омертвение

      Закатное солнце не спасало от, пробирающегося под кожу, холодного ветра. В лесу был сыро и мрачно. Тео стоял на мосту и смотрел на беспокойную зеркальную гладь. Он мог бы поклясться, что когда ветер особо ожесточался, он слышал голос сестры. Она звало его. Все тем же голосом что и на видеозаписи. Тем же голосом, который заполнял весь дом. Тем же голосом, по которому Тео скучал.       Рэйкен смотрел на то самое углубление, где сидела в ту ночь Тара. Он помнит как она смотрела на него, замерзая и не понимая проявленной к ней жестокости. А еще Тео помнил одну кровожадную мысль… Тара ведь хочет умереть. Она хочет подарить своему брату сердце. Может, если она замерзнет здесь, так и получится. Тара умрет, как и хотела, подарив ему жизнь. Разве это так плохо?       Тео никогда и никому не рассказывал о тех мгновениях, когда он хотел смерти Тары, чтобы получить ее сердце. Но от этих мыслей нельзя уйти. Он позволил себе желать смерти сестры. Это правда. И это его ноша. — Ты меня пугаешь когда смотришь так в эту реку, — рядом встала Трейси. — Тебя много чего пугает, — отрешенно отозвался Тео. — Зачем тебе столько снотворного? — Чтобы наверняка уснуть. — Как долго ты планируешь спать, Трейси?       Она ошарашенно взглянула на Тео. Его лицо было безучастным. Он догадался. — Долго.       Тео поглядел вдаль. Солнце было ослепляющим, но не могло спасти от холода. Потом он посмотрел на девушку. Время, что они потратили вместе было лучшим, но они не могут спасти друг друга. Рэйкен вытащил баночку из кармана и протянул ей. Худые и холодные пальцы Трейси лишь на секунду задержали касание. Она пристально посмотрела на него, а затем сказала: — Пойдем домой? — Серьезно, Трейси? — Тео был зол, он хотел разрушать. — Самоубийство? — Я хочу отдохнуть. Хоть раз.       Стюарт сжимала в руках желтую баночку и смотрела на Тео, так словно он спас ее только что. Разве это то, что можно назвать спасением? Он вручил яблоко и подарил ей отравленный нож. — Я просто хочу выспаться.       Ее тихий карамельный голос ворвался в каменную грудь Тео и с треском разломал ребра. Рэйкен мог бы вырвать каждое по одному, чтобы проложить ей дорогу к своему чужому сердцу. Тео смотрел на слишком худую, слишком напуганную, слишком уставшую девушку и чувствовал то же что и восемь лет назад, когда спрятавшись в туалете, смывал успокоительные сестры — потерю. Вкус, который горчит на языке, а скатываясь вниз, обжигает каждый орган. Тео ощутил как одна единственная слезинка остановилась на щеке. Трейси протянула руку и нежно стерла ее. — Я больше так не могу, — прошептала она. — Я снова ходила во сне и в этот раз я поранила того, кто пытается мне помочь. Я пыталась убить Алисию.       Трейси сама заплакала, хотя храбрилась все это время. Она несла столько боли и отчаяния, что просто не выдержала их вес. А Тео, слишком слабый, но чересчур безрассудный, кинулся ее спасать и оказался придавлен. Слишком много боли на одного человека. Слишком много вины. Бретт был не прав — это не ноша, это все еще вина. Ответственность, взял ты ее или нет, все равно выталкивает воздух из легких и Тео нечем дышать. — Я не могу справиться с этим.       Будто подтверждая его мысли, Стюарт озвучила свои и — провал, капитуляция — заправила локон за ухо. Тео улыбнулся этому глупому действию. Любимому действию. Рэйкен принимал Трейси за свое спасение, за свой проект, за свое избавление, за что угодно, но не то чем она стала для него в итоге. Трейси Стюарт — второй, после сестры и, пожалуй, последний человек, которого Тео полюбил без оглядки. А любить кого-то значит позволить ему попрощаться. Тео не знает о любви ничего, но Трейси единственная чьи желания его заботят. — Все будет хорошо, — проговорил он и поцеловал девушку в лоб.       Бретт Талбот ненавидел Джоша Диаза больше, чем в принципе мог ненавидеть в этой жизни. Всегда под кайфом и сеющий смерть, словно разбрасывающийся цветами, он был слишком спокоен для своей профессии. Конечно Бретт разбил дилеру лицо, когда узнал, что тот продал Тео всю банку снотворного. Затем залез в свою машину и отправился на поиски лучшего друга. Тео не мог умереть после всего через что ему пришлось пройти. Просто не мог.       Шум волны звучал из динамика телефона и это не лучшая мелодия для последнего танца, но Она так хотела. Трейси пахла шоколадным сиропом и кофе. Тео пьянел. Он вытянул руку и она покрутилась. Ее несмелая полуулыбка, самая восхитительная из всех что он знал, навсегда отпечаталась сверкающей картинкой на сетчатке его глаз. Такая красивая и исчезающая, прямо под его руками.       Дом, «Старая звезда», скейт площадка, балетная школа — это все не принесло никаких результатов. Родители ничего не знали, скейтеры понятия не имели о ком их спрашивают, а Сали и вовсе не стала слушать. Тео нигде не было, а Бретт боялся обнаружить его холодное тело.       Тео выпил три таблетки, чтобы проснувшись не чувствовать от потери ничего. Хотя бы первые сутки. Трейси выпила все остальное. Она лежала у него на груди и почти чувствовала действие таблеток. Он обнимал ее и гладил по волосам. Все будет хорошо. — Мне не страшно, — прошептала она, слушая его сердце, — впервые за столько лет.       А Тео подумал, что он в ужасе, впервые за столько лет. Он готовился отпустить то, что приблизилось к нему на слишком опасное расстояние. Это значит, что она вырвет все к чему успела прикоснуться. Она принесла в его голову войну и хаос. Сама спокойно дышала, уже проваливаясь в сон, но это длилось короткие две минуты. Затем мгновение замерло.       Малия отрицательно помотала головой и спросила все ли хорошо в три часа ночи, но Бретт спешил. Поехал даже к дому этого идиота Диаза. Дилер был напуган до ужаса и беспомощно наблюдал, как капитан команды по лакроссу проверял весь дом. Желание снова разукрасить морду ублюдку Бретт загасил желанием вовремя найти друга.       Тео чувствовал как его конечности немеют и перестают слушаться. Через каких-то десять секунд перестала дышать Она. Тео охватил страх еще пуще прежнего. Его тело погружалось в крепкий сон. Он видел как она перестала дышать и пытался выскользнуть из этого погружения, но не мог. Идея позволить ей все, что она попросит больше не казалась хорошей. Тео хотел разбудить ее, но сам засыпал, понимая, что она умерла прямо у него на руках. Последнее о чем он подумал, что утром проснется не один, но в одиночестве.       На мосту Тео тоже не оказалось и остался только лодочный домик. Талбот с ужасом вспомнил каждый их разговор с тех пор как Тео нашел это место. Каждую брошенную невзначай фразу. Здесь можно даже умереть.       Бретт понесся в сторону домика. Он бежал что есть силы, перепрыгивая через упавшие деревья и камни, но дом как будто отдалялся. Рассвет загорался где-то вдалеке и Бретт понимал что опаздывает.       Наконец, добежав и потянув дверь на себя, Талбот оказался внутри. Здесь пахло рвотой и Бретта самого чуть не вырвало. Глаза привыкли к темноте и он разглядел двоих на матрасе. Трейси лежала на груди у Тео, а он ее обнимал. От этой картины у Бретта поплыли перед глазами сотни высказываний о парном суициде и любви, выжигающей в людях их самих. Меня найдут в твои объятиях — не лучшая ли это смерть? Они будто были в спячке, но от шума который создал Талбот, проснулся только Тео. Бретт подбежал к нему: — Сколько ты выпил? — Что? — Сколько таблеток ты принял? — Три. — Где остальное?       Тео посмотрел на неподвижную Трейси, а Бретта охватила паника. Рвотные массы были возле Тео, на полу, значит его организм справился с таблетками. Трейси. Талбот кинулся к девушке и с ужасом приложил пальцы к шее. Едва ощутив один удар ее сердца о его подушечки пальцев, Бретт перевернул ее на бок и засунул эти же пальцы ей в рот. — Что ты делаешь? — Заткнись! — Она хотела уйти, я лишь позволил ей попрощаться…       Талбот был бесконечно зол на Тео и заранее ненавидел каждое сказанное им слово. Трейси вырвало, но этого было недостаточно. Бретт взял девушку в охапку и побежал к внедорожнику. Машина была оставлена у самого леса — очень далеко. Легкие разрывало от постоянного бега, но Бретт не останавливался. Бежать с телом на руках было нелегко и парень старался не впадать в отчаяние. Черная краска машины заблестела в просветах между деревьями. Бретт уложил Трейси на заднее сидение и сев в водительское кресло, завел двигатель. Надо успеть довезти ее до больницы, но Талбот знал, что не успеет. Единственный выход — это позвонить врачу их школьной команды по лакроссу. Сегодня он должен был дежурить в больнице Бейкен Хиллз. Если Талбот ошибается, Трейси умрет у него на заднем сидении. По салону пошли громкие, невероятно долгие гудки. Удивленный, но бодрый голос Алана Дитона прозвучал на том конце и подарил надежду: — Талбот? — Привет, док, мне нужно чтобы ты выехал мне на встречу. Я еду по магистрали к выезду из города, в сторону старшей школы Бейкен Хиллз. — Что случилось? — У меня в машине девушка и она умирает от таблеток, которые приняла. — Что она приняла? — На банке написано «флуразепам», но там вообще не осталось таблеток и я не знаю они ли там вообще были. — Мы уже выехали и едем по магистрали, — обнадежил Алан. — Быстрее, док, пожалуйста… — Мы едем как можем, в какой ты… — доктор запнулся, — забудь, я уже вижу тебя.       Талбот сидел на асфальте возле своей машины и смотрел как карета скорой помощи исчезает из поля зрения. Он еле дышал, был напуган и зол. «Она сама так захотела»       Так себя оправдывает Тео, когда думает о том, как позволил сестре замерзнуть насмерть? Это он повторяет, когда смотрит в реку? Поэтому он покупает белые лилии? Поэтому он до сих пор не ходил на могилу сестры?       Бретт вскочил с места и сев в машину, поехал обратно к домику. Он так хотел выбить из Тео всю дурь, что руки еле удерживались на руле. Потому что Бретт знает — любить кого-то не значит позволить ему попрощаться. Любить кого-то значит бесконечно пытаться его спасти, даже если он не хочет. Потому что сегодняшние мысли и решения могут стать завтрашними разочарованиями.       Талбот ворвался в домик и с размаху врезал другу, как и хотел. Тот упал рядом с матрасом, а потом еле собрал всю волю в кулак и сел. Бретт громко дышал и первое время лишь смотрел на друга, затем он собрал всю свою злость под контроль и спросил: — Как ты мог позволить ей сделать это? Как ты мог смотреть как она умирает и ничего не предпринять?       Тео молчал. Бретт злился от этого еще больше. Почему до друга не доходило? Тео снова и снова позволял любимым уходить из его жизни, потому что считал что не в состоянии кого-либо спасти. В этом и была вся трагедия — как бы сильно ты не пытался, ты не можешь спасти, даже самых родных. Ты можешь им только помогать выплыть из болота, но всю работу они должны делать сами, иначе в этом нет никакого смысла. Почему Тео не хотел этого понимать — он не обязан быть спасательным кругом, но он может хотя бы не поднимать ветер. Неужели Тео, в самом деле, застрял на том мосту, девятилетний, напуганный и не понимающий что от него требуется? — Ты что, так и не понял? Твоя сестра не хотела умирать! Она хотела спасти тебя!       Тео не плакал, но слёзы блестели на самой кромке глаз. Он их себе так и не позволил. Он не мог исправить ничего. Он не мог вернуть Тару к жизни, но сейчас он хотя бы понимает что снова позволил кому-то умереть. — Она жива?       Талбот унял злость и равнодушно посмотрев на друга, спокойно ответил: — Ее забрали в Мемориальный госпиталь Бейкен Хиллз. Я не знаю что с ней. Я не поехал за ней. Трейси Стюарт — не моя ноша.       Бретт развернулся и покинул дом. Тео оглядел помещение, оставшись в одиночестве. Он позволил ей умереть. Он позволил ей сделать этот выбор. Возможно он привел ее к такому выбору. Все что угодно, но он не стал преградой на этом пути. У Трейси никого не было, чтобы она могла подумать хотя бы на долю секунды. Она сделала это для себя и ей никого не было жаль. И Тео придется нести эту ношу до конца своей жизни.       В госпитале было светло и глаза резало от этого неестественного освещения. Тео пару раз повернул не туда, но вскоре нашел палату Стюарт. Она лежала на белоснежных простынях, к ней были подключены несколько мониторов, контролирующих ее слабую жизнедеятельность, но в палате никого не было. Она выглядела еще более худой, чем когда-либо. Еще более хрупкой. Еще более одинокой. Темные длинные волосы обрамляли острые черты лица и плечи. Она спала. Как и хотела, спокойным сном.       Тео тихо зашел в палату и встал рядом с ее койкой. Трейси не шелохнулась. Ее дыхание было слабым, но ровным. Пару часов назад она умирала у него на руках, а теперь спасенная, не им, была в безопасности. Тео погладил ее по голове и провел тыльной стороной ладони по скуле, едва касаясь ее лица. — Ты заставила меня наблюдать за твоей смертью, — он усмехнулся, — что ж, пожалуй, заслуженная расплата.       Тео осторожно коснулся большим пальцем ее выпирающей ключицы, вложил в ее ладонь ключ от секретного домика в лесу и вышел. Из ее палаты, из больницы, из ее жизни.       Рэйкен вдохнул полной грудью влажный воздух и поднял голову наверх. Сегодняшний рассвет был мрачным. Ни единого шанса на солнце или тепло. Небо Бейкен Хиллз заполонили тучи и город в ужасе сжался. Тео застегнул куртку и натянул капюшон. Скоро дождь.