скоро наступит весна.

Три недели спустя.

      Юнги смотрит на двух своих самых счастливых и родных друзей. Стоя у окна их с Намджуном новой квартиры, которая находилась на втором этаже семиэтажного дома, он отпивает из стакана свежевыжетый апельсиновый сок. Юнги натягивает на себя улыбку, когда Чимин направляется к нему. Ким ищет их старый плейлист на разбросанных по полу дисках, который всегда играл в старой комнате парней на день рождение выздоровевшего парня. Пак совсем недавно сменил цвет волос на тёмно-коричневый. Он треплет чёрный «ёжик» на голове Мина.       — Ты не выглядишь по-настоящему счастливым, — Чимин запрыгивает на широкий подоконник, опираясь спиной на прохладное окно. — Сегодня твой день, Мин Юнги! — парень вскидывает руки вверх, случайно задевая стакан Юнги. — Прости!       — Чимин-а… — устало тянет Мин, улыбается, прикрывает глаза, когда солнце опускается за горизонт и последние лучи ещё попадают в окна квартиры. — Я рад, что праздную своё рождение с вами. Как в прошлом году, как два года назад. Моё счастье в том, что здесь нет чужих людей.       — Он не был тебе чужим. Хватит убеждать в этом себя и нас, ладно? Намджун видит, что ты до сих пор его не забыл! — Чимин смотрит в глаза Юнги. Ищет глубоко в них подтверждение на свои слова, и, находит. — Ты бы хотел, чтобы он был здесь сейчас?       Юнги задумывается. Он понимает, что Пак хоть и не психолог, но говорит всю правду. Чимин так давно полностью изучил парня перед собой, потому что тот даже скрыть малейшее раздражение или грусть не может. Намджун улюлюкает, когда находит наконец-то тот самый диск. Брюнет подбегает к парням, крутит перед Юнги круг в руках.       Медленная музыка заполняет каждый угол огромного зала квартиры. Намджун с серьезным выражением лица подходит к Чимину. Протягивает правую руку, а левую прячет за спину; наклоняется, в ожидании ответа. Пак почти смеётся, смотря на вытянувшееся от удивления лицо Юнги. Они уходят в центр комнаты, кружась под звуки фортепиано.       Сок в стакане предательски заканчивается, а уходить от красивого заката за окном и любвеобильной пары в зале не хотелось совсем. Юнги тянется к своему старому, проверенному годами, сотовому, когда тот издаёт звук входящего сообщения.

«В лесном парке через час».

      Номер неизвестный.

***

      Черноволосый сидит на скамейке недалеко от главного входа в парк. Когда он показал сообщение своим друзьям, те лишь пожали плечами и сказали, что ночуют сегодня у Чимина. Они пожелали Юнги удачи, а главное — терпения. И честно признаться, Мин не нервничал так даже тогда, когда нужно было сдавать итоговый экзамен перед зимними каникулами. Он старается занять свои мысли чем угодно: вспоминает различные статьи, прочитанные в интернете; думает, какой подарок подарить Намджуну и Чимину на их пятилетнюю годовщину отношений; представляет себя выпускником с красным дипломом и золотой медалью, а в первых рядах стоят его родители с гордыми улыбками.       — Здравствуй, — басистый голос, как гром среди ясного неба, неожиданно ударяет по сознанию Юнги. Он поворачивается чуть правее, чтобы увидеть того, кто с ним говорит. — С днём рождения. Ты уже получил свои подарки?       — Намджун говорил, что ты улетел в Италию, — парень двигается на скамейке дальше, когда огромное тело садится рядом с ним. — Как Чудо?       — Вырос. Кажется, я его избаловал разными игрушками.       Юнги молчит. Нет, не потому, что сказать больше нечего, а потому, что как раз таки сказать он хочет много чего, просто боится начать. Он смотрит на такой же красивый профиль старшего. Кажется, седина лезет у правого виска. Серебряные волоски отливаются в свете ночных фонарей. Его чёрное пальто не застегнуто ни на одну пуговицу. И даже цвет волос всё тот же: чёрный с большими красными прядками.       — Ты зачем-то вернулся? Джун сказал, что ты отдал весь свой бизнес доверенному лицу.       — Нет, не зачем-то, — он поворачивается наконец-то в сторону Юнги, а у второго земля из под ног уходит от тёплых карих глаз, где одинокий корабль заплутал в огромном океане без своего маяка. — Я вернулся за кем-то.       — Мы можем поговорить о...       — О том, что я поступил как подонок в тот день? — Хосок достал из кармана пальто тот самый конверт, который хранил все три недели с того случая. — Ты можешь ненавидеть меня, Юнги. Я и сам себя возненавидел, когда осознал ошибку. Мне было противно от своего существования. Только когда я уехал в Италию, то осознал, что на самом деле Ёнжу поступил очень... это было благородно с его стороны. Мне жаль, что я наговорил тебе столько лишнего и обидного. И я сожалею, что был о тебе и Ёнжу такого мнения, — старший сильнее укутался в тонкую ткань, прячась от прохладного весеннего ветра. — Юнги, я приехал не для того, чтобы ворошить в воспоминаниях тот день. Я сожалею так сильно. Единственное, из-за чего я приехал, это ты. Мне нужно твоё прощение.       — Я чуть не убил себя, когда ты произнёс ту фразу! — Мин усмехается, крутит в руках этот самый конверт и никак не осмеливается открыть его. — Тогда я так возненавидел себя, своё тело, даже то, что во мне было чужое сердце. Я разорвал себе грудь, пытаясь достать этот орган. Врач говорил мне, что если бы он услышал меня хоть минутой позже, то я бы остался в стенах той палаты. Я чуть не убил себя, из-за тебя.       Юнги настолько ненавистно выплюнул последнюю фразу, что у Хосока в груди что-то защемило, а перед глазами буквально всё поплыло. Он начал чувствовать то, что было с его Мином, когда тот разорвал себе грудь голыми руками. Старший понял, что ему не нужен никто другой, кроме Юнги. Только теперь он его потерял. Хотя вернуть всегда есть шансы.       — Мне было так страшно, — Чон утыкается взглядом в звездное небо над их головами. — Я пойму, если ты больше никогда не захочешь видеть меня или слышать что-то обо мне. Я признаю свою ошибку и даже готов понести любое наказание. Можешь вышвырнуть меня из своей жизни. Просто дай мне знать, что я прощен. Что ты простил.       Порой, людям так тяжело сделать правильный выбор и предпринять наиболее подходящее решение. Юнги понимает, что нужен. Необходим, как воздух. Как маяк. Он решит.       Мин разворачивает конверт.

Береги всех, малыш. Скоро наступит весна... скоро наступит твой день рождение. Будь с теми, кто тебе дорог. p.s.. Береги своего демона, Юнги.

      — Ёнжу был бы счастлив и горд мной за это! — младший проводит пальцами по каждой выведенной синей пастой букве.       — За что?       — За мое решение.       Юнги не колеблется, целует холодные губы напротив. Он простил и полюбил. Только больно отчего-то всё равно двоим.

***

      Хосок укладывает парня на мягкую кровать. Прохладная ткань одеяла создаёт волшебный контраст с горячим и обнаженным торсом Юнги. Чон посасывает нижнюю губу младшего, отрываясь лишь на несколько секунд, чтобы запомнить его таким домашним, уютным, но в то же время с распухшими и красными губами, похотливым взглядом, твёрдой плотью, упирающийся куда-то в живот Хосока. Черноволосый ласкает худые бока парня, играет пальцами на его рёбрах и проводит по редким волосикам от пупка до кромки джинс.       — Полетели со мной в Италию? — старший мягко касается ладонью скулы Мина, гладит большим пальцем шелковистую кожу.       — Я не могу, — Юнги прикрывает глаза в приятном жесте, трётся щекой о широкую ладонь, вторя движениям Хосока. — Мне не хочется оставлять здесь Намджуна и Чимина. А ещё учёба.       — Твои друзья уже не маленькие, чтобы ты всё время за ними следил. На счёт учебы... — черноволосый лёг рядом с парнем, обнимая его за талию и подвигая ближе к себе, — ты можешь перевестись и закончить там.       — Я даже языка не знаю!       — А я зачем?       Юнги выжидающе смотрит в глаза Хосока. Они нисколько не изменились внешне. Только теперь, когда Мин смотрит в самую глубь, где душа старшего мирно обитает без злости и тревог; где корабль причалил к скалистому берегу, потому что маяк указал ему этот путь.       — Ты для того, чтобы я полюбил тебя, — Юнги на столько нежно и ласково касается чужих губ своими, что со стороны это так напоминает детский поцелуй.       — Я буду ждать этого дня.

День, когда наступила весна.