Хаос со вкусом отчаяния

Сегодня впервые за долгое время пошел дождь. Рейес подошел к краю балкона, где Кима уже ждала его, опираясь на перила. Она была одета в искусно вышитую робу с высоким воротником, голубой цвет оттенял нежно-розовую кожу, придавая ей перламутровый отблеск. Рейес прошелся взглядом по тяжелой ткани и остановился на блестящей брошке, которой Кима заколола воротник — та была округлой, с выпуклым мутным камнем, похожим на кошачий глаз. — Ты как волшебное видение. Никогда не видел праздничные одежды ангара. — Как помнишь, не было повода праздновать, — с достоинством отозвалась она, легко улыбнувшись. Рейес протянул ей один из бокалов. — Будем надеяться, что это первый повод из многих. Они приподняли бокалы, салютуя, и, после глотка, Рейес почувствовал, как скотч согрел его изнутри. — Скажи, когда ты позволил кроганам прийти в первый раз, ты знал, что «Алый вечер» превратится в это? Рейес задумчиво посмотрел вниз, на гостей, размышляя над вопросом. После отправки Слоан и команды Лангра на Кадару, три поселения Эоса создали единый Совет, куда теперь входили Август Брэдли, Кеш Накмор и Кима Доргун. Служба Безопасности Эоса теперь патрулировала всю планету, а не только Продромос, кончились распри, а клуб знакомств для кроганов плавно эволюционировал в вечер, когда в «Последнее желание» стала стекаться вся элита командного состава. Для начала просто для престижа: чтобы показать, как управленцы заботятся о нуждах обычных граждан после недавнего скандала. Им позарез требовалось вернуть одобрение народа, особенно в час, когда тайна с похищениями Первопроходцев вышла наружу. Сегодня даже Эддисон прилетела с Нексуса. Она и несколько ее подчиненных заняли отдельный стол, не стремясь общаться с остальными больше необходимого. — Я знал, что в сотрудничестве с лагерем есть потенциал. — А если бы ничего не получилось? — Политика — это долгая игра с не всегда предсказуемыми последствиями и существенной долей риска, моя дорогая. Кима вздохнула, встав с ним плечом к плечу. — Совершенно не похоже на праздники нашего народа. — В хорошем или плохом смысле? — уточнил Рейес с любопытством. — Я еще не решила. Мелькнула белая с голубыми полосками форма Инициативы, и Рейес мгновенно перестал видеть что-либо, кроме Скотта: тот был гладко выбрит, с зачесанными волосами и вежливой улыбкой, направленной на двух саларианцев. Рейес знал обоих — торгаши, неожиданно выбившиеся на рынок металлов с добычей бериллия. За ними стояла мутная история с предыдущим хозяином шахт, который по неизвестной причине упал с платформы месторождения и разбился насмерть, после чего братья Сворт выкупили добычу. Скотт не стал бы связываться с ними для себя, значит, ему поручила Кеш от лица лагеря. Ох и заломят они ему цену. От разглядывания их столика его отвлек смешок над ухом. Его интерес не остался незамеченным, и Кима прислонилась ближе, чтобы он расслышал ее заговорщический шепот: — Как продвигаются дела с Райдером? Рейес пожал плечами: ему нечего было ответить. С последнего тет-а-тет они почти не разговаривали, Тонна все еще жила в лагере, и ни один из них не поднимал тему ее возвращения к Рейесу, будто оба цеплялись за последний повод увидеться, когда напряжение в городе спадет. Несколько раз они сталкивались на Продромосе: Скотт делал вид, что занят делами, а Рейес не настаивал на своей компании, снова вернувшись в роль идеального кавалера, не показывая ни словом, ни взглядом свое нетерпение и досаду. За одним исключением. На заседание Нового Совета пригласили не только главы поселений, но и частных предпринимателей, под чьим контролем шла основная торговля. Наконец, пришло время договориться о путях, которые бы патрулировались солдатами на случай нападения диких зверей или обнаглевших наемников. За круглым столом Скотт оказался ровно напротив, и, воспользовавшись моментом, Рейес беззастенчиво пялился на него весь вечер. Без пошлости, без медленных, провокационных облизываний или чего-либо подобного, просто он очень внимательно слушал, что Райдер говорит, и отвечал, будто никого больше не было рядом. Скотт старался не смотреть в его сторону, но пятна румянца на щеках и шее доказывали, что он остался не таким уж безучастным. Когда Райдер извинился и ушел в туалет, Рейес последовал за ним, про себя злорадно ухмыляясь. Он справил нужду, подошел к Скотту возле раковины и, смотря только перед собой, сполоснул руки. Все это время Райдер следил за ним в зеркало, будто ожидая нападения. — Все в порядке? — безупречно вежливо спросил Рейес, подставив руки под дезинфицирующий сканер. — Нормально, — словно очнувшись, Скотт закрыл кран, из которого все это время бежала вода. Напряжение между ними можно было ощутить легким покалыванием на коже. — А что? — Ты кажешься рассеянным. — С чего бы вдруг, — мрачно буркнул Райдер, стараясь не встречаться с ним взглядом. Рейес коротко рассмеялся. Справедливости ради, стоило отметить, что мальчишка страдал не один. Только сегодня Рейесу снилось, как в полной темноте чужой вес прижимает его тело к постели, руки собственнически оглаживают его бедра, а влажный, горячий член скользит между его ягодиц, дразня и возбуждая. Проснулся он в пустой постели и не в самом лучшем расположении духа. Именно поэтому, когда Скотт подошел к сканеру, Рейес не подвинулся и оказался вплотную у него за спиной. Они стояли совсем близко: Рейес чувствовал запах его кожи и беззастенчиво рассматривал шею, где заканчивался воротник и начинались короткие волоски, пока Скотт излишне тщательно дезинфицировал руки, будто сражаясь с желанием повернуться к нему лицом. Сканер пикнул последний раз, и снова настала тишина. Все еще неловко стоя вполоборота, Скотт сглотнул, и кадык дернулся вверх-вниз, просто умоляя, чтобы по нему прошлись языком. От тела Райдера исходило горячечное тепло, от которого самоконтроль Рейеса на секунду пошатнулся. Оглушающе громко зашипела дверь, открываясь одному из членов Совета, и момент был разрушен. — Почему ты просто не пригласишь его куда-нибудь? — спросила Кима, устроив локти на перила. — Пригласил. Он сказал, что сообщит, когда освободится. — Ох. Они некоторое время молчали, разглядывая прибывающих гостей, разодетых как на гала-концерт или вручение кинонаград. Сверкали платья и парадные наряды иноземцев, официанты сновали между столиками с подносами, а кроганы, не привыкшие к столь большому количеству наблюдателей, кучковались у сцены. Пройдет еще много времени, пока они смогут чувствовать себя так же легко и непринужденно, как Кеш, которая с удивительной грацией проходила от стола к столу, благодаря присутствующих за поддержку. Ее вышитая роба цвета свернувшейся крови волочилась бы по земле, если бы не хвост, покачивающийся из стороны в сторону. — И ты просто позволишь всему вот так закончиться? — А что ты предлагаешь сделать? — Рассказать ему о своих чувствах. Быть честным. Открыть свое сердце, — Кима заметила его издевательский оскал и покачала головой. — Понятно, ты собираешься мучить мальчика, пока он сам не падет к твоим ногам. — Падать не обязательно. Мне хватит немного его инициативы. — Однажды твои игры выйдут тебе боком. Рейес перестал улыбаться, снова найдя взглядом Скотта и братьев Сворт. — Твое предупреждение пришло с опозданием. Он почувствовал руку на своем плече. — Киан был бы рад, что клуб назван в его честь. — Он был бы больше рад, если бы остался в живых, чтобы оценить мой широкий жест, — спокойно ответил Рейес. — Его смерть вышла настоящим потрясением для всех нас. Рейес еле удержался, чтобы не закатить глаза. Какое может быть потрясение? Люди умирали если не каждый день, то все равно довольно часто, просто здесь одной из причин послужила собственная недальновидность Рейеса. Ладно, и жадность. Он решил провести сделку вне города: Киан полетел с лучшей командой, чтобы встретиться с заказчиком, но даже лучшие из лучших попадают в западню. Если бы Рейес провел обмен в городе, пришлось бы платить за молчание охране. Что теперь сокрушаться: тело Киана распылила по ветру мусорная машина. Кима считала, что Рейес боится повторения истории, но все было гораздо проще. Он просто не собирался нести двойную ответственность, принимая решения за Райдера, и, раз уж он прошел свою половину пути, Скотт должен пройти свою. Или не стоило начинать вовсе. — Не обольщайся, милая, мои сомнения не связаны с затяжным горем. Скорее, с тем, что если их со Скоттом отношения не выгорят, то Рейес потеряет не только любовный интерес, но и очень важную фигуру в игре. Кима ничего не ответила, явно зная, что дальше он будет только отшучиваться, избегая щекотливой темы. Рейес допил скотч одним глотком и выпрямился. — Делегация ангара скоро прибудет. — И ты прекрасно справишься без меня, — его взгляд с намеком прошелся по ее фигуре. Наряд был выбран специально для посланников Эфры, которые уже давно не видели подобной роскоши. — А ты? — Следуя твоему совету, пойду открывать сердца. — Уверена, что я не это сказала, — несмотря на суровый тон, она еще раз отсалютовала ему бокалом. — Наслаждайся вечером, Рейес. — Не сомневайся. Сделки под его крышей, где везде была понатыкана прослушка и видеокамеры? Рейес мог поздравить себя с настоящим успехом. Теперь не он охотился за информацией, данные сами плыли в его руки. Небо и земля по сравнению с тем, как он начал, подложив жучок в апартаменты Первопроходца. Несмотря на риск, его ставка выиграла. И не последнюю роль сыграл Скотт, которому сейчас явно требовалась помощь. Судя по всему, сделка зашла в тупик. Райдер сидел, откинувшись на спинку дивана и сжав губы в тонкую линию. Саларианцы довольно переглядывались и молчали, ожидая его решения. Самое время прийти на помощь. Рейес заказал бутылку бренди с бара и с широкой улыбкой приблизился к их столику. — Добрый вечер, господа. Рейес Видал, владелец. Скотт тяжело вздохнул, устроив руки на груди в защитном жесте. Очевидно, он не хотел вмешательства, но сделать ничего не мог. — Надеюсь, еда и выпивка пришлась вам по вкусу? — По высшему разряду, мистер Видал, — ответил один из братьев. — Быть может, слишком много народу, но мы не жалуемся. Будущее кроганов волнует всех нас, особенно учитывая, какую роль наш народ принял в их судьбе. — Приятно слышать. Тогда вы не будете против, если я ненадолго заберу Райдера? Оказалось, он совершенно незаменим по вопросам, касающимся лагеря, — прежде чем саларианцы успели ответить, Рейес подозвал официанта с подготовленной бутылкой. — А пока я надеюсь, что вы примете небольшой подарок, чтобы скрасить минуты ожидания. Братья снова переглянулись, пытаясь скрыть довольные ухмылки, пока Скотт поднимался с дивана. Неожиданно послушно он последовал за Рейесом за барную стойку в подсобку, скрытую в темноте, где они не рисковали быть услышанными. — Ну? — тень скрыла лицо Скотта наполовину. — Что с кроганами? — Ничего, — Рейес встал рядом, опираясь на стопку ящиков. — Просто повод, чтобы вытащить тебя из-за стола. Райдер напрягся, хмуро сведя брови. — Зачем? — Дай угадаю: те два джентльмена весь вечер рассказывают тебе, как тяжело доставить бериллий на Эос, какие опасности ждут курьеров и челноки, какие огромные затраты и как им тяжело на рынке, за что заломили заоблачную цену. Я прав? — Возможно, — неохотно признал тот. — Откажись от сделки. — Что? — Скотт отпрянул. — Ты в своем уме? Без сделки лагерь просто не может строиться, все основные несущие конструкции из бериллия. Пещеры надо укреплять, чтобы толчки из-за добычи газа не разрушили внутренние помещения. Каждый день кроганы рискуют быть погребены под тоннами камня. Ты сам видел. — Видел. И все еще говорю, откажись от сделки. — Не думал, что ты решишь воспользоваться мной так скоро, — несмотря на усмешку, в голосе Райдера прозвучало разочарование. — Ты хочешь бериллий для себя? — Нет. — Для Кимы? — Нет, — Рейес еле сдерживался, чтобы не улыбаться до ушей как идиот, рассматривая Скотта вблизи. Губы Скотта были обкусаны, покраснели и припухли — ходячее искушение. — Тогда зачем? — окончательно растерялся Райдер. — Они добывают бериллий с шахт на астероиде в этой же звездной системе. Куда можно доставить груз с наименьшими затратами? При том, что в других системах есть свои шахты и те, кто их разрабатывает. — Только на Эос. — Это нас оставляет с тремя основными закупщиками: лагерь, Аталанта и Продромос. Так? — К чему ты ведешь? На попытки Скотта звучать угрожающе Рейес, не удержавшись, коротко и низко рассмеялся. — Кима закупать не будет. Август — тоже. — Почему? Рейес приблизился к нему, едва задев щекой его щеку, и заговорщически прошептал: — Потому что я их очень вежливо попрошу. Скотт задержал дыхание, и ему понадобилась добрая пара секунд, чтобы осознать слова Рейеса. — Во что ты меня втягиваешь?! — возмущенно прошептал он, чуть отклонив голову, чтобы они не соприкоснулись носами. — Во что-то, в чем ты захочешь поучаствовать, — Рейес понизил голос и, зажав его возле полки в ловушке из рук, прижался низом живота к бедру Скотта, который все еще стоял к нему полубоком. Райдер уставился на него с подозрением, явно догадываясь, что их разговор велся не совсем о сделке с бериллием. Или не только о ней. Что было абсолютной правдой. Рейес как раз раздумывал, как бы повернуть парня к себе спиной и с намеком качнуть бедрами, чтобы тот ощутил его неподдельный интерес. — Рейес, — предупреждающе произнес Скотт, будто прочитав его мысли. От хриплого, низкого голоса Райдера у святого встанет. Рейес не удержался, нежно коснулся того пальцами под подбородком и повернул голову в сторону столиков. Аккуратное ухо оказалось прямо перед глазами: изящная ушная раковина с мягкой мочкой, в которую захотелось впиться зубами. Рейес прошептал: — Ты откажешься от сделки по причине нехватки финансирования. Они расстроятся, но скоро придут к Августу. Там их тоже ждет от ворот поворот, как и от Кимы. Как только они поймут, что закупщиков больше поблизости нет, они снова придут к тебе. Сами. И тогда ты сможешь назвать любую цену, даже самую, — Рейес открыл рот и жарко выдохнул ему в шею, из-за чего Скотта пробрала ощутимая дрожь, — безобразно, — с каждым словом он почти касался его шеи, — возмутительно, — их дыхание стало глубже и тише, — низкую. — Это, — Скотт сглотнул пересохшим горлом, — монополия на цены. Рейес позволил себе короткий смешок. А ради чего еще ему разводить всю эту канитель с перестановками в кадрах на Продромосе? — Именно. — Ты собираешься контролировать не только бериллий, — Скотт повернулся, нахмурившись еще сильнее. — А все поставки и добычу. Ты будешь указывать, кто будет иметь прибыль, а кто нет. У кого будут кредиты, а кто останется с носом. Так поступают только бесчестные люди. Рейес медленно приподнял бедра и потерся о ногу Скотта, так что тот потерял дар речи, уставившись вниз, на место, где их тела соединялись. Даже сквозь синтетическую кожу штанов Рейес чувствовал жар тела Райдера. — А я, по-твоему, сейчас выгляжу хорошим? Скотт нервно рассмеялся и, ненадолго зажмурившись, громко вздохнул. — Не сейчас, нет. — Раньше? — спросил Рейес. У него кончики пальцев покалывало от желания коснуться, и он крепче сжал полку. Близость Скотта опьяняла. Райдер не ответил, будто впав в транс. В темноте не было отчетливо видно его лица, однако, словно провоцируя, он смочил языком пересохшие губы, и они заманчиво заблестели от слюны. Рейес про себя чертыхнулся, его терпение было на исходе. Единственное, что его останавливало от немедленных действий, так это официанты, которые в любой момент могли прийти в подсобку и застать их в очень двусмысленной позе. Он ласково провел пальцами по виску Скотта, убрав короткую прядь со лба, и сделал шаг назад. — Тебе пора. Мы же не хотим вызвать подозрений. На этот раз Райдеру понадобилась добрая пара минут, чтобы вернуться в реальность. Он казался таким откровенно разочарованным, что Рейес не удержался от смешка. — Мое приглашение на ужин все еще в силе, Райдер. Дай знать, если найдешь немного своего драгоценного времени. И если он и добавил немного яда в слова, то только потому, что очень не любил, когда его заставляли ждать. Красный от смущения Скотт кивнул и поспешил к столику, вытирая шею и будто пытаясь стереть ощущение чужого дыхания. Остаток вечера прошел без происшествий, а к трем часам ночи остались лишь самые упорные и пьяные посетители. Раздав последние поручения, Рейес поднялся к себе, чтобы посмотреть данные по выручке и видеозаписи хотя бы с некоторых столиков. Иногда актуальность подслушанного укладывалась в несколько часов, а дальше не имела никакой пользы, и Рейес не хотел пропустить чего-нибудь действительно важного. Он снял куртку, расположился на диване со стаканом виски и подключил к планшету гарнитуру в ухе. Недовольный голос Эддисон заполнил тишину. Фостер не была дурой. Она чувствовала, что власть над планетой ускользает от Инициативы, и прилетела, чтобы лично взглянуть на расстановку сил. Ей было плевать на торговлю между поселениями, тем более на проблемы кроганов, которые, по ее мнению, раздули из мухи слона со своей рождаемостью. А уж их благополучие Эддисон волновало меньше всего. Много кроганов — много проблем, так что «Алый вечер» вызывал в ней лишь брезгливость и недоумение. Что касалось Кимы и ее повышения, Эддисон была недовольна самим фактом, что все решилось без согласия высшего звена. Внутреннее голосование на Эосе? Неслыханная наглость, особенно для бывшей военной, которая строго уважала иерархию. Продромос просто не имел права распоряжаться своей судьбой самостоятельно, и теперь Эддисон нужно было назначить в город главного — не идиота Танна, — кто взял бы базу под железный контроль. Рейес вздохнул. Политика напоминала ему битву с мифической Гидрой: отрубаешь одну голову, вырастает две, еще более злые. Но в этот раз Нексус не сможет игнорировать ангара, и у него уже созрел план, как принудить Эддисон к сотрудничеству. Во имя общего блага, конечно. Свободным ухом он услышал, как дверь пиликнула, открываясь, и удивленно поднял голову. Пистолет с кобурой лежал рядом с курткой, но Рейес за ним не потянулся. По пальцам руки можно было пересчитать людей и иноземцев, у кого были коды доступа к его внутренним покоям. Это был Скотт. И он был… в бешенстве. — Чем могу быть полезен? — неуверенно улыбнулся Рейес, ставя видео на паузу и откладывая планшет. Дыша, как разъяренный демон, Скотт несколько раз прошелся по комнате из угла в угол, затем замер возле бара, оперся на светящуюся стойку обеими руками и устало склонил голову. — Сара… она просто, — Райдер оборвал себя на полуслове и провел рукой по лицу, — в общем, мне надо было срочно уйти куда-нибудь, чтобы не дай бог не придушить ее. Ты не против? Рейес пожал плечами. — Мой дом — твой дом. Располагайся. — Работаешь? — казалось, Скотт пытался отвлечься на разговор. На хоть что-нибудь, пока вокруг его пальцев скакали еле видные голубые искры. — Извини, что помешал. Мне не стоило подниматься, я просто не знал, куда пойти, чтобы не нарваться на драку. Если Скотт хотел спустить пар, Рейеса надо было только попросить. Он довольно осклабился. — Наоборот, я с радостью сделаю перерыв. Налить что-нибудь? — Нет, спасибо. Осматриваясь вокруг и нервно отбивая пальцами по столу, Райдер был не в силах остановить свой взгляд на чем-то одном. На него было физически больно смотреть в таком состоянии: бледный, с хмурой складкой между бровей и несчастным взглядом. Учитывая, что он упомянул сестру, неудивительно: близкие люди иногда могли залезть под кожу хуже врага. Рейес похлопал диван рядом с собой. — Присядь. — Я тут ненадолго… — Скотт. Его строгий тон подействовал, Райдер приблизился и осторожно опустился на диван. Он явно не хотел говорить о том, что произошло, поэтому Рейес решил зайти с другого края, развернувшись к нему лицом и подогнув ногу, чтобы сесть удобнее. Удивительно, но возле открытых участков кожи Скотта беззвучно потрескивала биотика, прямо как электричество у ангара, и Рейес умирал от желания коснуться его. Однако все это требовало более деликатного подхода. — Я думал, ты уже давно ушел. — Надо было рассадить всех гостей по шаттлам, и эта обязанность осталась за мной, раз Кеш и Ворн, ну… — Скотт очаровательно смутился, румянец окрасил его щеки, и он махнул рукой, пытаясь обойти скользкую тему. — Уехали поскорее заняться страстным кроганским сексом, ты хотел сказать. Ну, хотя бы одна пара точно осталась сегодня счастливой. Настоящий успех. Ты знал, что у кроганов две пары яичек? Райдер неверяще уставился на него, неуверенно улыбаясь. — Ты это к чему? — Не знаю, — Рейес пожал плечами, — просто пришло в голову. — Просто пришли в голову яйца кроганов? — Зато понятно, почему они постоянно о них говорят. Я бы тоже говорил. Ты нет? Скотт коротко рассмеялся, немного расслабившись. Откинувшись на спинку дивана, он тяжело вздохнул и будто сдулся, как воздушный шарик, голубые искры возле пальцев окончательно исчезли. Какое-то время они молчали. Рейес смотрел на него, чувствуя, как что-то в груди тоскливо тянет. Ему хотелось быть ближе, коснуться его, чтобы Скотт сам хотел того же. Казалось, они оба подошли к тому рубежу, когда пришло время определиться, какие между ними будут отношения. По крайней мере, Рейес все для себя решил. Он был готов рискнуть всем, потому что выигрыш того стоил. Вопрос оставался за Скоттом, и насколько Рейесу хотелось подтолкнуть его к нужному выбору, к шансу для них двоих, настолько же он понимал, что любое вмешательство может только все испортить. Но это не мешало ему следить за Райдером голодным взглядом. Делая вид, что потягивается, Рейес выставил руку за спинку дивана и устроил ее ровно за Скоттом. Он никогда не умел играть честно, и, если и были границы дозволенного, Рейес собирался проверить их на прочность. — Здорово сегодня поработали, — устало произнес тот. — Не все такого мнения. — Кто? — казалось, Скотт был искренне удивлен существованием личностей, которые были против Алого Вечера. Но в политике всегда было так: что для одних процветание, для других — нарастающая угроза. — Эддисон. Она не хочет, чтобы кроганы слишком плодились, пока у людей нет устойчивого положения в руководстве Инициативой. Она хочет численный перевес в будущем Правительстве. Скотт раздраженно фыркнул, закатив глаза. — Какого черта ей вообще надо? Целый вечер только и придиралась ко всем. Я бы посмотрел, как она бы решала проблему с кроганами. — Никак. Она бы смотрела, как они вымирают. — Чертова стерва... Рейес положил ладонь Райдеру на основание шеи и сжал, надеясь, что его прикосновение сойдет за дружеское. Нет. Конечно, нет. Кого он обманывает? Его пальцы покалывало, словно тело Райдера испускало статическое электричество. Прикрыв глаза, Скотт подался к его ладони, и сердце Рейеса забилось чаще. — Теперь колонией руководит Кима, так что не о чем волноваться. Эддисон не пойдет против колонии, учитывая шаткие отношения с Эфрой. — Он настолько пугает Инициативу? — Эфра пришел к власти в тяжелое для своего народа время, — все еще удерживая ладонь у Райдера на шее над легкой кофтой с низким воротом, Рейес медленно поглаживал его большим пальцем. Тот ощутимо расслабился, буквально на глазах съезжая ниже по дивану. — Суровые времена порождают суровых людей. — Пришельцев, — поправил его Скотт, неловко улыбнувшись. А когда Рейес стал сильнее вдавливать пальцы в его шею, массируя затекшие мышцы, и прошелся по выпирающим позвонкам, чуть задев ногтями, у Райдера вырвался довольный вздох. Скотт тоже развернулся к нему лицом и склонил голову на спинку, чтобы Рейесу было удобнее и не пришлось тянуться через весь диван. Его глаза таинственно блестели, а улыбка стала мягче. Горло Рейеса сжалось. О всех злодеях в фильмах твердили, что их еще можно спасти. Рейесу не нужно было спасение. Сколько лет о нем говорили, что он неисправим, а кто с ним свяжется, рано или поздно из-за его жадности закончит жизнь в мусоросжигателе. Как Дагер. Как десятки до него. Это поле из костей может покрыть целую площадь. Его никогда не волновала его репутация. В конце концов, он ее заслужил. Он умел быть один и никогда не вкладывался в отношения с людьми больше, чем требовалось для бизнеса или пары приятных вечеров. Из-за Скотта он захотел чего-то большего, чего-то настоящего. Он чувствовал это «настоящее» всеми фибрами души. Это чувство нельзя было перепутать ни с чем: оно пробило его насквозь, до самого естества, как удар молнии, однако оно же и оживило его, заставило надеяться и верить, что все возможно, что есть другая жизнь. Рейесу не нужно было спасение, но еще никогда он не думал, что ради кого-то он захочет стать лучше. Люди всегда любили других за то, как они заставляли их чувствовать, и Рейес чувствовал. Дни напролет будто ходил в куполе из эйфории, и ничто не могло его достать. Словно он настроился на волну, которую раньше не слышал. Мир не изменился, но Рейес — да. И сейчас он хотел, отчаянно, до боли, передать хоть часть тепла и благодарности за это Скотту, которого будто выжали в вакуумной стиральной машине на Гиперионе. Чтобы он чувствовал себя целым, нужным и важным, даже если остальные от него отвернулись. Чтобы купол защищал и его, раз Рейес не мог сделать это сам. Надвигающаяся угроза, исчезновение Первопроходцев, лагерь кроганов. Мир вокруг требовал от Скотта Райдера слишком многого, и потребует еще больше, не стоило и сомневаться. Однако трудности не обязательно было нести в одиночку, ведь Рейес готов прийти на помощь по первому зову. Только Скотт не просил о помощи. Никогда. Не для себя. Только под давлением извне или на грани отчаяния, и Рейесу оставалось лишь ждать. Хотя бы это он умел. Ждать, ждать и еще раз ждать. Дни, недели, месяцы, долго, так долго, что ожидание становилось второй натурой, что невозможно было понять, когда наступит пора действовать, потому что всегда казалось, что время еще не пришло. Лицо Скотта вдруг стало серьезнее, он вглядывался в Рейеса, будто что-то для себя взвешивал, молча. О чем он думал? О том, что ему не стоит находиться рядом с Рейесом? Что ему пора уходить и он не знает, как об этом сказать в их уютной тишине? Что Рейес — не тот человек, которому стоит доверять свое сердце? Определенно, не стоит. Впервые он чувствовал такое странное, иссушающее бессилие. То, что могло быть между ними — не заслужить, не добиться силой, не украсть, не заставить… Он не наивный, Рейес знал про отношения, когда не чурались подлых приемов, начиная с обмана каждый день, заканчивая принуждением, но он не хотел такого для себя. Потому они прошли через все это бесконечное, изматывающее ожидание. Скотт, чтобы узнать, что чувствует, чтобы успел созреть и принять взвешенное решение. Сам Рейес, потому что доверие никогда не давалось ему легко. И теперь Рейес собирался принять выбор Скотта, как неизбежный рассвет солнца. Тот самый, который наступал каждый раз, когда его мир рушился. Разглядывая Райдера, Рейес недобро улыбнулся своим мыслям. Все-таки, он вор и подлец, и, даже если ему откажут, он собирался кое-что взять у Скотта напоследок. Кое-что очень-очень ценное. — Как ты? Больше не собираешься проломить стену моего клуба? Райдер смущенно рассмеялся. — Нет, не собираюсь. Иначе меня заберут в тюрьму, и окажется, что сестра напрасно ждала меня все это время. Как я могу такое допустить? — последнее он произнес с издевательским фырком, будто цитируя кого-то. — Тогда тебе стоит не смотреть на меня так, а поспешить к ней, — предупредил Рейес, включив свой самый обворожительный и соблазнительный тон. — Как я смотрю? — хмыкнул Скотт. Рейес улыбнулся шире и, облизнувшись, произнес: — Как будто хочешь, чтобы я тебя поцеловал. Румянец на щеках Райдера вспыхнул с такой силой, что даже расцветил шею и кончики ушей. Он отвел взгляд и, кашлянув, попытался отстраниться, но Рейес ему не позволил, удержав за шею. — С другой стороны, почему бы и нет? — продолжил он, наклонившись ближе. Рейес зарылся в его волосы пальцами, чтобы плотнее обхватить за затылок, а затем поцеловал. Другого шанса могло и не быть, потому он постарался передать в этом поцелуе все: интерес первой встречи, быстро превратившийся в осторожное восхищение; как он наблюдал за Скоттом издали, все больше понимая, что на этот раз все всерьез, ведь сколько бы времени ни проходило, его чувства не становились слабее. Каждый раз, когда Райдер заходил в комнату, Рейес болезненно точно знал, где он находился, чувствовал его взгляд, будто тот имел вес, и не мог перестать думать о нем. Как наваждение, мысли о Скотте преследовали его каждые десять-двадцать секунд, и если вначале его пугала собственная одержимость, то теперь он будто скинул огромный груз, мысленно признав свои чувства. Если любить Скотта Райдера означало отпустить его, Рейес это сделает, даже если это будет единственным правильным поступком за всю его жизнь. Даже если он будет мечтать о нем до самого последнего дня. Их первый поцелуй предполагался быть легким, ненавязчивым, приманкой для будущего, чтобы оставить легкое послевкусие «чего-то большего», но Рейес сильно ошибся в расчетах. Скотт должен был его остановить. Даже если не в начале, после того, как удивленно простонал ему в губы, то хотя бы в середине, когда Рейес увлекся и стал притягивать Скотта все ближе и ближе, превращая поцелуй в откровенный секс. Он ничего не мог с собой поделать. Хуже того, он даже не попытался остановиться, когда стоило. Ощущение мягких, податливых губ Скотта, то, как он отвечал ему с не меньшей заинтересованностью, перехватывая инициативу и снова давая вести Рейесу, превратило его в какого-то нетерпеливого подростка, умирающего от желания. Голова была словно в горячке, сердце билось где-то в горле, а в низу живота мгновенно стало теплее. Отстранившись на доли секунды, чтобы вдохнуть, он окинул Скотта коротким взглядом. Растрепанные волосы торчали в разные стороны, уши покраснели, щеки были покрыты еще более красными пятнами, а глаза блестели, огромные, как под наркотиками, черные из-за расширенных зрачков. Губы были влажными от слюны и припухли, Рейес зацеловал его так, что следы остались на подбородке и порозовела кожа вокруг. Теплая, гладкая кожа, которую Рейес покрыл поцелуями, а затем снова жадно и нетерпеливо накрыл губы Скотта. До этого все происходило в тишине, но на этот раз Райдер издал довольный низкий стон, который отозвался у Рейеса где-то в члене горячим приливом. Казалось, это разрушило тишину, и он тоже одобрительно выдохнул ему в рот. Рейес и сам не знал, как его вторая рука оказалась на груди у Скотта, но теперь он чувствовал быстрое биение его сердца, то, как от каждого вдоха и выдоха двигалась его грудная клетка, пока Рейес дышал вместе с ним. Вдыхал его запах и чувствовал вкус на языке: кисловатый фруктовый тон от алкогольного коктейля под приторно-сладкими феромонами, которые использовали кроганы. Захваченный моментом, Райдер ослабел в его хватке, позволяя притягивать себя ближе и ближе, практически к Рейесу на колени. Он даже схватился за его плечи, будто совсем забыв, что может оттолкнуть его, что может дышать сам. Затуманенный разум Рейеса не подсказал ничего лучше, чем подхватить его за бедро и подтянуть к себе на колени, чтобы, наконец, прижаться к Райдеру всей грудью, мгновенно отбросив мысли о личном пространстве. Скотт был ему нужен здесь, сейчас, и чем ближе, тем лучше. Именно эта нужда привела его к гладкой, открытой шее, куда Рейес влажно дышал, продолжая хаотично целовать Скотта. Со стороны они наверняка представляли ту еще картину: Райдер у него на коленях, вцепившийся в его плечи и шею как в спасательный круг, и Рейес, как ненасытная ардат-якши, удерживавший его в кольце рук словно жертву, жадно глотающий чужие стоны. Ему было плевать. Все за пределами жара тела у него на коленях не имело сейчас никакого смысла. Этого он и боялся, ведь так? Что полностью потеряет голову, стоит ему хоть раз попробовать вкус их близости. Что растворится в этом горячем мареве жажды, желания и голода, забыв обо всем. Но было уже поздно переживать. Скотт качнулся бедрами ему навстречу, потираясь и ища облегчения сквозь плотную ткань штанов, и Рейес громко, беззастенчиво простонал. Поцелуи Скотта заставляли его вцепляться в него в ответ, жадными пальцами скользя по спине, плечам, мечтая добраться до обнаженного тела. Какой горячей была бы его кожа, какой гладкой, с сильными мышцами, выпирающими позвонками и лопатками. Было абсолютно невозможно остановиться сейчас, когда хотелось только больше всего — прикосновений, поцелуев, более глубоких и обстоятельных, чтобы Райдер держался за него сильнее, стонал громче, пытаясь соединиться с ним в районе паха, покачиваясь в чудесном ритме, пока низ живота сводила горячая тяжесть. К сожалению, если они и забыли о мире вокруг, мир не забыл о них. Рейес не знал, сколько прошло времени, его разум будто помутился, но сквозь шум в ушах, биение пульса, звук сладких стонов Скотта и их учащенного дыхания он услышал входящий вызов на омни. Вообще чудо, что его мозг еще соображал. Рейес разочарованно и, наверное, впервые настолько искренне прорычал и, проклиная все на свете, отстранился. Какого гета кому-то что-то понадобилось? Скотт в трансе медленно открыл глаза, пытаясь перевести дух, и облизнулся. — Что? — его голос был хриплым и не громче шепота. — Твой омни. Они вместе посмотрели на вспыхнувший экран, и Скотт, казалось, не сразу вспомнил, что тот означает. Он скривился, выдохнул: — Да пошла она, — и притянул Рейеса в собственнический, довольно агрессивный поцелуй. Не ожидав такого ответа, Рейес рассмеялся прямо ему в рот. Он нисколько не возражал, особенно когда кровь кипела в жилах. Пьяный от желания, он позволил уложить себя на диван, и Скотт склонился над ним, вытягиваясь вдоль и накрывая Рейеса приятной тяжестью и жаром своего тела. Действительно, к гетам реальность. Даже если бы к нему сейчас явилась целая делегация ангара, он бы даже пальцем не пошевелил, чтобы освободиться от Райдера. Скотт поцеловал его еще раз, и еще, и еще, и Рейес позволял ему делать все, что тому вздумается, с восторгом принимая его энтузиазм. Омни все еще надрывался входящим звонком — Сара быстро теряла терпение, и скоро они действительно могли ждать гостей. Скотт не обращал внимания, сосредоточившись на Рейесе, и тот был счастлив стать центром его вселенной хотя бы ненадолго. Когда звонок пошел по новому кругу, Рейес рассмеялся — в теле все пузырилось от восторга как в бокале с шампанским. Скотт приподнял голову и, улыбаясь, снова спросил: — Что? Рейес ласково провел ладонью по его щеке, задержавшись на вспотевшей, разгоряченной коже и посмотрев на ореол из наэлектризованных волос. Кто бы знал, что когда Райдер возбуждался, то сам непроизвольно аккумулировал крошечные биотические заряды. От этого даже воздух вокруг них сейчас пах озоном. — Как бы мне ни хотелось утащить тебя в свою постель на долгие недели, боюсь, лучше тебе выйти к ней на своих условиях. Или она попробует ворваться сюда через охрану. — Я не виноват, просто зашел попрощаться, — произнес Скотт, делая невинные глаза, и Рейес непроизвольно засмотрелся на его красные, припухшие губы, умирая от желания снова его поцеловать. — Ну, если это в твоем понимании «просто» попрощаться, то я действительно заинтригован, что ты понимаешь под полноценным прощанием. Скотт рассмеялся, смущённо потерев лоб. Его кожа была такой нежной и горячей, что Рейес немедленно захотел прижаться к ней щекой и снова покрыть поцелуями. Но момент был упущен: Скотт неловко поднялся, оставив Рейеса на растерзание прохладному воздуху. Без тяжести Райдера он будто чего-то лишился. — Я приглашаю тебя на ужин, — прокашлявшись, вдруг сказал Скотт, в голосе осталась еле заметная хрипотца. — Завтра. В Кралле. Ах ты негодный мальчишка. Рейес ухмыльнулся шире, даже не сделав попытки встать. Он закинул руки за голову, наслаждаясь видом аппетитной фигуры Райдера. — Во сколько? — Как насчет семи? — Скотт поправил кофту, взял салфетку со стола и стер остатки слюны с шеи. Затянув шнуровку туже, он скрыл все следы от их страстных поцелуев. — Буду ждать с нетерпением, — Рейес вытер уголки губ пальцами, и несколько секунд они смотрели друг на друга, точно зная, о чем думает каждый. Снова зазвонил омни, напоминая о себе. — Черт, да иду я, иду, — пробормотал Скотт и, скривившись, потер лоб. — Ладно, мне пора. Я и так тут задержался. — Можешь задержаться еще. Рейес показательно потянулся на диване, лениво улыбаясь, чем заработал недовольный взгляд Райдера. — Ты не собираешься облегчать мне задачу, не так ли? Только попробуй завтра опоздать. Его тон был шуточным, однако выражение лица оставалось серьезным. — Даже в мыслях не было, — честно ответил Рейес. Без лишних слов, будто не доверяя себе, Скотт вышел и даже не оглянулся. Под утро в клубе почти никого не осталось: бармены убирали стойки, официанты протирали столы, на одном из диванов спал саларианец, не рассчитавший выпитое за вечер спиртное. Рейес заметил парочку, сидевшую в тени зала. Кроган и ангара. Она льнула к его плечу, вкладывая по одному цветы в его ожерелье из костей, которыми могли похвастать только воины старше пятисот лет. Кроган не выглядел оскорбленным — даже со своего места Рейес слышал, как тот довольно мычит какую-то мелодию, разглядывая женщину, почти устроившуюся на его коленях, с нежной сосредоточенностью. Рейес так привык, что отношения с людьми у него строились на выгоде, долгосрочной или мгновенной, что вид счастливой пары на несколько минут выбил его из колеи. Постояв в темноте, он вышел на площадку под прохладный утренний ветер, не стал звать пилота, а сел за штурвал сам. В концов концов, что его удивляло? Ангара — достаточно привлекательные гуманоиды, ожидаемо, что рано или поздно с ними образуются межрасовые пары. Она выбрала крогана? Даже к лучшему, ведь люди, к примеру, не приспособлены хранить верность. Он не особо вчитывался в подробности статей по биологии перед погружением в крио-сон. Как Рейес понял, все дело было в трех зонах человеческого мозга: первая сканировала, с кем можно устроить постельный марафон, вторая, отвечающая за краткую влюбленность, сужала внимание на одном человеке, а третья держала долгосрочные, платонические отношения. Все три могли работать одновременно, и в фокусе зон могли быть совершенно разные люди. А виновата в этом матушка-природа, которая создала людей не для счастья, а для обычного размножения. На этом фоне кроганы были довольно выгодной партией. Они любили преданно, искренне и одну персону за раз, если не за всю жизнь. Конечно, после изобретения блокаторов стало проще, а при переезде их применение помогло удержать людей от конфликтов, иначе бы половина Продромоса вела себя как кроганы в брачный период. Сейчас же многие записывались в программу по деторождению, и, как слышал Рейес, участники принимали препараты, которые наоборот стимулировали каждую зону по очереди. Акушерское отделение Карлайла принимало первых маленьких пациентов уже как пару месяцев. Рейесу нравился такой подход к появлению нового поколения людей на Андромеде. Под контролем, добровольно, а если родители передумывали, существовал список тех, кто не мог участвовать в программе, но был готов растить малышей. Не все разделяли его убеждения, например, любители романтики. Рейес фыркнул про себя. Самое забавное, что эти любители одобряли «Алый вечер» и называли «Последнее желание» едва ли не единственным оплотом старых добрых свиданий без таблеток и анкетирования. Рейес оказался официальным защитником этих староверов, не прикладывая никаких усилий. Спорить с ними было бесполезно — пустые дискуссии в спейсбуке его не интересовали, но он продолжал мониторить на тот случай, если от виртуальных споров те вдруг перейдут к настоящим угрозам. Что было бы крайне нежелательно. Ирония судьбы, не иначе. Он припарковался на длинной стоянке в городе, прошел по пропуску через сканирующую арку и направился домой, мечтая о душе и нескольких часах сна. Вечером у них будет первое официальное свидание с Райдером. Рейесу не терпелось связаться с Юми, чтобы все прошло как по маслу, и он шел, напевая мелодию из бара. В двух кварталах от дома на его омни пришло сообщение, что пропал третий Первопроходец, и Рейес пожелал кеттам сношений с пыжаками в разных экзотических позах. На батарианском. Ужин пришлось отменить. Новости мгновенно просочились в общую сеть, и утро ознаменовало город настоящим хаосом. И если поначалу голова Рейеса просто болела от недосыпа, то к полудню он уже был готов отрезать черепную коробку лазером, лишь бы собственные виски прекратили его мучить. Телевизор и радио разрывались теориями заговоров, однако из достоверных данных Рейес узнал, что во время высадки на Элаадене на матриарха Ишару напала неизвестная раса. Их корабли были странной формы, вертикальные, совершенно не подходящие для обычного скольжения по воздуху — их двигатели должны были быть гораздо мощнее тех, что Нексус привез с Млечного Пути, чтобы компенсировать форму. Кетты? После почти четырех лет они решили вернуться? Или, может, не улетали вовсе, а просто выжидали в неразведанных кластерах галактики? Элааден была одной из последних планет в списке колонизаций, а потому там все еще оставались проблемы с безопасностью. На борту корабля Первопроходца азари находились дети, и телохранитель матриарха Сарисса бросила Первопроходца на планете, спасая молодняк от обстрела. Ишара была захвачена, ее СЭМ показывал, что она все еще жива, как и остальные Первопроходцы, однако ее местонахождение блокировалось какой-то неизвестной технологией. На Нексусе было объявлено военное положение, неудивительно, что Продромос тоже поддался панике. Рейес все утро убил на то, чтобы через Киму донести до совета и Эддисон, что лучшая стратегия — не бегать и орать, что все катится к гетам, а начать проект, который он совсем недавно обсуждал с Эфрой. У ангара есть элементы питания, у Нексуса — защитный барьер, который обычно использовался на лунах для добычи ресурсов. Вместе они могли построить три защитных контура вокруг поселений в течение недели, и, если запуск системы пройдет успешно, технологию можно было перенести на другие колонии. Были моменты днем, когда он был уверен, что просто задушит Эддисон за ее некомпетентность. С другой стороны, будь здесь Слоан, у них бы уже начались беспорядки в городе, битые витрины, ограбления и митинги под окнами. В этот раз они хотя бы отделались несколькими дебоширами. Конечно, пришлось запретить продажу и разлив выпивки в Кралле и «Последнем желании», но пусть лучше его дневная выручка пострадает, чем пьяные разгневанные идиоты начнут шататься и устраивать проблемы. К вечеру, когда Кендрос, глава безопасности Нексуса, наконец, освободился после брифинга, они получили разрешение на начало строительства. Рейес оставил Киму обговаривать детали с Эфрой, а сам направился домой. Снова. Даже не поужинав, он снял куртку и ботинки, завалился на кровать и, уже засыпая, почувствовал, как на пояснице теплой меховой подушкой устроился Кабачок, а рядом с бедром легла Афазия. По крайней мере, после неразберихи к нему вернулись кошки. Его сны были без сновидений. Его разбудил запрос во входную дверь. Часы показывали полночь, хотя, казалось, он положил голову на подушку буквально пару минут назад. Только из-за именной подписи в коде Рейес с неохотой, но согнал с себя кошек и как пьяный поковылял ко входу. Левый глаз не открывался, и он потер пальцами веко — как раз тогда, когда двери, выпустив воздух, открылись навстречу теплому вечеру. Скотт стоял, оперевшись рукой о боковую панель, и, что бы он ни хотел сказать, увидев сонного Рейеса, он несколько раз моргнул, а затем тихо рассмеялся. — Ты выглядишь настолько дерьмово, что аж дух захватывает. Рейес душераздирающе зевнул, чуть не выщелкнув челюсть, и насмешливо приподнял бровь. Скотт сам выглядел не лучше, казалось, он стоял из последних сил, пытаясь привалиться плечом к любой поверхности, чтобы не упасть. На полу возле его ног стоял контейнер, откуда тут же раздалось недовольное «мяу». Скотт явился, чтобы вернуть Тонну, и даже спросонья Рейес знал, что причина могла быть только одна. Тяжело вздохнув, он посторонился. — Я вижу, ты собрался в дорогу. Взяв контейнер на руки, Райдер прошел в квартиру и выпустил кошку, та со скоростью света ускакала под диван, явно оставшись не в восторге от путешествий. — На Нексус. Отлет утром. И, честно говоря, уже просто валюсь от усталости. Рейес с тревогой посмотрел в его сторону. — До лагеря еще час добираться, оставайся. Чистые полотенца на полке. Запасная щетка в шкафчике возле зеркала. — Я бы с радостью, но мне еще надо собрать вещи. — Переезжаешь? — Нет-нет-нет, — зачастил Скотт, тяжело и замучено вздохнув. — Мне надо в медотсек на Гиперион. — На ковчег? — Операция пройдет прямо в комнате главной консоли, поближе к ядру СЭМа, чтобы он мог отслеживать мое самочувствие. Чувствуя себя так, будто пропустил какую-то важную часть диалога, Рейес неловко сел на край кровати. — Операция? — Карлайл осмотрел меня и сказал, что я достаточно восстановился, чтобы попытать счастья активировать имплант. Несколько мгновений, пока они оба молчали, Рейес пытался думать. — Ты хочешь вернуться в команду Первопроходца? — Остался только отец, — Скотт осторожно сел рядом, будто опасался его реакции. — Он последний Первопроходец, кетты наверняка уже охотятся за ним. Если они его схватят, у него будет лишь пара минут, чтобы передать контроль над СЭМом. — И он может передать его Саре или лейтенанту Харпер, которая, как я помню, является его правой рукой вот уже год. — Может. — Тебя Сара попросила? В ответ Райдер неприятно рассмеялся. — О нет, она как раз против. — Против? Мир перевернулся с ног на голову, и Рейес просто не поспевал за новостями. Его голова была будто набита ватой, через которую он не мог прорваться к здравому смыслу. — Последнее время мы с отцом сблизились, и он гордится моими успехами на Продромосе. И, скажем так, она не сильно в восторге, что я все это время занимался неизвестно чем, а теперь претендую на его замену. Не заморачивайся, — Скотт махнул рукой, — ей вообще не угодить. Ей втемяшилось в голову, что мне будет безопаснее оставаться без импланта. Я пытался ей объяснить тогда, после «Алого вечера», но она как глухая. Так вот что разозлило Райдера в клубе. Рейес задумчиво потер лоб. — С этим понятно. Я не из тех, кто будет отговаривать, но скажи только одно: ты правда хочешь активировать имплант? Райдер уверенно кивнул. Его глаза были слегка красными от недосыпа, и щетина пробивалась тенью на подбородке. — Если враг у наших ворот, я не собираюсь отсиживаться на базе. Что ж, по крайней мере, Райдера не заставили идти на операцию шантажом. Было чему радоваться. Наверное. Скотт собирался покинуть Продромос, и неизвестно, когда он сможет вернуться. Если вообще сможет. Эта мысль была как ушат холодной воды. Увидев хмурый взгляд Рейеса, Скотт положил ладонь ему на колено. — Я планировал улететь через пару недель, но из-за вчерашнего откладывать операцию уже нельзя. Ты... — он замялся на секунду, — ты не хочешь полететь со мной? С нами будет только Карлайл. На Нексусе все схвачено, у меня каюта в жилом отсеке. — Я бы с радостью, но только через пару дней, когда возведут защитный контур. Стройка займет некоторое время, и, боюсь, я не могу оставить дела без присмотра. — О да, я слышал о сегодняшних переговорах, — Райдер самодовольно усмехнулся. — Рейес Видал и его знаменитые компромиссы. Точнее, ты ставишь условия, а все остальные идут на компромиссы. Рейес пожал плечами. — Я бы пошел на уступки, если бы у них были здравые предложения. Скотт открыто рассмеялся, покачав головой и крепче сжав его колено. — Ты неисправим, — смех затих, его взгляд стал странным, задумчивым, и в наступившей тишине он нервно облизнул губы. — Я точно могу остаться? — Конечно, я же сам только что предложил. — Ты выглядишь очень усталым. — А у тебя на уме какие-то планы, где я должен быть полон сил? — Рейес прищурился, невольно улыбнувшись. Скотт открыл было рот, но тут же захлопнул его. — Я имел в виду, что не хочу мешать тебе отдохнуть, учитывая, что мне скоро отправляться, а не… Я вполне способен держать себя в руках, спасибо, — смущенно пробурчал Райдер. — Тогда хватит спорить и иди в душ. Рейес вспомнил, что еще сам до сих пор в одежде, и потянул футболку за ворот, чтобы снять через голову, за что был награжден удивленным вздохом. Когда он взялся за ремень, Райдер тут же ушел в душевую кабину, оставив Рейеса беззвучно смеяться. Они улеглись через четверть часа: сняв носки и ботинки, Скотт лег в одежде, а Рейес устроился на боку лицом к нему. — Ты собрался спать при полном параде? — со смешком спросил он. — Неужели у меня настолько плохая репутация? — Я пытаюсь вести себя как джентльмен, не то что некоторые. Райдер наградил его полуголое тело очень недовольным взглядом, и Рейес ухмыльнулся. Он любовался голубыми каплями, оставшимися на шее и плечах Скотта, блестевшими в тусклом свете электронных часов как алмазная россыпь. — Каковы шансы на успех? Вопрос застал Скотта врасплох, и он удивленно повернулся. — Шансы? — Не держи меня за дурака. Я знаю, что ты рискуешь своей жизнью, снова активируя имплант, иначе бы другие тоже поставили себе такие же, когда исчезли Первопроходцы. Какой процент? Скотт снова уставился вверх, сложив руки на груди в замок. — Из-за того, что моя нервная система уже подключена, девяносто пять. У обычных людей шанс выжить около шестидесяти процентов. — Лучше, чем я ожидал, — Рейес подложил ладонь под голову, чтобы было удобнее наблюдать за Скоттом. — Пять процентов на то, что мы видимся в последний раз, — задумчиво подытожил он, не выдавая ни разочарования, ни страха, будто говорил о погоде. — Я бы сказал, что предпочел бы один процент, но даже с такими шансами я бы не стал рисковать твоей жизнью. И прежде чем Скотт успел что-то сказать, Рейес спросил, стараясь звучать отстраненно: — Не боишься? В ответ раздалось раздраженное фырканье. — Что за глупости, конечно, боюсь. Потому и отодвигал все на последний день. Ну, и, конечно, из-за тебя. Несколько мгновений Скотт больше ничего не говорил, и Рейес должен был отметить, что это был самый нечестный и интригующий поворот в беседе за последнее время. — Из-за меня, — повторил он низким голосом, придвигаясь ближе и показывая тем самым, что хочет услышать продолжение. Он положил ладонь поверх сцепленных пальцев Скотта, и его рука была заметно темнее даже в искусственном голубоватом свечении от электроприборов. Райдер тяжело вздохнул, глядя перед собой. — Ты здорово помог. Благодаря тебе у меня появился шанс доказать остальным, что я чего-то стою без своей фамилии, без связей, импланта и отца за спиной. — И я сделал это исключительно из собственных интересов, не за что благодарить. — Сейчас уже не важно, ради чего, Рейес. Когда мы встретились в тюрьме, я ненавидел свою должность. Я ненавидел кроганов и терпеть не мог разбираться со всей этой чепухой. Мне оставалась пара недель до полного восстановления, и я не мог дождаться, чтобы лечь под нож. Тогда мне казалось, что все отлично, и девяносто пять — лучшая перспектива, которая мне светит. Но тогда мне было нечего терять. Сердце в груди Рейеса сделало кульбит, и он нервно сглотнул. Значит, сейчас все изменилось? Скотт смотрел на него со странной нежностью, его лицо было расслаблено, а на губах расцвела смущенная, мягкая улыбка. Рейес открыл было рот, чтобы ответить что-нибудь подобающее такому признанию, когда Тонна запрыгнула на кровать. Она явно собиралась устроиться если не поверх Райдера, то рядом, и, не церемонясь, Рейес спихнул ее на пол: — Это мой человек, найди себе другого, — чем заслужил недовольный мяв и смешок со стороны подушки. — А ты не любишь делиться. Ощущая непонятный ком в горле, Рейес лег ближе и обнял Райдера. От него все еще пахло мылом. Жаль, что Скотт так и не разделся, и он ощутил лишь грубоватую ткань футболки. — Только сегодня. Райдер устало произнес «мм-м», передав одним только звуком сомнительное «конечно», удобнее устраиваясь в его объятиях. Некоторое время они лежали, не шевелясь, лишь раздавалось их мерное дыхание да под рукой Рейес чувствовал биение чужого сердца. Тепло его тела расслабляло. Рейес не спал, наблюдая за игрой света на лице Райдера, и это странным образом приносило ему покой. Складка между бровей разгладилась, и Скотт лежал с закрытыми глазами, с умиротворенным, почти благостным выражением. Судя по спокойному дыханию, он задремал, однако Рейесу, несмотря на усталость, не спалось. Им обоим не помешал бы отдых, вот только липкий, противный страх, что это может быть их последняя ночь, скребся где-то на задворках сознания. Он не собирался драматизировать, но его мозг просто отказывался отпускать эту мысль. Рейес потерся носом о горячее плечо, Скотт довольно хмыкнул и, склонив к нему голову, нежно коснулся щекой его макушки. По-хорошему, ему стоило попытаться уснуть, но Рейес никогда не слушал голос совести. — Ты занимался сексом, пока был подключен к СЭМу? Казалось, вопрос вывел Скотта из сна как по щелчку пальцев. Он повернулся к Рейесу, хмуря брови. — Я не встречался с кем-то уже очень давно, если ты об этом. Перед полетом не было времени, а на Андромеде — настроения. — Ты не ответил на вопрос, — заметил Рейес, и его голос прозвучал ниже, чем он рассчитывал. — Я... — в тишине Скотт громко облизнул губы. — Нет. Не занимался. «Почему ты спрашиваешь?» осталось непроизнесенным. Райдер знал ответ на этот вопрос. — СЭМ будет регистрировать каждую твою реакцию, не так ли? Во время процесса. — Если все пройдет успешно, то да. В теории. Тут надо спрашивать ребят с Бури, Косту, например, это ведь они рассекают с имплантами. — Ты не думал, что сейчас последние часы, пока ты действительно можешь… ощущать все без надзора? Скотт тяжело и громко вздохнул, отчего его грудная клетка поднялась и медленно опустилась вместе с рукой Рейеса. Явно зная, к чему он клонит, Райдер тихо сглотнул. — Думал. — Хм. — Ты не можешь говорить «хм» после того, как спросил о сексе, — буркнул Скотт, уставившись в потолок. Рейес приглушенно фыркнул от смеха. Он не хотел, чтобы Скотт чувствовал себя обязанным развлекать его в постели, раз этой ночью они оказались вместе, но это не мешало ему осторожно пробовать неизвестные воды. Он подтянулся выше, к уху Райдера, и жарко выдохнул: — Могу. Я ведь заинтересованное лицо. Возможно, румянец на щеках Райдера ему показался. — Вот как? Рейес снова потерся носом, только на этот раз где-то возле его шеи и подбородка, чувствуя легкую щетину. — М-мм, — довольно протянул он, опустил руку ему на живот и закинул ногу ему на бедро, устраиваясь со всем комфортом. Воздух в комнате будто стал тяжелее, гуще, повисла тишина, теперь слишком громкая для ушей Рейеса. Он слышал, как проезжают электрокары за стеной, дыхание Скотта и свое собственное, каждый вдох, легкое шуршание ткани и как сердце билось все чаще, заглушая даже мысли. Скотт не спал, и Рейес, уже не в силах хранить молчание, произнес: — Представляешь, где-то на Гиперионе, в самом сердце СЭМа, на его серверах будут храниться данные, как ты кончаешь. В его мыслях это звучало не настолько глупо, и от неожиданности Скотт рассмеялся. Рейес начал ненавязчиво поглаживать его по животу, будто сам не ведал, что творят его пальцы, вычерчивающие круги и спирали по ткани футболки. — Господи, нет. Не хочу даже думать об этом. — Почему? — Тогда там же хранится сексуальная жизнь отца. — Пройдет еще шестьсот лет, и наши потомки вскроют старые сервера СЭМа, а там… Скотт возмущенно фыркнул. — Чертовы геты, Рейес, ты невыносим. Только я понадеялся, что ты ведешь к чему-то интересному… — Да? К чему же это? — спросил Рейес невинным тоном, незаметно подтягивая футболку выше. Стоило ему забраться рукой под край и огладить теплую кожу и мягкие волосы на животе, как Райдер удивленно охнул. Выдох вышел немного сдавленным, Скотт непроизвольно напряг мышцы, но с силой заставил себя расслабиться, пока Рейес , невинно поглаживал его ладонью. Сна не было ни в одном глазу, а усталость ощущалась скорее как опьянение, когда голова весила тонну, от жара горели щеки и шея, и он мог сосредоточиться только на чем-то одном. Кроме Скотта он ничего не видел и не замечал: его дыхание, запах тела, тепло его кожи под пальцами. — Достаточно интересно? — низким соблазняющим голосом спросил Рейес, целуя Скотта в шею. Только двое суток без сна мешали ему наброситься на Райдера со всем энтузиазмом, накопившимся за месяцы, что он провел в томительном ожидании. Он любил играть, но еще больше любил выигрывать, и награда была так близка, что невозможно было устоять, не попробовав ее на вкус. Больше того, обычно он вел в постели игру, и всех устраивало, что он опытный, легкий на отказ и открыт новому. Однако из-за этого приходилось постоянно держать себя в руках, ведь ему нужно было отслеживать каждую реакцию и подстраиваться. Сегодня у него не осталось сил на игры, и он чувствовал, как с каждым поцелуем будто отдает часть себя. Вот только нежность не кончалась, она походила на лавину, которой наконец-то открыли путь. Рейес прижался губами к шее Скотта: сначала сухим, невинным прикосновением, и Райдер, довольно выдохнув, чуть запрокинул голову, открывая длинную шею. Рейес тут же жадно прижался открытым ртом, провел влажную дорожку языком от ключицы до самого уха, напоследок легко прикусив мочку зубами. Недостаточно, чтобы причинить боль, но так, чтобы Скотт почувствовал более жесткое прикосновение. Кожа под губами будто стала горячее, и Райдер, одобрительно простонав, скользнул пальцами Рейесу в волосы. — Если бы ты знал, как долго я хотел это сделать, — пробормотал Рейес ему в шею, наслаждаясь теплом и запахом его тела, все еще разгоряченного после душа. — В клубе ты застал меня врасплох. Выдавая чудесные, чуть рваные вдохи, Скотт провел рукой по обнаженной спине Рейеса: сначала неуверенно, а затем еще раз, жадно растопырив пальцы и задевая ногтями, отчего Рейес на секунду замер от нахлынувших ощущений. На мгновение все мысли вылетели у него из головы. — Прошу прощения? — сбивчиво пробормотал Скотт. — Никогда не извиняйся за то, что хочешь меня увидеть. «За то, что хочешь меня» осталось непроизнесенным. Только кожи и объятий уже не хватало, его голод будто нарастал с каждым мгновением, и Рейес обхватил лицо Райдера ладонью и повернул к себе. Взгляд Скотта был расфокусирован, на лбу выступила легкая испарина, а губы были искушающе, приглашающе открыты. Рейес держался на последних крохах самообладания, только из чистого упрямства. Казалось, сейчас все в Рейесе выдавало его чувства, а поцелуй окажется признанием в любви. Рейес и «честные признания» раньше даже в одном предложении не стояли, однако сейчас он подошел к краю опасно близко. За этим краем пролегала искренность и — самое страшное — уязвимость, которой Рейес избегал долгие годы. Слегка коснувшись губ Райдера, почти целомудренно целуя, он почувствовал, как что-то незнакомое подступило к горлу, отняв способность говорить. Хуже того, он бы сейчас не смог ни слова из себя выдавить, даже если бы от этого зависела его жизнь. Потому он открыл глаза и стал смотреть. И смотрел, и смотрел, ожидая, пока все внимание Скотта сосредоточится на нем. На какое-то ужасно долгое мгновение Рейес думал, что тот отстранится. Что для Райдера это все слишком. Но когда взгляд Скотта будто стал ощутимее, тяжелее, и он ласково погладил Рейеса по щеке, сам Рейес ощутил головокружительную легкость. Невидимый вес окончательно свалился с его плеч, Рейесу хотелось засмеяться от счастья. Скотт выгнул шею, чтобы встретить его на полпути мягкими и осторожными губами. Он целовался много раз, он даже целовался со Скоттом в клубе, но сейчас его разум разбили как стеклянную вазу, и он задохнулся, захлебнулся воздухом, забыв дышать через нос. Он забыл все, чему научился в искусстве соблазнения: их поцелуй был рваным, неуклюжим, и Рейес все еще не мог перестать улыбаться, что совершенно им не помогало. Все это время он не переставал поглаживать Скотта по животу осторожными движениями. Затем Рейес уверенно скользнул ладонями по бокам, остановившись у самого пояса штанов и заставив того выгнуться навстречу. Скотт хотел его, и его стояк приподнял ткань трусов. До сих пор Рейес специально обходил его стороной, еще не зная, насколько далеко он хотел сегодня зайти. В голове проносились тысячи сценариев, и остановиться на чем-то одном было очень сложно. Поняв, что Рейес может мучить его часами, Скотт опустил ладонь ему на задницу и сжал, прижимая ближе к себе и вырывая тем самым довольный стон. Он закрепил это глубоким поцелуем, от которого Рейес сильнее ощутил знакомый жар в паху. Взгляд Райдера теперь был полон огня и опасной черноты, что заводило даже сильнее, чем его бедро у Рейеса между ног. Его тело приятно покалывало от внутренней энергии, сердце билось чаще, однако член был все еще полутвердым. Усталость и изможденность давала о себе знать. Рейес двигался грубовато, без прежней ловкости, как будто его руки и ноги были скованы кандалами. Мрачное будущее, нависшее над ними, тоже подстегивало. Райдер все настойчивее сжимал его за ягодицу, потираясь членом, чтобы найти хоть какое-то облегчение, и Рейес сжалился, расстегнул его ширинку и потянул штаны вниз. Скотт с готовностью помог себя раздеть, скинув одежду, включая трусы, куда-то на пол за кровать, дождался, пока Рейес разденется следом, а затем вернулся в его объятия. Ощущение обнаженного, разгоряченного тела, слегка скользкого под пальцами от пота, сносило крышу. Теперь они оба лежали голые, и Рейес не мог насытиться этим бесконечным ощущением теплой гладкой кожи. Он будто целую вечность не касался человеческого существа. Возможно, так и было, он уже не помнил. Твердый член Скотта теперь потирался о голое бедро, угол для поцелуев был немного неудобным, и им обоим приходилось выворачивать шею. Скотт, потеряв остатки терпения, толкнул Рейеса на спину и забрался на него сверху. Кроганские яйца. Фантазия о том, как Скотт будет насаживаться на его член в той же позе, оказалась в опасной близости, и теперь Рейес был тверд, как скала. К сожалению, окончательно мозги не отключились, и он все еще понимал, что ничего серьезного им сегодня делать нельзя. Во-первых, они оба были измотаны, но на это Рейес бы с радостью плюнул без долгих размышлений. Во-вторых, в его квартире не было ни смазки, ни презервативов, ни инъекционных шприцов с антибиотиками. По одной простой причине: он никого сюда не водил для секса. Всегда отель, чужое жилье или съемная квартира. На Эосе была стабильная атмосфера для жизни, однако несколько случаев неизвестных инфекций, которые подхватывали постоянные партнеры, заставили Карлайла объявить довольно строгие правила для всех рас. И Рейес не мог так поступить со Скоттом, особенно, когда того ждала важная операция, и ему понадобятся все силы, чтобы бороться за свою жизнь. Однако это не значило, что ему не хотелось «всего» до дрожи в пальцах. Скотт с громким шлепком сел ягодицами на бедра Рейеса, и тот не сдержал довольного стона. Верхом Скотт выглядел потрясающе: влажная челка прилипла ко лбу, губы блестели от поцелуев, и у него был такой шальной взгляд, будто они уже несколько часов только и занимались тем, что ублажали друг друга в постели. Рейес мысленно пообещал себе, что, как только все закончится, он возьмет небольшой отпуск. Оказавшись сверху, Скотт словно отпустил себя: жадно заскользил ладонями по груди Рейеса, поцелуи стали неловкими, но жадными, они пару раз столкнулись зубами, и от слюны кожа губ была гладкой и скользкой — Рейес никак не мог насытиться. Он обхватил Райдера за затылок, чтобы тот не отодвинулся, пока они ритмично покачивались, вжимаясь друг в друга. Он чувствовал, как влага с члена сочится куда-то на живот, и каждый их толчок выходил с неприличным шлепком. Он уже и не помнил, когда последний раз секс походил на этот хаос со вкусом отчаяния. Обычно он не спешил: долгий флирт плавно перетекал в свидания, долгую прелюдию и постель. Со Скоттом же они, как ретивые подростки, вколачивались друг в друга, и Рейес ловил губами стоны Райдера, который уже больше дышал напротив, чем целовал. Рейес не хотел отпускать Скотта на Гиперион. Не хотел рисковать его жизнью. От бессилия он сжимал Райдера за бедра так, что, скорее всего, останутся синяки, а от поцелуев горели и пульсировали губы. Тот будто слышал его мысли и отвечал с не меньшим жаром. Пять чертовых процентов жгли пальцы и заставляли цепляться сильнее и отчаяннее. Он даже не понял, как нарастающее напряжение в паху стало непереносимым, и от оргазма Рейеса сотрясла такая сильная дрожь, что его выгнуло в постели, а мышцы свело как в судороге. Затем он обнял Скотта и прижал к себе, подбадривая его бессмысленным шепотом, пока тот достигал своего пика. Райдер замер, выдав страдальческий высокий стон, который уже не мог контролировать, и устало рухнул на Рейеса. Дыхание Скотта грело щеку, пока Рейес ласково поглаживал его по влажной от пота спине и легко касался невесомыми поцелуями макушки и лба. Когда Райдер нашел в себе немного сил и отдышался, первое, что он сделал, — это крепко обнял Рейеса, будто никогда не хотел с ним расставаться. Будто за пределами их маленького мира с ними не могло произойти ничего плохого, пока они вместе. По крайней мере, Рейесу хотелось так думать. Он не заметил, как отключился. Вроде пару секунд назад он вяло подумывал, что нужно сходить в душ, а затем все поглотила тьма. Он сперва даже не был уверен, что проснулся, и это не сон: он лежал лицом в подушку, а по спине кто-то скользил языком — по основанию шеи, по лопаткам, по впадине позвоночника на пояснице. Поцелуи были нежными, его любовно поглаживали по бедрам, ягодицам, и Рейес не мог найти в себе силы пошевелить и пальцем — такая тяжесть была во всем теле. Мучительный, медленный жар растекался в паху, пока между ягодиц скользил уже влажный, горячий член. Вверх и медленно вниз. Рейес довольно промычал, чувствуя, как ткань подушки нагрелась от его дыхания и успела промокнуть. Заметив, что он проснулся, Скотт прижался к нему разгоряченным после сна телом. Просунув руку под бедро, он чуть приподнял задницу Рейеса, чтобы добраться до его члена, и, обнаружив внушительный стояк, усмехнулся. — А я думал, ты спишь. — Если каждый сон будет таким, как сейчас, я готов спать вечность, — пробормотал Рейес, потянувшись назад. Нащупав ногу Скотта, он сжал его бедро, намекая, что можно было бы двигаться и энергичнее, гет его возьми. — Когда я вернусь… Когда Скотт вернется. Рейес представил, что со специальной смазкой, которая из-за антибактериального средства на первые пару минут лишала чувствительности, зато потом помогала управиться с любым размером партнера, даже кроганским, он может провести с Райдером секс-марафон. В каких угодно позах. Сколько угодно времени, пока они не выбьются из сил. — Да... — непроизвольно вырвалось у него. — Ты согласен? Рейес сейчас бы на все согласился, лишь бы Скотт продолжал дрочить ему в том же чудесном ритме. — Да… — Тогда в следующий раз место выберу я. Видимо, его мозги окончательно превратились в желе, или он что-то упустил из виду. — Место? — Мы ведь так и не сходили поужинать. Рейес обернулся только для того, чтобы его ошеломляюще и возмутительно хорошо поцеловали с языком, и на несколько секунд он потерял дар речи. — Я думал, ты предлагал трахнуться по-настоящему. Хочу тебя, — пробормотал он, дыша все чаще, пока чувствовал медленное приближение ослепительной, раскаленной волны жара. — Черт, — толкнувшись ощутимее в мембрану кожи возле ануса, Скотт выскользнул из расселины между ягодиц и на секунду остановился, загнанно дыша Рейесу куда-то между лопаток. — Рейес, твою кроганскую мать. Я здесь пытаюсь сделать все медленно, а ты не помогаешь. На что Рейес потянулся назад и, жадно проведя по пояснице Скотта пятерней, прижал его к себе. — К черту медленно. Скотт будто только этого и ждал: его рука заскользила на члене Рейеса, безжалостно доводя до края, пока сам он вернулся в прежнюю позу, зацеловывая шею Рейеса. Чем ближе был оргазм Скотта, тем сильнее его поцелуи напоминали укусы, но он тут же зализывал следы от зубов, чтобы перейти к новому участку кожи. Второй за ночь оргазм Рейеса вышел жестче и острее, и они оба с обессиленными стонами распластались на кровати. Перед глазами было мутно, подушка промокла от его дыхания, а все тело было влажным от пота и горело приятным огнем усталости. Он едва нашел силы перевернуться на спину. — Если ночью тебе придет еще одна такая мысль, не стесняйся, — довольно потянулся Рейес, а затем лег ближе, укладывая голову ему на грудь. Скотт ничего не ответил, лишь зарылся пальцами ему в волосы. Но у них не было выбора. Сколько бы они ни притворялись, скорый отъезд Райдера висел в воздухе, как невидимый гость, которому никто не был рад. Рейеса разбудил чужой будильник на омни. Голова совершенно не соображала: он открыл глаза, несколько секунд даже не понимая, что видит перед собой. Тело приятно ныло после ночных утех, и, глянув на Скотта, упрямо лежащего под радостную трель, Рейес с трудом поднялся с одной единственной целью: принять душ. Через некоторое время к нему присоединился помятый Райдер, и они продолжили с того момента, где вчера остановились. Казалось, они были просто не в состоянии перестать касаться друг друга хотя бы на пару секунд, так что Рейес даже удивился, что до платформы они добрались вовремя. — Не понимаю, как ты уговорил меня взять ее с собой на корабль, — проворчал Скотт, неся в одной руке сумку с одеждой, а в другой — контейнер с Тонной. — Что еще хуже, не понимаю, как я теперь уговорю Карлайла, чтобы он допустил на борт животное. Это же медицинский шаттл, там санобработка на каждом шагу. — Скажи, что это твой талисман, — Рейес лучился самодовольством, не в состоянии перестать улыбаться. — Ладно, что-нибудь придумаю. — На случай, если мы не увидимся раньше, не забудь, через неделю по земному времени у нее день рождения. Скотт остановился и бросил на Рейеса мрачный взгляд. — Очень смешно. Тонна все это время, умирая от любопытства, пыталась все понюхать: от батарей до специальных контейнеров с пробами для лаборатории Гипериона, которые были приготовлены для погрузки в шаттл. Стоило им остановиться, сквозь отверстие в контейнере высунулась когтистая лапа и попыталась добраться до ремешков крепления на одной из коробок. Заметив диверсию, Скотт отвел ее клетку подальше, и Тонна недовольно мяукнула. — Я не буду заниматься такой ерундой. — Ты — нет. А Коста да. Он еще и праздничный колпачок соорудит. Скотт возмущенно фыркнул. — Когда ты успел превратить его в своего агента? — Предпочитаю именовать «доверенное лицо», — Рейес невинно посмотрел в ответ. — В конце концов, должен же кто-то проинформировать меня, как пройдет твоя операция. Скотт поморщился, словно от зубной боли. — Я напишу, когда… когда все закончится. — Очень на это надеюсь. Шаттл включил габаритные огни и медленно, с громким шипением воздуха опустил трап. Рабочие на платформе подхватили груз и стали заносить контейнеры внутрь, механики последний раз просканировали обшивку и уровень радиации возле ядра, проверив показатели. До отправления оставалось всего ничего, и Скотт тяжело вздохнул. — Скажи мне кто еще полгода назад, что я не захочу отсюда улетать, я бы рассмеялся. От его слов у Рейеса разлилось в груди странное тепло, и он улыбнулся мягче, встав ближе и положив ладонь ему на плечо. — Сейчас Продромос ощущается почти… как дом? — продолжил Скотт с удивлением в голосе. Он неуверенно посмотрел на Рейеса, внезапно смутившись. — Я говорю чушь, да? — Дом — это не место, Райдер. Уж после отлета с Млечного Пути ты должен был понять. Скотт кивнул и, поставив контейнер с кошкой на платформу, крепко его обнял. Рейес же старался не подавать виду, как от тоски сжалось сердце. Он надеялся, что они не прощались. По крайней мере, не навсегда. — Постарайся там не умереть, — прошептал Рейес куда-то Райдеру в волосы, и тот невесело фыркнул. — Только если ты пообещаешь не влезать в неприятности. Хотя бы пока я не вернусь, чтобы вытащить твою задницу из очередной передряги. — Ничего не обещаю, но постараюсь. Не стесняясь прохожих, они стояли так, пока не пришел Карлайл и не объявил посадку. Трап захлопнулся, а Рейес остался на платформе даже после взлета шаттла, и горячий воздух с охлаждающих турбин поднял настоящую бурю песка, мешая видеть. Когда все улеглось, от шаттла в небе осталась лишь голубая полоса. Он думал, что сможет выбраться на Нексус через дня три, но жизнь, как всегда, имела на него другие планы. Из-за гнезд каркинов то и дело стопорилась стройка и возведение защитного контура. И если по одному этих насекомых размером с собаку можно было расстрелять с обычного лазерного пистолета, то с гнездами такой финт не проходил. Каркины перли, как одержимые, десятками, обстреливали ядом или пытались отхватить клешнями все, до чего могли добраться. Недалеко от кроганского лагеря рабочие вообще пустились наутек, когда прямо из-под земли открылось два гнезда разом, отчего сдачу контура перенесли еще на сутки. Неловко получится, если во время церемонии гости постоянно будут уворачиваться от токсичных плевков. В ночь перед операцией Рейес получил письмо от Райдера. Он очень старался думать, что это письмо не будет последним. Только поэтому он вызвался полететь с командой на зачистку. Пустынный ландшафт не вдохновлял, кроганы в итоге справились сами, а Рейес лишь следил, чтобы здоровяки не разломали уже установленные батареи. Пришел полдень, и все еще не было никаких сообщений. От нервной энергии Рейес уже не знал, куда деться. В животе постоянно ощущалась свинцовая тяжесть, от которой кусок в горле не лез, и он уже порядком устал себя накручивать. Лучшим способом справляться со стрессом у него всегда была работа, но, раз своей у него не нашлось, он вернулся на Продромос и несколько часов убил, чтобы привести отчетность Элран о доходах в порядок. Конечно же, не те данные, которые она сдавала на Нексус, а те, что отражали реальную картину бизнеса торговли оружием, взрывчаткой и обогащенным ураном через ее пещеры на Севере. А также о нескольких заказах в Элаадене. Под заказами он имел в виду заказные убийства. Рейес Видал, может, и перешел в лагерь легальных бизнесменов, но уж точно никогда он не станет законопослушным гражданином. Когда от голубых цифр все замелькало перед глазами, было уже за полночь. Его омни возвестил о входящем сообщении. «Уважаемый Рейес Видал, Мне было поручено сообщить об успешном окончании медицинского вмешательства в нервную систему Скотта Райдера. В данный момент он находится в лазарете, в состоянии искусственной комы. Предположительное время прихода в сознание — 72 часа. С наилучшими пожеланиями, СЭМ» Если до этого Рейес сомневался в полезности искусственного интеллекта, который должен был напрямую присоединиться к мозгу Райдера, то сейчас он оценил первые достоинства их симбиоза. Странно, но он не чувствовал облегчения. Ему нужно было увидеть Скотта собственными глазами. Один плюс — сегодня они, наконец, включили систему, и небо заволокла оранжевая стена. Завтра планировался праздник в честь открытия, и Рейес не собирался оставаться дольше необходимого: он буквально отсчитывал часы, когда сможет запрыгнуть в шаттл и рвануть в сторону Нексуса. Отметив сообщение как прочитанное, Рейес написал короткое благодарственное письмо в ответ, раздумывая, кто же был рядом с Райдером во время операции. Уж точно не отец, потому что пару часов назад Алек Райдер прибыл на планету, чтобы присутствовать на завтрашнем торжестве. Что это было? Закоренелый трудоголизм? Великое благо большинства? Рейес не знал, и уже сотню раз пожалел, что не плюнул на все и не отправился вместе с Райдером на Нексус с самого начала. Возможно, хоть сестра была рядом? Выключив омни, Рейес пошел наверх, в квартиру, чтобы отоспаться, и Кабачок с Афазией заняли сторону Скотта, где сам Рейес теперь почему-то не ложился. Нападение началось в 04:13. Лучшего времени для атаки не найти — в предрассветные часы оставались на ногах только самые стойкие. Ну, и рабочие последней смены, которые проверяли траншеи и кабели возле лагеря кроганов. Они-то и запустили сигнал тревоги. Рейеса разбудил вой из динамиков: звук был противный, завывающий, как из жерла забившейся трубы. Он слышал эту верещащую какофонию только раз в своей жизни, когда на Анхуре началось восстание. Он грешил на приснившийся кошмар, однако на стенах сработали оранжевые светодиоды, и Рейес понял, что это — страшная реальность. Нападение десанта у ворот ознаменовалось взрывами из тяжелой артиллерии — Рейес ставил на Марк 14, судя по звуку. Контур, вот что их спасло. Защитный контур и кроганы, на которых кетты напали первыми и которые задержали часть сил у Южной Тучанки. По крайней мере, так передала телекоммуникационная вышка, после чего кетты красочно подорвали ее на склоне горы. Пока квартира разрывалась от звуков, а Аталанта не отвечала по линиям связи, несмотря на все его старания, он стоял в одних трусах и не знал, что делать. Даже забавно. Старый Рейес бы не сомневался. Он бы слинял по вентиляционным проходам к спрятанному шаттлу и отправился бы в одно из своих укрытий на Элаадене, чтобы переждать нападение кеттов в безопасности. Новый Рейес посмотрел в окно на дым, поднимающийся у доков, и помедлил: кетты атаковали транспорт, на котором могли сбежать местные жители. У людей не было шанса спастись. Погибнут тысячи. Даже малыши, что успели родиться за эти два года. Человечества в Андромеде и так едва хватает на полноценную колонию, и, если они будут раскидываться населением, их ждет вымирание. Пиликнуло входящее сообщение от Кимы, и Рейес решился. У него не было времени паковать вещи или собирать кошек — он оставил им открытую дверцу, оделся и выскочил за порог квартиры, где его уже ждал ангарский шаттл. С высоты открывался поистине ужасающий вид: от ворот в доках осталась выжженная котловина, а за оранжевым щитом на город медленно опускался рой вражеского флота. Корабли кеттов были странными, грязно-зеленого цвета, будто их корпус вздулся на жаре, и обшивка мерцала в солнечных лучах. Могло быть красочно, как для картины или фотографии, если бы не было так страшно. Этот блеск означал лишь смерть — возможно, медленную и мучительную, если кетты решат взять их в плен. От такого количества кораблей с их нынешними силами на Эосе не отбиться. Ни единого шанса. Только благодаря солдатам в реликтовой броне они удерживали первую линию военных действий, не пропуская врага глубже в город. Хоть за что-то можно было сказать Слоан спасибо. К сожалению, это была лишь временная мера. Он поднялся в штаб бегом, перепрыгивая через ступеньку. На нижнем этаже суетились начальники подразделений, а на верхнем находились всего двое: Кима и Алек Райдер, который стоял возле терминала связи. Рейес узнал бы его везде — только человеческий Первопроходец носил бело-голубую форму Инициативы, как диктаторы древности носили красную тогу. С горделиво поднятой головой. — Говорит Первопроходец Алек Райдер. Внимание, мирные жители: объявлена эвакуация. Проследуйте до ближайшего поста. Солдаты: всем свободным отрядам собраться у головного офиса для дальнейших указаний. Рейес подошел к центральному круглому столу, где отображалась голограмма планеты: красные точки, символизируя силы противника, облепили все три поселения. Отвлекшись от экрана с данными, Кима приветственно кивнула. — Жажду услышать, как мы прощелкали целый флот. Кима тяжело вздохнула. — Хороший вопрос. Их технологии явно опережают наши. Все произошло в один момент: отключились орбитальные спутники, а затем датчики начали показывать чушь. Когда заглохла аварийная частота, рабочие подняли шумиху. — Они снесли наше оборудование одним залпом? — Как вы там, люди, говорите? У них большой, ебучий, мать его, крейсер, — недовольно проворчала она, показывая, насколько на самом деле в ярости от всей этой ситуации. — И он находится на нашей орбите и никому не даст взлететь с планеты, пока они не добьются своего. — И чего они хотят? Кима красноречиво посмотрела в сторону Райдера, который, услышав их разговор, хмуро приблизился. — Что тут делает гражданский? — его тон был явно недружелюбный, но Рейеса это мало волновало. Разглядывая Первопроходца, он лишь пытался понять, насколько тот осведомлен про их со Скоттом отношения. Меньше всего ему хотелось разборок во время военной операции. — Это Рейес Видал... — попыталась объяснить Кима, но Райдер ее прервал властным взмахом руки. — Я знаю, кто он. Последние слова Алек выделил таким тоном, что не оставалось сомнений — Райдер знает о его истинном роде занятий, подпольном бизнесе и всех слухах разом. И презрение Райдера не мог услышать только глухой. Слава протеанам, Кима последние несколько лет только и делала, что общалась с Эфрой, так что ее было не так легко смутить. — Он занимался возведением контура и отлично знает город. Даже лучше, чем некоторые инженеры, построившие его. Казалось, это немного успокоило ледяной холод в глазах Алека и, смирившись с неизбежным злом, он коротко кивнул. — Новости? — Неутешительные, — продолжила она, показывая на экран, — мы лучше вооружены, но их несоизмеримо больше. По нашим расчетам, город падет через пару часов. Подмога просто не успеет явиться. Флот Инициативы ожидается через три часа пятнадцать минут в лучшем случае, и от города к этому времени останутся только руины. — Как они подорвали доки? — У нас были предатели, они впустили небольшой отряд кеттов ночью, и те уничтожили грузовые корабли. Нам просто не на чем эвакуировать людей, а если бы и нашелся транспорт, на орбите ждет крейсер. Еще раз взглянув на карту, Рейес пытался думать. С виду их ситуация была абсолютно безнадежной. Вариант с выдачей Первопроходца он даже не рассматривал: получив, что хотят, кетты вполне могли устроить бомбардировку прямо с орбиты. Пока Алек был нужен им живым, у них оставался шанс. — Необязательно эвакуировать, достаточно продержаться пару лишних часов. Защитим не весь город, а его часть, — предложил Рейес. — Мистер Видал прав, — внезапно раздался электронный голос откуда-то с омни Райдера, — перераспределение мощностей позволит уменьшить купол, сделать его мощнее и продержаться необходимое время. Я могу рассчитать максимально возможную площадь и места переключения узлов. — Это, — Рейес замялся, — СЭМ? — Он самый, — неохотно подтвердил Алек. — Доброго утра, — вежливо отозвался искусственный интеллект. Раздались взрывы, от которых по зданию прошла ощутимая дрожь, и все дружно переглянулись. — Доброго? Алек покачал головой: — Вежливость заложена в его программу. Возвращаясь к нашим планам, пока мы отправим основные силы к докам, небольшой отряд, думаю, вполне справится с задачей. Я возглавлю операцию, так будет быстрее. — Вы разбираетесь в силовых узлах и батареях ангара? — удивленно спросила Кима. — Нет, но СЭМ разбирается. — Это не может быть нашим основным планом, так что предлагаю продолжить эвакуацию, — добавил Рейес, возвращаясь к экрану. — Где сейчас дети? — Несколько мелких шаттлов привлекут внимание крейсера, и он их уничтожит, — Кима покачала головой. — А достаточно вместительного транспорта у нас нет. — У вас нет, а у меня есть, — фыркнул он, вбивая приказы в омни. — От медотсека через весь город проходит вентиляционная шахта, она выходит в каньоне к северу отсюда, за пределами зоны атаки. Шаттл грузовой, поместится около пятидесяти человек. Ну, или пришельцев. В тесноте, зато живы. Мой человек обо всем позаботится. — Они не смогут улететь с планеты. — Зачем им улетать, если есть пещера за зоной радиации? Кеттам не пробраться за пояс третьей степени без тяжелой техники, а на высадку уйдет достаточно времени, чтобы флот Инициативы добрался до планеты. Кима согласно кивнула. — Тогда мы должны вывести и командный состав. Я подготовлю списки и указания к постам, — она вернулась к терминалу. Алек установил оружие за спину, прямо на реактивный рюкзак, и уже взял шлем, готовясь выйти в город, когда Рейес кое-что вспомнил: — Возможно, вы сможете найти главного инженера, Иолис Морло. Саларианка. Она отвечала за отладку контура в транспортном коридоре между Аталантой и Продромосом. Алек бросил на него удивленный взгляд, будто вообще не ожидал, что от Рейеса будет хоть какая-то польза, а затем хмыкнул: — Буду иметь в виду. Не «спасибо», — отметил про себя Рейес. Во взгляде Алека читалась искренняя неприязнь, однако он был военным и умел держать себя в руках. Райдер явно понимал, что сейчас не время для выяснения отношений, однако и вежливым быть не собирался. Учитывая, как они со Скоттом были похожи внешне, перед Рейесом будто стоял оживший кошмар. Он вполне мог представить, как Скотт смотрел бы на него с таким же выражением лица. Из чистого упрямства Рейес решил проводить Райдера до выхода, улыбаясь до противного сладко. — Очевидно, я вам не нравлюсь, — заметил он в широкую спину Первопроходца. Он думал, что Райдер его проигнорирует, наградив лишь высокомерным взглядом, однако тот встал, как вкопанный, и обернулся. — Специалист по махинациям, манипулятор и человек без чести и совести, который может и родную мать продать. Действительно, почему вы мне не нравитесь? — выплюнул Алек словно заготовленную фразу. — Абсолютная правда. Но именно поэтому я вам и помогаю. Трупами будет тяжело манипулировать, а от кеттов никакой выгоды, — Рейес пожал плечами. Кинув мимолетный взгляд на Киму и проверив, что она их не слышит, Первопроходец подошел ближе и довольно больно ткнул его пальцем в грудь. Рейесу тут же захотелось этот палец сломать. — Я вам не доверяю. Рейес улыбнулся шире, натурально оскалившись. — И правильно делаете. — И я знаю про жучок, который вы подложили в мою квартиру, — Райдер сощурил глаза, и в его голосе послышалась угроза. — Вы могли запудрить мозги моему сыну, но не мне. Я вижу вас насквозь. Если бы не он, я отправил бы вас на Кадару еще полгода назад, так что не обольщайтесь своей нынешней властью. — Моя власть, как вы выразились, существует, пока город живет. Если здесь останется пустыня, какой мне прок? — Только поэтому я вас не выкинул на эвакуационный пост, — думая, что поставил угрожающую точку, Алек развернулся к выходу, но Рейес просто не мог оставить за ним последнее слово. Уверенность Райдера в том, что он мог что-то сделать Рейесу, даже умиляла. — Для своего возраста вы довольно наивно судите, Первопроходец. Доверие — штука опасная и наказуемая. Общая цель, разве не это по-настоящему сплачивает? — Если бы не кетты, я бы в жизни не стал с вами связываться, — тот установил шлем и включил динамик возле респиратора. — К сожалению, выбора у вас нет, — напомнил Рейес, на секунду вспомнив последнюю ночь со Скоттом. Он словно знал, предчувствовал, что их ждет. От внезапной тоскливой боли сжалось сердце. — Вы хотели что-то добавить? — холодно спросил Алек, шагнув одной ногой за дверь. — Только спросить, каково это, с такой высокой моралью, осознавать, что несколько часов назад вашему сыну сделали опаснейшую операцию, а вас не было рядом. Хотя, может, это и к лучшему? Как считаете? Сколько раз ваши дети попадали на операционный стол, пока вы были на службе? Они, наверное, уже на вас и не рассчитывают. Несколько мгновений Райдер буравил его взглядом, полным бешенства. Затем он взял себя в руки и отчеканил: — Скотт и Сара на Нексусе, в безопасности, а остальное не важно. Прозвучало, как мантра, и Рейес хмыкнул: — Что ж, по крайней мере, в этом я с вами согласен. Но надолго ли? Они оба знали, что им объявили войну. Никто и нигде больше не в безопасности. Да и был ли? Кетты вышли из своей фазы ожидания, перейдя в открытый конфликт, и явно собирались покончить со всеми остальными расами одним махом. На челюсти Райдера вздулись желваки, и он буркнул: — Буду на аварийной частоте. Рейес всегда считал, что умрет в старости. Жизнь — настолько подлая штука, что вполне могла мурыжить его десятилетиями, а потом его убили бы прежние союзники при дележе власти. Желательно, конечно, пока он восседал бы на троне, а его имя было бы высечено в веках, но он не слишком требовательный. Вполне хватило бы пары-тройки значимых событий в истории, к которым он приложил руку. Потому он был уверен — время еще не пришло. Когда раздался взрыв, волна огня в мгновение ока сожрала первую линию домов возле пляжа, и от ударной волны Рейеса пронесло через весь зал и он чуть не впечатался лицом в управляющую консоль. Они потеряли два северных поста разом, и первое, о чем подумал Рейес, что эти люди даже не знали, что умрут. Камеры показывали коридоры с трупами, огонь облизывал стены, а обшивка отваливалась целыми пластами: торчали трубы, провода и коротило электричество. Тяжелое было зрелище. Он выпрямился у консоли, матерясь про себя. — Дети собраны в медотсеке, — прервала его мысли Кима, отряхиваясь от осколков. — Как и главные научные сотрудники и руководящее звено. — Сколько всего? — спросил Рейес деловым тоном, будто его нисколько не тронула смерть сотен. Его сожаления никому не помогут, поэтому ему нельзя было расслабляться. — Сорок шесть. Кивнув, Рейес отписал своему пилоту, чтобы тот был готов подогнать корабль в ближайшее время. — Когда прибудет шаттл, ты сядешь на корабль и улетишь вместе с ними. Райдер уже должен быть на месте, я сам займусь эвакуацией. У Кимы удивленно распахнулись глаза, а ее кожа стала заметно бледнее. — Ты шутишь? Здесь еще тысячи жителей, я не могу все бросить! — Можешь и бросишь, — произнес Рейес категоричным тоном, показывая, что не стоит с ним спорить. Он взял ее за плечи, чтобы его слова прозвучали убедительнее, в конце концов, ангара были тактильными существами, и половину доводов всегда воспринимали с прикосновением. — Даже Первопроходца можно заменить при желании, не говоря уже обо мне, но ты... Ты единственная ангара на руководящей должности. Если ты погибнешь, все успехи с Инициативой пойдут пыжаку под хвост. Ты отвечаешь не только за себя и эту колонию, но и за весь свой народ. Кима растерянно моргнула. — Никогда не думала, что Рейес Видал будет напоминать мне о долге. — Только никому не говори, мне еще репутацию поддерживать. Она боднула его в лоб, видимо, не зная, что сказать. Чувствуя озоновый запах ее дыхания, он улыбнулся. — Эфра мне голову оторвет, если с тобой что-нибудь случится, так что давай, присмотри за малышами. Если появится возможность, улетай на Айю, и Инициативе придется вас слушаться, раз дети находятся на вашей территории. — Ты циничный скуутт, таветаан. Рейес знал, что так она называла своих многочисленных братьев, хотя точный перевод слова был ему неизвестен. — Но ты все равно меня любишь. — «Любишь» — слишком узкое слово из вашего языка, Рейес. Ты — часть семьи. От ее лба кожу покалывало, но ощущение было приятное, почти успокаивающее. Они стояли так какое-то время, прежде чем Кима отстранилась с печальным взглядом. — Ишарай, Рейес. Да будут яркими звезды на твоем небе. Он все еще собирался выбраться из этой передряги, поэтому ответил: — До встречи. Проводив ее взглядом и вернувшись к терминалу, Рейес связался с Алеком. Тот как раз находился на силовом узле возле западной траншеи, с небольшим отрядом солдат и саларианским инженером. — Я не хочу вас поторапливать, однако кетты прорвались за первый кордон, — сообщил он. — СЭМ сейчас пришлет данные, какую территорию мы сможем закрыть без ущерба для мощности щита, — деловито ответил Райдер, и посторонний даже бы и не догадался, что недавно они с Рейесом довольно агрессивно спорили. Невольно это вызывало уважение. — Мистер Видал, вы можете направлять ближайшие посты на юго-запад, в сторону гигантских цистерн. Они будут как ориентир. Мисс Морло? Послышался запыхавшийся женский голос с горловым дребезжанием, как у всех саларианцев. — Да что вы говорите?! Я тут пытаюсь просчитать все так, чтобы не закоротило сеть, а он уже данные отсылает. Не торопите меня, если не хотите, чтобы я подорвала половину города! — А вы можете? — заинтересовался Рейес. — Батареи ангара довольно сильный источник питания, при необходимых настройках мощность от взрыва может покрыть целые кварталы. — Мы можем использовать те батареи, что остались на периферии, как заряды взрывчатки, — будто уловив идею Рейеса, предложил Первопроходец. — Иолис, я оставлю солдат вас охранять, продолжайте работу. Вбейте настройки для взрыва в омни, СЭМ их запомнит. — Вы собрались пройти по осажденному городу в одиночку? — Рейес не мог понять, что сейчас говорило в Райдере: глупость и геройство. Может, и то и другое вместе. — У меня есть свои способы оставаться незамеченным. — Лучше, чем пройти по вентиляционным шахтам? — А вы знаете, как они расположены? — Как свои пять пальцев, — Рейес не стал добавлять, что только благодаря им он почти полгода сосуществовал со Слоан, пока она была главой спецслужб. Надо же, теперь он был даже благодарен этой женщине, что она повстречалась ему на пути. И пока не передумал участвовать в этой самоубийственной миссии, Рейес добавил: — Знаете секс-шоп «Турианская Мощь и Великий Калибратор» у лифта в доки? Встретимся внутри. На том конце связи кто-то поперхнулся. Возмущенное молчание Райдера, казалось, можно было потрогать руками. — Надо было дождаться инопланетного вторжения, чтобы узнать, что у нас был такой магазин, — вздохнула Иолис. Его встретили пустующие улицы, пугающе распахнутые двери и оставленные в спешке вещи. Самым жутким было идти по безлюдной площади: вдали раздавались звуки выстрелов из лазерных пушек — всего лишь тихий отзвук в этой части города, но Рейес знал, что опасность уже совсем рядом. Он старался не бежать, но ноги сами несли его быстрее, чтобы убраться с открытой местности. Пистолет в кобуре, винтовка и пара гранат его, конечно, не спасут при столкновении с целым отрядом, но они придавали хоть немного уверенности. Рейес добрался до магазина в форме гигантского обелиска и зашел внутрь. Алек Райдер как раз в ожидании осматривал ассортимент с видом человека, которому от брезгливости и неловкости очень хочется отсюда сбежать. — Не хочу знать, откуда вы слышали об этом месте. — Я его неофициальный владелец, — хмыкнул Рейес, а увидев, как скривился Райдер, не удержался и из чистой мстительности добавил: — Это еще что, вы не застали времен открытия, когда велись жаркие диспуты, компенсирует ли архитектура здания турианские размеры гениталий. — Только я решил, что вы не безнадежны, раз помогли эвакуировать детей на своем личном транспорте, как вы тут же показываете, что на самом деле еще хуже, чем я думал. — Первопроходец, вы даже близко не подобрались к истинному положению дел, — усмехнулся Рейес, на секунду представив, как вытянется лицо Райдера, если они все-таки выберутся из этого кроганского дерьма и он узнает, что половина секс-магазинов на Эосе принадлежала Рейесу, а вторая половина — его людям. — Так что с проходом? — Сюда. Они прошли за стойку в подсобные помещения, где на складе под коробками в полу находился люк. По коду дверь в полу открылась, и зажглась светодиодная лента, высвечивая лестницу до самого пола. Они спустились вниз, и на костюме Райдера и его винтовке тут же загорелась подсветка. Ее хватало, чтобы не наступать на мотки кабелей или не натыкаться на коробки электроузлов, пока Рейес и Алек, пригнув голову, пробирались по проходу с низким потолком. Даже стены здесь гудели от бегущего по проводам напряжения, а от каждого шага раздавалась звонкое жестяное эхо. — Кетты все еще не предъявили требований? — наконец нарушил тишину Рейес. Алек тяжело вздохнул. — Давайте без этого. Мы с вами оба понимаем, из-за чего они напали на Продромос. Они хотят вскрыть реликты или какой-то определенный реликт, и для этого им нужны Первопроходцы. — Потому что у вас есть эта связь с ИИ, которая помогает понимать их язык. — Честно говоря, я ни слова не понимаю, — признался Райдер. — Я обычный военный, для меня их письмена — одни сплошные каракули. Только благодаря СЭМу я вижу в них закономерности и могу активировать управляющие панели. До понимания языка реликтов нам еще десятки лет научных исследований. — Вы так говорите, будто ничего не смыслите в науке, хотя создали СЭМа. — На основе человеческих наук, а не инопланетного языка машин. — Всегда бывает первый раз. При первом контакте кто бы сказал, что нам придется учить Общий язык, чтобы разговаривать с другими расами Млечного Пути, — Рейес сам себе не поверил — он что, успокаивал Райдера? — Думаете, кетты хотят добраться до какого-то оружия массового уничтожения? Казалось, Алек не против поговорить, пока они пробирались через темные коридоры, и только низкое гудение оставалось на фоне. — Реликты терраформировали целые планеты, возможно, галактики. Чего только стоят их Архитекторы, гигантские машины размером с Подземных Червей. До чего бы кетты ни хотели добраться, мы не можем позволить им сделать это первыми, — с твердой уверенностью произнес он. — Я знаю, что они пришли за мной, но я не собираюсь сдаваться из чистого благородства, лишь бы защитить обычных граждан. Стоит кеттам добраться до СЭМа, и от нас и мокрого места не останется. В войне приходится идти на жертвы, человеческие в том числе, чтобы выжило большинство. — Ваш прагматизм делает вам честь, — осторожно заметил Рейес, пока они пробирались по узкому коридору. Он не видел выражения лица Первопроходца, но услышал, как тот фыркнул. — Мистер Видал, я бы с удовольствием верил в то, что можно спасти каждого, только жизнь так не работает. Моя жена положила годы, чтобы помочь биотикам, изучая нулевой элемент. Перед отлетом у нее обнаружили смертельное заболевание из-за длительного облучения во время исследований. И знаете, плевал бы я на всю эту помощь и на этих проклятый биотиков, если бы она просто осталась жива. Некоторое время они шли молча. Да и что тут было сказать? Единственное, чего не понимал Рейес, так это почему Райдер рассказал ему свою историю? Его задело, что Рейес раньше сказал про детей? — Мне жаль. — Мне тоже, — только и ответил Алек, и всю оставшуюся дорогу они провели в тишине. Выбравшись из непроглядной темноты, Рейес несколько секунд моргал, чтобы привыкнуть к свету, а потому удивленно охнул от удара, когда Первопроходец на реактивной тяге снес его куда-то в сторону, за укрытие. Следом раздались выстрелы, и лазерный луч разрезал пластины на полу, оставив после себя угольно-черные полоски на том месте, где они вышли наружу. — Чертовы кетты, — ругнулся Алек, отстреливаясь из-за перил. Рейес выглянул с другой стороны и увидел отряд вооруженных солдат, приближающийся вдоль улицы. — Черт, нас окружают. Он никогда еще не видел кеттов так близко, только слышал, как их описывали ангара. Они двигались подобно турианцам, с выгнутыми в обратную сторону коленями, тело покрывал костный панцирь, а на темном лице выделялись белые глаза. Райдер зацепил выстрелом одного из солдат, и брызнула коричнево-зеленая кровь. — Я их отвлеку, а вы попытайтесь пробраться к батарее. СЭМ перешлет вам данные. СЭМ! Включить режим маскировки. Как только сработала система проекций, броня Райдера растворилась в окружающей обстановке, и Рейес даже возразить не успел: раздался заряд реактивного рюкзака, и Первопроходец умчался отвлекать противника. Что ж, видимо, лезть на амбразуру у них в крови, — подумал он, дожидаясь, пока все внимание кеттов сосредоточится на обстреле с фланга, со стороны секций гидропоники. Билось стекло, шипел воздух, лампы накаливания взрывались под градом пуль. Рейес воспользовался моментом и побежал к широким очистным трубам, идущим вдоль здания, где, судя по карте, установили терминал внешнего защитного контура. Стоило ему включить экран, как омни-инструмент на его руке заработал сам по себе, показывая синхронизацию, и буквально пару секунд спустя терминал мигнул сообщением «Настройка завершена». На омни отобразились все ключевые батареи, которые теперь можно было подорвать в любой момент. Ого. Определенно, ему нравился СЭМ и насколько ИИ облегчал жизнь вокруг. К сожалению, на этом хорошие новости закончились: место, где они вылезли из люка, было как на ладони, обстреливай — не хочу, и, если только Райдер не положит каждого кетта в радиусе пятисот метров, они словят заряд в спину, не пробежав и половины пути. — Райдер, батареи активированы, где вас геты носят? — спросил Рейес в интерком на омни. — Оторвался от преследования. Здесь осталось несколько мирных жителей, их надо вывести. Рейес выругался на батарианском. Ну конечно, куда без благотворительности, когда им самим грозит смертельная опасность. Он сверил по карте, какие у них были варианты: неподалеку проходила траншея монорельса. Не так уж и далеко. — Идите на юго-восток, до выхода к станции, и спускайтесь вниз. При аварийной тревоге отключают электричество, так что вам ничего не грозит от рельс. Встретимся на той стороне. — Принято, — удивительно, но Райдер не стал спорить. Рейес думал, что вернуться к контуру будет трудно. Однако он знал город, каждый его закоулок, а кетты неслись по широким улицам, избегая узких проходов. Так что он легко разминулся с основными силами, особенно при помощи СЭМа, который подключил его омни к карте и удобно отметил всех врагов красными точками. Он видел трупы: множество тел, замерших в странных позах, повисших через перила, упавших рядом с любимыми и близкими, в крови, осколках, среди черных подпалин от лазеров, прорезавших корпус обшивки. Вонь горелой плоти въедалась в нос, и ничто не могло ее заглушить, даже то, что Рейес закрывался рукавом. Его тошнило, но он упрямо шел дальше. Пару раз он оступился, и теперь его руки были в фиолетовой крови мертвой азари, которая так и не добежала до укрытия. Казалось, запах йода впитался даже в куртку. Он пытался отвлечься, размышляя о СЭМе. За последние пару часов от ИИ вышло больше толку, чем от любого его агента, и Рейес серьезно задумался, что, если когда-нибудь СЭМ станет общедоступной технологией, он первым проголосует за внедрение. Если, конечно, СЭМ не сойдет с ума и не решит, что человечество и остальные расы пора вычистить из галактики, оставив только машинные формы жизни. Тогда их ждут проблемы похлеще. Собственно, настоящее пока тоже не радовало. Ему пришлось сделать крюк, чтобы добраться до Фонтанной площади, мимо ресторана Юми Хенон, и Рейес с грустью отметил, что один из кеттских отрядов разломал террасу, и небольшой садик полыхал от залповой очереди. Кетты повсюду оставили следы разрушений. Очевидно, им не нужны были чужие знания. Ни традиции других рас, ни их культура, ни достижения вне военной техники. Кетты пришли уничтожить все, что увидят. Или кого. Рейес шел, стараясь особо не смотреть по сторонам, так как, несмотря на браваду, ему становилось все хуже от одного взгляда на тела убитых. Как много не спаслось. Как много еще сегодня погибнет. Позади оглушительно взорвалась первая по счету батарея, и до него долетела пыльная буря, пронесшаяся по улицам с копотью и запахом гари. Пришлось зажмуриться и задержать дыхание, пока все не стихло. К тому времени, как он добрался до монорельса, произошло еще три таких взрыва, и небо открылось из-под купола. Пульс в ушах стучал громче, но он старался не поддаваться панике. Прорыв начался. Очевидно, Иолис, наконец, смогла переключить узлы, и, значит, времени оставалось совсем немного. Если он хотел выжить, то ему нужно было оказаться по ту сторону щита прежде, чем она заново запустит контур. Рейес прибавил шагу. Он перехватил Первопроходца на выходе из туннеля. За ним и спасенной турианской парой шла погоня: мелькали вспышки в темноте от выстрелов, раздавались горловые приказы на незнакомом наречии. Рейес видел, как Алек снял снайпера, который был в режиме невидимости — СЭМ явно помогал не только с картой города, но и тепловизором. Пытаясь быть полезными, турианец и его возлюбленная отстреливались из малокалиберных лазерных пистолетов. Рейес дождался, когда они выйдут из туннеля, и включил электричество на рельсах по боковому терминалу. Предсмертные крики кеттов эхом раздались в туннеле, и Рейес еще никогда не чувствовал столько кровожадного удовольствия. Казалось, на некоторое время они были в безопасности. Рейес бегом спустился к ним по насыпи от осыпавшегося здания. — Я думала, нам с Макусом уже не спастись, — выдохнула турианка, держась за пластины на груди. — Аманис, не драматизируй. Понадобится что-то посерьезнее, чтобы нас сломить, — Макус перезарядил пистолет. — Мы пережили две войны и переселение, как-нибудь и кеттов переживем. Спасибо, кстати. — Еще рано благодарить. Сначала доберемся до аванпоста, — отрезал Первопроходец. — Идем. За время погони защитное стекло на шлеме Алека треснуло, и он снял его и выкинул в сторону. Его черные с проседью волосы прилипли ко лбу, щеки покраснели, и Рейес с внезапным уколом тоски снова отметил, до чего же Скотт с отцом похожи. Не хватало лишь шальной улыбки на полных, соблазнительных губах, но их тот, видимо, унаследовал от матери. К счастью, Скотт был в безопасности, на Нексусе, и только они здесь, на Эосе... Внезапно до Рейеса дошла абсурдность ситуации, когда самый важный человек Инициативы бегал в осажденном городе в одиночку. И пока они в наступившем затишье поспешили к воротам, он не выдержал: — Вы прилетели на Эос на Буре? Райдер бросил на него недовольный взгляд, но ничего не ответил, продолжая идти быстрым шагом. — Только не говорите, что вы специально разделились со своей командой, чтобы не подвергать их опасности. — Присутствие на празднике не требовало полной десантной группы, — Райдер повел плечом, будто скидывая надоедливого жука. — Большинство осталось на Нексусе, остальные помогают Иолис и на эвакуационных постах. — Вы рискуете. — А вы посмотрите на небо и скажите, спасет ли меня небольшой отряд от целой армии? С тем же успехом я могу погибнуть один, вместо того, чтобы тащить за собой всю команду. Рейес открыл было рот, а затем закрыл с громким стуком. На Первопроходце висела мишень, это и дураку было понятно. Но полностью отказываться от охраны? — Если вас поймают, может погибнуть больше, чем один отряд. — У меня лучшая охрана, что вообще есть в Андромеде, и это СЭМ. Если понадобится, он остановит мое сердце прежде, чем я попаду кеттам в руки. Рейес удивленно моргнул, на ходу пытаясь переварить план Райдера. — Он может убить вас? — Только по моему собственному приказу и только в том случае, если других вариантов не останется. Звучало разумно и практично, но Рейес слишком любил жизнь, чтобы на полном серьезе просчитывать такую возможность. Вот поэтому Рейес был здесь, не так ли? Чтобы присмотреть за отцом Скотта, который лез на передовую, как будто кроме него никто не справится. Как будто он молод и полон сил. Как будто ему нечего терять. Или, может, так живут все Райдеры? Отдаваясь без остатка и не волнуясь о грядущем дне? Удивительное семейство. — Мы почти пришли, — выдохнул Алек, вытирая лоб тыльной стороной перчатки. — Надо поторапливаться, я получил сообщение от Иолис, они вот-вот закроют последнюю часть кон… По земле прошел толчок, как от гигантского молота, ударившего прямо в ядро планеты, и платформа стала трескаться прямо у них под ногами. Плита, на которой они стояли, покосилась, и Рейес еле удержал равновесие. — СЭМ, что происходит?! — крикнул Райдер, вцепившись в самый край накренившегося куска пласта. — Сейсмическая волна повредила колонны и фундамент той части города, что располагается над озером. Рекомендуется покинуть опасную зону. До полного обвала минута тридцать секунд. — Черт, — хотя мышцы недовольно запротестовали резкой болью, Рейес подтянулся на руках, когда новая трещина пробежала прямо под ним, и он рухнул вниз. Он кувыркнулся в воздухе и упал на спину, приложившись головой, не больно, но из легких выбило воздух, а голова зазвенела противным шумом, отрезая от него все звуки. Рейес чувствовал, как под ним подрагивает плита, медленно оседая с глухим отдаленным скрежетом. Он попытался подняться и как раз увидел, как Райдер помог турианской паре забраться обратно, а затем склонился к обрыву, хмуро глядя на Рейеса. Между тем куском, который упал вместе с Рейесом, и целой платформой было добрых шесть метров, и ему в жизни не забраться обратно без посторонней помощи. Он огляделся по сторонам: оборванные куски труб, искореженный метал... Ему еще повезло: его часть платформы осела прямо на колонну и все еще держалась одним краем за внутреннюю прошивку вентиляции. С другой стороны теперь был провал в каньон на высоте в несколько этажей, и там его ждала только смерть. Он еще раз взглянул наверх и внутренне похолодел — Райдера там уже не оказалось. Только чистое рассветное небо, и то ненадолго, пока кетты не осознают, что без купола можно начать полномасштабную операцию. Отлично, если его не размажет о землю в каньоне, то его точно пристрелят вражеские солдаты. — Кроганское дерьмо, — пробормотал Рейес, схватившись за ноющее плечо. Кажется, он его вывихнул, так что о попытке залезть самому и речи быть не могло. Но какой у него был выбор? Сидеть на платформе и ждать, когда его убьют? Он нервно рассмеялся. Это будет даже забавно. Сколько у него гранат в запасе? Три? Что ж, по крайней мере, это не смерть от голода или сжигание заживо, вот такой смерти он бы точно хотел избежать. Рейес не успел даже по-настоящему осознать свою судьбу, когда сзади него приземлился Райдер, из-за чего платформа покачнулась и заскрипела еще больше. Звуки все еще доносились до Рейеса как сквозь одеяло, и он неверяще уставился на Алека — тот нетерпеливо что-то прокричал, протянув ему руку. Без задней мысли он схватился за его запястье, и Райдер чуть не выдернул ему плечо, взлетев без предупреждения вверх, где им помогла забраться Аманис. Та оказалась довольно сильной, подхватив Рейеса под мышки трехпалыми руками и оттащив от опасного края. Тут же платформа внизу накренилась с оглушительным, противным скрежетом и сорвалась в каньон. Рейес, с трудом поднявшись на ноги, проводил ее взглядом, чувствуя, как в животе все переворачивалось от вида. Он ведь мог все еще находиться там, внизу, и теперь его тело лежало бы среди обломков. Он с облегчением отошел от края, руки дрожали от пережитого адреналина, да и его самого здорово потряхивало. Казалось, даже сам город затих и перестрелки прекратились, пока в отдаленных уголках продолжалось землетрясение. По левую сторону зияла смертельная дыра на много метров вниз, справа по кускам раскалывалась гигантская статуя в честь Первого Контакта с ангара. Она падала красиво, и еще красивее распалась на огромные куски, верхняя часть полетела в пролом, следом за платформой. Поднялось облако каменной крошки, и Рейесу пришлось закрыть рукой глаза. На зубах ощущался песок, медь и сажа. Турианка все еще придерживала его за спину, и он кивнул ей, без слов говоря, что все хорошо. Рейес повернулся к Алеку и, поймав его усталый взгляд, произнес: — Спасибо. Тот стряхнул с волос оранжевую крошку и покачал головой, будто ему было неприятно слышать его благодарность. — Не обольщайтесь, я сделал это не из-за вас, а ради сына. Он не простил бы мне еще и вашу смерть. — Что ж, тогда мы здесь по одной причине. Рейес не смог бы смотреть Скотту в глаза, если бы Райдер-старший умер у него на глазах, а он даже не попытался бы помочь. Алек невесело усмехнулся и сплюнул застоявшийся во рту песок себе под ноги. — Действительно. Рейес был уверен, что все закончилось. В городе повисла тишина. Ей и нужно было воспользоваться, чтобы быстрее вернуться к Иолис, однако что-то пошло не так. Рейес слышал, как вдалеке началось шипение, а затем волна воздуха с обратной стороны ударила прямо в грудь. Черт подери, это уже было не смешно. Треснули синими искрами щиты, и Рейес больно приложился плечом при падении. В последний момент он успел зацепиться за трещину в платформе. Сквозь дым он не видел, что стало с остальными. От боли в плече перед глазами все потемнело, а сшибающий ветер все не кончался. Совершенно нечем было дышать. Вокруг грохотал сам воздух, трещал, осыпался мелкой крошкой и скрипел, как гигантский великан, чьи кости давно заржавели. Скорее всего, кетты прорвали оборону с другой стороны, и им просто не повезло оказаться под ударной волной от взрыва. Рейес держался до самого последнего мгновения, а затем его пальцы ослабли, и он сорвался следом. На его пути оказались обломки статуи, и он ударился о камни всем телом. Тут даже синяков не сосчитать, как и, наверное, сломанных ребер, кровоподтеков и трещин в костях. Но это все было ерунда, потому что на другом, дальнем обрыве, на самом краю висели Райдер и Аманис. Секунда, и они оба рухнули вниз, прямо в пропасть. Макус бросился к своей возлюбленной и что-то крикнул, но его голос унес ветер. Он кричал и кричал, а затем вдруг протянул руку, и над краем показалась сначала голова турианки, а затем, с помощью Макуса, она взобралась полностью. Рейес ничего не понимал, Аманис смогла за что-то зацепиться перед падением? Рейес разглядел на ее спине ранец Первопроходца и похолодел. Он с трудом поднялся и, прихрамывая, попытался к ним приблизиться, когда соседнее здание стало рушиться. Оно кряхтело, заваливалось и медленно кренилось в их сторону. Съехала пластина крыши, брызнули стекла под давлением металла, и турианцы, только отойдя от края, вместе прыгнули в сторону на реактивной тяге ранца. Здание рухнуло прямо на край, сломалось пополам, и, начиная со второго этажа, конструкция свалилась в пропасть, подняв еще один клуб пыли. Рейес устало присел и на секунду закрыл глаза. Казалось, вместе со зданием в нем что-то оборвалось, какая-то хрупкая надежда, успевшая расцвести за проведенное со Скоттом время. Надежда, что все было не зря. Что у них есть шанс все наладить, жить мирно и быть счастливыми. Где-то справа приходили в себя турианцы, помогая друг другу отряхнуться и проверяя, нет ли серьезных повреждений. Рейес же медленно, слишком медленно доковылял к краю и увидел, что Первопроходец лежит на камнях, далеко-далеко внизу, как сломанная кукла. Он ничего не чувствовал. Было странно холодно и тихо, когда он включил омни и позвал СЭМа через быстрое сообщение. Почти мгновенно появилась надпись: «Мистер Видал, Алек Райдер мертв, жизненные показатели на нуле». «Он успел передать должность?» «Да. Скотт Райдер является новым Первопроходцем Инициативы от человечества, однако срок его искусственной комы еще не истек, сообщение не может быть доставлено. Передача полномочий и установление контакта прошло успешно. Мистер Видал?» Увидев последний вопрос, Рейес отвлеченно удивился, почему вдруг ИИ что-то у него спрашивает. «Да?» «Я осознаю, что у вас момент эмоционального потрясения, однако мои протоколы указывают, что нужно передать вам некоторую информацию. Запрашиваю разрешение». «Выкладывай, СЭМ». «Вы получили аудиосообщение. Прослушайте, когда будете готовы». Макус и Аманис подхватили его под руки и помогли ему добраться через город к безопасной зоне. Он не знал, как они целыми дошли к проходу, где им в срочном порядке оказали первую помощь. Дорога через оставшийся квартал прошла как в тумане. После осмотра, медики тут же вправили ему вывих плеча, а вот сломанные ребра, к сожалению, требовали другого оборудования, так что Рейес остался сидеть со стаканом воды, чувствуя тошноту и головокружение. Его пытались допрашивать, но все было бесполезно. Он не помнил, как прошел почти квартал. От Аманис и Макуса толку было еще меньше, они лишь обнимали друг друга и что-то успокаивающе говорили тихими голосами. Он не слышал, что именно, потому что рядом кто-то громко спорил. Какое-то время Рейес пытался не обращать внимания на крики, но слова сами собой просачивались ему в мозг. — Мы не выдержим еще одной волны, надо закрывать контур. — Им еще минут десять сюда добираться. Подождите хоть немного! Там чьи-то близкие, родственники и друзья. Как вы можете закрывать щит, пока есть надежда, что они успеют до нас добраться?! — Если мы сейчас же не закроем купол, то умрем все до единого! — Авер, пожалуйста, возьми себя в руки. — Мы должны включить последний терминал. Сейчас же! — Если ты думаешь, что я возьму на себя ответственность за их смерть, когда они в паре кварталов от нас, ты жестоко ошибаешься, Иолис. Вот сама пойди и включи этот гребаный терминал. Это ты осталась за старшую после Доргун, вот и отвечай за свои решения. На несколько секунд воцарилась благостная тишина. — Трусиха! — Да как ты смеешь?! Рейес приоткрыл глаза и заметил группу из командного состава, которая до этого его допрашивала. С другой стороны, между контейнеров, виднелись собранные наспех баррикады, из-за которых отстреливались оставшиеся солдаты. Послышался звук двигателей, и флот кеттов, наконец, направил в их сторону свои корабли. По прикидкам Рейеса, они скинут вооруженный до зубов десант прямо им на головы в течение пары минут. Он пытался придумать другой план, но даже сейчас одно он знал точно: будь здесь Первопроходец, он бы сам включил терминал, даже если бы тот стоял снаружи, за пределами щита, и пожертвовал бы не только чужими, но и своей жизнью, не раздумывая. Но он герой, а Рейесу никогда не стать героем вроде него. Иногда кто-то просто должен быть плохим, чтобы остальные остались хорошими. Группа заспорила еще жарче, и Рейес тяжело поднялся на ноги, прошел к терминалу, пока никто не обращал на него внимания, ввел код доступа Кимы и нажал «Подвердить». Стены мигнули на секунду, кольцевая сеть замкнулась, и купол закрылся. Город выстоял. Частично. По подсчетам аналитиков, тридцать процентов жилых кварталов были разрушены подчистую, нарушены коммуникационные башни, электросети, центральная канализация и подача воды. Но они выжили. Стоило радоваться. Рейесу же за смерть тридцати трех жителей Аталанты назначили высшую меру наказания — казнь. Он с улыбкой прослушал вынесение приговора от Эддисон, и, даже когда до него попытались добраться убитые горем родственники, выражение его лица не изменилось. Тюремная охрана закрыла его в грузовом ангаре, и они решили, что с ним покончено. Они ошиблись. Грузовой ангар не был предназначен для содержания преступников, тем более особо опасных, имеющих пособников по всей планете. Поэтому, когда сняли купол, первой же ночью Элран перебила всю охрану и вытащила его из заключения. Вместе они улетели к пещерам на воздушных квадроциклах, напоследок оставив следы драки и крови, будто Рейеса похитили и убили местные жители. Его план был прост. Когда его объявят погибшим, родня убитых им людей, наконец, успокоится, а Инициатива снимет протоколы розыска. После этого он сможет написать Скотту. Если, конечно, не задержится на Эосе, где выдавать свое местонахождение было все еще слишком опасно. — Я надеюсь, что ты сейчас пошутил, — первым делом сказала ему Элран, связавшись с ним через омни, когда он уже вылетел на шаттле в сторону Кадары. — Инициатива сняла с планеты экран и отвела с орбиты войска, теперь я могу спокойно пройти за кордон. — Эта планета сплошь из преступников и отморозков! — И там меня будут искать в последнюю очередь, — спокойно отозвался Рейес, включив автопилот и развалившись в кресле с энергетическим батончиком. — Что с кошками? — Никакой информации. Эта часть города все еще под контролем кеттов, но мы медленно тесним их к границе. Без крейсера и подмоги их силы скоро иссякнут, и мы вернем себе город. Если что-то изменится, я сообщу. — Спасибо, Элран. — Удачи, псих. Наблюдая за мельканием звезд и бескрайней чернотой за иллюминатором, он вспомнил, что все еще не прослушал сообщение. Рейес подключил омни к внутреннему наушнику и включил запись. Стояла дата недельной давности. Раздался тихий, спокойный голос Алека. «Мистер Видал, это сообщение вы получите только в одном случае — если меня не станет. Поэтому, как мертвец, обращаюсь к вам напрямую и без долгой преамбулы. Я знаю, что у вас нет детей. Однако я понадеюсь, что в вас достаточно здравомыслия, чтобы вы могли понять мою точку зрения. Как вы, наверное, знаете, у меня сложные отношения с моими детьми. Были. Были сложные отношения, раз я мертв. Я одновременно рад, что Скотту теперь есть, с кем поделиться своими горестями, и расстроен, что он выбрал именно вас на эту роль, потому что, как отец, я желаю ему лишь самого лучшего. Вы — последний человек, которого я хотел бы видеть рядом со своим сыном, и вы сами знаете, почему. Однако я также знаю, что за мной началась охота. Несколько раз на меня были совершены покушения, в том числе и на Нексусе, к счастью, неудавшиеся, так что я не тешил себя надеждами на долгую жизнь и решил подготовиться к неизбежному. Я не знаю, как быстро и от чего умру, и в эти непростые времена, думаю, вы — именно тот, к кому я могу обратиться со своей просьбой. Помогите Скотту. Когда он возьмет на себя должность Первопроходца — а это вопрос лишь времени и моей неудачи — присмотрите за ним. Он не знает мир убийц и вымогателей, как его знаете вы. И ему понадобится любая помощь, чтобы выжить. Я уверен: мои враги не отступятся. Я не знаю их имена, не знаю, как близко они окажутся рядом с моим сыном. Защитите его. Сделайте ради этого все, что в ваших силах. Даже если это причинит ему боль, просто сделайте, что посчитаете нужным. И если когда-нибудь у вас будет шанс, передайте ему, что я им горжусь. Алек Райдер. Конец связи.» Два месяца спустя Больше всего в пещерах его бесила вентиляция. Серный, теплый запах поднимался к потолку, а его офис как раз находился на верхнем уровне. Все дело было в некачественных стабилизаторах нагрева, из-за чего вентиляция не справлялась, и он уже заработал себе аллергию, прочихавшись раз шесть подряд. В любом случае, Рейес утешал себя, что заглянул в подземную базу «Коллектива» ненадолго — к вечеру нужно было вернуться в Порт, чтобы встретиться с наемниками с Элаадена. Сработал короткий сигнал тревоги. Рейес мрачно взглянул на динамики, уже ненавидя этот звук до самых печенок. Он вышел в коридор, желая узнать, в чем дело, когда оказалось, что ему навстречу уже шла Южный Крест. Раньше она служила в Альянсе, и военная выправка до сих пор давала о себе знать, когда она вытянулась по стойке смирно. — Незваные гости из Инициативы, сэр. — Сколько? — Шестеро. Тяжеловооруженный кроган, ангара, двое человек, азари и турианка. Мы взяли их под охрану и заперли в нижнем отсеке. — Рядом с клетками для животных? За что ты их так? — удивленно приподнял брови Рейес. Слишком маленький отряд для налета, однако Южный Крест заметно нервничала, и он с подозрением спросил: — Что? — Среди них Первопроходец, сэр. Боюсь, мы не сможем их просто убить. Он удивленно моргнул, чувствуя, как сердце в груди только что сделало кульбит. — Райдер? — Оба Райдера, если быть точной. Сказали, что ищут азари, которая стала жертвой исследований «Цербера» за Драуллировым морем. Рейес прекрасно знал об истории с тремя научниками Цербера, промышлявшими экспериментами в пустыне над изгоями, но разобраться с ними все руки не доходили. Каннибалы на севере, кетты на границах с пустыней, мародеры, три шахты и постоянные дрязги со Слоан в Порту. Как в старые добрые времена. — Инициатива, наконец, решила принести на Кадару закон и порядок? — Рейес недобро усмехнулся, и Крест еще больше напряглась. — Вы же не станете их убивать? Его нелюбовь к Инициативе не была секретом. К тому же, ему нужно было отыгрывать свою роль, хотя Рейес больше всего на свете хотел немедленно спуститься вниз. Но как раз этого делать было категорически нельзя. Если они с Райдером встретятся вновь, то где-нибудь в более уединенном месте, чем база «Коллектива», полная любопытных глаз. — Я уточню у Шарлатана, что нам с ними делать, а пока относитесь к нашим гостям со всем уважением, — отозвался Рейес, делая вид, что ему совершенно не нравится эта ситуация. Хотя чего это она должна была ему нравиться. Между ним и Райдером меньше трех этажей, а Рейесу придется сидеть в офисе, чтобы не попасться ему на глаза. К их нежданной встрече стоило подготовиться с умом. Народ вокруг считал Рейеса одной из пешек великого Шарлатана — тайного руководителя «Коллектива», и он хотел, чтобы так и оставалось. Все равно его истинная сила была не в титуле, а в огромном количестве информации, которую он получал от своих осведомителей. Вернувшись в офис, Рейес тут же отдал распоряжения о том, чтобы Первопроходца отпустили и каждый член «Коллектива» оказывал ему любую помощь, иначе их будут ждать не очень приятные последствия. Последняя приписка, к сожалению, была необходима — преступниками можно было управлять или страхом, или подкупом. А на столько народа кредитов не хватит. Он занялся поисками той самой азари, что была нужна Скотту. Оказалось, что гражданка Илири впахивала на шахте у одного воинственного крогана на Луне-4 неподалеку от Воелда, оставшись без памяти из-за экспериментов «Цербера» с ультразвуковыми волнами на мозг. Ей требовалась помощь, чтобы выбраться оттуда, и это определенно была работенка для героя Галактики. А еще это была долгожданная возможность, которая сама приплыла в руки, и Рейес не собирался ее упускать. «Скотту Райдеру, Если Вы все еще заинтересованы в судьбе Кагро Илири, я согласен предоставить вам информацию. Абсолютно безвозмездно, считайте это вкладом в будущее сотрудничество. С уважением, Тайный доброжелатель» Надеясь, что текст звучит довольно нейтрально, он принялся ждать ответа. Прошло несколько часов, и, когда Рейес проверил почту после очередной затяжной сделки для Кимы, омни мигал входящим сообщением. «Я приду. Место встречи?» Рейес покачал головой, в очередной раз поражаясь, как быстро Райдер согласился, даже не задавая вопросов. Почему-то его руки подрагивали, когда он печатал ответ. «Тюрьма Иллюзион. Сегодня.» Все-таки, наверное, единственный его талант — это находить других талантливых, которым очень не повезло в жизни. Хозяйка Иллюзиона — турианка Пиквик — отличный тому пример. Всего-то и нужно было познакомить ее с нужными людьми, немного помочь с кредитами, и вот, теперь посреди Кадары стояла огромная крепость, светящаяся неоновыми огнями и днем и ночью. Может, внешне это местечко было неказистым, но стоило зайти внутрь, то перехватывало дыхание. Шесть этажей с клетками, в которых танцевали все представители рас, гигантская столовая, отданная под танцпол, и система слежения, полностью отданная в руки Шарлатана в откуп за кредитный займ. Рейес не вмешивался в дела клуба, а Пиквик без зазрения совести сдавала собственных гостей: записи разговоров, секса и приватных танцев. От своего же имени он пользовался ее услугами, как обычный клиент: бронировал бывшую допросную и периодически проводил там сделки. Пиквик не задавала вопросов, откуда у него деньги, считая его удачливым контрабандистом средней руки, и Рейес не стремился ее разубеждать. Для всех он или умер, или отошел от серьезного бизнеса. На самом же деле, за последние два месяца он работал в три раза больше, чем за всю жизнь, выстроив сеть еще масштабнее, чем прежде. Теперь у него была настоящая мотивация — война. А в войне с кеттами все средства были хороши. Рейес всегда вел довольно расслабленный образ жизни, однако после того, как Алек спас его тогда на Эосе, хотя мог и не делать этого, у него словно открылось второе дыхание. Или, если так можно сказать, появилась дополнительная ответственность в лице детей Райдера, за которыми нужно было присмотреть. Он не стал просить помощи у Скотта с обвинениями, Нексусом и политикой Эддисон. У Райдера и так хватало проблем, чтобы еще Рейеса вытаскивать из петли. Спасение утопающего — дело рук самого утопающего, и все это время он занимался тем, что пытался твердо встать на ноги, полностью уйдя в тень. У него все равно плохо получалось следовать правилам, так зачем вообще было пытаться? Он был хорош в том, что делал, и больше не собирался обелять свою репутацию. К сожалению, все это требовало секретности, так как если тайну знают двое, ее знает весь мир, и ему вполне хватало Кимы и Элран в качестве основных представителей. Рейес прошел по коридорам, отметился картой входа у охраны, и те отключили светящийся барьер, позволяя ему пройти к внутренним помещениям. Комната допроса была его любимой: одна часть была с зеркалом во всю длину, с виду как обычная приватная кабина; другая же часть позволяла видеть и слышать все, что происходило по соседству, стояли мониторы, прослушка и терминалы связи. И если он не принимал гостей, то делал вид, что «работает на Шарлатана», просматривая тонны данных за вечер. На этот раз, стоило гостям зайти в основное помещение, Рейес выключил камеры наблюдения. Скотт пришел в компании Драка и лейтенанта Харпер — та раньше служила правой рукой при его отце, а теперь, видимо, приглядывала за сыном Алека. С этой стороны зеркало было прозрачным, и Рейес мог спокойно наблюдать за пришедшей компанией. Чего он точно не ожидал, так это что будет так взволнован: в голове проносились тысячи банальных фраз, с которыми он мог зайти в комнату, и он отмел их все. Райдер снял шлем и устало плюхнулся на диван. — На твоем месте я бы не стала расслабляться, — произнесла Харпер, подозрительно оглядываясь. — Мы не знаем, что это за доброжелатель и чего он или она на самом деле хочет. Скотт посмотрел на нее с веселой снисходительностью. — С нами Драк. Кто будет связываться с самым старым кроганом в Галактике? Накмор польщенно рыкнул и подбоченился. — Так точно, малыш. — Не сочти за оскорбление, Драк, — едко произнесла Харпер, — но не от каждой опасности спасет твой свирепый вид. — Ты просто нервничаешь без оружия, — пожал тот плечами, и его ожерелье из костей брякнуло о броню. — Ох, извините-простите. Это не планета, а какой-то тир. За последние сутки меня пытались дважды обокрасть и раз десять убить. — Отличное местечко, не правда ли? — Драк счастливо рассмеялся. Он, может, и выглядел расслабленно, но все еще стоял возле двери, полностью загораживая проем на случай нападения. — Выпивка, оружие, зверушки занятные, можно поохотиться. Я бы здесь обосновался. Устроив руки на груди, Харпер закатила глаза и вздохнула. Видимо, представления о домашнем уюте кроганов ее не впечатляли. Рейес понял, что и так задержался. Пришла пора немного приоткрыть карты, если он собирался выиграть главный приз. Дверь пшикнула, и он, нацепив галантную улыбку, зашел в полутьму. — Простите, что заставил вас ждать, были неотложные дела. Но теперь я весь в вашем распоряжении, — произнес Рейес, надеясь, что в голосе не слишком много энтузиазма, пока сердце грохотало в ушах, как сумасшедшее. Скотт уставился на него, будто увидел привидение. Он не потянулся к кобуре и не вызвал биотику, так что Рейес посчитал это хорошим знаком, пытаясь тем временем совладать с нервами. — Могу я предложить вам что-нибудь выпить? — как ни в чем не бывало продолжил он, глядя на спутников Райдера. Драк был с ними на Эосе, помнил их историю и все понял и теперь следил за Скоттом, ожидая его реакции. Харпер же, видя, что остальные молчат, взяла переговоры в свои руки. — Мы здесь по делу, а не отдыхать. — Конечно, как я мог забыть. Такое славное место. Наверное, решетки на камерах сбили меня с толку. — Зачем они, кстати? — Для безопасности персонала, конечно же. Вы наверняка видели, что местный народ довольно нетерпелив и может увлечься в своих желаниях. — Вы знаете, кто мы, но сами не представились, — напомнила Харпер. Ее слова, наконец, заставили Первопроходца очнуться: отложив шлем в сторону, он медленно поднялся на ноги. — Рейес, — его голос вышел с хрипотцой, будто у Райдера пересохло горло. — Скотт. — Я думал, ты мертв. Не «боялся, что ты мертв», а именно «думал», — с сожалением отметил Рейес и улыбнулся мягче. — Как ты помнишь, от меня довольно тяжело избавиться. — Вы знакомы? — Харпер обеспокоенно посмотрела на них обоих. Два месяца — долгий срок, за который Рейес ни разу не заявил о себе. Сначала из страха, что Скотт помчится ему помогать, потом из опасений, что ему на уши навешали слишком много лапши о том, что на самом деле произошло на Продромосе. Он точно знал, что Скотт искал его и даже спрашивал Киму, знает ли она о его местонахождении. Она ответила, что нет. Было ли это ошибкой? Теперь ему придется многое объяснить. Рейес облизнул губы, морально готовясь к тяжелому разговору. — У меня твои кошки, — внезапно произнес Райдер. — Правда? — от неожиданности Рейес забыл каждое оправдание, что успел придумать. — Все трое? — Только не говори, что это из-за него у нас зоопарк, — возмутилась Харпер, снова встревая в разговор, но откуда ей было знать, насколько этот момент был важен для них обоих. Для Рейеса уж точно. И если Скотт хотел поговорить о кошках, он был согласен. Лучше, чем возможные альтернативы, где он сворачивал Рейесу шею за погибшего отца. — Это всего лишь три кошки и пыжак, — судя по всему, этот спор Харпер и Райдер вели не в первый раз. — Это отсутствие санитарии и катающаяся по всему кораблю шерсть. Я уже носки могу с нее связать. — А что ты предлагаешь делать с животными? Выкинуть в космос? — Я могу их съесть, — добродушно предложил Драк, прищелкнув языком возле острых зубов. — НЕТ, — хором ответили Скотт и Харпер в удивительном единодушии. — Если хочешь, я их заберу, — осторожно предложил Рейес, не зная, к лучшему это или нет, что после всего случившегося Райдер прилетел на Продромос и позаботился о его животных. — Нет, все нормально, — Райдер потер затылок, — я вроде как уже привык к ним. Даже Харпер уловила его смущенную интонацию и удивленно выгнула бровь. Рейес же не смог удержаться от широкой улыбки. Вот это точно был хороший знак. Райдер медленно подошел ближе, и в животе что-то нервно перевернулось. Какое-то время они молча стояли, разглядывая друг друга. У Скотта был новый шрам возле уха, недавно разбитая бровь и темная трехдневная щетина — знак того, что последние дни вышли для него довольно утомительными, раз он не возвращался на свой корабль. — Я видел… — замялся Скотт, на секунду прикрыв глаза. — Видел последние моменты жизни отца. СЭМ сохранил их. Словно гигантский камень свалился с плеч, и Рейес облегченно выдохнул. — Значит, ты знаешь даже больше меня. Моя память как в тумане. Скотт коротко кивнул и, сделав последний шаг, крепко обнял Рейеса. Броня Первопроходца нещадно впилась ему в ребра, но Рейесу было плевать. Из его груди вырвался счастливый смешок. — Рад тебя видеть, — наконец, искренне, от всей души произнес он Скотту в самое ухо и тут же почувствовал, как его обняли еще крепче. Стало как будто теплее. — Наконец-то. А то я уже думал, что придется выплатить Косте за спор, — проворчал Драк и поманил Харпер огромной лапой в перчатке. — Пошли, лейтенант, им есть, о чем поговорить. Как они остались наедине, Рейес даже не заметил. Наверное, потому, что, кроме Скотта в его объятиях, больше ничего не имело значения.