flower artist

— Мелочь, давай вставай, - будит парня Хёнвон, плюхаясь лицом в постель. - Или ты типа опять заболел? — Не типа, а да. Я у тебя влюбился, так что отстань, - хмыкает Чангюн. Он пинает в бок парня, который медленно, специально действуя на нервы младшего, перетягивает всё одеяло на себя, и его даже не смущает, что он в джинсах на чужой чистой постели. Чангюн на это лишь тихо стонет от безысходности. Даже когда наступают долгожданные выходные, для него всё нет покоя. — Что у тебя с рукой? - вдруг замечает. — Это мы вчера друг другу вены резали, - пожимает плечами Им. — Пиздец, - заключает Че, принимая сидячее положение, - я тебя больше к нему не пущу. — Ага, а я больше не разрешу Минхёку тут жить, - сразу парирует. Внезапно стало тихо. Хёнвон обдумывает слова парня, решая сказать то, что его бесит больше всего. — Ладно, не бушуй, пупс, - и улыбается. Появляется желание кинуть в хёна подушкой. Он не только мешает его утренней дремоте, но ещё и сидит тут рядом, подъёбывает. Отвлекает лишь от этой идеи уведомление о сообщении, пришедшее на телефон Има. Хосок пишет: «С добрым утром». Губы расплываются в мягкой улыбке. Вспоминая, как они вчера лежали у него, держась за руку, и болтали обо всём наболевшем, ему хочется к нему вернуться. Вот сейчас встанет, умоется и поедет к нему. Вчера же, когда он вернулся домой, парни уже спали, поэтому Чангюну пришлось максимально тихо передвигаться по квартире, чтобы их не разбудить. — Мы тут с Мином собрались гулять, ты с нами? — Ебитесь без меня, - отмахивается, возвращаясь под своё одеяло, - в буквальном смысле слова. Жаль только, он не знал, что они совсем не спали. Минхёк зачем-то напоминал Хёнвону тот день, который перевернул их всё. Тогда светило обычное солнце, стояла тёплая погода. Ли даже помнит, что это было 11 мая. Он тогда вбежал в больницу с большими глазами, как говорят, по пять копеек, и искал то, что могло бы ему помочь. Это с ним впервые, он даже не знает, что делать, но дико волнуется. Единственное, что он мог сделать - это пойти к регистратуре и, громко выдав: «Меня зовут Ли Минхёк, моего соулмейта - Че Хёнвон, и я без понятия, что творится с моей меткой», попросить помощи. Стоящий недалеко у автомата с кофе Хёнвон, полностью всё случайно услышавший, чуть не облил горячей жидкостью коллегу. Тот, походу, слышал всё тоже, потому что его взгляд, обращённый к Че, не сулил ничего хорошего. Ему пришлось крикнуть парню за регистратурой, что берёт этого пациента, если его можно так назвать, на себя. Он попросил Минхёка следовать за ним и повёл его в пустующую приёмную. — Я вам говорю, моя метка начала шелушиться, что это значит? Уже несколько минут Минхёк пытался доказать свою правоту, которую Хёнвон только и делал, что отрицал. Тогда Ли решил действовать. Он поднял майку и чуть приспустил штаны, показывая врачу метку ниже пупка с чётко выгравированным именем «Че Хёнвон», которая вправду шелушилась. — Обычно это значит, что Вашему соулмейту плохо либо физически, он может чувствовать слабость, либо душевно, какие-то переживания, - хмурится Хёнвон, пока объясняет, - но это невозможно. — Почему нет? — Потому что он так себя на данный момент не чувствует. — Откуда вы можете знать? - вскипает Минхёк, - Если моему соулмейту плохо, то я должен ему помочь. Вы случайно не знаете, как его можно найти? Может к вам приходил кто с таким же именем. Прошу помогите, - ноет Ли. — Я говорю, что с ним всё нормально и Вам нечего переживать. Ещё долгое время они сидели в давно забытой приёмной, которой никто уже не пользуется. Минхёк всё так же без умолку тараторил о том, что ему как-то нужно увидеть соулмейта, а Хёнвон отвечал лишь «нет». — Да почему? — Да потому, что я блять Че Хёнвон и моего соулмейта зовут Ли Минхёк. И как видите, я прекрасно живу, - не выдерживает он, внезапно выкладывая всё, что так долго держал. Между ними виснет тишина. Смотря парню в глаза, Хёнвон понимает, что поступил слишком грубо. Он, можно сказать, открыто высказал, что ему хорошо и без соулмейта. Будто не ждал его половину своей жизни. Будто тот не приходил ночами к нему в сны. Будто он не представлял двести, а то и тысячи раз, как пройдёт их встреча. На дне зрачков у Минхёка видны капли разочарования, от которых ему, Хёнвону, хочется биться головой об стену. Он никогда не мог сдерживать свои эмоции, от этого страдали все вокруг. А сейчас он сделал больно тому, кто подарен был ему судьбой. Несколько раз Минхёк открывал рот, чтобы что-то сказать, но ни один звук так и не смог выйти. Его руки знатно потрясывало. То, что он хотел уйти из этого помещения, перевешивало то, что он хотел спустя столько лет после появления имени обнять его. Так грубо с ним ещё никто не разговаривал. Так никчёмно он себя ещё никогда не чувствовал. Он просто бросает, что вернётся попозже и выходит из комнаты полностью разбитым. До конца дня он просидел в баре в обнимку с алкоголем и рассказывал Кихёну, какой пиздец происходит в его жизни. Он даже ещё потом успел поругаться с человеком, у которого он снимает комнату. А Хёнвон продолжал сидеть в приёмной, пока к нему не зашёл тот коллега, что был с ним у автомата, и не попросил помочь ему с работой. Это отвлекло его от мыслей о Минхёке и о том, что произошло между ними в первую их блять встречу. Молодец, Че Хёнвон, ты получаешь звание лучшего на свете парня и соулмейта. Если бы Чангюн об этом узнал, он бы потом с Хёнвоном не разговаривал неделю. Слишком подло. Поэтому, когда вечером младший спросил, что у того случилось, видя, как Хёнвон сидит на диване, обнимает подушку и смотрит куда-то в пустоту, мимо включенного телевизора, он просто скинул всё на стресс по работе. На самом же деле, настолько херово он чувствовал себя впервые. Теперь понятно, почему метка Минхёка шелушилась. Он просто забыл, что признаки могут проявляться немного раньше. Утром следующего дня идти на работу совсем не было сил. Он боялся, что стены больницы начнут давить на него, из-за чего он допустит много ошибок при просмотре пациентов. Как никак, он лечащий врач, и подобное ему вряд ли простят. Но Чангюн буквально выпинывает его из квартиры, говоря, мол, старший совсем разленился. Всё утро Минхёк ждал его на скамейке у входа в больницу. Стоило его увидеть — дико перенервничал и думал по тихой смыться, пока его не заметили, но всё-таки тихонько подошёл к парню и попросил поговорить. Сердце приказало «надо». Разум же решил уйти в запой. Поначалу Хёнвону тоже хотелось найти отмазку, лишь бы оказаться сейчас в другом месте и желательно в другое время, но больше ему хотелось видеть своего парня рядом с собой. Всё равно, что они ещё не встречаются. — Прости меня, - выпаливает Че раньше, чем Минхёк начал что-либо говорить. Это поставило Ли в минутный ступор. — Знаешь, - начинает с глубоко вдоха, - я понимаю, что это было не только для меня шоком, так и для тебя, поэтому всё нормально, - он протягивает руку напротив стоящему парню, - будем друзьями? Требуется время, прежде чем Хёнвон понимает последние два слова. Неужели он не ослышался? — Друзьями? - возмущается Че. - Ты серьёзно сейчас сказал друзьями? А ну подойди ближе. Минхёк усиленно мотает головой и упирается, когда Хёнвон тянет его за руку на себя. Но на удивление, силы в последнем было намного больше. Он просто берёт и целует этого глупого парня. Друзьями он блять захотел быть. — Развели тут гейскую драму, - цокает наблюдавший за этой картиной Чангюн, - Хён, ты телефон оставил, поэтому я пришёл тебе его вернуть, а не смотреть, как ты тут парней засасываешь своими губёхами. Он нарочно вгоняет Минхёка в краску, который тут же отскакивает и смущающе бьёт парня по груди за вольность. А Хёнвону всё равно, он просто улыбается и шепчет Чангюну на ухо, что они наконец-таки встретились. — Да я понял, не тупой, - бурчит младший и всовывает телефон хёну в руки.

***

Время шло намного быстрее, чем того хотелось бы. Ещё погляди, и уже их дети в старости лет будут носить им стаканы с водой, пока они будут читать книги по классической литературе или по истории их древнейшего государства, а они так и не успеют выйти на улицу и погулять, только вдвоём. На самом деле они обсуждали на днях вопрос о детях. Прекрасно. Встречаться два месяца и уже думать о том, кто будет продолжать их род. Не биологически, конечно, но брошенок в их стране и так достаточно. Бери, расти. Уже Чангюн успел встать, собраться и уехать к своему парню, тем временем как парень Хёнвона сидит перед своим до сих пор не разобранным чемоданом и думает, что ему стоит надеть. Выбор и так не велик, но Минхёку не нравится всё. Он ноет, как пятнадцатилетний подросток, собирающийся на свидание. — Слушай, я видел тебя и в красивой одежде, и в обычной, и без неё, так что харе ломаться, - говорит Че, оперевшись о косяк двери, - и надень хоть что-нибудь, иначе мы так никуда не пойдём. Соглашается, надевая джинсы с простой футболкой, но просит, чтобы они нашли время в конце дня заскочить в какой-нибудь торговый центр и прикупить бедному художнику немного хороших вещей. Хёнвон обещает, что даже заплатит сам, если они всё-таки выйдут из этой душной квартиры. В итоге они гуляют повсюду, везде, где только может пройти пешеход. Минхёку нравится просто вот так проводить время; не сидеть дома, смотреть какой-нибудь фильм вместе с Чангюном, не делить с ним же вместе какую-нибудь вкусняшку, не строить планы на следующий день, валяясь в их комнате, а потом слышать, как у Хёнвона какая-то внеплановая операция и он снова не может. До сих пор думает, что всё у этого «хёна» из-за Чангюна. Я не могу оставить его одного дома, пойми. И так каждый раз, когда они решались куда-нибудь выбраться. Только Минхёк постоянно говорил, что теперь пропало настроение гулять. Однако сейчас Ли счастлив, что объявился Хосок, который, наконец, сможет забрать того надоедливого парня, из-за которого он с Хёнвоном постоянно ссорится. Устроив недавно своему соулмейту небольшую истерику на пустом месте, Мин лишь убедился, что от мелкого они никуда не денутся. Че его любит, так что вряд ли отпустит. Ему остаётся лишь ждать, когда появится возможность уединиться со своим парнем в их личной квартире без всяких Чангюнов. Он, конечно, благодарен за то, что его приютили. Но ревность к Хёнвону значит для него намного больше, чем эта благодарность. В ответ Хёнвону приходится вечно его успокаивать, совершенно не понимая, как стоит объяснить, чтобы до того дошло уже с концами, что он не сможет без этих двоих. Лишь обнимает его, целуя в макушку, и шепчет тихое «глупенький».