодня. Он берёт ведро и всё лишнее со стойки смахивает прямо в него, заставляет друга поднять тот несчастный фантик, иначе будет мыть полы во всём магазине, и ставит в сторонку. Перед тем, как будет уходить, обязательно выбросит. Но у него ещё есть 30 минут в запасе до конца оставшейся смены, и как бы в любой момент может кто-нибудь прийти, поэтому он просто садится на диванчик и прикрывает тяжелые веки, которые уже давно вымотались, требуя отдыха. Несколько минут стоит тишина. Каждый думал о своём, возможно, что даже об одном и том же - странном положении Хёнхёков. Че, наконец, подаёт голос со своего места, но вместо каких-то слов, которые разрядили бы обстановку, он просит у друга алкоголь. Чангюн переводит взгляд на него, но, прищурившись, говорит о нескольких бутылках соджу в холодильнике в его комнате. Парень кивает и возвращается уже с тремя бутылками. Две - для него, одна - для младшего. — Твой рабочий день ещё не закончился, а моя жизненная энергия уже да, - пожимает плечами Че, поясняя, и открывает бутылку для себя и друга. — Знаешь, ваши отношения будут полностью зависеть от тебя. То, как ты себя поведёшь - такой результат и получишь. Хочешь любви - люби, не хочешь всего этого - оставь его. Думаю, цветы не всегда говорят правду. — А что насчёт тебя? Пожимает плечами. Правда не знает. Изредка цветущая магнолия у сердца говорит о настойчивости. Что оно могло бы значить, и чем цветёт он сам - всё это неизвестно и слишком запутанно. Будет лишь надеяться, что когда-нибудь его соулмейт взаправду придет и вставит ему за всё. А до тех пор он будет нарочно резаться и напоминать ему о своём существовании. Имя «Шин Хосок» появилось под сердцем спустя два года после рождения. Родители тогда жутко перепугались такому раннему проявлению связи и потащили Има к специалисту в этом направлении. Но в ответ им сказали, что всё нормально и это даже естественно. С тех пор об его соулмейте известно пару фактов. а) он старше Чангюна на несколько лет; б) у него проблемы с сердцем. Вот так и живи все свои 20 лет, ежедневно видя в зеркале эту надпись под левой грудью, но не имея даже малейшей возможности представить, как выглядит обладатель такого красивого имени. Хёнвон как-то сказал, что если и имя красивое, и цветы на твоём теле красивые, то соулмейт точно что-то нереальное. Чангюн тогда посмеялся, что его человека ждёт большое разочарование — он самый-самый обычный.

***

Ему нравится дождь. Это настроение, когда ты едешь куда-то на машине, датчик показывает, что за окном всего 15 градусов тепла, дворники усиленно чистят переднее стекло от медленно стекающих струек дождя, а ты сидишь сухой и довольный, ибо печка сохраняет тепло. Он смеётся, когда, несясь на большой скорости через перекрёсток, обрызгивает какого-то пешехода водой из-под лужи. Не очень хороший поступок, скорее всего этот человек спустя минут 5 дико замёрзнет, но ему-то что? Ему нравится наблюдать за людьми, которые либо бегут, прикрываясь сумкой или пакетом, либо спокойно хлюпают себе под зонтиком. Сейчас он направляется в универ получать второе образование. Выучившись в музыкальном училище, Хосок вдруг понимает, что хочет преподавать лекции в колледжах по этому предмету, поскольку играть на фортепиано самостоятельно на концертах не сможет, его соулмейт слишком часто ранит пальцы, слишком уж часто они зарастают цветами, и винить его в этом совсем не хочется. Но вылазит и другая проблема - ему не хватает квалификации в направлении педагогики. Поэтому сейчас он боится опоздать на первую пару хотя бы на минуту. А после будет ждать большой перемены, чтобы спуститься к другу и решить кое-какие вопросы. У Хёну день рождения, и они вечером планируют отпраздновать его в каком-то кафе. Хосок хочет подарить часы, и да, он не верит в приметы и в то, что, мол, часы ведут к разлуке. Бред. А так же букет хороших цветов из того магазина через дорогу, к которому официант неделю назад дал карту со скидкой. Тем временем Чангюн дохлюпывает до своего магазина совершенно мокрый. Мало того, что дождь льёт очень сильно, так его и успели обрызгать, пока он шёл. Кажется, завтра ему тяжело будет подняться с постели, его иммунитет определенно скажет «нет» и уйдет в запой на неделю-две. Всё равно ему стоит переодеться в сухое. Не будет же он в насквозь промокшей рубашке встречать посетителей. Но единственный выбор одежды в шкафу в его комнате отдыха совсем не радует. У него здесь осталась только кофта с V-образным вырезом на груди. Такое он никогда не носил, не в его вкусе вообще, но видимо это кофта вечно попросту зависающего здесь Хёнвона. Стоит вернуть утерянное, но пока что это - его спасительный вариант. Будет искренне надеяться, что даже очень глупо, на то, чтобы посетителей сегодня было немного. Краснеть от смущения не очень-то и хочется.

***

— Могу я Вам чем-то помочь? Чангюн отошёл в уборную, а когда вернулся, заметил парня, ростом чуть ниже Хёнвона примерно, смотрящего в стекло оранжереи. Взглянув на часы, понимает, что осталось 5 минут до закрытия, дождь прекратился, и хотелось бы домой добраться посуху. — У друга день рождения, впервые хочу подарить кому-то цветы. Поднимает голову, смотрит в глаза. Мурашки по всему телу. Кондиционер вроде выключен, в магазине никогда холодно не бывает. Так чего такая паника? — Можно каллы, они очень красивые. Правда. многие считают, что они несут плохую ауру, но мне эти цветы очень симпатизируют, - ощущение, что он играет в какого-то подростка. — Мне всё равно, главное, чтобы было красиво и просто. Бюджет тоже не ограничен. Чангюн кивает и идет в оранжерею. Проходит мимо зеркала и чуть не спотыкается. Чёрт, ещё и эта кофта с ебучим вырезом. Ему кажется, что сердце от всё-таки появившегося впервые за день огромного смущения разгорится красным в груди, и этот V-образный вырез ничего не скроет. Парень за стеклом охуительно красив. А глаза словно цветут в самой завораживающей долине. Если бы он только знал, что такой свет зайдет к нему в этот мрачный день, лучше бы пораньше домой ушёл. В помещении стало слишком ярко и сияюще. Не то у него настроение, понимаете ли. Взяв несколько стебельков белых калл, нераскрывшихся бутонов гиперикума и ягод земляники, идёт к рабочей стойке. Он составляет обычный букет, как составляет и предыдущим покупателям, но почему-то дико нервничает. Возможно, все дело в чужом взгляде, наблюдающим за движениями его рук. Но разве до этого за ним никто не следил? Не может вспомнить. — Вы поранились, - вдруг нарушает тишину неизвестный для него парень. — Ой, и вправду, - нервно тихонько смеётся, - уже профессионал своего дела, что даже ничего не почувствовал. — Разве это у Вас так часто случается? - Чангюн продолжает умирать от бархатного голоса, которого однозначно хочется слушать нон-стопом, и кивает. Вежливый парень не отвечает, лишь улыбается. Им к тому времени успевает доделать букет и просит кредитку, чтобы рассчитаться. На стол кладется плюс карта скидок, на что Чангюн ничего не отвечает. Хёнвон как-то год назад спизданул, что таким способом он привлечёт к магазину ещё большее внимание, если будет делать акции. Он поверил. Акции уже давным давно прошли. Хоть дела и сдвинулись вверх прогрессивно, ему все равно не нравилась эта идея. До сих пор где-то выкапывают эти давно просроченные визитки «со скидкой» и просят снизить цену. Спорить с ними даже не хочется. Вот как сейчас. Ничего не говорит. Просто делает. Он отдаёт один чек покупателю, второй сразу же кидает в мусорное ведро, даже не проверив данные операции, как делает это обычно. Парень уходит, а он бежит за курткой. Больше у него нет желания оставаться в своём излюбленном магазине. Хочется домой, в тепло, под плед к Хёнвону, смотрящему какой-нибудь бестолковый фильм по телеку. Это так прекрасно, когда дома тебя ждёт друг, который вряд ли вкусно накормит, но хотя бы согреет. Он каждый день счастлив, что они съехались когда-то в одну квартиру. И как бы его не захватил страх, в котором Минхёк забирает себе каждый кусочек своего друга. Ему не хотелось бы остаться в одиночестве. Когда сам допустил ошибку, должным образом не взглянув на неё: Где-то на дне пустого ведра лежит чек, с именем «Шин Хосок».

***

На дороге расстелилась большая пробка, Хосок видел её, но не смог свернуть. Ему нужно ехать по этому пути. В объезд бы вряд ли получилось, он не так хорошо знает улицы Сеула. Зато уже успел предупредить Хёну о том, что может опоздать. Тот и сам сказал, что, возможно, опоздает тоже, где-то недалеко застрял между многочисленными машинами. Час пик, как никак. Хосоку это нравится, он улыбается, даже не замечает ничего лишнего. Смотрит на дорогу, а в глазах уже минут как 15 после разлуки застыл флорист. Такой молодой, а уже имеет свой процветающий бизнес. Ему то 25 и он только образование получает, а тут красотень такая. Фыркает. Бестолочь. Возможно ли такое, что ему стало тяжело дышать из-за огромного разнообразия цветов, а не из-за глаз напротив? Нет. Он заметил, что парню было некомфортно рядом с ним. Движения были какие-то скованные, неуверенные, но уже заученная механика делала всё на автомате. Когда он поранился, хотелось взять его за руку и попросить отдохнуть. Невольно взгляд падает на левую руку, к пальцу, где должно быть имя. Пусто. Ему хватает немало времени, чтобы осознать, что цветок на месте имени уже начинает вянуть. Значит ранка соулмейта заживает. Так быстро, что даже не почувствовал. В глазах вновь тот флорист. Бестолочь. Такой тупой, что даже не подумал об этой неловкости и желании уберечь - о чём-то большем. При первом движении машин вперёд включает поворотник и старается аккуратно выехать с давно отчаявшейся змейки на противоположную сторону дороги. Скорость чуть больше обычного. Похуй, если придет штраф. Он боится, что его соулмейт уже мог уйти домой.

***

— Сонуля, давай вставай, мы на работу опоздаем, - Хёнвон заходит в комнату друга, открывает шторки, впуская солнечный свет, и стягивает с лежащего парня одеяло. — Хён, мне холодно, верни-и, - протяжно ноет Им. — Сейчас лето, на улице сегодня 27 градусов, я не поверю, что тебе холодно. Он не любит бурчать на младшего, более того, он сам не любит рано вставать на работу, но так положено. И вообще, сегодняшний Им его удивляет больше, чем высокая температура после суток проливных холодных дождей. Внезапно Чангюн начинает похлопывать по соседней подушке ладонью: — Ты ляг ко мне, обними и проверь. — Звучит очень по-гейски. Младший издаёт странный смешок. Действительно глупо. Их соулмейты, на удивление, оба парни, соответственно, они оба геи. Но не будет он тогда чувствовать себя виноватым по отношению к Минхеку? — Не переживай, он не против, - кашляет, - просто согрей меня, - кажется, что Чангюн прочитал его мысли, либо же Хёнвон сам сказал это вслух. Чертыхается, но ложится. Постель очень тёплая. Удивляется, что донсэну здесь холодно, пока сам не касается ладонями его спины. Одёргивает, будто обжигаясь. Конечно же, при такой температуре тела каждому будет холодно. Когда только успел заболеть? Спрашивает, а Чангюн рассказывает, что пока дошёл до работы, промок до каждой ниточки. Возможно, что именно тогда его и продуло. А ещё небось кондиционер работал большую часть смены, что Им отрицает. Может остаться сегодня дома вместе с ним? Возьму больничный для профилактики, подлечу этого беспомощного? Чем не вариант? С работы в конечном счёте его отпустили, но всего на один день. Сказали, что по почте вышлют бумаги, по которым нужно составить отчет, за который никто не хочет браться. Если он это сделает, то тогда завтра ему даже выплатят больничные. — Жизнь удалась, да, хён? - спрашивает Чангюн, когда старший перед его носом ставит кружку горячего кофе и согласованно улыбается, - Спасибо, люблю тебя. — И я тебя, - тихо шепчет. — Это действительно звучит очень по-гейски, - смеётся младший с хрипотой, отпивая немного жидкости.

***

С самого утра имя его соулмейта непрерывно пульсирует. Не больно, но доставляет дискомфорт. И он даже не знает, что это могло бы значить. Тешится надеждой, что это из-за того, что он его наконец нашел, а не то, что с ним могло что-то приключиться. Такая вибрация была очень редко, и обычно он не особо обращал на это внимания. День-два побеспокоит и успокоится. Сейчас же ему тревожно. Вчера он не успел. Когда приехал, магазин был уже закрыт. Ему стоило раньше шевелить мозгами, тогда бы не встал сегодня таким подавленным. На дне рождения друга, вечером, всячески старался показать, что ему весело, общался, шутил. Но то ли актёр он плохой, то ли хён его такой проницательный, что правда вскрылась. Хёну его поддержал и попросил не расстраиваться: «В любом случае, если бы ты так внезапно заявился и сказал, что ты его соулмейт, он бы испугался. Вряд ли он сразу же прыгнул бы к тебе на руки и попросил понести под венец или в свою спальню. Будет лучше, если ты сначала поухаживаешь за ним, а потом сделаешь такой приятный сюрприз». В принципе, он был прав, но Хосок уже изнывает от желания обнять его, прижать к груди, сказать, что любит неимоверно уже как 3 года. Он и сегодня после универа ездил к нему на магазин, но тот всё был закрыт. Тревожность в душе становилась всё больше с каждой минутой ожидания. Считает, что ему повезло, когда на следующий день сразу с утра заезжает в магазин и видит знакомый силуэт беловолосого парня, который выходил тогда из такси. Сейчас он клеит какую-то бумажку с помощью скотча на входную дверь в магазин. «Чангюн-и заболел. Какой-то придурок пару дней назад на машине облил его водой. До конца недели магазин будет закрыт точно. Приносим извинения за предоставленные неудобства. P.s.: если вдруг кто видел его — позвоните мне, Че Хёнвону» и номер телефона. Хосок вдруг вспоминает, как позавчера утром, во время дождя, ехал на перекрёстке с большой скоростью, и случайно (случайно ли? Уже не помнит) обрызгал какого-то пешехода. Но он даже подумать не мог, что этот кто-то мог быть его соулмейтом. Неужели правда? Тогда ему очень-очень жаль, что он такой придурок. Одновременно понимает, почему метка беспокоит его уже второй день. Он подходит к Хёнвону и спрашивает, делая акцент на слове 'его': — Что, если я скажу, что являюсь тем придурком? Ты мне дашь его номер? Беловолосый, до ужаса красивый друг, смотрит на него, как на полоумного. — Нет. — Но я хочу извиниться. — Не-ет, - специально насмешливо тянет, - я левым людям просто так номер моего друга не даю. Вдруг ты из какой-нибудь налоговой инспекции и сейчас мне на уши лапшу вешаешь. А на самом деле хочешь Чангюну выговор сделать. Они там все любят приписывать какие-то лишние и вообще левые налоги, - имеет ввиду инспекторов. — Вообще-то, я студент. — Тем более. Студентам с моим мальчиком делать нечего. Стоит, улыбается, нравится доводить Хосока. — Хорошо, дай мне тогда хотя бы его страничку в какой-нибудь соцсети. — Инст пойдет? Хосок кивает и фотографирует профиль, когда Че достаёт телефон и показывает инстаграмную страничку друга. После слов благодарностей они расходятся. Хёнвону нужно сдать отчёт, чтобы получить больничный и вечером купить Чангюну его любимую еду из японского ресторана. А Хосок спешит в университет на пары, плюс ему просто необходимо встретиться с хёном и попросить у него совета.

***

В то время как на телефон пришло уведомление о сообщении, Чангюн сидел на подоконнике, завернутый в плед, прислонившись головой к окну. Начало смеркаться, а старший ещё не вернулся. Не то, чтобы он переживал, просто ему скучно. Одно присутствие Че уже поднимает настроение. Но сегодня утром ему написал Минхёк, пожелал скорейшего выздоровления. Наверное, Хёнвон уже успел проболтаться ему. И от этого почему-то грустно. Вот что он будет делать один в большой квартире, когда те решат жить вместе? Хоть он и занимается любимым делом, но даже это он сможет возненавидеть запросто. Он никак не сможет препятствовать счастью старшего, но и он - единственное, что у него есть. Порой такие мысли вгоняют в тоску, а то и в депрессию. Послышался щелчок открывающейся двери: — Солнце моё дохлое, я вернулся, - кричит с порога хён, - кушать будем? Кажется, у него уже привычка такая - при каждом появлении кричать. Осторожно слезши с подоконника, Чангюн плетётся в прихожую. «Ты вернулся», - говорит как-то невзначай, повторяя чужие слова, и протирает глаз рукой в подтверждение того, что болезнь делает его излишне сонливым. Забирая у старшего пакеты с едой из ресторана, идёт на кухню. Всё аккуратно расставляет по столу, пока тот переодевается в домашнюю одежду. Лежащий на столе телефон продолжает пиликать, уведомляя о сообщениях, что приходят от какого-то аккаунта. Хёнвон входит на кухню и спрашивает, кто там. Какой-то неизвестный. — Так ответь и узнаешь, - говорит Че, пока моет руки в раковине. — Потом, сейчас я хочу с тобой побыть.

***

Уже поздно вечером, когда Хёнвон заваливается к нему в комнату со своей подушкой, без которой никогда не может спать спокойно, Чангюн говорит ему, чтобы тот сегодня поспал у себя. Прошлой ночью у младшего всё время скакала температура, Хёнвону пришлось временно переехать к нему вместе с тазиком, наполовину заполненным водой, и тряпочкой. Каждый час он старался менять на лбу парня полотенце, прополаскивая его в воде и выжимая. Так он сбивал температуру, либо же если её не было, просто охлаждал тело, дабы Им не так сильно потел. — Точно? Улыбаясь, Чангюн кивает. Таким заботливым хёна можно встретить очень редко. Только если он видит, что его донсэну действительно плохо. Если, к примеру, Им позвонит ему по телефону и скажет, что его тошнит, Че просто хмыкнет и скажет проблеваться. Тем временем старший уходит, а он решает всё-таки прочитать сообщения неизвестного ему отправителя и ответить хоть что-нибудь, чтобы не быть таким противным человеком, которых сам терпеть не может. bunbunwonho: привет bunbunwonho: прости bunbunwonho: это я тебя тогда обрызгал на машине bunbunwonho: надеюсь, ты в порядке^^

***

За несколько дней их общения Хосок смог узнать о своём соулмейте пару таких на первый взгляд незначительных фактов. Он любит зиму. Хоть зимой ничего и не цветёт, что явно противоречит его делу, но всё равно этим живёт и дышит. Ему нравится этот мороз на улице, после которого возвращаешься домой, и у тебя появляется дикое желание согреться в чьих-то объятьях. Обожает сам носить рубашки и обожает видеть рубашки на ком-то. Из цветов любит магнолии. Хосок узнал, что именно магнолия звездчатая растёт на теле Има, что именно она и является второй составляющей его самого. Доказательства того, что они и впрямь соулмейты сильно обжигают душу. Ещё стоит взять во внимание, что Чангюн вместе с Хёнвоном вырос в одном дворе. Они с детства были и есть самые настоящие друзья. Знают о друг друге всё. Вместе.. тупо.. всегда. И когда Че уехал учиться в сеульский университет, Иму пришлось работать сутками, чтобы самостоятельно заработать денег на переезд в Сеул к старшему и на открытие собственного бизнеса. Достаточно милая история, ничего не скажешь. Стало понятно, почему Хёнвон так пёкся о благополучии Чангюна. И как обещал последний, он вышел на работу в понедельник следующей недели. Его не совсем можно считать до конца выздоровевшим человеком, но и лежать помирать дома больше от скуки, чем от простуды, тоже не особо хотелось. Как и ожидалось, работы в последний день будет много. Во-первых, посетителей больше обычного. Иногда кто-то говорил, что видел распечатанный лист бумаги на двери и поздравлял с выздоровлением, но буквально через секунду Чангюн давился, чтобы кашель случайно не вырвался и ему не пришлось оправдываться, почему он тут распространяет свои бациллы. Во-вторых, из-за недели отсутствия пришлось решать проблемы с ежемесячной арендой, поскольку в конце этой недели уже наступит июль, и появились вопросы с поставкой, так как она у него была каждые три дня по утрам, а тут такой конфуз. Хёнвон говорил ему нанять ещё сотрудников, поскольку бизнес растёт, посетителей ещё больше, и Чангюн просто уже не всегда всё успевает, но тот только и делает, что откладывает. Иногда старший приходил и помогал ему с чем мог, правда, чаще всего он просто бухтел на упёртость друга. Но тоже ничего так. — Минхёку нужна подработка, возьми его к себе, ну пожалуйста, - хнычет Че, придя к Иму уже под конец смены, - не будь такой злюкой. — Минхёк старше тебя и не имеет работы? — Он свободный художник, которому очень нужны деньги. Ему нечем платить за комнату, дела сейчас хуже некуда, он попросил меня о помощи, я сказал, что поговорю с тобой, но это была очень плохая идея. Ты хрен поможешь, тебе всё денег жалко. — Мне не денег жалко, мне цветы жалко. Что, если он не способен справиться с той работой, которую я ему дам? — Ну так пусть он побудет на испытательном сроке и посмотрим. — Я подумаю. — Уже лучше, - улыбается и шлёт ему воздушный поцелуй. На удивление парней, Минхёк вжился в роль очень быстро. Одаривая покупателей своей очаровательной улыбкой, он легко справлялся с работой, попутно опуская какие-нибудь шуточки. Теперь Чангюну было намного веселей работать, и он даже сразу решил взять Ли на постоянную работу всего после двух испытательных дней. Работая с ним неделю, даже не пожалел о решении. Только когда Хёнвон заходил к ним на обеденных перерывах, Чангюн чувствовал себя третьим лишним. Он просто опускался на диванчик, хмурясь, минут 5 на них смотрел, испытывая странное чувство ревности по отношению к своему старшему, а потом переключался на сообщения в директе, приходящие от того же самого парня. Ему нравилось с ним общаться, но он так и не узнал его имени. Аккаунт был приватным, поэтому он не мог даже посмотреть, как тот выглядел. Чангюн несколько раз кидал заявку на подписку, но ему отказывали со словами, что для начала они должны погулять. Пока что Им не горел желанием соглашаться, как никак этот парень незнакомый для него человек. Тогда тот сказал, что на днях нагрянет к нему в гости. Этого Чангюн боялся больше всего.

***

С самого утра было ощущение, что сегодня вечером случится какой-то пиздец. Он не мог сказать точно, какой именно пиздец, но знает, что тот, который ему точно не понравится. Но, в общем, неизвестно, то ли они вместе с Хёнвоном сговорились, либо это серьезно чистая случайность, но примерно в 5 вечера Чангюн на пороге своей квартиры встретил Минхёка с чемоданом, полностью наполненным всей его одеждой, и с пакетами еды из чангюновского любимого японского ресторана. Со словами «меня всё-таки выперли из комнаты» парень прошёл в квартиру как ни в чём не бывало. Кажется, от него просто хотели избавится, и причина тогда была совсем не в деньгах. Лоханулся ты, Им Чангюн. Тем не менее, дуться на них, а в первую очередь на Хёнвона, за такую подставку долго не пришлось. От Минхёка опять была одна польза. Оказывается, он умел готовить намного лучше, чем Хёнвон и Чангюн вместе взятые. Этим обещал оплатить его проживание тут. Правда, Им так и не понял, временное оно или уже с концами. Но спать собрался в спальне Че. Поначалу Им хотел возразить, но потом понял, что сморозил бы глупость. Они соулмейты, им положено. — А какой твой он? - спросил Ли, когда они сидели за столом, ужиная. — Хиленький, - отвечает за него старший, хотя в их компании он уже не такой старший, - Его метка примерно каждые 3-4 месяца пульсирует на протяжении нескольких дней. По признакам это может быть обычная простуда или ангина, но для взрослого юноши очень странно, что так часто. Ещё у донсэна иногда место у сердца зарастает магнолиями. Скорее всего, это у него от врождённой болезни. Молчавший до этого Чангюн кивает: — Мне кажется, мой соулмейт понимает, какую боль мне приносит, поэтому старается не раниться. Я редко наблюдаю на своём теле, кроме как на груди, растущие цветы. — А-а, понятно, - кивает Минхёк и резко поворачивается, обращаясь к своему парню: - Слушай, ты у меня такой умный. Сразу видно, точно врач. Хёнвон лишь тихо смеётся. Больше они эту тему не стали поднимать.

***

Сегодня день слишком спокойный и какой-то неправильный. На улице солнце, а обещали дождь. Минхёк почти не шутит, да и покупателей мало. Вроде завтра выходной, а настроения вообще нет. Делать что-либо Чангюну лень. Он лежит на своём диванчике, прикрыв лицо книжкой, и чуть-чуть посапывает. Минхёк где-то обрабатывает цветы, отрывая от стебельков уже завядшие давно жёлтые листики, и что-то на английском болтает сам с собой. Им слышит все его речевые ошибки и невольно кривится.  Через каких-то полчаса спокойствия и тишины в комнату приходит Минхёк и просит перекур. На вопрос Има, курит ли он, парень в отрицании мотает головой и говорит, что так называет поход за кофе в соседнее кафе. Для объяснения начинает сравнивать себя с растением, которому для фотосинтеза нужен углекислый газ и солнечный свет, а ему — кофе. Слишком много текста. Отпускает с условием, что ему возьмётся макиато. — Я быстро, вот увидишь, - отчаливает двумя пальцами у виска. Пока Минхёк выбегал из магазина, успел плечом задеть какого-то парня, извиниться и пойти к перекрёстку. Доносившаяся до ушей мелкая трель колокольчиков повествовала о новом покупателе. Чангюн со стоном поднялся с пригретого его телом диванчика и последовал в фойе, закатывая рукава рубашки до локтя. Так ему было намного удобней работать.  Но по мере того, как он закатывал рукава, вновь ощущал себя голым. Возле оранжереи, наклонившись к стеклу, стоял тот же парень, что и пару недель назад. Возможно, из-за того, что Чангюн чаще всего ходил бесшумно, тот его ещё не заметил. Это хорошо, у Има есть время собраться с мыслями. Но в итоге он лишь бесится, что Минхёку приспичило выйти на перекур именно сейчас, а не попозже. Прошлые семь минут работы над заказом этого парня были хорошим таким испытанием. Чангюн решает глубже дышать, обычно это помогает. — Можно мне магнолии? - вдруг подаёт голос Хосок, поворачиваясь к зависшему парню. Чангюн кратко кивает и идёт их собирать. Опять этот голос. Опять эта паника. Блять. Ладно, плевать. Как будет, так будет. Не бегать же ему от своего посетителя. Тем более, что присутствовало ощущение, будто теперь они знакомы. Ведь это не первая их встреча, верно, значит и должно быть лучше. Но когда парень указывает пальцем на бутоны, которые ему больше всего нравятся, Иму кажется, что он видел своё имя. Несомненно может ошибаться, но не станет же он просить кого-то снова показать ему палец, чтобы развеять свои сомнения. Пальцы есть у всех, это прозвучало бы слишком глупо. А ему нравится за ним наблюдать. За этой неизвестностью в глазах мальчика, который может и догадывается, но не до конца понимает, кто перед ним стоит. Сегодня Хосок обещал сюрприз, надеется, что у него это получится и Чангюн отреагирует положительно, как и обещал Хёну. У кассы он просит маленький квадратный листочек, чтобы сразу записать свои мысли и потом аккуратно вставить в букет, пока Чангюн слегка покрывает жёлтые цветы специальной серебристой краской-спреем для придания блеска. Уже почти не волнуется, но странный комок образовался внутри живота на самом дне. Одно лучше другого. Когда Чангюн заканчивает, Хосок осторожно берёт цветы, боясь, что он может их случайно зацепить, порвать плёнку, помять лепестки, всё, что угодно, и с помощью маленькой прищепки, зацепляет свёрнутый в два раза листочек. — Я знаю, что Вам нравятся магнолии, - он разворачивает букет лицом к Иму и кладёт его на стойку прямо перед ним, - так что это мой подарок для Вас. Прости меня, что сразу не сказал. Прошу, прочти, что я написал. И улыбается. На груди Чангюна будто дыра от этих слов разрывается. Он не совсем понимает и уже хочет попросить объяснить, но парень просто разворачивается и уходит, кивая возле двери застывшему с двумя стаканами кофе в руках Минхёку. «Это что сейчас было?», - движет губами он, не издавая и звука. В магазине стало слишком тихо, что даже работающего кондиционера не слышно. Чангюн не отвечает, он сам не знает. Смотрит на цветы, и лишь боковым зрением на прикреплённый листик. Стоит ли? Минхёк подходит к нему, чтобы поставить его макиато прямо на их рабочий стол, достаёт из кармана телефон и набирает своего парня. Тот берёт трубку сразу после третьего гудка. Со словами «ты даже не представляешь, что сейчас произошло» уходит в комнату отдыха, оставив младшего наедине с тишиной. Если Ли и вправду понял, что произошло и какой в этом смысл, то он пойдёт прямо сейчас к нему и попросит объяснить. Но ноги будто не слушают, просто не хотят, не двигаются. Что-то внутри говорит прочитать записку. Он уже хочет потянуться к ней, но тут и руки не слушаются, будто связки пережало. Лишь прикрывает веки, слушая своё до сих пор глубокое дыхание.

***

На улице снова идёт дождь, как и пару недель назад. Он сидит под навесом автобусной остановки, прямо с крыши стекает вода, как бывает в аквапарках, когда со специального грибка тоже стеной стекает вода. Автобусы уже давно не ходят, слишком поздно, но он без зонта, поэтому пережидает дождь здесь. Он всё не заканчивается и не заканчивается, будто ждёт чего-то особенного. Какого-то чуда. Фыркает. Он думал, что соулмейт уже больше не объявится. Слишком долго его ждал. Почти всю жизнь. Когда был маленьким, помнит, что каждую свою любимую игрушку награждал именем «Шин Хосок», а потом ложился спать вместе с ним в обнимку. Маме это поначалу очень не нравилось. Но потом и она привыкла, как и он привык к растущим, сопровождающимся большой болью цветам у груди, которые тщательно пытался скрыть ото всех. Когда пошёл в школу, встретил в своей параллели много мальчиков с именем его соулмейта, но у всех у них не было той фамилии, которую он любил. Ты, конечно, Хосок, но не мой Хосок. Мой — самый лучший. Это была его главная странность. Редко, кто в таком раннем возрасте уже понимал, кто такие соулмейты. Будучи подростком полюбил симс. Он создавал себя и ожидания того, как выглядит его Хосок, а потом женил их и говорил, что они будут жить вместе долго и счастливо. Но как только ему исполнилось 20, понял, что всё это глупости. Не факт, что его Хосок живёт с ним в одном городе, в одной стране, на одном материке. Матерился каждый раз, когда цветы магнолии вновь росли у груди. Чем старше он становился, тем реже они появлялись, но с каждым разом, будто с новой порцией боли. Тогда он впервые попробовал их отрезать. Вышло, но из отрезанных стебельков выросли новые, как хвост ящерицы, только в два раза больше объёмом. Кажется, тогда он причинил серьезную боль своему соулмейту. Он был уверен, что является монстром. Это был последний раз, когда он позволил себе слабость. А сейчас он сидит на скамейке, слушает шум дождя и уже в сотый раз перечитывает написанное его Хосоком. Счастлив ли он? Определённо. Столько лет о нём мечтать и найти вот так вот просто - это безумие. У него сейчас желание увидеть его вновь и послушать, что скажет сердце. Тогда оно беспричинно ныло, а что сейчас? Даже не слышит приглушенный дождём рёв мотора остановившейся рядом с остановкой машины. Настолько он увлёкся мыслями о том ожидании. — Привет, - звонил Хосок буквально полчаса назад, - Это я, тот студент у магазина, не знаешь, где Чангюн? — Подожди минутку, - отвечает Хёнвон и, прикрыв разговорный микрофон на телефоне ладонью, кричит, - Ли Минхёк, ты где Чангюна потерял? — Когда я уходил, он сказал, что задержится в магазине, а потом доберётся до дома на автобусе, - слышит Шин. — Найди его, пожалуйста, - просит Че, добавляя: - Хосок. — Обязательно. Он сидит в машине уже минут пять и смотрит на еле подрагивающий силуэт. Должно быть, ему холодно. И чего он домой тогда не пойдёт? Заходит за водяной барьер, прикрываясь зонтом и понимает, что температура здесь очень низкая. Ему совсем не понравится, если его соулмейт снова заболеет. Чангюн поднимает голову, чтобы взглянуть на парня рядом. Улыбается, но видит, что тот хмурится. Когда Хосок осторожно протягивает ему ладонь, боясь спугнуть, он замечает за стоящим парнем машину с включенным фарами. Понимает всё без слов и просто вкладывает свою ладонь в чужую. Такая тёплая. Этот бестолковый точно замёрз. Хосок тянет его на себя, завлекая под зонтик. Сажает в машину на пассажирское место рядом с водителем, а потом сам садится к себе. В машине тепло, Чангюна сразу перестаёт лихорадить, и он просто расплывается на сиденье. Тишина между ними не давит, и даже вопросом, куда они едут, не хочется её разрушать. Поэтому они просто пятнадцать минут катаются по ночному городу. — Поехали ко мне, - еле слышно говорит Хосок, - я хочу тебе кое-что показать. — Не думаю, что можно вот так сразу. — Не переживай, я живу с родителями. — Ты живёшь с родителями? - восклицает Им, поворачиваясь к парню. - Шутишь что ли? — Нет, мама не хочет меня отпускать, - тяжело вздыхает Шин. — Почему? — Из-за ПМК. — А что это такое? - Чангюн видит, как тот сжимает кожаную обшивку руля. — Не важно. Если он не хочет об этом говорить, то ладно, Чангюн не будет настаивать, просто соглашается с предложением и наваливается лбом на стекло. Но Хосок рассказывает. Спустя нескольких минут раздумий понимает, если он хочет, чтобы этот человек был рядом с ним и в нужный момент смог поддержать, не бросить, то тогда ему стоит рассказать о том, что живёт в нём с самого рождения. Пролапс митрального клапана - это лишь патология, при котором нарушаются функции клапана. Для него она безвредна, первая степень, миллиметров совсем ничего. Мама почему-то вечно за неё переживает, а он даже порой про неё забывает, она не заметная. Но бывает, что в сердце случаются сбои при кровообращении, и ему больно. От этого у Чангюна сердце заростает цветами, Хосок просит прощения. Им лишь берёт того за свободную правую руку и говорит, что ничего страшного, всё в порядке. Сам не замечает, как засыпает в наступившей тишине. Они уже приехали к дому, но Хосок не хочет его будить. Тихое сопение парня успокаивает его. Сейчас ему действительно хорошо - рядом сидит тот, с кем он хотел быть больше всего. На это всегда даётся лишь один шанс. Счастлив, что им воспользовался вовремя. Он отписывается Хёнвону, что нашёл его друга. Кажется, этот парень понял обо всём намного раньше самого Чангюна. Так или иначе, он благодарен ему за помощь. Он действительно очень хороший друг для его соулмейта. Слегка сжимает его руку, от чего тот открывает глаза. Шепчет «прости» и говорит, что они уже на месте. Чангюн кивает и ждёт, пока Хосок сам выйдет из машины, обойдёт её, откроет дверь с его стороны и позовёт под зонтик. Только потом, приобнимая его за плечи, они зайдут в дом, и их встретит женщина лет пятидесяти. — Мам, мы будем у меня, прошу, по пустякам не тревожь. Женщина лишь улыбается Чангюну и говорит, что тот очень красивый. Не успевает он поблагодарить, как Хосок тянет его за руку по лестнице наверх, а потом в свою комнату. От включенного света режет глаза. Слишком ярко. Но на удивление, в комнате парня очень чисто и опрятно, не то, что у него. Когда вернётся, решает прибраться хоть чуть-чуть, ради приличия. Шин указывает на цветок, что стоит на подоконнике. Это азалии, Чангюн их знает. Когда Хосок говорит, что сам их посадил и вырастил, вызывает сильное впечатление у Има. Как за любым цветком, за азалией сложно ухаживать, а она у него цветёт и сияет. — Сядь на кровать, я хочу кое-что посмотреть. Им садится на указанное место, поджав под себя ноги, пока Шин отходит к столу, рыская что-то в ящике, и возвращается уже с маленьким лезвием, открученным из простой точилки. Просит левую руку Чангюна, и тот легко её протягивает. Хосок приставляет это лезвие к запястью и, надавив, режет вверх по вене. На месте ранки сразу же бежит алая кровь. Чангюн не возмущается, ничего, ему дико интересно, что делает его Хосок. А тот просто подставляет рядом с имовской рукой свою, и они вместе наблюдают, как из руки Шина линией растут маленькие бутоны. — О, это индийская азалия, Stella Maris, очень красивое создание, - улыбается Чангюн. - Можно мне тоже попробовать? Хосок соглашается и протягивает правую руку. Младший берёт лезвие и, повторяя за своим соулмейтом, ведёт от запястья по руке вверх. У Шина на правой руке течёт струйка крови, а у Има - цветут магнолии. Он поясняет, что это сорт Платт. — Мы с тобой долбоёбы, - смеётся Хосок и устало падает на кровать. — Очень счастливые, - добавляет Чангюн и тоже ложится на кровать, предварительно переплетая их пальцы окровавленных рук.