Можно?

Ещё месяц проходит в подобном настроении, парни почти все время смеются и только иногда Юнги грустит, думая об отце. Но это быстро проходит, точнее проходит тогда, как только Юнги замечает Чимина. Во всех ресторанах Пака Юнги полюбили работники. Парень был очень дружелюбный и всех их принял как новых членов семьи. Сиа тоже привыкла к парню и даже называла оппой, чем очень смущала подростка. И вот Юн вновь засыпает с улыбкой на лице. Но только в этот раз мальчик лежит долго. Все это время ему очень хотелось сделать кое-что очень неправильное. — Чимин, — зовет парень, нависая над старшим, — Чимин, ты спишь? Ответа не следует. Юнги машет перед глазами парня и даже легонько трясёт его, но тот спит крепко. Тогда парень затаивает дыхание и делает то, что очень хотел. Он жмурит глаза и целует Чимина в губы, просто прижимается своими к губам Пака. Одна секунда и Мин уже ложится обратно. Красный как рак, зато довольный. Чимин просыпается от тёплых чужих губ на своих, но глаз не открывает. Когда ребёнок падает рядом с довольной улыбкой на лице, Пак, будто поймал Юнги на просмотре порнографических фильмов, хитро, но сонно шепчет: — Юнни, а что это сейчас было? За месяц они так ничего и не меняли. Кровать по-прежнему делили на двоих, только возле прикроватной тумбы теперь была ещё и лежанка. Для нового домашнего питомца, которого Юнги назвал Кисельком. Животное очень полюбилось Паку, а Мин просто не отлипал от пушистого комочка, который за месяц порядком вымахал. Юнги округляет глаза и отворачивается от парня, сворачиваясь в клубочек и тихо пища. «Черт! Теперь он меня выгонит. Что же я наделал?! Придурок!» Чимин приподнимается, трогая ребёнка за плечико. — М-м? Юн-ни? Он настойчиво зовёт подростка нежно, по имени. Поцелую в губы старший очень удивился, но ругать за это Юнги бы не стал. Ну, а за что? Чимин не маленький ребёнок и все странные взгляды Мина, конечно, замечал. С возрастом все замечаешь, как будто с глаз спадает белесая пелена. Если парень влюбился — это не плохо, но и не хорошо. Малыш ещё несовершеннолетний и, наверное, только это Чимина и пугает. Но ведь возраста согласия он достиг, значит, это не педофилия. Правильно? — Ничего... Прости, давай забудем об этом? Я совершил ошибку, мне очень жаль. Я знаю, что не должен был это делать. Прости. — тараторит парень, все больше заворачиваясь улиточкой. — Я больше так не буду. Правда-правда. Прости... От безысходности и чувства собственной никчёмности Мин тихо скулит и кусает свой пальчик. «Зачем я это сделал?» Чимин разворачивает Юнги к себе лицом, молча убирает от его губ тонкий музыкальный пальчик и припадает к чужим губам своими. «Ты ведь этого хотел, Мин Юнги?» Чимин, не разрывая поцелуя, перекладывает юное тело, на котором почти не осталось гематом и ссадин, на себя. Гипс с ножки Мина сняли на днях, а это очень хорошо. Теперь старший, перед тем как улечься спать, делал тому массаж ног, а Юнги смущался, пряча лицо в подушках. Юнги замирает и не верит в то, что происходит. Может, это все сон? Вообще все, с начала знакомства с Чимином до момента, когда он так нежно целует? Если это сон, то это лучший сон в жизни Юнги. Парень не очень знает, что делать. Инстинктивно двигает губами, пытаясь отвечать. Юнги обнимает Чимина ногами и руками, зажмурив глаза от удовольствия. Старший терпеливо и на ходу учит Юнги целоваться. Срывать с его губ девственный поцелуй стыдно, но он ведь и сам этого хотел. Сколько там до совершеннолетия? Хм... Полгода примерно до восемнадцати. И плюс год до девятнадцати. Чимин ведь его не обижает, просто безобидно целует. Не совсем по-братски, конечно, но тоже нежно, ласково и вкладывая всю душу в смелые поцелуи. Юнги быстро учится, целует уже уверенно, но воздуха в легких уже не хватает — Чимин лениво отрывается, вдыхая в лёгкие побольше воздуха. Он молчит, смотря Мину в глаза, и думает о том, что это не совсем правильно, но вообще-то классно. Неужели он тоже питает совсем не братские чувства к этому тёплому котёнку? — Прости. — выдыхает парень в губы Пака и прячет лицо в изгибе его шеи. От чего-то хочется плакать. Наверное, от того, что слишком много чувств. А ещё Юнги не совсем понимает, Чимин сделал это из жалости или потому что... Юн тычется носом в шею, вдыхая самый лучший запах в мире и тихо шепчет: — Ты самый лучший... — А прощать за что? — с непониманием шепчет Чимин, прижимая хрупкое тело Юнги к своей груди. — И ты самый лучший. Ты знаешь об этом, малыш? Конечно, «малыш» приелся ещё с первой встречи, но сейчас старший будто вкладывает другие чувства в это слово, совсем другие эмоции, скреплённые ночным поцелуем. И это очень заметно; заметно, что ласковое прозвище звучит иначе. — Прости... За мои чувства. Это неправильно. — шепчет Мин, аккуратно целуя Чимина в шею. — Ты лучше, и не спорь. — Я ведь тебя сейчас защекочу, ребёнок. — недовольно ворчит Чимин, затем улыбаясь. — Скажи мне честно, под фразой «ты самый лучший» ты подразумеваешь «я люблю тебя»? — Я люблю тебя... — шепчет Мин и почему-то жмурится, ещё раз целуя старшего в шею. — Спокойной ночи, хён. — И я тебя люблю, — искренне и честно отвечает Чимин, укрывая подростка и самого себя одеялом, — Спокойной ночи. Неправильно. И мать точно обидится, узнав, что внуков ей родить никто не сможет. Хотя, ведь детей и усыновить можно? Правда, сейчас это не нужно, Чимин подождёт ещё пару-тройку лет, а потом обсудит это со своим любимым тонсеном. Юнги все-таки засыпает, засыпает с улыбкой на губах, в любимых руках и с самыми важными словами в голове. Взаимная любовь — это то, на чем держится наш мир.

***

Чимин оттягивает знакомство Юнги со своей семьёй. Наверное, боится, что его не поймут, а подростка — не примут. Нет, конечно, можно сначала представить его чисто как брата, а потом уже однажды поставить перед фактом. «Ну да, мам, он — мой парень». Чимин уже слышит, как мать перепуганно шепчет: «Чими, сынок, он же одного возраста с твоим братом! Даже младше!» А что Чими? Старший, наверное, бы спрятал глаза в пол или в чашку с горячей жидкостью, бережно налитой матерью. А отец, наверное, вообще крышей поедет. Тут он вряд ли поддержит выбор старшего сына. Тэён, наверное, промолчит, но сделает вид, что ничего не услышал. Мину будет некомфортно — и потом он будет плакать в подушку ночью, потому что будет считать, что не понравился родителям Чимина. Пак встряхивает головой и прикусывает нижнюю пухловатую губу. Нет, все будет нормально. Он едет по оживлённой трассе один: Юнги попросил купить корм для кота, а сам решил прибраться в квартире. Пока есть время, можно набрать Сиане. Тьфу. То есть матери. Совсем заработался. — Мам, привет. — О! Чими, привет. Как ты? Как у тебя дела? Когда ты при- — Сегодня, мам. — перебивает молодой бизнесмен. — Только я приеду не один. В трубке слышится счастливый визг матери: не так поняла. А Пак закатывает глаза. — Ты не так поняла. Я приеду с очень дорогим для меня человеком, но это не девушка. Ну... Ты сейчас опять не так поняла. — да уж, пояснять что-то у Чимина получалось так же плохо, как и петь, наверное. А пел Чимин откровенно отстойно. — Ладно. — грустнеет госпожа Пак. — Жду с нетерпением. Надеюсь, ты все объяснишь. Чимин возвращается в квартиру и встречает Юнги нежным поцелуем за ушком, приобнимая того со спины. — Юнни, пора познакомиться с моей семьёй... Юнги пугается и даже думает отмазаться. Мол, заболел внезапно или дела, или ещё что. Но Пака не провести, Юнги знает, потому прижимается к груди парня и тихо спрашивает: — А это обязательно?.. Я им не понравлюсь... Юнги не знает все наверняка, но уверен, что такой, как он, просто не может кому-то понравиться. Мин прикусывает губы и тяжело выдыхает. «А вдруг семья Чимина меня не примет, и он выгонит меня?» От этой мысли на глаза наворачиваются непрошеные слезы, а все тело начинает трястись. Юнги страшно, страшно потерять все, что имеет, а имеет он только любимого Чимина. Без Пака смысла жизни нет, нет смысла в Юнги. — Ну что ты, малыш? Конечно, понравишься. — Чимин вселяет надежду своим уверенно поставленным голосом и улыбается, поглаживая парнишу по голове. Чимин, правда, не очень уверен, но рассчитывает на тактичность своих родственников, которые, хоть в душе и не примут выбора сына, но в лицо Мину это не скажут. — Только давай пока скажем, что я тебя считаю братом, родной кровью, хорошо? Позже уже объявим об отношениях, если ты, конечно, не убежишь от меня к парню или девушке помоложе. Чимин знает, что подросткам свойственно влюбляться мимолетно. Прошёл всего какой-то месяц, чувства не проверены временем и Пак не сказал бы, что они стальные. Да, он горячо любит Юнги, но не бессознательна ли его любовь? Может быть, это просто привязанность к человеку, который впервые показал ребёнку, что такое ласка и забота. Возможно, так оно и есть, но Чимин не хочет в это верить. — Во всяком случае, ты же знаешь, что я твой выбор приму. И если ты захочешь уйти от меня, то ты сможешь это сделать в любой момент. Молодой бизнесмен целует Юнги в лоб и грустно вздыхает. Отпускать его не хочется, но если ребёнок захочет, держать он его не будет. — Ты дурак. — заявляет Юн, сильнее прижимаясь к любимому телу. Юнги знает, что ни на кого не променяет самого лучшего на свете Чимина. Даже если бы Пак не сделал всего этого, Мин наверное все равно в него бы влюбился. Потому что как в него не влюбиться? — Я уйду только тогда, когда ты прогонишь, — шепчет подросток, оставляя несколько поцелуев на шее старшего. Он любит по-настоящему. Это отличается от того, когда ты сам понимаешь, что это ненадолго. Он любит сквозь будущее, зная, что будет любить всегда. — Я не прогоню. — вторит шёпоту Юнги Чимин и прижимает того к себе, прикрывая глаза. Молодому бизнесмену даже в голову ни разу не приходила мысль о том, чтобы прогнать его. Да и... что это за понятие такое в жаргоне подростка? «Прогонишь». Он что, котёнок? Собака? Он — маленький человек, которого Чимин считает членом своей семьи. Родной кровью. — Ну что, идём? Не волнуйся и не думай даже плакать. Все хорошо. — заверяет снова парень и берет Юнги за руку. Путь до огромного особняка, подаренного родителям, составляет меньше часа. Огромный светлый дом стоит на отшибе, в элитном районе, освещенным тысячью огней. Интересно, а что сказала мать отцу и брату? Хм... Юнги всю дорогу переживает, разглядывая рубашку, что нацепил перед выходом. Та идеально смотрится на парне, но, к сожалению, Мину кажется, что он выглядит отвратно. Подросток искусал все губы, представляя холодный взгляды и презрительный тон. В голове крутились возможные фразы: «Ты откуда этого отброса взял?», «Что это за бездомный?», «Да как ты мог такое привести в наш дом?» и все в этом духе. От придуманного становится ещё хуже. Чимин глушит машину на парковке возле машины отца, хрупкой «тойоты»: старший сын предлагал отцу подарить любую крутую иномарку, но тот упёрся, как ребёнок выпрашивая «тойоту». Машина неплохая, но Чимин хотел, чтобы отец ездил на самом крутом автомобиле! Атмосфера накаляющая — и парень это чувствует. Особенно тогда, когда Юнги испуганно жмётся в его руку и трясётся. Когда машина останавливается, останавливается и сердце Юнги. — Успокойся, мы не на казнь идём, а на знакомство. — возмущается Чимин вполголоса, стучась в дверь. У него есть ключи, но сейчас ведь он заявляется как гость, значит, пусть встретят как гостя. Дверь открывается практически сразу: мама встречает сына с улыбкой на лице, тискает в объятиях, а потом замечает и Юнги. — А это что у нас за юное дарование? — сюсюкает любвеобильная мать, обнимая совершенно незнакомого подростка. Господи, как вообще Чимин мог подумать, что что-то пойдёт не так? Госпожа Пак — женщина, любящая всю и вся, но, наверное, когда однажды узнает, что Юнги — парень старшего сына, очень обидится, снова шепча что-то про внуков. В коридоре показался седой отец, а из-за его плеча макушка младшего брата. — Привет, Чи-и-им! — человеку восемнадцать лет, а он летит как угорелый и вешается на шее старшего брата, целуя в щеку. — Привет, Тэ. Ну вот только бы Юнги не приревновал. Понятное дело, брат и все такое, но почти ровесник же. Когда сполз с шеи Чимина, Тэён решил более сдержанно пожать руку Юнги, тихо представляясь. Отец лишь помахал ладонью из проема дверей. Да, взрослые мужчины скупы на ласку, но в глазах папы Чимин видит, что тот скучал. — Ну что, это Мин Юнги. Остальное расскажу за столом, потому что мы с Юнги очень проголодались. — пропел молодой бизнесмен, таща малыша за запястье в гостиную. Увиденный дом рушит все страхи. От объятий женщины Юн краснеет, но это приятно и мило. Брат Чимина Юнги сразу нравится, хотя, нет, не очень, долька ревности проскальзывает, когда тот обнимает его Чимина. Хочется начать канючить и ныть «Это только мое, не трогай», но Мин знает, что это неправильно. Вообще парень удивляется тому, насколько дружная семья у Пака. Когда, наконец, все собрались за столом, Чимин, как старший, уселся в торце, напротив отца. По бокам от него сидели Юнги и Тэён, а возле Юнги рядом села мать. Но место возле отца и Тэёна не пустовало: на стул запрыгнула огромная овчарка, умными глазами наблюдая за хозяевами. Домашние питомцы — тоже члены семьи, вообще-то! За столом Юнги очень стесняется и старается есть аккуратно и немного. Улыбка Пака успокаивает, но все же Юнги кажется, что он лишний. — Ну что, — откладывая палочки, начал Чимин; говорить было тяжело, но вида он не подавал, — мам, пап, Тэён... Я буду вам всем очень признателен, если Юнги вы будете воспринимать как члена нашей большой семьи. Этот малыш мне как родной брат, как Тэён. Молодой бизнесмен гладит Тэёна по плечу, ловит взгляд матери, которая рада, конечно, но в глазах Чимин читает тысячи вопросов. Надежда на отца... — Что ж, раз так, то мы, конечно, не против обзавестись ещё одним сыном, — произносит Пак-старший, а Чимин выдыхает. «Господи, пап, спасибо тебе большое». Юнги потихоньку расслабляется. Все не так страшно. И сам расплывается в скромной улыбке. — С-спасибо вам большое, я буду очень хорошим, чтобы вам не было за меня стыдно. — А... Юнги, а где твои родите- — Мам, не надо. — обрывает мать Чимин, теперь уже осторожно поглаживая Юнги по тыльной стороне ладони и ненавязчиво успокаивая. — Это потом, не здесь и не за столом. Ладно, все самое сложное пройдено. Слава богу, все прошло гладко, а про семью Юнги Чимин расскажет потом и отдельно, без самого Мина. Родители улыбаются, без натяжек, искренне. Только вот мать все ещё волнуют незаданные вслух вопросы. — Юнги, ты ведь музыку любишь? Умеешь играть на гитаре? — спрашивает Тэён, разбавляя обстановку. Да, Чимин рассказал Тэёну про Юнги. Рассказал о том, что он любит, потому что очень ему хотелось, чтобы ребята подружились. Юнги лучезарно улыбается и кланяется новым родителям. После вопроса Тэ парни увлеклись и погрузились в двухчасовой разговор про музыку. Одна тема переходила в другую и было уже не остановиться. Юнги понял, что хотя бы брат Пака точно полюбит его и немного успокоился. Чимин с матерью и отцом покинули накрытый стол, оставляя собаку и ребят одних. Те вышли втроём на улицу. «Блять, сейчас начнётся». — Чимин, в смысле брат? Где его родители? — возмутилась мать, поглядывая на отца и ища в его глазах поддержки. — Матери у него нет, она умерла при родах. Отец законченный алкаш. Он его продал, мам. Продал, понимаешь? — Кому? — не поняла женщина, застывая в недоумении. — Мне. Но, думаю, за бутылку он бы и его и на органы отдал. — И что ты теперь будешь делать с ним? — В смысле что? Жить буду с ним, оберегать. Я — его единственная надежда. И, кстати, я его дважды спас от смерти. — Господи!.. — Милая, успокойся. Чимин знает, что делает. — наконец произнёс господин Пак, приобнимая женщину. — Ну сейчас этот недоотец заявит на нашего сына, пойдёт в полицию, скажет, что он выкрал ребёнка!!! Это же статья! — истерила мать, но умудрялась делать это вполголоса. — Мам, он никому ненужный ребёнок. Я взял его под свою опеку. Он же тебе понравился. — Понравился, Чими. Но это незаконно. Ты не можешь вытащить из дома чужого ребёнка и называть его братом. — Могу. — Нет! — Этот горе-отец избивал Юнги. Когда я его нашёл, он был весь исколочен, все тело было усыпано синяками, а живот его был фиолетовым месивом. Ты думаешь, я совсем идиот? Я ездил к этому уроду, он не захотел лечиться в клинике, продал сына и сказал проваливать. — Я не знаю, что сказать. Это все неправильно, сынок. — Ты что ему предлагаешь? — возмутился отец. — Вернуть ребёнка ублюдку, чтоб он дальше продолжил его избивать? Пусть живут, ты воспитала сына доброй душой, а теперь попрекаешь его в этом? — Но... — Все, милая, Юнги останется с Чимином. Все будет нормально. — Ладно, — госпожа Пак выдохнула и, вроде, успокоилась. Следом за ней, в унисон, выдохнули и отец, и сын. — Спасибо, пап. Юнги достоин хорошей спокойной жизни, я пообещал сам себе, что дам ему все, чтобы он был счастлив. — Чимин, ты молодец, просто будь осторожен. Алкоголик может напомнить о себе. — господин Пак похлопал сына по плечу, целуя жену в висок. Юнги ещё недолго говорит с Тэ и уходит на поиски уборной. Но дом большой и парень теряется, какое-то время он бродит по коридорам и наконец-то слышит знакомые голоса. «Я могу спросить у них» Юнги подходит к двери, что вела на террасу, но открыть ее не успевает. Все хорошее настроение быстро улетучивается после части услышанного разговора. «Так и знал, что они будут против» Парень прикусил губу и двинулся обратно. Все же найдя туалет, Юнги заперся и сел на пол, утыкаясь в колени лицом. Губы подрагивали, а глаза слезились. Но Юнги не будет плакать, он слишком сильный. Весь вечер Юнги ярко улыбался и вел себя так, будто все хорошо. В машине он смеялся и рассказывал анекдоты и только дома, когда Чимин уснул, Мин снял маску счастья и тихо выбрался из кровати. «Так будет лучше». — думает парень, беззвучно всхлипывая. Юнги нечего брать: все, что есть у него, принадлежит Чимину. Зато есть что оставить. Мин написал песню и смог ее продать за хорошие деньги. Парень кладёт купюры в конверт и оставляет на столе с небольшой запиской: «Это не окупит все, но хоть часть. Спасибо за все. Я люблю тебя, но не хочу портить твою жизнь. Найди хорошую девушку, что понравится твоей семье». Юнги переодевается в ту одежду, в которой пришёл в этот дом. Это разорванная футболка и подранные джинсы. Обувь Чимин выкинул, потому что: «Как можно ходить в них, когда подошва отклеивается?», Юн берет самые дешёвые ботики, что были из всех, купленные Чимином, и тихо выходит на улицу. Капли дождя смешиваются на щеках парня с каплями слез. Парень не знает куда ему идти, точнее, ему некуда. Дойдя до моста, Юнги усмехается, понимая, что мост через ручей не поможет покончить с собой, и прячется под ним, забиваясь в самый уголок. «Отлично, теперь я бомж» Чимин просыпается ночью от того, что постель почему-то холодная. Обычно рядом лежал комочек тепла, утыкаясь носом в шею, но сейчас Юнги рядом не было и лишь Киселёк грел подушку младшего. «В туалет, что ли, пошёл?» Встреча с его родителями прошла как нельзя лучше. Юнги очень понравился и матери, и отцу, и брату. Да, конечно, мать была очень права, предостерегая о том, что недоотец сможет что-то сделать, но даже если и так, парень сделает все, чтобы этот ублюдок больше их не потревожил. Проходит десять минут, но в квартире стоит тишина — и Юнги не появляется. Привстав с постели, Чимин шлепает к ванной комнате, но обнаруживает ее пустой, как и всю обошедшую квартиру. В груди зарождается непонятное чувство, чувство злости и негодования, а на столе Пак находит записку. Прочтённое заставляет выразиться очень нелестно: — Блять, Мин Юнги! Блять, блять, блять! Только теперь молодой бизнесмен слышит, что за окном дождь, а глубоко в душе — тревога. Он долго не думает и прямо в домашней одежде срывается из квартиры, вылетает из подъезда, садясь в свою «ласточку». «Лишь бы не надумал покончить жизнь самоубийством», — думает Чимин и заводит машину, которая освещает грязную влажную дорогу желтым рассеянным светом. Приходится включить дворники, потому что капли, стекающие по стеклу, не дают нормально видеть. Что этот идиот надумал себе? Все же было хорошо. Улыбался, шутил и даже по дороге обратно все было нормально. Чимин колесит близлежащие улицы и районы, не сдаётся и ищет. «Думай, Пак Чимин, куда может пойти ребёнок, если ему некуда идти?!» Пак притормаживает около поворота к мосту через ручей и видит под тем человеческую фигуру. Свет фар не достаёт так далеко, поэтому он переключает на дальный и ликует. Это Юнги! Старший выбирается из машины и несётся к продрогшему подростку. Ну устроит же он ему. Точно. Накажет. По заднице. Выбьет всю дурь. В угол поставит. — Юнги! Почему ты убежал?! А если бы я тебя не нашёл?! — стонет Чимин, отпускаясь на колени перед младшим и заключая его в объятия. Под мостом сухо, но холодно. Мужчины сильные. Они показывают свои слёзы через гнев. Но не сейчас. Чимин плачет. — Идиот. Идиот. Идиот! Что ты себе напридумывал?? Зачем меня оставил? Юнги, успевший задремать, просыпается от голоса Пака. Он сразу начинает плакать, обнимая в ответ. — Я... Я понял, ты с-слишком добрый, чтобы меня выгна-а-а-ать. — воет подросток, захлёбываясь слезами. Мысль о том, что он больше не сможет видеть Чимина, прикасаться к нему, обнимать, просто убивала парня. — Я люблю тебя, но не хочу, что бы из-за меня к тебе плохо относились... — Глупый, что ты несёшь? Чимин поднимает воющего подростка на руки и несет в машину, усаживая на заднее пассажирское сидение, и сам садится рядом. Парень успокаивается, больше не плачет. Во-первых, все страшное позади: Юнги живой сидит в его машине, поэтому плакать уже не надо. Во-вторых, слабину пускать можно очень редко и только под важным предлогом. Старший серьёзнеет, потому что, судя по всему, между ним и Юнги есть какая-то недосказанность. Как и тогда, в первые дни знакомства, когда Мин любыми способами пытался юлить от правды. — Малыш, сейчас мы как взрослые люди, обсудим твой поступок и дадим ему критическую оценку. Что случилось? Почему ты так поступил? —голос старшего дрожит, но он пытается выяснить все спокойно, без криков и ругани. Хотя, очень хочется поорать на бестолкового мальчишку, в которого он так сильно влюблён. — Потому что твоим родителям я не понравился. — всхлипывая и ковыряя ногтем свою руку, пищит Юн. Юнги хочет как лучше для Чимина и ему кажется, что с ним рядом «как лучше» не получится. Парень, наверное, по привычке прячет лицо в коленях, как нашкодивший котёнок, который ждёт порки от строгого хозяина. — С чего ты взял? С чего ты это взял, скажи мне?! — Чимин слишком требовательно задаёт интересующий его вопрос и берет лицо Юнги в ладони, чтобы посмотреть тому в глаза. — Посмотри на меня, малыш. Ты понравился моей семье, даже наш старый пёс Роки тебя в щеку на прощание лизнул, а он очень не любит «чужих» в своём доме. Кто тебе вообще сказал, что ты лишний и ты не нравишься? Чимин судорожно выдыхает. Очень хочется кричать, но он мужественно держится. Пак привык орать не своим голосом, а потом прижимать к груди и целовать или просто дальше спокойно решать вопросы по работе, потому что с криком выходит и все накопившиеся, и невыплаканные слезы. Но сейчас он понимает, что лучше говорить размеренно, спокойно, поэтому позволяет себе только повышать тон. — Я... Я слышал ваш разговор, я не хочу чтобы у тебя из-за меня были проблемы, Чимин. Юнги смотрит красными от слез глазами в глаза Пака, а потом просто льнет к его груди, прижимается и тихо вздыхает. Он и не думал, что настолько дорог Паку. Что тот вообще поедет его искать да и ещё того найдёт. Юнги думал, что тот лишь с облегчением выдохнет, не найдя подростка в доме. Юнги не верил, что Чимин и правда его любит, потому что не понимал, как его можно любить. — Какой разговор ты слышал? Господи, дурачок. — Чимин громко тяжело вздыхает. Запускает в волосы младшего пальцы и гладит его поясницу, прижимая к груди. Неужели этот дурачок услышал какую-то часть разговора с родителями на террасе? Но ведь там не было ни одного слова, что Юнги им не понравился. Дурачок. Опять навыдумывал себе всякую чушь. Чимин пытается восстановить диалог с родителями у себя в голове и вспоминает практически досконально. — Глупый ребёнок, Юнги. Ты очень глупый ребёнок. Мои родители ни разу не сказали о том, что ты им не понравился. Разговор шёл обо мне и твоём отце. Мать предостерегла меня о том, что я и так прекрасно без неё знал. О том, что твой отец может ещё заявиться. Чимин целует светлую макушку подростка и тискает того в крепких объятиях. Неужели он правда думал, что Пак просто так оставит без внимания уход его любимого мальчика?? Ни за что. Если Юнги будет убегать снова, Чимин будет интуитивно искать его и каждый раз находить. Чимин никогда не мог подумать о том, что вот так просто он сможет чувствовать человека. Только вот предугадать побег он не смог... — М-можно мы поедем домой? — тихо спрашивает Мин, успокаиваясь. Все-таки он все не так понял и просто надумал лишнего на хороших людей. Мокрая одежда неприятно прилипает к коже, но уже не холодно, просто потому что Чимин рядом. Юнги поднимает голову и смотрит на Пака. — Поцелуй меня, пожалуйста... Чимин кивает, берет бледное личико Юнги в свои широкие ладони и ласково целует. И злость даже в одночасье отпускает; тепло и хорошо, малыш рядом и беспокоиться больше не о чем. Пак целует так долго, пока воздух в легких не кончается, и только после этого отстраняется. Молча снимает рваную футболку с тела Мина, вытирает той влажное тело и переодевает в свою сухую домашнюю полосатую кофту. Старший отмечает, что полосатая вещь очень к лицу подростку. Юнги стягивает и штаны, потому что слишком мокро. И смущенно краснеет. Потому что до сих пор не привык видеть Пака без футболки, хоть тот часто расхаживал в одном полотенце. — Я эти вещи выброшу, Юнги. У тебя очень много крутой одежды, которую мы выбрали с тобой вместе. И деньги, вырученные за твою прекрасную песню ты оставишь себе. Ясно? Мин кивает, спорить сил уже нет. С оголенным торсом Чимин пересел вперёд, на водительское сидение, и тронулся с места, возвращаясь домой. И дождь закончился, и светало уже. Ну и ночка... Когда машина останавливается, Юнги выходит из неё, натягивая на бледные бёдра футболку Чимина и ещё больше краснеет. На улице не май месяц, поэтому Чимин заботливо подталкивает Юнги к подъезду элитного дома. — Давай, малыш, отморозишь себе ещё что-нибудь, на улице холодно. То, что он без верхней одежды, Пака вообще не волнует; его больше заботит раздетый ребёнок, который смылся на улицу в легкой футболке. Вроде бы, умный, очень умный парень, а творит такие глупости. Чимин ставит «ласточку» на сигнализацию и машет рукой охраннику в будке, мол, вот, мы вернулись. Молодой парень в будке кивает и что-то записывает в тетрадь. Ну да, в элитных домах все строго, между прочим. Вернувшись в квартиру, которую Чимин даже не закрыл на замок, (а тут, в принципе, это было допустимо. Чужие по подъездам не ходят, поэтому квартиру хоть настежь открытой оставляй — никто не посмеет зайти. А соседи все очень серьёзные люди), старший провожает подростка в ванную и помогает принять душ. Моет ему голову и греет тёплой водой озябшие плечи и ладошки. Он отвлекает Юнги пустыми разговорами, спрашивает всякую мелочь, чтобы тот успокоился и понял, что все в порядке. В порядке. И никто никого из дома не выгонит. И даже не потому, что старший слишком добр, а потому что он любит Мина всей душой и отпускать его не хочет. Кутая Юнги в полотенце, бизнесмен относит того в постель и все же отдаёт полосатую кофту, укладывая ее на край постели. — Надень ее, она очень тебе идёт. Парень испаряется, потому что теперь и ему нужно принять душ. Смыть всю грязь, беспокойство и осадок злости. Все хорошо. Юнги дома. Юнги кивает и натягивает вещь, что приятно пахнет Чимином, а так же белье. Штаны он не надевает. Не хочется, да и кофта длинная, все закрывает. Юнги прячется под одеяло со смущенным румянцем. Он все ещё не привык, что Чимин смотрит на него, когда тот совсем без одежды. Да и перед охранником стыдно: пришли двое, один без кофты, второй без штанов. Да уж... Он там, наверное, в своей тетради так и написал. Юн хихикает, думая об этом. Когда приходит Чимин, Юн не даёт ему ничего сделать, даже одеться. Он затягивает старшего в кровать и крепко обнимает. — Прости, я такой дурак. — Я знаю. — мурлычет Чимин, утопая в объятиях младшего. По привычке повязанное на бёдрах полотенце предательски съезжает, но старший возвращает то на место. Влажное тело и волосы, наверное, немного намочат постель, но это неважно. Пак прикрывает глаза и улыбается, властно укладывая ладони на поясницу малыша. Все глупости, все ребячество Чимин, конечно же, Мину простит и не раз. Он ведь ребёнок. Его ребёнок. Юнги хихикает и целует влажную шею: — Ты самый лучший. Это все ещё значит, что я люблю тебя. — парень перебирается на влажное тело старшего и обвивает его всеми конечностями. Юнги садится на его бёдра и смотрит парню в глаза. — Если бы не ты, я бы умер, ты — то, ради чего я живу... — И я тебя люблю, Юнги. Пожалуйста, больше не делай так, ладно? — примирительно говорит старший и ласково гладит поясницу Мина, пробираясь под уже, кажется, не свою кофту и оглаживая обнаженную спинку пальцами. — Ну... Я бы сказал тебе так же, но нет. Я живу не ради тебя. В целом моя жизнь — это ты. Он гладит худощавые ноги подростка и улыбается, как и всегда, по-доброму и очень искренне. Юнги улыбается в ответ. Тело тает от тёплых рук, что нежно гладят его. Мальчик ложится на парня, пряча покрасневшее лицо. — Чимин, не делай так, пожалуйста, я слишком на это реагирую. — Юнги стыдится своих слов, но все равно говорит, потому что возбудиться от таких легких прикосновений будет слишком постыдно. — Извини, малыш. — виновато шепчет Чимин, но почему-то продолжает, скользя кончиками пальцев по бёдрам. У него и в мыслях нет обидеть подростка, просто очень хочется касаться любимого тела — и только поэтому он не может оторваться от него. Смущение и покрасневшие щеки Чимин на лице Юнги видит слишком часто, но к этому он быстро привык. Ещё Чимин знает, что краснеет Юнги, когда они целуются, когда он трогает его поясницу и ноги, а ещё когда старший бесцеремонно ходит по квартире в одном полотенце. Но ещё у молодого бизнесмена есть оружие пожёстче: он успел выучить ещё одно слабое место у Мина — это шея и уши. Поэтому сейчас Пак припадает к красивым изгибам на шее губами и нежно целует, обводя кончиком языка кадык и линию подбородка. — Ч-Чи-ми-н... — выдыхает Юн дрожащим голосом. Малыш слишком быстро заводится, возможно, из-за возраста, а, возможно, из-за того, что слишком много чувств к Чимину. Парень сводит ноги и слезает с Пака, направляясь в ванну на ватных ногах. — Я... я сейчас приду. — Ты куда? — Чимин привстает на локтях, хватаясь за запястье Юнги. Наверное, он слишком переживает отпускать подростка далеко от себя. Да, ванная комната — это очень далеко! Конечно, Пак понимает, что своими действиями, такими легкими и непринуждёнными, он завёл подростка. И куда тот направляется и даже с какой целью — Чимин знает. — Иди сюда, я ещё не покусал тебе мочки ушек. — будто бы терроризируя накаляющее возбуждение Юнги, шепчет Чимин. Шёпот выходит каким-то пошлым и нежным — и устоять перед ним, скорее всего, невозможно. — Я... Чи... Не надо, — парень краснеет в конец, не хотя опозориться перед... парнем? Нет, Чимин не говорил, что его парень, но тогда кто он ему? Да неважно, но в любом случае Юнги не очень хочет предстать перед Паком с позорным стояком. Но не послушаться старшего он не может, потому останавливается и возвращается в кровать. — Может, будем спать? — скулит младший. — А ты чего хочешь? Только честно. — старший укладывает юное тело на себя и серьёзно смотрит в глаза Мина, щурится и кусает губы. Чимин не будет настаивать и не будет принуждать к чему-то, просто он очень хочет знать, чего хочет его ребёнок, чего хочет его Мин Юнги. И ответа он хочет услышать честного, без привирания и лжи. Молодой бизнесмен привык, что Юнги слишком закомплексован, слишком закрыт в себе — и избавить от этих прочных оков парнишу очень хочет. — Хочу твой член в себе. — шепчет парень, а потом прикусывает язык. «Блять! Я это вслух сказал?» Юн подрывается и бежит в ванну, падает, опять поднимается и опять бежит, прячась за дверью. — Я такой дебил... Чимин взрывается хохотом, наблюдая за всем представлением и, тихо хихикая, оставляя полотенце на кровати, идёт за Юнги. Находит он его за дверью в ванной комнате, сидящего на полу. Молодой бизнесмен присаживается на корточки перед Мином и смеющимися глазами смотрит в его глазки. Господи, как же Чимин сильно любит этого маленького дурачка. — Юнги, ты не ушибся? — первым делом спрашивает старший, притягивая того на своё обнаженное тело, а в голове лишь вертится «хочу твой член в себе». Почему это так заводит? Зачем-то Чимин начинает представлять постельные сцены в главной роли с Юнги и чувствует, как внизу живота тяжелеет, а половой орган приподнимается. Ну приехали. В основном Чимин не любил половые связи на одну ночь, но чаще так и выходило. Но после того как Юнги появился в его доме, кажется, он лишь один раз вытрахал в подсобке глупую официантку, которая сама насела на его член. Тогда Мин ещё не был влюблён, да и Чимин считал ребёнка лишь своим братом. Кстати, кажется, тогда Юн был увлечён разговорами с Сианой где-то на кухне. —Нет. — Юнги прячет лицо в изгибе шеи старшего. — Прости, ты просто очень красивый и нежный... Наверное, я не должен так на это реагировать, прости. Парень прикусил губу и вдохнул чарующий запах старшего. Слишком неловко сидеть у голого человека на руках, когда собственный стояк мешает жить. — Твоя реакция вполне обоснована и нормальна, Юнги, не надо этого стесняться. — заверяет Чимин, оседая на пол и усаживая к себе на колени младшего. Раньше Чимин не задумывался о том, что он хочет Юнги. То есть, он его любит, да, но границы в голове были поставлены четко: он ребёнок, а значит никакого с ним секса. Да и если у них что-то и будет, то и для Чимина это будет впервые. С лицами мужского пола отношений у бизнесмена никогда не было. — Идём в кровать? Не надо от меня убегать и бояться меня не надо, я тебя не обижу. — Пак ласково трется носом о нос Юнги и встаёт с ледяного пола, поднимая с собой и Мина. Укладывая того в постель, Чимин все же прячет стояк во влажном полотенце и ложится рядом. Юнги правда попытался уснуть, но выходило плохо. Стояк уже болезненно пульсировал и требовал срочной разрядки. Мин сжался клубком и пытался дышать спокойно, но и это не выходило. «И что с этим делать?» Чимин подпирает ладонью щеку, укладываясь на бок. — Малыш, может, тебе помочь?.. Он ненастойчиво кладёт ладонь на низ живота, пока не позволяя себе опускаться ниже. Все же принуждать он ребёнка не будет. Юнги двигается ближе к Чимину. — Х-хён, мне больно, помоги мне... — Мин прикрывает глаза, поскуливая. — Т-ты хочешь потрогать там? — Хочу, малыш. — Чимин кивает и уже уверенно запускает ладонь под кромку нижнего белья Юнги. Пальцами он осторожно касается небольшого полового органа подростка и нежно поглаживает, улыбаясь от каждого вздрагивания. Юнги задыхается от новых ощущений. Он жмурится и громко выдыхает. — Чи-Чимин... — Что такое, Юнги?.. — Чимин нежно водит пальцами по возбуждённому половому органу, пока не добавляя к своим действиям поцелуев. — Ты что, никогда себя не трогал, что ли?.. Парень мотает головой, отводя взгляд. Он понимал, что это необычно, так как его одноклассники все время говорили на подобные темы. — Может, тогда я не буду отнимать у тебя возможности поиграть самому? Чимин не останавливается, обхватывает наконец ладонью половой орган младшего у основания и слегка сжимает. — Мх... Хён, ты издеваешься? — Юнги сдавленно стонет, несдержанно толкаясь в ладонь парня. — Можешь... это сделать ты? Чимин никогда не практиковался в дрочке кому-то. Изредка, конечно, он мастурбировал девчонкам, но парням не доводилось. Сам Пак тоже иногда забавлялся в душе, но это когда совсем яйца болели, а такое бывало редко. Что ж... Молодой парень подносит ладонь к лицу и плюет в неё, возвращая руку обратно. Теперь будет намного проще скользить по возбужденному члену, что тот и делает. Чимин медленно водит по тому от основания до головки, слегка сжимая и умиляясь, как Юнги выгибается в спине. Невинное дитя... Чимин в семнадцать лет наяривал только так, чередуя руки, а Юнги? Малыш... Юнги старается не стонать, выгибаясь и прикусывая губы. Он никогда не думал, что это так приятно. Мальчик не выдерживает долго и вскоре изливается в руку старшего, сам того не ожидая. Чуть-чуть отдышавшись, Мин понимает что произошло: Чимин трогал его там, куда сам парень даже смотреть смущался, и теперь в руке Чимина сперма Юнги. Осознавая все это, Юн пищит и лезет под одеяло. Но там он не находит утешения, вместо этого парень натыкается на стояк старшего. Юнги когда-то слышал, как девчонки обсуждали минеты, и решает попробовать. Юнги укладывает Чимина на спину и устраивается между его ног. Не зная, что делать, Мин решает довериться интуиции и целует красноватую кожицу на головке. Увлекаясь, парень покрывает весь ствол касанием губ, пошло причмокивая. Чимин хотел бы остановить Юнги, но тот уже ловко толкнул его в бок, устраивая на спину. Тёплые губы младшего коснулись головки полового органа, заставляя молодого бизнесмена издать тихий томный стон. Чистой рукой Пак скинул с себя одеяло, потому что очень уж нравилось ему смотреть, когда ему сосут, а ладонь в сперме он поднёс к лицу подростка, отбирая из ладошки член. — Сначала слижи, а потом я тебе дам «конфетку». — шепчет Чимин. Наверное, неправильно развращать ребёнка, но уж очень хочется. А Юнги ещё стонал так, выгибался. Слишком уж это сексуально... Юнги расширяет глаза, но слушается старшего. Он высовывает язычок и слизывает всю белесую жидкость. Когда рука Чимина была чиста и Юн облизал каждый пальчик Пака, он поднял на него взгляд. — А теперь мне можно конфетку? — Теперь можно. — довольно шепчет старший. Малыш так увлёкся пальцами, погружая каждый в ротик, что Чимин только сильнее возбудился от этого. Он поднёс ко рту сочащуюся естественным соком головку и слегка пошлепал той Юна по губам, заставляя приоткрыть ротик. Юнги послушно вобрал головку в рот, смакуя и посасывая. Языком Мин блуждал по гладкой кожице и найдя неровность, решил немного надавить на это место. Поняв, что парню нравится, Юн сделал так ещё пару раз и опустился, заглатывая больше. Чимин был слишком перевозбужден, поэтому, томно и громко вздыхая, осторожно толкался в ротик Юнги, подмахивая тазом. Чувствуя, что оргазм совсем близко, молодой бизнесмен попытался выудить из ротика Мина половой орган, чтобы кончить себе в ладонь. Но Мин не дал, плотнее зажимая во рту член парня. Юнги пошло улыбнулся, проглатывая вязкую жидкость. И, облизав головку, выпустил член изо рта, укладываясь рядом с Чимином и обнимая его. — Ты только что лишил меня девственности. — Ну... можно и так сказать. Если орально только, то да, лишил. Чимин, прикусывая нижнюю пухловатую губу изнутри, прижал тёплое тельце Юнги к себе, переводя дыхание. После оргазма сводило челюсть и ноги отказывались слушаться, но язык зато работал как обычно: — Вкусно? — Очень, — усмехнулся Мин, прижимаясь к Чимину, — но твоя вкуснее. Юнги хихикнул, залезая на голого Чимина и обнимая. — М-можно я сниму кофту? Юнги давно хотелось прижаться к Паку кожей к коже, почувствовать его тепло совсем близко. — Конечно, можно. Чимин заботливо помог снять с Юна полосатую кофту и откинул ту на пол, прижимая младшего к себе одной рукой. Второй он набросил на их тела тёплое одеяло, чтобы раздетому Мину вдруг не стало холодно. — Если вдруг замерзнешь, наденешь обратно. Ладно? — Рядом с тобой всегда тепло, хён. — Юн потерся об широкую грудь щечкой и прикрыл глаза. — Я очень боялся... Но это того стоило, мне понравилось, хоть и стыдно. — Все хорошо, малыш. Если ты захочешь повторить, мы обязательно это сделаем. А насчёт... «хочу твой член во мне»... Об этом ты пока ещё подумай, взвесь все «за» и «против». Чимин говорит вкрадчиво, мягко поглаживая любимого ребёнка по волосам. Ведь такое, действительно, спонтанно не делается. Тем более с Юнги. Парню почти восемнадцать, а он себе не дрочил никогда... — Я хочу, Чимин. Все ещё хочу. Если бы я был не уверен, то никогда бы не попросил. Хм... Ну если Мин хочет, значит, скоро этого получит. Надо тогда будет завтра решить этот вопрос и съездить в секс-шоп. И да, лучше Чимин сделает это один. Юнги рисует непонятные рисунки на груди Пака, иногда целуя ее губами. Ему слишком нравилось, как старший пахнет, насколько мягка кожа... да и вообще кожа Чимина идеальна, как и он сам. — Тогда мы купим завтра анальные пробочки и будем осторожно растягивать тебе попочку... — Х-хорошо. — кивает парень, заливаясь краской; мысли о том, что когда-то он сможет почувствовать Чимина внутри, возбуждает и будоражит все тело. Юнги спрятал носик в шее Пака и, поцеловав в щечку, прикрыл глаза. — Я тебя люблю... Очень. — И я тебя люблю, Юнни. — шепчет Чимин, целуя светлую макушку. — Давай спать? Завтра в школу, рано вставать надо. — Давай завтра ты сделаешь себе выходной и побудешь дома? Тебе нужно отдохнуть. — Чимин осторожно переворачивается набок вместе с Юнги и подминает его под себя, ласково целуя в висок и за ушком. Его малышу, наверное, очень нужен отдых. Бедный ребёнок получил много негатива, пусть и потому, что сам навыдумывал; сбежал из дома, попал под дождь и замёрз, так ещё и хён «изнасиловал». Определено, Юнги нужен отдых. — Выспимся и поедем на работу, я заеду в секс-шоп на пять минут. И Сиана говорила, что очень соскучилась по своему «оппе». Юнги хихикает и кивает. — Хорошо, хён, но только один день. А то я не буду первый в классе, если буду пропускать. — Мин тычется в грудь Пака носиком и закрывает глаза, переплетая их ноги. — Спокойной ночи... Спасибо. Чимин улыбается, прикрывая глаза следом за младшим. — Спокойной ночи, мой маленький котёнок. «Даже если ты не будешь первым в классе, ты будешь первым в моей жизни. Первым и единственным, Мин Юнги. Маленький, глупенький любимый Мин Юнги» Юнги и Чимин быстро засыпают в обнимку, а в их ногах ютится Киселек, который лениво потягивается и фырчит носиком. Утром Юнги просыпается и с великим удовольствием выключает будильник, понимая, что вставать не надо. Он засыпает вновь, так как спал только пару часов, но перед этим любуется спящим Чимином. «Ты самый красивый. Я всегда буду любить тебя» Мин опять устраивается под тёплым боком и засыпает с улыбкой на губах. Чимин вообще-то не очень любит яркий свет, но даже ширма, которой отгорожена кровать от «студии» Мина, не спасает. Кстати, «студия» получилась приличного размера и пустое пространство от окна до кровати будто бы заполнилось тем, чего так там не хватало. Старший тихо стонет, пряча лицо в подушку и как маленький ребёнок хнычет: — Юнни, закрой, пожалуйста, окно шторами... Он мило дует губы, мягко прижимая тёплое тело к себе, и лениво распускает объятия, выпуская из них Мина. — Угу. Мин поднимается и не открывая глаз шлепает голыми ногами по полу, направляясь к окну. Закрыв так, что свет не проникал даже в маленькую щелку, парень вернулся и плюхнулся рядом с Чимином. Вообще, если так подумать, это впервые, когда Юнги расхаживает в одних боксёрах по квартире и не краснеет. — Чимин, хочу на ручки. — просится младший, подползая ближе к Паку. Чимина забавляет сложившаяся ситуация — и он сквозь сон улыбается. Они с Юнги с утра как два маленьких ребёнка, которые ведут себя по-детски поочерёдно. Только вот младший остаётся ребёнком на протяжении всего дня, а вот Чимин позволяет себе покапризничать только утром, когда ещё не совсем проснулся. — Конечно, Юнни, иди ко мне. — тянет старший, не открывая глаз и позволяя Мину забраться на него сверху. Он крепко скрепляет обе ладони в замок на пояснице Юна и целует того в скулу, нежась в постели и наслаждаясь полутьмой. — Можно я ещё чуть-чуть посплю? — просит Юнги, обнимая Пака ногами и прижимаясь щечкой к груди. Парень терпит и старается не заснуть, ждёт разрешения. Из-за тирана-отца мальчик теперь на все спрашивает разрешение, боясь что-то сделать не так. Хоть и понимает, что Чимин не обидит его. — Малыш, конечно, можно. — по-доброму ворчит Чимин. Ему до сих пор жалко своего котёночка, над которым так часто издевались и избивали до полусмерти. Старший не перестаёт удивляться, каким хорошим человеком растёт Юнги. Как он ведёт себя среди чужих, как хорошо учится, играет на музыкальных инструментах, поёт и, конечно, любит. Все это он делает слишком хорошо — и как тогда Чимин задал вопрос недоотцу: «Я не могу понять, с кого он берет пример?» Уж старший точно Юнги не обидит. Наконец, молочная кожа Юна приобрела живой молочный цвет, тяжелые синяки и ссадины исчезли с красивого тела — и Чимин спокойно выдохнул. — У тебя очень красивое тело. — зачем-то произносит молодой бизнесмен; ну, что в голове, то и на языке. — Спасибо. — смущаясь, произносит засыпающий парень. Он всегда считал Чимина самым красивым на планете, но сейчас рассказывать об этом нет сил и Юн засыпает. Такой хороший он лишь потому, что не хотел быть таким, как отец, и стал полной его противоположностью, хотя внутри они остались одинаковые и оба ненавидят себя. Только один агрессирует на других, а второй пытается быть идеальным, иногда забивая на собственные потребности. Юнги просыпается чуть раньше Чимина и плетётся на кухню, где решает испечь штрудель. Когда по квартире уже разносился вкусный запах, Юн накрыл на стол и двинулся за Чимином. Парень залез под одеяло и начал выцеловывать тело любимого. — Просыпайся, Чи-им. — Юнни, малыш, ну ещё пять минуточек. — стонет старший, хмурясь, но наслаждаясь поцелуями, что Юн так щедро рассыпает по всему телу. Даже приятный запах из кухни не может заставить Чимина приподняться, но он находит в себе силы приоткрыть глаза. Перед собой он видит очень красивого подростка с хитрыми лисьими глазками и густыми светлыми волосами, которые идеальными прядками падают на его лоб. Но Чимину нравится, когда без челки. Он по-хозяйски убирает чужие волосы с лобика младшего и умиляется хрипловатым голосом: — Боже, какой ты у меня красивый... Юнги сразу заливается краской, целуя Пака в щеку. — И это мне говорит самый красивый на свете человек? Юнги смеётся и обвивает Пака всеми конечностями, показывая, что никуда не уйдёт и Чимина не пустит, потому что как они друг без друга теперь? Но все же отлепиться надо, Юн садится на бёдра Чимина и дует губки. — Пойдём, штрудель остынет! — Самый красивый на свете человек сейчас сидит на моих бёдрах и дует губки, — замечает Чимин и привстает, поваливая Юнги на постель и нависая над ним. Он властно целует Мина в шею, изредка покусывая нежную кожу зубками и небольно оттягивая ту, а после, не давая времени возбудиться, начинает щекотать. — А как тебе такое, самый красивый человек на свете?? Чимин смеётся, но долго щекотками малыша не мучает, нежно целует в губки и поднимается с постели, ведя за ручку Юнги. Пак совсем забывает, что он абсолютно голый ещё с той ночи, поэтому усаживается за стол, подпирая кулаками щеки. — Очень вкусно пахнет, Юнни. Юнги не успевает понять, что происходит, все слишком быстро. Но оказавшись на кухне, он заботливо накрывает его колени полотенцем и ставит перед парнем тарелку со штруделем и мороженым. — Чай или кофе? Сам Юн только в кофте и боксёрах, что еле выглядывают из-под одежды Чимина. — Кофе. — на автомате отвечает молодой мужчина, откидываясь торсом на спинку стула и мурлыча от заботы. Чимин в какой-то момент задумывается, наблюдая за суетящимся парнем, и подпирает щёку. — Малыш, ты ведь теперь мой парень, верно? Юнги расплывётся в улыбке от заданного вопроса и поворачивается к Паку с кружкой кофе. — Д-да, если можно. — Мин с такой же улыбкой ставит кофе на стол и садится на колени к Чимину. — Ты же сегодня поедешь в магазин... А можешь... купить одну пробку с хвостиком? Чимин сначала улыбается, кивает, поднося к лицу чашку и отпивая горячей жидкости, но когда следует второй вопрос, молодой мужчина давится напитком. Когда приступ отпускает, Пак щурится, оставляя чашку на столе и приобнимая Мина. — Хорошо, но для начала мы начнём с маленьких и будем готовить твою попу. — Хорошо. — соглашается парень, ручками перебирая волосы Пака. — Но с хвостиком все равно купи... Так, на будущее... — Юнги хихикает и мажет губами по чужой ключице, оставляя небольшой засос. — Приятного аппетита. — желает Юнги и скрывается в ванной. — Юнни, ну что это такое? — возмущается Чимин перед зеркалом в прихожей, замечая небольшое красное пятно в районе ключицы. Дверь в ванную комнату находится прямо на той стене, что и зеркало, поэтому ребёнок наверняка слышит. Чимин надел темно-синий свитер, но он с открытым воротом, потому ключицу с засосом очень видно. Нет, старший не сильно-то и злился, но он ведь серьёзный человек, бизнесмен, а подобное недопустимо! Он по-прежнему стоит и разглядывает себя в зеркало, ожидая, когда маленький негодник выползет из ванной. — Прости! — кричит парень, догадываясь о причине волнения Пака. Сам Мин натягивает чёрные джинсы и большую белую рубаху, что больше его размера на два. Немного подведя глазки, Юн вылезает из ванны и вешается Паку на шею. — Я люблю тебя. — И я тебя люблю, Юнни. — Чимин целует подростка в макушку и трется носом о его щёчку, осторожно спуская со своей шеи. — Ты все взял? Ага, спрашивает человек, который наверняка забыл ключи где-то в одеяле на кровати. И телефон, кстати, где? Возможно, во вчерашних джинсах или куртке. А, может, в машине?.. — Вот. — Юнги указывает на тумбу, где уже подготовлены их телефоны, ключи от дома и машины, кошельки и бутылка с водой. — Сейчас. Юнги насыпал Киселю еды и, чмокнув ушастого, побежал к выходу. — Все. Чимин забирает с комода ключи от квартиры и машины, суёт телефон в задний карман джинсов и терпеливо ждёт, когда малыш вернётся в прихожую. Усевшись на водительское сидение своей «ласточки» молодой мужчина потянулся, вставляя ключи в зажигание и проворачивая их внутри. Машина отозвалась приятным ревом, а Чимин удовлетворенно выдохнул. Его автомобиль был просто объектом страсти и любви. Ну теперь после Юнги, конечно. Притормозив возле тротуара, Чимин выполз из машины, направляясь к сексшопу. Он был там пару раз, но в основном по прихоти девушек. Набрав анальных пробок разной величины и несколько с пышными хвостиками, старший вернулся в машину, устанавливая приобретённые коробки на заднее сидение. — Малыш, хочешь чего-нибудь? Мороженого? — спрашивает Чимин, обратно усаживаясь на водительское кресло, — Я вообще-то думал... Ты не хочешь в ту школу, что ходит мой брат? Она считается элитной и самой лучшей в Сеуле... Чимин, действительно, думал об этом очень долго, но сказать как-то не удавалось. Вроде бы, Юнги никогда не жаловался на школу, в которую ходил. Ну а вдруг? — Нет, Чимин, это дорого, а моя школа тоже хорошая и программа у нас усиленная. Ну, и я люблю очень учителей. Можно я лучше там останусь? Парень стянул ботинки и сейчас сидел, подобрав ноги под себя. Юнги был очень миниатюрный, потому хорошо влезал на широкое сидение с ногами. Мин правда беспокоился о том, что Чимин тратит на него очень много денег. Да, это приятно. Но переходить границу и брать у Пака больше, чем нужно, Юн не будет. Тем более парню и правда неплохо в обычной школе, к которой он привык. — Да и до музыкалки там близко идти. Чимин тяжело вздыхает и натянуто улыбается. — Юнни, если ты чего-то хочешь, говори мне об этом сразу и в глаза. Я сделаю все для тебя. — произносит старший, ловко выворачивая руль и скользя по трассе, что слегка подсохла. Чимин сначала работал только для себя, зарабатывал для себя и деньги тратить было некогда; родителям, естественно, он отдавал какую-то часть дохода, но и им они уже стали не нужны — просто в сейф не влезают. Так что теперь у него есть стимул зарабатывать: для Юнги и его капризов. Малыш, конечно, совсем не капризничает, поэтому приходится угадывать желания так. А это не очень просто. — Я не настаиваю, если хочешь — оставайся. Но если вдруг что, проси у меня все что хочешь. — Хён, единственное, что мне нужно — это ты. С тобой мне не нужна платная школа, хорошая одежда или вкусная еда. Главное, чтобы рядом был ты, без тебя я не смогу. Подросток искренне улыбается и чмокает Пака, перевесившись через сидение. Юнги и правда больше всего счастлив сейчас не из-за достатка денег и вещей, а из-за того, что может быть рядом с любимым человеком. Потому что любить того, кто не любит тебя, больно. Но Юнги повезло, Чимин его очень любит. — Хорошо, малыш. — улыбается Чимин, не отвлекаясь от дороги. — Поедем к Сиане? Или к Мэй? Хонг или Чау? Можно подумать, что Пак перечисляет какие-то достопримечательности, но нет. Это имена остальных трёх управляющих, которые закреплены под другие рестораны. Но Чимин, конечно, больше доверяет Сиане. Да и Сиа ближе и к нему, и Юнги. Все просто, девушку и молодого бизнесмена сплотила учеба на одном факультете и месте. Видимо, поэтому именно она, а не Мэй, бывает, сидит на кухне у Юнги и Чимина, пьёт кофе и заполняет бумаги. Чимин знает ответ заранее, поэтому едет к ресторану в центре, где их ждёт Сиа. — Давай поедем к той, что говорила, что скучает по своему «оппе». — хихикает Мин, залезая в бардачок и доставая шоколадку. — Можно? Да, Юнги, который раньше никогда не ел сладкого, теперь очень к нему пристрастился. Чимин все ещё не привык, что излюбленным словом Мина в его лексиконе было «можно?». Это касалось практически всего, поэтому иногда немножечко раздражало. — Юнги, тебе можно все. В пределах разумного. — выдыхает Чимин и ударяет по рулю, сетуя на навигатор. — Женщина, ты же сказала, что пробок здесь нет! «Женщина» не отзывается; видимо, чувствует вину, а перед глазами — пробка, оценённая Чимином на глаз в четыре балла. — Ну это мы тут до завтра стоять будем. — недовольно хнычет Чимин в то время, как Юнги поедает шоколадку из бардачка. Теперь мать Чимина пихала старшему сыну в два раза больше конфет и шоколада, ведь теперь: «В смысле?! А Юнги?! Покупай ребёнку шоколад, когда закончится этот!» Юнги хихикает, отмечая, что когда Пак говорит с навигатором, — это мило. Он откусывает ещё кубик шоколада, а потом его будто осиняет. — Ну раз нам тут долго стоять... Надо тебя развлечь. — с хитрой мордочкой заявляет Мин, откладывая шоколадку. Юнги хихикает пошло и левой рукой проводит от низа живота до паха Чимина. Не спрашивая разрешения, Юнги расстегивает ремень и ширинку на брюках Чимина и запускает руку в нижнее белье, ощупывая половой орган. — Юнги?.. — все происходит настолько быстро и внезапно, что Чимин теряется, не успевая ничего предпринять; но затем, почти сразу же, растягивая губы в ухмылке, заявляет. — А где же «можно?» Вялый член пробуждается и приподнимается от нежных пальчиков подростка, а Чимин прикусывает нижнюю губу изнутри, потупив взгляд. — Заткнись. — пищит Мин, начиная двигать ручкой, поглаживая член старшего. На лице подростка не потухала пошлая ухмылка. — Хён, раздвинь ножки сильнее... Чимин ухмыляется ещё шире: только его Юнги может сказать «заткнись», а следом уважительно назвать хёном. Он послушно раздвигает ноги и откидывается на спинку, тянет рукой за рычажок, чтобы водительское кресло слегка отъехало назад. — Моя конфетка лучше, да? — напевает молодой бизнесмен, выдыхая. — Да, намного. — хихикает Юн, пробираясь в пространство между рулём и сидением. И пофигу, что это незаконно и их кто-то может увидеть. Юнги устраивается между накаченных ног и вынимает из белья уже вставший член. — Можно? Чимин не отвечает, а просто отрывает ягодицы от сидения и толкается головкой в губки Юна. Что же делает этот маленький негодник? Даже девушки, в погоне за его состоянием, не позволяли себе такого. Но его малышу можно. Чимин забывает обо всем: о дороге, машинах впереди, делах и проблемах. Он кусает губы и смотрит на Юнги, что вбирает в рот крупную головку его члена. Это слишком пошло и сексуально. Старший позволяет опустить свою ладонь на светлую макушку Мина, надавливая на ту пальцами и заставляя заглотить больше. — Хороший мальчик... Юнги щурит довольно глазки и заглатывает полностью, подавляя рвотный рефлекс. Да уж, это точно его любимая конфетка. Немного проигравшись язычком, Юнги делает ещё пару движений головой и потом останавливается. Мин заводит руку за голову и надавливает ею поверх чиминовой, призывая к действиям. «Давай, трахни меня в рот» Пак удивлённо вскидывает брови на лоб, но ловит требовательный взгляд — и решает, что можно. Снова отрывая ягодицы от мягкого сидения, Чимин кусает губы в кровь и начинает подмахивать бёдрами, насаживая умелый рабочий ротик Юнги на свой член. Заводит это невероятно сильно, а Мин ещё умудряется пошло и в упор смотреть в глаза, когда его так беспринципно и бесцеремонно трахают в рот. «Маленький чертёнок», — думает старший. Он тормозит, давая малышу отдышаться, но потом снова набирает темп. Свободной рукой он касается щеки подростка и нежно смахивает с той слезы. Как Чимин умудряется совмещать нежность и грубость — непонятно. Он оттягивает оргазм, но все же в итоге изливается Мину прямо в глотку, запрокидывая голову назад и прикрывая глаза. — М-малыш... Юнги довольно проглатывает все до последний капли. Наверное, делать приятно Чимину — самое приятное для Юнги. Немного отдышавшись, парень натягивает на старшего белье и брюки и бережно застегнув ремень и ширинку, перебирается на своё сидение и возвращается к свой шоколадке. Юнги все ещё смущается такого, потому отворачивается, делая вид, что смотрит в окно. Чимин все ещё отходит от того, что произошло в автомобиле, но молчит, придвигая сидение обратно. Обстановку разбавляет «женщина»: — На дороге по ведущей трассе образовалась пробка в четыре балла. До прибытия к конечной точке час и девять минут. — Да ты что! Серьёзно?! Она образовалась ещё двадцать минут назад, дурында! — возмущённо произносит Чимин, хмуря брови. Затем его взгляд теплеет — и он кладёт на колено Юнги ладонь, осторожно поглаживая то и улыбаясь. Старший склоняет голову набок и щурит глаза, наблюдая за довольным подростком, вновь поглощающим шоколадку. Юнги мягко улыбается, чувствуя тёплую руку на своей ноге. Он все ещё слишком красный в области щёчек, потому не поворачивается к парню. Юнги вообще такой по природе: сначала ведёт себя как шлюшка, а потом смущается. Чимин привстает и переваливается через сидение и коробку передач. Он властно берет ладонью щеки Юнги и разворачивает к себе, нежно припадая к его губам своими. Он все ещё грубо держит малыша за щеки, но целует так мягко, сминая любимые губы и покусывая их зубами. — Люблю тебя. — рычит Чимин сквозь поцелуй, причмокивая губами. Юнги тихо смеётся и отвечает на поцелуй, но машина перед ними продвигается на пару метров, а водители сзади начинают сигналить. Юн отрывается от любимых губ с недовольной моськой и ворчит себе под нос: — Ну почему так невовремя? Мин дует губки и откусывает ещё кусок от шоколадки, пока Чимин заставляет машину проехать эти два несчастных метра. — Мне кажется, что я догадываюсь, почему образуются такие пробки. — Чимин смеётся, обнажая ряд белых зубов и снова тормозит. Где-то там впереди по-любому кто-то кому-то сосет и из-за этого приходится стоять в пробке. — Поверните направо. — Куда я тебе тут поверну, женщина? Скажи мне. Я тебя выкину, заменю! — негодует бизнесмен. Действительно, куда ему тут поворачивать? Центр Сеула, главная дорога, поворотов тут и в помине нет, но нет, «женщина» лучше знает. Поверните направо, значит, поверните направо. Юнги смеётся, чуть не давится шоколадом и ползёт на заднее сиденье. — А что в коробке? — интересуется парень, не зная, куда ходил Чимин. Юнги забирается на сидение с ногами и берет ее в руки, с интересом разглядывая. — Можно посмотреть? Чимин с интересом усаживается поудобнее на кресле, понимая, что о содержимом коробки Юнги не догадывается. — Хм-м, можно, посмотри. Старший закусывает губу, пытаясь скрыть улыбку, и с полным серьёзом, склонив голову набок, наблюдает за процессом открытия коробки из сексшопа. Юнги осторожно отклеивает скотч и заглядывает внутрь, сразу расплываясь в смущенной улыбке. — Ва-а! Хвостик! Юнги с неподдельным восторгом вытаскивает пробку с пушистым хвостом и трется об шёрстку щечкой. — А ты смазку купил? Я почитал один форум... Там написано, что с ней не так больно будет. Юнги рассматривает остальные покупки, но хвостик из рук не выпускает — понравился. — Смазок у меня в тумбочке возле кровати достаточно, как и презервативов. Банановая даже есть. Впрочем, откуда все это добро, Чимин подростку не будет рассказывать. Да и, наверное, будет не очень приятно, если затрагивать темы о бывших и сексуальных утехах с ними. Старший смотрит на то, как Юнги трется щекой о пушистый хвост, и улыбается. Юнги немного грустнеет от слов парня. Нет, он конечно понимал, что у Чимина было много партнеров, но почему-то именно сейчас Юн представил, как Чимин трахает кого-то на их постели. На их? Нет, на постели Чимина. Юнги не позволяет себе забываться, он все равно осознаёт, что все это не его, а Чимина. — Спасибо, хвостик очень красивый. —Юнги улыбается, немного выдавлено и укладывается на заднем сидении, обнимая хвост. — Разбуди, когда доедем. Парень отворачивается к спинке сидения и прикусывает губу. «Наверное, я для него такой же. Тот, про кого он говорил. Я тоже трачу его деньги, а ему это неприятно. Наверное, и меня Чимин выгонит... Только в ящике со смазками останется ещё и хвостик...» Парень прижимает хвост к себе, как ребёнок, которого попросили подарить любимую игрушку другу. — Хорошо, малыш, разбужу. Может, давай я тебе плед достану из багажника? М? Чимин снова увлекается дорогой; но теперь поток машин движется быстро. В глубине души Пак уже радуется, но через тридцать секунд и через десять метров, что они проехали, все снова стопорится. Старший выдыхает: для него пробки — мучение, но, слава богу, что рядом его Юнги, поэтому скучать не приходится. — Малыш, тебе там не холодно? Печку включить? Молодой бизнесмен очень беспокоится за своего котёночка, поэтому сейчас так печётся о нем, думая, как же лучше его разместить в и так невероятно удобной машине, где, даже на ковриках ляжешь, будет удобно. —Все хорошо, мне удобно. — отвечает Мин, прикрывая глаза. Нет, спать он совсем не хочет, просто ему надо как-то успокоится и перестать думать о том, как Чимин ебет своих бывших. Юнги все-таки засыпает, но со слезами на глазах. В его голове Чимин уже прогнал его и нашёл кого-то другого. Сам себе придумал — сам плачет. Наконец пробка рассасывается, движение восстановливается, а Чимин ликует, тихо нахваливая «женщину». — Ой, даже раньше на три минуты! Будто бы это от навигатора зависит. Пак быстро выруливает на нужную улицу в центре и ставит свою «ласточку» на большой красивой парковке, что огорожена живым газоном. Архитекторы хорошо постарались над планировкой ресторана Чимина; конечно, ведь для этого парень подобрал лучших из лучших. Здание из бордового кирпича выделялось из всех рядом стоящих, темно-коричневые оконные рамы обрамляли пластиковые панорамные тонированные окна. Снаружи — ничего сквозь них не видно, а зато внутри посетителям представляется возможность насладиться аллеей напротив, вдоль которой растут пышные деревья сакуры. Яркая вывеска над тяжелыми дубовыми дверьми в тон оконным рамам переливается яркими гирляндами однотонно белого цвета, а внутри царит приятная атмосфера. На ресепшене мужчину и подростка приветствует управляющая Сиана, что ведёт их сначала на кухню: дегустировать новые блюда. Пространство внутри обставлено изысканной дорогой мебелью, по обе стороны от панорамных окон расположены тяжёлые коричневые шторы, что никогда не закрываются и имеют лишь декоративное свойство. Три громадных люстры, висящих над самим потолком, сияют как новогодние елки, а камушки на тех добавляют блеска в помещении. Приятная музыка играет изо всех углов, доставляя море эмоций и помогая включиться в атмосферу, потеряться в ней на пару часов и насладиться вкуснейшей пищей. Всюду снуют приветливо улыбающиеся официанты с пустыми и плотно набитыми подносами, говор посетителей сливается с классической музыкой, а перезвон посуды совсем не раздражает. Мраморный жёлтый пол с красивыми разводами блестит и, кажется, отражает в себе все, даже лица персонала и посетителей. — Гин, шеф приехал! Давай сюда свою стряпню, — орет Сиа, прикрывая за собой дверь кухни. На кухне тоже очень красиво, слишком светло, только шумно. Поэтому управляющая так громко кричит: здесь это негромко. Чимин приветствует вместе с Юнги весь персонал и пробует новый деликатес. — Слушай, Гин, ну тут определённо кинзы и перца не хватает. Давай завтра попробуешь с ними — и мы уже вместе подумаем, включать блюдо в меню или нет. Сиа, ты как? — Поддерживаю босса! — поёт девушка, вылетая из кухни и отвечая кому-то по рабочему телефону. Ее голос уносится вместе с ней и слышится только. — ...места есть, вас сколько будет? Молодой бизнесмен толкает Юнги из кухни и усаживает за свободный стол в зале, садясь напротив. Он заказывает чай и легкий салат для себя и Мина и откидывается на спинку дивана торсом. Любит вот он всю эту атмосферу. Любит командовать, любит общаться с персоналом и людьми. Наверное, поэтому Чимин и улыбается. Юнги все время следует за старшим и приветливо всем улыбается, но в душе как-то скверно. Подросток не может отойти от услышанной фразы. «Зачем я вообще спросил?» — корит себя Юнги. Когда оба уселись за столик, Юнги улизнул в уборную. Закрыв за собой дверь, Мин опустился на пол, утыкаясь носом в колени. Пол был ужасно холодный, но, благо, чистый, за этим тут смотрят хорошо. Юнги не плачет, нет, он просто смотрит в одну точку не моргая. Затем парень отводит взгляд на пол и видит у самого унитаза канцелярский нож. Наверное кто-то выронил... Парень как-то не думая берет лезвие и пару раз проводит по запястью. Он не режет сильно, просто причиняет себе боль, не пытаясь убиться. Просто Юнги сложно. Хоть сейчас все хорошо, но все же мальчик потерял отца и всю жизнь подвергался насилию. Чимин пытался сводить Юнги к психологу, но тот испугался и не пошёл. Мол, «у меня все хорошо». Ага, очень. Наверное, поэтому парень сейчас и кромсал свои руки. Чимин проводит взглядом Юнги до самой уборной, а потом переводит тот на панорамное окно. Деревья сакуры стоят голые, но даже такими они выглядят слишком грациозно. Пак вспоминает начало весны и замирает: перед глазами чудесный пейзаж, а на грациозные ветви в аллее будто надели розовую сладкую вату. И аромат стоит такой сладкий, что хочется есть несъедобные розовые лепестки и мычать от удовольствия. Из мыслей Чимина вырывает звонкий знакомый голос: — Чими! Какая приятная встреча! Скучаешь? Рядом с бизнесменом на диван плюхается красивая подтянутая брюнетка европейской внешности. Ее губы накрашены вызывающей красной помадой, но выглядит та как всегда сногсшибательно. Платье до колена подчеркивает и без того идеальный бюст, а декольте ненастойчиво пытается вывалить пышную грудь прямо Паку в салат. «Блять, конечно, случайная встреча». Чимин знает, что брюнетка часто захаживает в этот ресторан, ища глазами знакомую подкаченную фигуру. И, к сожалению, именно сегодня она ее нашла. Сейчас вернётся Юнги и ему будет совсем неприятно. — Оу, эй, — брюнетка тормозит пробегающую официантку и пафосно щебечет, — принеси фруктиков, да? Банана и груш побольше. Официантка переводит взгляд на хозяина заведения, видит умоляющий, но одобряющий взгляд, кивает и уносится с новым заказом. — Привет, — наконец, холодно, но вежливо, отвечает Чимин, складывая руки перед собой в замок, — не скучаю. — А глазки-то грустные, — девушка красиво улыбается, обнажая ряд белых зубов, и перекидывает волосы через плечо, — может, мне тебе прямо тут?.. — Ирен, успокойся. — холодно отвечает молодой бизнесмен, убирая со своего колена настойчивую ладонь бывшей девушки. И как назло, это та самая, что любила банановую смазку... Юнги возвращается, надеясь найти утешения в любимом, но находит его с девушкой. Вот так всегда: когда плохо, найдётся ещё что-то и добьёт тебя окончательно. — Не буду мешать. — холодно говорит Юн, гневно глядя на «пару». — А ты кто? — задаёт вопрос девушка, поглаживая бедро Чимина. — Никто, просто знакомый. — огрызается Мин и вылетает из ресторана. Парень не знает куда идти. Может, к отцу? Юнги и вправду берет такси и едет к старому дому, благо, Пак за ним не пошёл. Наверное, ему это уже и не надо... В знакомом районе Юнги не по себе. Он тихо пробирается в дом; открыто — значит, отец пьян. Мин заходит в квартиру и видит мужчину с бутылкой в руках. — Ты кто такой? Проваливай! — Папа, это же я... Твой сын, Мин Юнги. — У меня нет сына. — Ирен, извини, — взволнованно выдыхает парень, когда вообще-то стоило треснуть бы эту «сирену». Но Чимин не дурак, он вежлив и добр даже там, когда надо бы применить грубый тон. Он вылезает из-за стола и быстрым шагом покидает ресторан. Сиа испуганно созерцает фигуру начальника и пожимает плечами: — Что это с «оппой»? Чимин ее не слышит. Он срывается на бег и несётся к машине. На парковке Юна нет, напротив на аллее — тоже, значит, взял такси. И куда поехал? Или пошёл пешком? Пошёл домой? Но на заднем сидении Пак обнаруживает связку ключей с милым брелоком. Куда может уйти Юнги?! Черт дёрнул эту Ирен заявиться в ресторан так невовремя. Чимин объезжает весь город, колесит по тем местам, которые мужчина с подростком посещали вместе. Ни под мостом, ни около того, ни в парке, ни возле подъезда из квартиры, ни возле музыкальной школы, ни в обычной школе Юнги нет. И где искать его в огромном чертовом Сеуле? Телефон парня отключён — и Чимин бесится. Рычит и орет на «женщину», что любезно говорит, куда и где повернуть. Руки у Пака отпускаются и он едет куда глаза глядят. Он проезжает знакомый район, который до сих пор заставляет молодого бизнесмена вздрагивать от неприязни. Может быть, Юнги вернулся к отцу? Что за чушь?? Все же Чимин решает проверить и быстро вспоминает знакомый подъезд. На этаже ниже на подоконнике он находит Юнги, молча хватает за запястье и тащит к машине. Он так зол, что слов у него нет. Он устал и вымотался: обрыскать половину Сеула несколько раз в поисках Мина непросто. В глазах стоят слезы, а в мыслях крутится: «Чего же ты постоянно убегаешь от меня?». Юнги зажимает зубы и пытается вырваться из цепкой хватки — Чимин схватил прямо за свежие порезы. — Пусти! — вопит Юнги, но Чимин его не слышит. Сейчас Чимин снова думает отправить малыша к психологу, но теперь уж заставить точно и не спрашивать «можно?». Нельзя, блять. Чимин тормозит машину около тротуара не доезжая до поворота к их дому, глушит машину и молчит, смотря вперёд и заламывая пальцы. Очень хочется треснуть подростка, потрепавшего нервы. Но ведь Чимин себе этого не позволит. Он слишком любит мальчишку, который снова убежал. В машине Юнги отворачивается и дёргает ручку — закрыто. Мин дует губки и смотрит в никуда. Сейчас он не хочет видеть Чимина, что, похоже, теперь не только его. Юнги не жадный, нет, но делиться Чимином он не будет. Поэтому, раз парень нашёл себе девушку, пусть к ней и катится, а Юнги пойдёт жить под излюбленный мост. Молодой бизнесмен вздыхает и не произносит ни слова. Нет, он знает прекрасную тактику: тишина. Чимин подождёт, когда подросток успокоится и умерит свой пыл вместе с дурацким подростковым максимализмом. Неужели ребёнок подумал, что, пока ушёл в туалет, ему уже нашли замену? Ох уж эти дети. Старший готов сидеть и час, и два. Он подождёт, благо, слишком терпелив. Он надеется, что Юнги и сам, без слов поймёт, что он не собирался изменять и находить замену за две минуты, за которые малыш отлучился в туалет. Бизнесмен замечает на запястье новые неглубокие порезы и красные полосы на рукаве рубашки. Даже на это он сейчас промолчит. Выскажет позже. Но Юн молчит. Ещё раз пытается открыть дверь машины, но напрасно. Юнги так и не поворачивает голову. Он по привычке начинает ковырять ногтем кожу на руке и «докапывает» до крови. Он слишком волнуется, волнуется, что опять стал не нужен. Теперь и Чимину? Неужели мужчина наигрался? Проходит больше часа — и Чимин все же не выдерживает. Он все ещё зол, очень зол, поэтому голос звучит слишком холодно и отрешенно. — Я обыскал весь чертов Сеул, чтобы найти тебя. Юнги, если тебе так плохо со мной, можешь вернуться к отцу. С ним тебе лучше? Неужели ты считаешь, что за две минуты, которые ты потратил в уборной, я нашёл тебе замену? Ты серьёзно? Между предложениями Чимин делает слишком большие паузы, давая подростку время, чтобы каждую понять правильно. Наконец, Пак опускает взгляд на исполосанные запястья Юнги. — А это что? Что это такое, я тебя спрашиваю? Злость бьет через край, но Чимин не повышает тона, говорит спокойно и слишком отстранённо. От одного голоса старшего как-то холодно и, кажется, морозит. — Если ты ещё раз убежишь, малыш, я тебя больше искать не буду. Вернёшься — хорошо, а нет, значит, переживу. Я устал и твои выходки у меня уже в горле комом стоят. Чимин отворачивается. Предательские слезы наворачиваются на глаза и те он сметает со щёк большими пальцами обеих рук. Юнги так и не поворачивается, он прикусывает губу, чувствуя солёную влагу на щечках. — Раз переживёшь и ты так устал от моих выходок, открой дверь, и я больше никогда не побеспокою тебя своим отвратительным поведением. — Юнги говорит дрожащим голосом. Из всего услышанного въелось только то, что Пак не будет его больше искать. — Я причиняю слишком много проблем, так избавься от меня. Выкинь и иди развлекайся с девушками. Зачем тебе все эти заморочки? Зачем ты меня забрал? Я же говорил, тебе будет из-за меня плохо! И вот, тебе плохо из-за меня! Я ужасный, все из-за меня страдают! Моя мама умерла из-за меня, папа спился из-за меня, ты плачешь из-за меня! Я ничтожество! Юнги переходит на крик. У него начинается истерика: мальчик бьет изо всех сил себя по лицу и ещё раз, и ещё... Ему так плохо от собственной никчёмности, что хочется избить себя и наказать. Чимин блокирует руки Юнги, осторожно хватая за локтевую часть, и тянет глупого подростка на себя, заключая в крепкие объятия. Он целует влажные бледные щёки младшего и плачет сам. Отношения с подростками слишком тяжёлые, особенно если этим подростком является Юн. — Я люблю тебя, дурачок. Люблю, люблю, люблю. — шепчет старший, поглаживая поясницу парниши и осыпая светлую макушку невесомыми поцелуями. — Успокойся, малыш, пожалуйста. Я рядом. Рядом. Старший пытается успокоить заикающегося от слез Мина. Ему очень больно видеть его такого, очень больно видеть порезанные запястья и слышать те слова, что Юнги истерично выплёвывает. Глупый любимый Юнги. Юнги жмётся к сильному телу и рыдает, ему даже думать больно, что он останется без Чимина. Мин захлёбывается слезами и кусает губы, он не хочет уходить, не хочет сбегать, не хочет причинять боль и проблемы. Он просто думает, что избавить Чимина от себя — это правильно и что Паку так будет лучше. — Я... люблю тебя, хён... — парень утыкается в шею любимого и всхлипывает. — Не прогоняй меня, пожалуйста, не разрешай уйти. Оставь, я исправлюсь и буду хорошим. Не отпускай меня. Сгущающаяся ночь над Сеулом погружает в темноту «ласточку» Чимина. Чёрный автомобиль теряется в гуще тьмы и печально смотрит выключенными фарами вдаль. — Чш-ш-ш, все хорошо, Юнни. Я никогда тебя не прогонял и никогда не прогоню, успокойся. Не плачь. Пак успокаивается и больше не плачет. Лишь красные глаза могут точно заверить смотрящего в них, что тот плакал. Он пересаживает шмыгающего носом к себе на колени и жмёт к груди, ласково гладит по голове и устало прикрывает глаза. — Малыш, ты такой дурачок, просто меры нет... Я надеюсь, что это просто подростковое. Я не хочу снова вылавливать тебя по всему Сеулу, рвать и метать, злиться и беситься... Мы бы могли это время провести вместе, что-то поделать вдвоём и насладиться друг другом. Жизнь очень короткая, давай не будем терять больше ни минуты... — Хорошо, хён, я больше не буду. Правда-правда. — заверяет подросток, прижимаясь к Паку. Юнги на этот раз не засыпает. Когда они все же добираются до квартиры, он начинает все убирать и не даёт Паку помогать. Чимин сначала пытается помогать подростку, но тот прогоняет его с кухни, громко заявляя, что «он сам». Паку делать нечего: он плетётся к кровати, а глазами натыкается на злосчастную тумбочку со смазками и презервативами. Он достаёт начатые баночки и пачки, выбрасывая те в мусор. Закрытые тоже нещадно покидают ящик и летят в мусор следом за «друзьями». — Я отъеду ненадолго, малыш, ладно? Чимин выползает из квартиры прямо в домашней одежде, только накидывает на плечи куртку. Он едет в аптеку и приобретает новые средства контрацепции и всеразличные смазки, кроме банановой. Зато теперь есть с ароматом вишни, успокаивающая, ананасовая и охлаждающая. Старший надеется, что Юнги заметит его старания и выброшенную банановую смазку в урну. Он ведь не зря так картинно выбрасывал в мусорное ведро содержимое тумбочки? Возвращается из круглосуточной аптеки он через двадцать минут, бросает пакет на кровать и укладывается читать, потому что Юнги все ещё возится со своей уборкой в разных частях квартиры. Приспичило же ему ночью убираться. Вину заглаживает, что ли? К двум часом ночи, парень закончил генеральную уборку и сел на сверкающий пол. Чимин уже был в кровати и читал какую-то книгу. Отдышавшись, Юн быстро принял душ и вернулся к парню с самой маленькой пробкой. — Поможешь? Читать у Чимина не получается. Он прокручивает дурацкий вечер в своей голове и строчки вырываются из контекста. Приходится перечитывать несколько раз, чтобы понять смысл написанного. От бессмысленного занятия его отвлекает Юн с анальной пробкой в руках и жалобными глазками. — Помогу, иди сюда. Книга улетает куда-то за ширму, а Чимин размеренно усаживается на постели. Содержимое пакета из аптеки он бесцеремонно вываливает рядом с собой и выбирает лубрикант с успокаивающим эффектом. Юнги смущенно улыбнулся, парень видел содержание мусорки, потому сейчас садится к Чимину на руки и чмокает в губы, тихо произнося «спасибо». Потом Юн слезает и ложится на колени Пака уже животом и оттопыривая попку. Парень вручает старшему пробку и от волнения начинает теребить простынь. Когда Чим стягивает с него домашние штаны и боксеры, Юн краснеет и бесцельно разглядывает пол. — Малыш, расслабься, пожалуйста. — шепчет старший. Он осторожно поглаживает аппетитные бледные ягодицы Юнги и держит в ладони самую маленькую анальную пробку с наконечником в виде красного сердца. — Если ты не хочешь или боишься, то давай не будем? Чимин видит заминку в поведении Мина и уже собирается отложить пробку и лубрикант. Если его малыш не захочет, значит, он переживёт без секса, ограничиваясь минетом. Старший боится, что Юнги подставляет свою попу лишь потому, что хочет ему угодить. — Нет, все нормально. Юнги, конечно, очень боится, но готов, так как все уже обдумал. Он зажимает в ручках простынь и прикусывает губу. Чимин молча распаковывает лубрикант и выжимает на указательный и средний пальцы холодный вязкий прозрачный продукт. Он осторожно смачивает кончиками пальцев тугое анальное отверстие подростка, гладит упругие булочки Мина и шепчет, что все будет хорошо и переживать не стоит. Старший наконец позволяет себе толкнуться в попу Юнги на одну фалангу пальца. Все же вставлять даже самую маленькую пробку для малыша будет болезненно, поэтому сначала Чимин решает разработать дырочку Юна пальцами. Осторожно вводя указательный пальчик все глубже и глубже, свободной рукой молодой бизнесмен успевает успокаивающе гладить все тело подростка, иногда нежно сжимая сладкую ягодичную мышцу в ладони. Юнги прикрывает глаза, тяжело выдыхая. Это, конечно, немного больно, но и немного приятно. Парень цепляется пальчиками за простынь ещё крепче, ощущая движения внутри себя. Дыхание почти сразу сбивается, то ли от волнения, то ли от легкого возбуждения. Чимин не торопится. Да и здесь спешка ни к чему; старший долго вводит один палец в сфинктер Юнги, пока тот не начинает двигаться в попе свободно. Теперь Пак осторожно добавляет к указательному пальцу средний, стараясь совсем безболезненно толкаться внутри Мина. — Больно, малыш? — обеспокоенно уточняет старший, прекрасно зная, что даже если не больно, то как минимум неприятно. Чимин кусает губы, потому что попа на его коленях слишком уж аппетитная, а дырочка кажется такой узкой, что хочется войти в неё без всякой подготовки. Но Пак, конечно, не дурак, поэтому выуживает из малыша два пальца и тут же заглаживает их кончиками слегка растянутый сфинктер. — Терпимо. — отзывается Мин, уже привыкший к чему-то внутри и немного расслабившийся. Это даже приятно, особенно если помнить, что это тёплое ни что иное как пальчики любимого человека. Юнги недовольно выдыхает, чувствуя непривычную пустоту. Он немного ерзает на Паке, неосознанно вертя попкой. — Тише, тише. — вполголоса хихикает Чимин. Старший снова выдавливает смазку, но теперь чуть выше анального отверстия, и вновь вводит два пальца, теперь изредка вынимая их полностью. Чимин решает, что уже пора, поэтому в его свободной руке быстро оказывается анальная пробка, которой он осторожно начинает заменять пальцы. Аккуратно проталкивая в попу Юнги красивую розовенькую пробочку, старший тихо успокаивает подростка как словами, так и лаской. — Ну вот, практически все. Тише, тише, мой хороший. Потерпи ещё немного... Юнги тихо поскуливает, борясь с желанием соскочить с твёрдого предмета. Когда пробка была введена полностью, Юн успокоился, но теперь боялся пошевелиться, потому оставался на коленях парня. Мин прикрыл глаза и спокойно выдохнул. — Я думал, будет ещё больнее... — Видишь, Юнни, все не так страшно. И я старался очень аккуратно. — произносит Пак. Он ласково гладит бледные ягодицы подростка и любуется на наконечник в виде сердца, что симпатично торчит в промежности подростка. С ягодиц парень опускает ладонь на внутреннюю часть бедра и осторожно поглаживает, еле касаясь любимого тела пальцами. Юнги прикрывает глаза, наслаждаясь нежными касаниями. На лице подростка расплывается смущённая улыбка, полная любви. Какой же он дурачок, что бегал от Чимина, ведь тот такой хороший и совсем не хочет причинить малышу боль. Наверное, Юнги придётся пройти длинный путь, чтобы начать доверять, но он на это точно готов, если рядом будет Пак. — Хён... Я все-таки решил сходить к психологу. — Конечно, — сразу же серьёзнеет Чимин, — я найду самого лучшего психолога в Сеуле. Старшему не составляет труда найти в Сеуле лучшего психолога или дантиста. Он знает, где самые лучшие массажисты и где самые лучшие учителя, потому что во многом ему помогают его связи. Единственной проблемой является поиск лучшего Юнги, когда тот в очередной раз убегает. Молодой бизнесмен собирает все новые купленные средства контрацепции и смазки в пакет и оставляет на тумбочке. — Ну что, попробуешь сесть? Или походить? — Д-да. Парень осторожно поднимается и натягивает белье с одеждой. Ходить получается хорошо, но когда Мин садится, он не удерживает томный стон от приятного ощущения. Парень сразу зардевается краской и бежит к шкафу, делая вид, что, мол, ничего и не было. — Можно поспать в твоей пижаме? Чимин удивленно вскидывает брови на лоб, а потом тихо хихикает, хитро улыбаясь. «Значит, малыш в первый раз будет сверху» — отмечает у себя в голове старший и откидывается на мягкие подушки. К бесконечным «можно» Чимин все ещё не привык. — Можно, Юнги. Можно, — отвечает молодой парень, прикрывая глаза. Юнги улыбается и натягивает на себя шёлковую пижаму Пака, после чего заползает к нему на кровать, сразу обнимая. — Можешь меня погладить? — совсем тихо спрашивает подросток. Ну захотелось ему ласки в три часа ночи. — Так, завтра тоже сидишь дома, а ближе к обеду поедем к психологу. — тихо шепчет Чимин, запуская в густые волосы Юнги пухлые пальцы. Старший осторожно оглаживает поясницу Мина и перебирает пряди его волос. Вот такие вот сцены истерик и погони за подростком по всему Сеулу не обещают ничего хорошего. Завтра у малыша будет болеть голова от выплаканных слез и от того, что он не выспался. Чимин все это знает, потому что выучил ребёнка «от» и «до» за то время, что он живет с ним. — Я с тобой скоро вообще в школу перестану ходить. — хихикает Мин, укладывая голову на широкую грудь. Парень все же не спорит, Чимин всегда знает как лучше. Вскоре мальчик засыпает, оставив поцелуй на шее Пака. А Чимин ещё долго лежит, пытаясь сомкнуть глаза и уснуть, но у него не выходит. Из головы он не может выкинуть случившееся этим вечером: уж слишком сильно отпечаталось это у старшего в голове неприятным пятном. Все это время, пока не спит, он ласково гладит Юнги, целует в лоб и в макушку, тяжело вздыхая. Молодой бизнесмен засыпает лишь под утро от изнеможения и недостатка сна. Лицо Чимина безмятежно, но очень тревожно и слишком опечалено. Юнги спит тихо, но посреди ночи переворачивается на спину и издаёт ещё один стон во сне, из-за этого просыпаясь. Мин открывает глаза и ловит себя на желании надавить на пробку и ощутить это ещё раз, но заниматься таким в одной с Паком постели он не будет. Чимин ворчит что-то сквозь сон и хмурится, приобнимая подростка за поясницу. Обычно старшему сны совсем не снятся, но сейчас он отчетливо видит яркое сновидение. И Юнги в нем снова убегает, только теперь Чимин найти его не может. Он повторяет маршрут, колесит по всему Сеулу, а потом резко попадает в старую квартиру Юнги, где прямо на его глазах происходит жесткое убийство. Недоотец вонзает острый нож Мину в живот и посмеивается: «у меня нет сына». Юнги скручивается, хватается за живот и падает на пол. Изо рта ручьём стекает кровь, а глаза мальчишки закатываются: — Чи... Чимин... — Нет здесь никакого Чимина, — рычит Мин-старший, а затем резко вынимает из окровавленного живота ребёнка нож и перерезает ему глотку. Юнги видит, что Чимину снится что-то не хорошее. Парень тихонько трясёт Пака, пытаясь разбудить. — Чи-Чимин, проснись, пожалуйста. Все хорошо, я тут. — Юнги обнимает старшего и гладит по спине. — Все хорошо. Чимин разлепляет глаза, видит рядом с собой Юнги и спокойно выдыхает. Он сжимает подростка в крепких объятиях до хруста костей и тычется тому в шею. — Пожалуйста, не убегай больше. И не ходи туда, куда ты ходил вчера. Я тебя очень прошу... — в уголках глаз взрослого мужчины снова скапливается соленая влага, но он быстро подавляет желание заплакать. — Пожалуйста. — Х-хорошо, я не пойду, правда. — Юнги обнимает Чимина и гладит по голове, целуя в лобик. — Все хорошо, я рядом, я никуда не уйду. Я тебя люблю. Мин прижимает Пака к себе и покачивает, как будто успокаивая. Он не может спокойно смотреть на такого Чимина. — Прости, прости меня. — Все хорошо, малыш. И я тебя люблю. Юнги, действительно, успокаивает Пака, но тот невольно замечает, что ещё парочка побегов — и помощь психолога будет нужна не только подростку, но и ему. Он выбирается из тёплой постели и плетётся в душ, прихватывая махровое полотенце с дверей. Чимину необходимо смыть с себя эту чушь, что ему приснилась. Юнги было очень неуютно в кровати без Пака, но все же подросток задремал. Холодные капли бьются о ключицы Чимина, а тот запрокидывает голову к потолку. Настроение с утра обещает быть не очень, если засыпаешь к утру и сны тебе снятся уебанские со смертью любимого человека. Пак, как обычно, вяжет полотенце на бёдра и шлепает влажными стопами на кухню, где готовит для себя и Юнги завтрак. На кухонном столе вибрирует телефон — Чимин отрывается от приготовления пищи и принимает вызов, включая громкую связь. — Доброе утро, босс! — приветливо поёт Сиа. В ответ Чимин ворчит что-то типа «доброе» и хмурится, потому что утро нихера не доброе. — Не выспался? Сегодня заедешь?! И ещё Мэй попросила заскочить, там что-то важное. — Хорошо, Сиа. Мне нужно найти самого лучшего психолога, сделаешь? — Чимин кусает огурец, зачёсывая влажные чёрные волосы назад. — Конечно. Через полчаса скину номер. Кстати... — Чимин напрягается, перемешивая в сковороде поджаренные овощи, но слушает управляющую дальше. — Ирен просила оставить твой номер. Можно? — Нельзя, блять! Нахуй Ирен! Чимин редко выражался матом, но с утра будто бы все давит, Сиа несет чушь про Ирен, плюс ко всему ещё и сон этот дурацкий. Ну да, очевидно старший встал не с той ноги. — Поняла, ее вообще в ресторан не пускать? — Все, блять, решай сама. — молодой бизнесмен психует, отключает вызов и отправляет телефон в полет по случайной траектории. Тот огибает практически всю квартиру, ударяется об дверцу шкафа и разлетается на части по всему полу. Пробудился Юн от удара телефона об дверцу шкафа. Мальчик испугался и выбрался из постели, направляясь к Паку. — Прости... Чимин, прости, я так больше не буду. Я обещаю. Конечно же, Юн подумал, что Пак злится из-за него. Желая искупить вину, Мин начал быстро готовить завтрак-обед, очень беспокоясь о состоянии любимого. — Все хорошо, Юнги, иди ещё поспи. — более спокойно отвечает старший, осторожно выуживая из ладошек подростка нож и овощи. Все беды от женщин. Теперь придётся покупать новый мобильный. Денег-то не жалко, Чимин считает их грязными бумажками, жалко ему времени и потраченных сил. Молодой бизнесмен отправляет волнующегося Юна в постель, целуя в лобик. — Ты здесь не при чем. Просто я встал не с той ноги, — честно оправдывается старший. — Ну тогда ляг и встань с другой. — командует Мин, таща Пака к кровати и толкая его на мягкие простыни. — А лучше поспи ещё. Юнги заботливо укрывает Чимина и уходит на кухню готовить. Чимин ворчит лёжа в постели и сопровождает взглядом разбитый вдребезги телефон. А с какой он ноги встал-то? Вспомнить Пак так и не может и просто уверен, что весь день у него будет такой. Через задний проход. Заснуть у старшего не выходит, поэтому он переворачивается на бок и наблюдает за Юнги, который хозяйничает на кухне. Юнги готовит, пританцовывая, он не может ходить спокойно, когда волнуется. Парень заканчивает блюдо и раскладывает по тарелкам и варит кофе. — Хён, иди сюда и поцелуй меня, а то я умру. Чимин привстает с постели и медленно плетётся на кухню. Почему-то очень как-то все плохо с утра и к обеду настроение не меняется. Старший подхватывает Юнги под ягодицы и устраивает на кухонной тумбе. Целует грубо и страстно, видимо, и через поцелуи Чимин умеет передавать настроение. Но поцелуи не выглядят как что-то вырывающееся из контекста, нет, они вполне возбуждают. Молодой парень сминает губами чужие, а руками мнёт хрупкие бёдра подростка. Юнги невольно возбуждается, этому способствует и пробка, что давит сильнее, если развести ноги. Юнги немного смелеет и делает то, что давно хотел: заводит руку за спину и надавливает на пробку, издавая стон. Чимин протестует: нет, он сегодня слишком вредный и слишком злой, потому он будет решать, когда и что Юнги будет делать. Он оттягивает руку подростка от ягодиц и рычит прямо ему в губы. — Нельзя. Юнги хнычет, ёрзая по столешнице. Он обвивает ногами талию Пака и тянется ещё за поцелуем. Но сам не целует, а то вдруг «нельзя». Потому Юн замирает где-то в миллиметре и опять хнычет, выпрашивая разрешения. Старший вновь припадает к губам Мина и властно целует, но с интервалом в несколько секунд, громко причмокивая губами и издавая злобный рык. Он жмёт хрупкие бёдра Юнги пальцами, нагло гуляет по юному телу руками, заставляя младшего мучиться ещё сильнее. — Будешь ещё убегать от меня? Чимин кусает нижнюю губу Юнги, но не больно, а, скорее, поучительно. — М-м, нет, я не буду. Не буду... папочка. — Юнги выдыхает в губы Чимину и опять хнычет. — П-пожалуйста. — Мин жмётся бёдрами ближе к Паку. — Мне очень хочется! — Нет, нельзя, — отрезает Чимин, снимая с кухонной тумбы Юнги и усаживая за стол, — ешь. А старший испаряется в коридоре и, чтобы отвлечь себя от накатившего возбуждения, ищет телефон Мина. И где малыш набрался этого всего? «Папочка»? На форумах своих, что ли? Но сказать, что это не завело его больше, было нельзя, потому что завело. С мобильного Юнги Чимин звонит Сиане: — Сиа, нашла? — Да, кинула тебе SMS-кой. — Перешли на этот номер. Утро совсем не задалось. — Ясно, симку не забудь выудить из старого. — щебечет как всегда добрая и ласковая Сиа. По скинутому номеру он звонит и договаривается о встрече. Примерно через часа два нужно будет заявиться на приём. Чимин собирает ошмётки телефона и достаёт из того симкарту, пряча в кошелёк. — Иди сюда, малыш. — грозно отзывается Чимин, усаживаясь на постели. Нет, сейчас он мучить ребёнка не будет. Он заменит ему пробку на пробку побольше. Юнги, конечно, не поел, как-то не до этого когда крепко стоит что-то пониже живота. Парень немного поковырялся в тарелке, но без энтузиазма. Когда Чимин позвал его, Мин подскочил и помчался к парню. — Х-хён... — Юнги встаёт напротив Пака, прикрывая ручками пах. — Неси сюда заветную коробочку. Живо. — велит старший, замечая возбуждение подростка. Нет, Юнги сегодня ничего, кроме жарких мучений, не получит. Чимин не позволит ему трогать себя и его трогать тоже. Слишком уже плохо себя Мин вёл вчера, значит, будет наказан. Наказан отсутствием желанного наказания. Юнги приносит коробку и отдаёт ее Паку. Ему немного страшно видеть таким старшего, но это, наверное, даже возбуждает. Мин садится на пол перед Чимином, так проще скрыть стояк, и тупится в пол, мол, послушный мальчик. Молодой бизнесмен выбирает анальную пробку побольше той, что находится меж ягодиц Юнги, и зажимает в кулаке. Наконечник у той с красивым камушком, что переливается при естественном дневном освещении. — Снимай пижаму и укладывайся на колени. — вновь отдаёт команду Чимин, выуживая из пакета на тумбе вчерашнюю смазку. Когда Юнги послушно стягивает с бёдер шелковые пижамные штаны и укладывается на колени, старший звонко шлепает его по ягодице, сдвигая брови на переносице. — Я не разрешаю тебе трогать себя здесь, пока я не позволю. Тебе ясно? — Я-ясно. — соглашается парень, кивая и сдвигая ноги друг к другу. Кожица на ягодице приятно жжется и Мин прикусывает губу, ещё больше возбуждаясь. Чертов Чимин, сам же заводит, а делать ничего на разрешает. Старший ведёт двумя пальцами по ягодице и, опускаясь до заветного места, давит на наконечник анальной пробки. Затем отпускает и снова надавливает, заставляя Юнги издавать тихие стоны. Юнги стонет, выпячивая попку и вертя ею. Парень ёрзает на Паке, утыкаясь в чужие колени своим стояком. — Мх... — Стонать нельзя, — заявляет Чимин, снова шлепая Юнги по ягодице. Он рывком достаёт анальную пробку и сам сдерживает стон, раздвигая пальцами пышные ягодичные мышцы. Пак ныряет двумя пальцами в растянутое анальное отверстие и улыбается: стонать-то он запретил. Юнги закрывает ротик ладошкой и держится изо всех сил. Парень мычит что-то нечленораздельное в руку, жмуря глазки, но не стонет. Когда в него проникают сразу два пальца, Мин пытается соскочить, чисто машинально и пищит. — Лежать. — Чимин прикусывает нижнюю губу и прижимает к коленям упругие ягодицы Мина. Пальцами он играется с слегка растянутой дырочкой, затем меняя указательный и средний на большой. Он позволяет себе слишком глубоко, на все три фаланги, нырять в анальное отверстие Юна. Юнги дергается и мычит в руку, теряясь в ощущениях. Ему одновременно приятно и больно. Из-за жжения пару слезинок вытекают из уголков глаз и падают на пол. Чимин все же останавливается, выуживает палец из промежности Юнги и щедро поливает смазкой сжавшийся сфинктер последнего. Пак подносит к нему новую анальную пробку и издевается: водит той вокруг дырочки, размазывает лубрикант, поглаживая упругие ягодицы ладонью. Юнги понимает, что стоит расслабиться, но у него не выходит. Вместо этого он непроизвольно напрягает сфинктер и ягодицы. Парень хнычет и трется о колени Пака ноющем членом. — Юнги, расслабься, иначе я ужесточу наказание. — рявкает Чимин. Хнычущий ребёнок его и раздражает, и возбуждает. За вчерашнее он ещё настрадается сегодня, потому что старший настроен слишком серьёзно. Юнги пытается расслабиться, но выходит не до конца из-за того, что Мин немного боится Пака. Боится, но доверяет, потому все же немного расслабляет мышцы. — Ч-Ч-Чимин, м-мне страшно, она такая б-большая... Сейчас Чимина это не волнует; страшно или нет, он уже настроился протолкнуть среднюю анальную пробку в промежность Юна. На тихое хныканье и шепот старший отзывается рычанием и толкает округлённую головку пробки в анальное отверстие подростка. — Большая, зато красивая, Юнни. Ты же хочешь порадовать папочку? — с издевкой в голосе спрашивает Чимин, проталкивая пробку глубже. Юнги сильно дергается и всхлипывает, но не смеет перечить, так он меньше разозлит «папочку». Пробка довольно сильно причиняет дискомфорт, заставляя ронять слезы. Из-за боли возбуждение потихоньку отступает и Мин уже более спокойно лежит. — Хороший мальчик. — хвалит того старший. Он щедро мажет анальную пробку смазкой и снова возвращается к упругим ягодицам подростка. Теперь пробка проскальзывает внутрь намного проще, но Пак не торопится. Он делает все медленно и размеренно. Юнги жмурит глаза, из которых льются слезы, но молчит и не издаёт ни звука. Он был прав: пробка очень большая и делает больно, но он стерпит, потому что заслужил и понимает злость любимого. Парень пытается расслабиться и просто лежит на коленях Чимина, смотря в пол, на котором виднеются прозрачные капельки. Наконец, когда проталкивает анальную пробку до самого наконечника с красивым бриллиантом, Чимин осторожно гладит упругие ягодицы Юнги и кусает губы. Он понимает, что пробка для подростка пока ещё великовата и капли на светлом паркете он тоже видит, но молчит, будто не замечая. — Малышу нравится бриллиантик в попе? Юнги кивает и слезает с колен. — Можно в ванную? Подросток говорит совсем тихо, наверное, пока ещё не привык к пробке, да и немного побаивается Чимина. Возбуждение почти прошло и сейчас почти не волновало Мина, только немного смущало, все же белье на нем ещё немного топорщилось. — Зачем? Чимин щурит глаза и складывает руки на груди, вновь сдвигая брови на переносице. Пока подросток думает с ответом, старший привстает с постели, в упор заглядывая Мину в глаза. — Я не буду себя трогать, правда. Я просто приму холодный душ и это уйдёт. — Юнги указывает взглядом на полустояк. — Нет, это мы оставим и будем собираться. — ухмыляется Чимин, усаживая Юнги обратно на постель. Он немного остывает и ненадолго прячет свои сексуальные наклонности, расхаживая от шкафа до постели и бережно переодевая Мина, как маленького ребёнка. — Я что, так поеду? — удивленно спрашивает Мин. Он не понимает, как можно вести себя нормально, общаться с другими людьми и все такое, когда в штанах творится это. — Твоё возбуждение со временем пройдёт. — поясняет Чимин. — Для этого не обязательно принимать холодный душ. Он накидывает на надетую на Мина белую футболку, синюю джинсовку и ласково щёлкает по носу, как будто ничего до этого не было. Ни страсти в перемешку со злостью, ни пробок и смазок. Но все знают, что затишье бывает перед бурей. — А... Вдруг кто-то увидит? — смущенно интересуется Мин, собирая свои вещи и заправляя кровать. — Меньше вопросов. — поёт Чимин, как это обычно делает Сиа. Старший быстро переоделся, смел с кухонного стола мусор, а завтрак убрал в холодильник. Наконец, собрав ключи и кошелёк, Чимин вернулся к входной двери и застыл в ожидании подростка. — Я жду. Не заставляй меня злиться вновь. — просит Пак, но сам знает, что произойдёт буквально через две минуты. Юнги выходит из квартиры, держа свой рюкзак так, чтобы скрыть пах. — Мы едем к психологу, хён? — с опаской спрашивает Юн. — Да. — честно отвечает Чимин, закрывая входную дверь своей квартиры на ключ. Старший пропускает вперёд подростка и следует за ним, но на этаже ниже резко прижимает его к стене, подкладывая ладонь под голову, чтобы Юнги не ушибся. — «А вдруг кто-то увидит?» — кривляет тот ребёнка, сгибая одну из ног в коленном суставе и упираясь Мину прямо в пах. Впрочем, сказать он Юнги ничего не даёт: властно накрывает его губы своими и целует, не позволяя ни себе, ни малышу вздохнуть. Коленом он трется о пах Мина и ухмыляется сквозь поцелуй, снова чувствуя нарастающее возбуждение последнего. Юнги мычит что-то с ужасом в глазах, ведь в любой момент может выйти кто-то из соседей. Но Мин смиряется и прикрывает глаза, слабо отвечая на поцелуй. Пах вновь болезненно сводит, прося быстрой разрядки, но ведь Чимин не даст так просто кончить. — «Можно в ванную?» — продолжает издеваться старший, убирая колено с паха подростка, но лишь для того, чтобы подхватить под бёдра и вжать в стену с новой силой. Он упирается своим «возбуждением» в ягодицы Юнги и мажет по его шее губами, выцеловывая бархатную кожу. Юнги помнит, что стонать нельзя, потому молчит, тяжело дыша. — Х-хён, нас могут увидеть... — парень заливается краской, обвивая талию Чимина ногами и прижимаясь бёдрами к чему-то твёрдому. — Может, нахуй растяжку и психолога? Вернёмся домой и ты меня выебешь? Нецензурная лексика режет слух Чимина — и он беззвучно рычит, зажимая зубами кожу на тонкой шее Юнги. — Заткнись. Толчок. Ещё один. Старший издевается, изредка подмахивая малым тазом и имитируя половой акт. Толчки слишком резкие, но редкие. Пак знает, что делать, чтобы заставить малыша хныкать снова. Юнги забывает про разговоры и опускает голову на плечо Пака, тяжело дыша. Ну и как тут не стонать-то? Губы парня искусаны в кровь, а пальчики зажимают рубашку хена. Мин двигается навстречу, из-за этого пробка входит глубже и приносит удовольствие, хотя, недавно отзывалась только дискомфортом. — Х-хён... Чимин останавливается и опускает Юнги на землю, мягко целуя в лоб и как ни в чем не бывало улыбаясь. — Нам нужно к психологу. У самого ведь в штанах дымится уже, но нет, Пак слишком терпелив, поэтому выдержит. А подросток юн и неопытен, поэтому возбуждать Юнги одно удовольствие. Юнги кивает и плетётся к машине, стараясь думать о чём-то противном, чтобы избавится от стояка. Старший поправляет член через штаны, чтобы возбуждение было менее заметно, и направляется к «ласточке». Плюхнувшись на водительское сидение, Чимин дождался, когда рядом усядется Юнги. Раунд третий... В машине Юн, как всегда, стягивает обувь и обнимает свои колени, смотря в окно и пытаясь дышать спокойно. — Женщина, проложи маршрут к центральному кольцу, двадцать девять. — произносит Чимин, но машину не заводит. — Марштрут проложен. — отзывается «женщина». — Пробки по главной трассе отсутствуют, приятного пути. — Путь будет очень приятным. — ласково щебечет старший. Он облокачивается на руль и смотрит на Юнги. — Малыш, сядь, пожалуйста, назад. Когда тот выбирается из машины, чтобы послушно устроиться на заднем сидении, Чимин проделывает то же самое, устраиваясь рядом. — Думаю, у меня есть время, чтобы тебя отшлепать... — ухмыляется Пак, доставая из рабочего портфеля кожаную лопатку, которую он приобрёл в сексшопе в тот же день, что и пробки, но только спрятал ее сразу, откладывая на потом. Юнги краснеет и неловко стягивает штаны, опуская их до колен. После этого он ложится на колени Пака и выдыхает. «И почему это так заводит?» Подросток жмурит глазки и поджимает пальчики на ногах, ожидая первого удара. Чимину не нравится положение Юнги и он подтягивает его бёдра наверх, чтобы поставить в коленно-локтевую позицию. Теперь, когда его глазам открывается прекрасный вид на ягодицы и «бриллиант» в попе, старший кивает сам себе. — Можешь стонать. — услужливо разрешает Чимин. Он ненадолго откладывает лопатку в сторону и, обхватывая сочные упругие ягодицы ладонями, припадает к ним губами. Он мягко, покусывая нежную бледную кожу зубами, спускается все ниже. Теперь в ход Чимин добавляет и язык, кончиком которого он обводит сфинктер вокруг, оставляя влажные дорожки и любуясь красивой анальной пробкой. Юнги утыкается лицом в кожаное сидение и тихо постанывает от прикосновений Пака. Руки и колени разъезжаются на скользкой поверхности, но Мин возвращает их на место. Салон автомобиля наполняется тяжёлым дыханием и несдержанными стонами. Старший опускает одну руку вниз, заводит ее за жилистую ногу подростка и обхватывает возбуждённый аккуратный член пальцами. — А кончать нельзя. — процеживает Чимин сквозь сжатые зубы, зная, что это практически невозможно, особенно если ты — неопытный подросток. Пока Юнги слишком чувствителен, Пак давит на наконечник пробки, а затем слегка выуживает из дырочки, повторяя эти действия несколько раз. Юнги держится изо всех сил, но понимает, что не сможет. — Ч-Чимин, я не могу... — парень сводит ножки и жмурится, пытаясь не кончить, но все напрасно, и мальчик изливается с громким стоном. — П-п-прости... Чимин делает вид, что злится. И не из-за того, что Юнги испачкал кожаные сидения семенем. Он «злится» из-за того, что его ослушались. — Юнги, мне придётся наказать тебя. И теперь в ход идёт кожаная лопатка. Старший размахивается и с небольшой силой шлепает бледные ягодицы, затем сразу же поглаживая место удара лопаткой. — Ослушался. Я не разрешал тебе кончать. Юнги скулит и кусает губы. Парень ёрзает на сиденьях и стонет от удара. Так и хочется погладить ушибленное место, но нельзя. Чимин останавливается на третьем ударе и снова его заглаживает. Теперь в ход старший решает пустить обычные слова. Он наклоняется над лицом скулящего Юнги и, кусая мочку его ушка, гладит ладонью ягодицы. Что бы такого сказать?.. — Знаешь, как наказывают плохих мальчиков? Их жёстко трахают, прижимая к стене и затыкая рот ладонью. Плохих мальчиков, которые кончают без разрешения, бес-це-ре-мон-но трахают в рот в туалетах и подъездах. Может быть, после психолога мне отвезти тебя в ресторан и трахнуть в туалете? Усадить на крышку унитаза и всадить по самые гланды, чтобы ты знал, как нужно себя вести? М? Чимин ведь только усугубляет. Он заводится до такой степени, что разум покидает его, но Пак старается держать себя в руках. Он ведь опытный и у него получится. Юнги кивает, а слова Чимина снова заставляют возбудиться, да и он уже согласен на все. Юн находит салфетки и дрожащими руками убирает все за собой, после чего натягивает штанишки и застёгивает ремень. Все тело ещё ватное и Мина клонит в сон, но он держится, насильно открывая тяжёлые веки. Чимин переводит дыхание: кажется, теперь все. Злость куда-то улетучилась и больше «издеваться» не хотелось. Пак спрятал лопаточку в карман сидения, а сам выполз из машины, доставая из багажника плед и подушку. Он заботливо укладывает Юнги на заднем сидении и укрывает пледом. Почему-то захотелось присесть рядом и погладить подростка по голове, что Чимин и делает. Он перебирает пальцами пряди волос Мина и мягко улыбается. Извращённый и жестокий Чимин в нем выключается, возвращая назад тёплого и ласкового. — Я люблю тебя, Юнни. Поспи, я тебя разбужу, как мы приедем. — тихо и ласково шепчет старший. — Х-хорошо... — шепчет удивлённый переменой Мин. Парень прикрывает глаза и довольно быстро засыпает. Если так подумать, за последние несколько часов произошло так много... Мин во сне немного дергается и что-то неразборчиво шепчет, но в целом спит спокойно, потому что хён рядом. Чимин корит своё «возбуждение», но пересаживается на водительское сидение. Значит, чтобы избавиться от ужасного настроения, ему нужно выместить зло в жёсткую страсть к любимому мальчику? Кажется, или ему это нравилось? Старший бессмысленно просит «женщину» говорить потише и едет по заданному маршруту к психологу. Когда они подъехали, а навигатор объявил о прибытии, Чимин повернулся, любуясь безмятежным лицом Юнги во сне. — Малыш, мы приехали. Юнги кивает ещё толком не проснувшись и разлепляет глазки. Быстро приведя себя в порядок, Мин выбирается наружу. — Хён, обними меня. — просит ребёнок, глядя на старшего. — Я иду с тобой, солнышко. — Чимин успокаивает переживающего Юнги, вылезая из машины и крепко обнимая того за поясницу. — Не бойся, ладно? Старший ободряюще улыбается и переплетает свои пальцы с пальцами Юна. Юн кивает и жмётся к Паку. Они заходят в большое красивое здание и присаживаются в коридоре. Приглушённый свет и уютная обстановка расслабляет, но Юн все равно боится и не выпускает руку старшего из своей. Вскоре из двери, что была напротив дивана, вышла женщина лет тридцати, очень ухоженная и с ласковой улыбкой. Юнги смущенно здоровается и заходит в кабинет, устраиваясь на удобном кресле. Первые минут двадцать консультации Мин тушуется, но все же женщине удаётся его разговорить сначала на легкие темы. Когда мальчик расслабляется и уже спокойно говорит, психолог задает всего один вопрос: «Чего ты сейчас боишься, Юнги?» — и Мин начинает плакать. — Я боюсь, что Чимин станет как отец... Что он тоже откажется от меня. Что я стану ненужным... По истечению часа, Мин выходит из кабинета немного заплаканный, но с улыбкой. Он сразу бросается на шею Паку и жмётся к старшему. — У-у-у, радость моя. — мягко шепчет молодой мужчина, подхватывая хрупкое тело на руки и сразу же оставляет легкий поцелуй на виске Юнги. — Как дела? Он ласково вытирает мокрые глазки подростка и ставит на землю. — Посиди здесь, ладно? Я расплачусь и вернусь. Юнги кивает и устраивается на диване. Чимин заходит в кабинет психолога, плотно прикрывает за собой дверь и вручает ей сумму, что она запросила. — Ну что? Как Юнги? Женщина приветливо улыбается и забирает деньги. — Он молодец. В его ситуации сложно быть настолько сильным. Он немного рассказал об отце. И это меня волнует. На вашем месте я бы лишила его отцовства и переписала бы мальчика на кого-то другого, чтобы не было проблем. Чимин с озадаченной улыбкой вышел из кабинета психолога и, позвав с собой Юнги, направился к выходу. В машине он начал задумчиво тарабанить пальцами по рулю и кусать губы. «Лишить родительских прав с моими деньгами не сложно. Вопрос: как это сделать? Нужно позвонить матери и уточнить». — Хочешь куда-нибудь? В кино? В парк аттракционов? К морю? — Мы же хотели поехать в ресторан... Сиа разве не просила приехать? Юнги сидел на сидении и поедал уже выуженную из бардачка шоколадку. Мальчик был не очень аккуратен, потому весь измазался. — Тогда я отвезу тебя к Сиане, побудешь немного там. Потом я должен съездить в другой ресторан и позвонить матери по одному очень важному вопросу. Ты же будешь себя хорошо вести? Чимин потянулся к бардачку, доставая из него пачку салфеток и выуживая из той влажный прямоугольничек. Пак заботливо вытер «шоколадные» щеки, нос и подбородок, вручая Мину салфетку в ладошку, чтобы тот потом вытер руки. Юнги кивнул и вытер ручки, заползая на сидения с ногами. — А можно я схожу погулять вокруг ресторана? — спрашивает Мин. — Можно. Только, пожалуйста, будь на связи и гуляй так, чтобы ты был в поле зрения Сианы. Панорамные окна охватывает обширную территорию, поэтому, наверное, ребёнок может погулять в окрестностях ресторана. Чимин тратит на дорогу больше часа и, когда добирается до заветной парковки, счастливо выдыхает. Он покидает «ласточку» и заводит парнишу в ресторан. — Сиа, «оппа» на тебе. Мне нужно по делам покататься. — Босс, зайди на кухню. Гин очень просил. — отвечает девушка, обнимая Юнги и целуя в лобик. — Оппа, как дела? — Хорошо. — кивает Мин. — Иди попей кофе, я пока тебя заменю. Парень лучезарно улыбается и забирает у девушки папку и рабочий телефон. Мин не слушая недовольство Сианы отвечает на звонок и оформляет бронь на несколько столиков для каких-то людей. Чимин улетает на кухню, согласовывает блюдо с шеф-поваром и направляется к выходу, подмигивая новому «управляющему». За два часа молодой бизнесмен успевает заехать в магазин техники, приобрести новый телефон, заехать к Мэй и разобраться с документами. На обратном пути к Юнги он успевает связаться с матерью: — Мам, привет. Как дела? — Привет, Чими! Все хорошо, как у тебя? Как Юнги? Ты хорошо его кормишь? Как у него с учебой? А у тебя с рабо- — Мам! — выдыхает Чимин, покачав головой: собраться с мыслями от такого количества вопросов просто невозможно. — Как мне лишить родительских прав недоотца Юнги? — О господи! Он что, что-то сделал?! — Мам. Нет. Я просто спрашиваю, чтобы сделать это сейчас и не иметь проблем потом. — отвечает Пак, паркуясь возле ресторана. Не прерывая разговора он зашёл в общественное заведение и остановился у ресепшена, выслушивая болтовню матери и хмуря брови. Ресторан уже опустел и посетителей почти не было. Мин и Сиа сидели за столом и пили кофе с тортиком. Юнги был вполне весёлый и смеялся, рассказывая девушке шутки. За это время он успел помочь девушке, официантам и сходить погулять. Во время прогулки мальчик обдумал все, что произошло с ним за последнии месяцы. Все же какое чудо, что его тогда чуть не сбил Чимин. — Чимин, побои. Без побоев ты ничего не докажешь. И Юнги может высказаться насчёт отца, сказать о том, что хочет остаться с тобой. Сделай это без помощи денег, а уже если будут вредничать насчёт опекунства, уже подключи средства. — Если травматолог тогда два месяца назад не снял побои, тогда что делать? — Тогда не знаю, Чими. Позвони спроси, он же не глупый. Да и всегда выручал нас. Вот когда твой оте- — Спасибо, мам. Мне нужно идти, — Чимин отключился, усаживаясь за стол к Сиане и Мину. Кивнув тем, Чимин загруженно вздохнул и снова набрал номер, только теперь уже врача. — Здравствуйте. Вы... тогда два месяца назад, помимо наложения гипса, делали что-то? Серьёзно? Класс! Эй, я не дурак же, просто не подумал об этом тогда. Тогда мне это было не нужно. Спасибо. Я заеду. Теперь, кажется, молодой бизнесмен выдохнул спокойно, тепло улыбнувшись управляющей и Мину. Юнги услышал часть разговора и поднял бровь. Когда Чим убрал телефон, Юн вопросительно на него глянул. — О... о чем ты говорил? — Мы дома это обсудим, ладно, малы... Юнги? Чуть не назвать малыша «малышом» при Сиане... Нет, конечно, Сиа поймёт, ведь она тоже своеобразная и не особо гетеро, но нет, Чимин ещё не готов говорить о чувствах так прямо. Сиа тоже вскинула бровь на лоб и ухмыльнулась, видимо, все без слов и намёков понимая. Попрощавшись с управляющей и персоналом, Чимин и Юнги вышли из ресторана и сели в машину. «Ласточка» мягко завелась под руководством старшего, направляясь в сторону частного травмпункта. — Чимин... Все хорошо? — тревожно спрашивает Юн. Все хорошее настроение сменилось волнением и беспокойством. Юнги не очень понимает, что происходит. Но кажется, что-то серьёзное. — Малыш, я... Нужно... Ты ведь хочешь остаться со мной? — Чимин заходит издали, потому объяснять и правильно формулировать мысли, касающиеся таких вопросов, как не умел так и не умеет. Старший тарабанит пальцами по рулю — волнуется. — Конечно... — Юнги кивает и серьёзно смотрит на Пака. Он прикусывает губку и напрягается ещё больше. — Он умер?.. — Нет, нет. Просто, я думаю, что будет лучше, если ты останешься со мной на законных основаниях. Малыш, я думаю лишить родительских прав твоего отца. — наконец выдыхает Чимин и кусает губы, прикрывая глаза. Он совсем не знает, как на это отреагирует Юнги, но надеется, что реакция будет вполне адекватной и ребёнок сделает правильный выбор. — Хорошо. — спокойно отвечает Мин, расплываясь в улыбке. — Спасибо. Я тебя очень-очень люблю. Спасибо тебе. — лепечет младший, осознавая, что хочет сделать Пак. Чимин тянется к подростку и обнимает. — И я тебя люблю. Ты ведь честно все расскажешь доброй тете из соцработы, что отец тебя обижал? Я или мои родители тебя усыновят, потому что я не могу по закону быть твоим опекуном... — тараторит бизнесмен, мягко оглаживая поясницу Юнги. — Х-хорошо. — соглашается подросток. Так и правда будет лучше и Мин это прекрасно понимает. — Чимин... Ты самый лучший, правда-правда. — Нет, самый лучший, Юнги, ты. Сейчас мы поедем в травмпункт и тот врач нам выдаст справку о снятии побоев в тот самый день. С этой справкой мы сможем подать заявление на лишение родительских прав твоего отца. Это будет тяжело, но я сделаю все возможное. Чимин, наконец, отстраняется и, чтобы разбавить обстановку, заводит руку за спину Юнги, скользит ею вдоль спины, нащупывает упругие ягодицы и вскоре надавливает на наконечник анальной пробки. Юнги кивает. Он спокойно сидит пока не чувствует руку хена. — Ч-Чимин, что ты делаешь? — смущённо пищит Мин, выгибаясь от приятных ощущений. — Что я делаю? — ухмыляется Чимин, поддразнивая Юнги и надавливая на пробку вновь. Второй рукой он накрывает пах подростка и легонько поглаживает ладонью, кусая губы. Юнги прикрывает глаза, тихо постанывая. — Хён... Вдруг нас увидят? Да, Мина, походу, это все ещё волнует. Ещё его волнует нарастающее возбуждение и то, что он подозревает, что Пак опять не даст с ним быстро справиться. — «Хён, вдруг нас увидят?» — старший вновь передразнивает Юнги и вновь включает грозного-папочку-Чимина, — Кажется, я все ещё не трахнул тебя в рот? Он сжимает встающий член подростка в ладони через плотную ткань брюк и продолжает: — А ещё кажется, что я не разрешал тебе тогда кончать. Нет? Юнги хныкает и смотрит на Пака. — Ты хочешь сейчас сделать это? Юн уже не знает куда деться, ерзая на кожаном сидении и поскуливая от желания. — Я хочу сделать это в подъезде, а пока просто поиздеваюсь над тобой за то, что ты ослушался. Чимин издаёт негромкий рык, убирая ладонь с паха Юнги. Он расстегивает ремень на брюках подростка и ныряет пальцами к заветному месту, чтобы поиграться с пробочкой. Старший снова подталкивает ее внутрь и хмыкает, получая одно удовольствие, когда Юнги постанывает от его действий. Юнги вцепляется пальчиками в края сидения и стонет, жмуря глаза. Все это одновременно смущает и заводит. — Хён... Мх.. Парень поскуливает и пищит от удовольствия. Чимин совсем перевешивается через коробку передач и наклоняется, осторожно прикусывая бедро Юнги через брюки. Он решает, что удобно будет стянуть с подростка нижнюю часть гардероба вместе с бельём до коленей, что и делает, не задумываясь. Трогать губами возбужденный половой орган Чимин не будет, впрочем, как и руками. Он осторожно касается губами внутренней части бедра, настойчиво раздвигая ноги Мину, и выцеловывает кожу, поднимаясь все выше и выше, но не касаясь «возбуждения». Издавая негромкие гортанные рыки, старший толкает в попу Юнги анальную пробку вперёд-назад и мычит. Как же ему нравится мучить неопытного малыша... Юнги захлёбывается собственными стонами, прокусывая губу в кровь. — Хён... — мальчик дергается и чувствует как все тело покрывается мурашками. — Пока мы будем ехать к врачу, я тебе разрешаю поиграться с пробкой. Но не разрешаю касаться себя, — говорит Чимин, приподнимаясь и облизывая пухлые губы. Он возвращается к рулю и усаживается поудобнее, вновь заводя машину и выруливая на трассу. Юнги кивает, заводя ручку за спину и начиная двигать пробкой. Немного неловко было делать это при Чимине, но ослушаться непозволительно. — Мх... Чимин прикусывает губы, сдерживая довольную улыбку, и едет по указанному «женщиной» маршруту, хотя, дорогу и сам знает хорошо. Наконец, он тормозит у частной клиники, паркуясь на просторной парковке. — Я буквально на пару минут, а ты продолжай. Старший ухмыляется, оставляя на шее жаркий многообещающий поцелуй, и скрывается за дверью в травмпункт. Юнги перебирается на заднее сидение и укладывается на живот. Парень, тихо постанывая, трахает себя пробкой, ещё больше возбуждаясь. Да уж, Мин и подумать не мог, что когда-нибудь будет заниматься подобным, да ещё и не дома, а в машине в людном месте. Чимин возвращается в машину довольный и с выпиской от врача. Тот подумал заранее и снял побои с тела ребёнка, которые теперь сыграют на руку Чимину. Старший устраивается поудобнее на водительском сидении и поворачивается к Юнги, который лежал на заднем сидении и, беспрекословно подчиняясь, вытрахивал растянутую дырочку пробкой. — Какой послушный мальчик. — щебечет Пак, оставляя на бледных ягодицах пару шлепков, — А теперь одевайся и потерпи до подъезда. Юнги кивает и натягивает штаны. Он перелезает обратно на переднее сидение и пытается делать невозмутимый вид, но это выходит не очень. Дыхание сбилось, а сидеть не дёргаясь вообще было невозможно. Мин просто молча молится, что дорога до подъезда не составит много времени. Чимину и самому не терпится добраться к элитному небоскрёбу как можно скорее, утонуть в светлом шикарном подъезде и где-нибудь в закоулке отыметь Юнги в рот. Он целый день ждал этого момента, нетерпеливо заглядываясь на часы, стрелки которых очень уж медленно передвигались вперёд. Наконец, когда ребята попадают в подъезд, старший с невозмутимым видом поднимается наверх, но тормозит возле лестничного пролёта, затаскивая Юнги за угол. — На колени. — процеживает Чимин сквозь зубы, сдвигая брови на переносице. Его совсем не волнует, что кто-то услышит или кто-то увидит. Соседи, в принципе, здесь все молодые или среднего возраста, все состоятельные и дома практически не бывают. Впрочем, как и Чимин. Юнги послушно опускается на колени, нагло облизываясь. — Можно конфетку? — просит парень, повиливая бёдрами. — Да, только без рук. Руками ты будешь играться с пробкой. — отвечает Чимин, расстегивая ремень на брюках, а затем слегка спуская брюки и нижнее белье. Он бьет крупной красной головкой по щекам Юнги и ухмыляется. А когда малыш приоткрывает губы, Чимин, не подготавливая Юна, толкается в его рот только головкой. Юнги жмурит глазки и осторожно заглатывает полностью, надавливая ручками на пробку. Мин не сдерживает стон, разносит вибрацию по члену старшего и не перестаёт двигать головой. Чимин подхватывает Юнги ладонью под горло, а вторую укладывает на макушку, чтобы контролировать глубину заглота. Властно сжимая горло и надавливая на светлую макушку, Пак начинает подмахивать бёдрами, потрахивая в среднем темпе рабочий ротик подростка. Юнги надавливает на пробку с той же скоростью и темпом, что чувствует во рту член старшего. До безумия хочется коснуться себя, но нельзя, так что парень вновь хнычет, чувствуя, как возбужденный орган неприятно прижимается к одежде. Чимин наращивает темп, беспощадно трахая нежный ротик Юнги. Из-за подавляющего рвотного рефлекса у последнего слишком обильно выделяется слюна, сильно смачивая член до самого основания. Пак рывком достаёт половой орган изо рта подростка и размазывает вязкую слюну по его щекам и губам, ухмыляясь и тяжело дыша. — Нравится, когда тебя трахают в рот? Юнги кивает и открывает рот вновь, прося продолжения. Сам он боится кончить, потому перестаёт двигать пробкой, потому что, наверное, без разрешения ему нельзя излиться. — Я не слышу? — грозно рычит Чимин, отвешивая подростку легкую, но ощутимую пощечину, приводящую в чувство, — Нравится? — Н-нравится. Когда старший получает положительный ответ, он снова укладывает ладонь на светлую макушку и рывком входит в рот Юнги, сразу же наращивая бешеный темп. — Я не разрешал останавливаться. Верни руки на место и займись пробкой. — грубо командует Чимин, смотря малышу прямо в глаза, из уголков которых непроизвольно текут слезы. Юнги запускает руку под белье и вынимает пробку, сразу вводя ее обратно, и повторяет это действие, тихо стоная с членом во рту. Но как боялся, парень изливается в боксеры, округляя глаза от страха. Теперь Чимин точно устроит ему. Чимин хватается за глотку Мина и приподнимает, заставляя встать на ноги. — Кто-то снова кончил без разрешения?! Может, тебя и выебать прямо здесь? М? Чимин делает вид, что злится не на шутку, шипя тому прямо в ухо. Он-то ещё не кончил, а половой орган уж очень хочет продолжения. Юнги пугается, зная что ещё недостаточно растянут. Парень воспринимает все всерьёз и пытается пятиться к противоположной стене. — Ч-Чимин... не надо, п-пожалуйста. Старший не даёт подростку сдвинуться с места, снова заставляя опуститься перед собой на колени. — Соси и доведи дело до конца, — приказывает тот и тут же легонько бьет ладонью по длинным пальцам, что ловко обхватили член Чимина у основания. — Без рук. Юнги закрывает глаза и вбирает член в рот, плотно сжимая губы. Он двигается сразу довольно быстро, беря до такой степени, что головка упирается в стенки горла. Мин все наращивает темп, держа руки за спиной. Чимин запрокидывает голову назад и тихо задыхается томными стонами, подмахивая бёдрами и вновь трахая рот Юнги. Он зарывается пальцами в густые волосы подростка и грубо входит, чувствуя суженное горлышко, которое так крепко обхватывает головку. Юнги послушно подчиняется, заглатывая и сжимая горлышко. Когда Чимин наконец-то изливается, Юн все послушно проглатывает и отстраняется, облизываясь и пытаясь перевести дыхание. Чимин, с глубоким выдохом, опадает на стену и упирается в неё затылком и плечами, переводя дыхание и надевая белье с брюками обратно. Наконец, когда то восстановилось, старший помог подняться Мину с колен и поднял на руки, ласково потираясь носом о височную долю подростка и унося наверх, к дверям квартиры. В квартире Чимин помог малышу раздеться и усадил на дно ванной, помогая принять тёплый душ и помыть голову. — Иди ко мне. Юнги затаскивает Пака к себе в душ и стягивает намокающую одежду с любимого. Когда Пак остаётся голым, Мин затыкает отверстие в ванне и переключает смеситель на кран. После этого парень забирается на Чимина, чувствуя как вода наполняет ванну. Чимин устраивает на себе Юнги так, чтобы ему было удобно, скользит по любимому обнаженному телу ладонями и останавливается на пояснице, прижимая к своей груди. Он снова трется о височную долю Мина носом и мягко, слишком нежно, улыбается. Юнги прижимается к широкой груди и скользит пальчиками по груди Чимина. В такой спокойной обстановке Юн задрёмывает, чувствуя тепло воды и тела любимого. — Я тебя люблю... — И я тебя люблю. — шепчет старший, убирая одну ладонь с поясницы Юнги. Пальцами этой ладони он невесомо убирает слипшуюся влажную челку со лба подростка, мягко улыбаясь уголками губ. Юнги погружается в дремоту и спокойно дышит, прижимаясь к Чимину. Неужели теперь все будет хорошо? Неужели весь тот кошмар, что был в прошлом закончился? Время бежит, превращая секунды в минуты, а минуты в часы, и унося их в потоке слов и дел. Процесс усыновления прошёл вполне удачно, и теперь Мин был официально сыном семьи Пак и мог не бояться отца. Тот и не сопротивлялся, подписал все документы на отказ от ребёнка за пару тысяч вон и, в принципе, больше не вспоминал о Юнги. Мину конечно было противно, но он понимал, что теперь это не имеет значения, потому как у него есть любимый Чимин.