Прорвемся, напарник!

— Какая она крохотная… — Да, совсем маленькая. Жизнь безумно странная штука. Пока в своём кабинете детектив Дерек Томпсон разбирается с бумагами, пытаясь найти связь между двумя сериями убийств, пока я терзаю себя мыслями о том, что Адриан уехал из города невесть куда, а мы даже допросить его не успели… пока где-то в городе орудует маньяк, здесь, в Риптонской городской больнице на свет появляется крошка Теннант. И в этой больнице от неё отказывается мать. «Мне не под силу растить эту малышку, Роберт. Я не хотела детей в двадцать два года. Наши родители сыграли с нами злую шутку, ты сам был против всей этой ерунды. Все эти девять месяцев я честно пыталась полюбить ребёнка. Но не получилось, Роберт. Она не нужна мне. Я оставляю её здесь. Ты отец. Если захочешь забрать её, то я буду рада, что у нашей девочки будет хотя бы один родитель. Если же нет… надеюсь, что её жизнь пройдёт не приюте, и её заберут хорошие люди. Меня можно было бы назвать самой ужасной матерью на планете. Но я не мать. И никогда ей не стану. Видимо, Бог разгадал мои планы оставить дочку и поэтому лишил меня возможности вообще когда-то иметь детей. Это я тебе рассказываю для того, чтобы ты знал — я наказана. Прощай, Роберт. Прощай, малышка. Ваша Хэйли» Уже сидя на следующий день в машине перед домом правительства, я размышляла о Роберте. Вот почему всю неделю он был погружен в свои мрачные мысли. Вот почему злился и нервничал. Вот почему он молчал! Просто его жизнь совершила невероятный поворот. Так и думаешь, что ничего интересного с тобой не происходит, пока жизнь не решит поиграть. А между тем сын мэра, Альберт, был найден мёртвым. — Дэй, идём, нужно осмотреть тело. Детектив Томпсон вытянул меня из моих мыслей и из машины. Я последовала за ним, чувствуя себя настоящей тряпичной куклой. Хотелось ли мне сейчас осматривать тело? Нет! Я хотела к Роберту. Должна была его поддержать чем-то более весомым, чем одна фраза «какая маленькая», после которой… сбежала. Я действительно сбежала оттуда, после того как он зачитал мне письмо. Сослалась на звонок. Но мне хотелось поплакать. Мне жалко было эту несчастную парочку. Отец и дочь остались совсем одни! А я их ещё и бросила. Вряд ли Роберт заметил моё замешательство, его вниманием всецело завладела дочка. А в его голове решался вопрос века. — Что можешь о нём сказать? — спросил детектив, подтолкнув меня вперёд, пуская за ленту. Криминалисты расступились как по команде. Странно, раньше они лишь неодобрительно на меня косились, мол, малявка лезет не в своё дело. Это что, экзамен? — У него на шее следы от веревки, — сказала я, — удушье? Но затем я заметила странность. Опустилась на колени, натянула перчатку и расстегнула рубашку парня. Осторожно, чтобы не повредить возможные улики, я провела пальцем по странному шву на теле Альберта. — Уже делали вскрытие? — глупость, конечно, спросила, — ну… просто шов очень свежий. Мы все переглянулись, один из криминалистов опустился рядом со мной. Он тоже коснулся шва, и мы оба несильно надавили на… на слишком уж мягкий живот несчастного. А затем я сделала то, чего не следовало делать. Я закричала. Было нечто ужасное в том, что труп был напичкан лепестками небесных роз. То есть, когда я говорю, что он был напичкан лепестками — это действительно так. Его внутренности были полностью вынуты. Их не нашли. Я плакала больше двух часов, после чего детектив Томпсон объявил, что я отстранена от дела. В общем, совсем. Скорее всего, теперь меня ждёт рутинная работа в офисе. Я больше не имею права находиться в конторе. И помогать Дереку не буду. Из Академии меня не выгонят, придумают уж что-нибудь. Только мне от этого не легче. Как я могла сорваться? Как? Как, чёрт, побери, я могла упустить такой шанс? И я шла по тёмной аллее и ревела в голос. Мне было до того ужасно плохо, что я хотела сама скинуться с моста, лишь бы этот мой позор стёрся из моей памяти. Но потом я вспоминаю, как нелегко приходится сейчас Роберту. Отец-одиночка. Насколько судьба коварна, да? И я вспоминаю детектива Дерека Томпсона, который вместо того, чтобы проводить время с семьёй, сейчас по шею завален работой. И я понимаю, что моя жизнь не так уж и плоха. *** — Дэя Ривера, вас отстранили от практики. Могу узнать, по какой причине? По какой причине, директор нашей Академии прекрасно знает. Но он созвал комиссию, которая должна решить мою дальнейшую судьбу. — Я не справилась со своими… эмоциями, директор. Мне очень жаль. Затем бумаги, справочки с конторы, письмо-рекомендация от детектива Томпсона, от Роберта и, наконец, мои документы. Я вышла из здания и прошлась по парку. Уселась на скамейку и задумалась. Детектив поступил странно. Он и раньше видел мою реакцию на все эти преступления. Никогда я не была хладнокровной, и он понимал! Действительно понимал и говорил, что я ещё слишком молода, чтобы держать в узде свои эмоции, когда творится такое… А здесь его словно подменили. Он даже не разговаривал со мной, просто подписал указ. Ладно. Вдох, выдох… нужно взять себя в руки. Или катиться к маме в деревню и начинать все сначала. Или… или поговорить с Дереком. Хоть узнать, что он на самом деле думал обо мне как о будущем детективе? Стоит ли мне продолжать это дело? Или уйти, пока не поздно? Телефон затрещал, и я подняла трубку. — Мне очень жаль, Дэя, что так вышло. Я слышал последние новости. То, что тебя выгнали… — Роберт! Не выгнали, а отстранили! Что ещё ты слышал? — Что мэр в бешенстве, и Дерек огрёб таких… шандалей, что, наверное, ещё нескоро сможет сесть… — Это ужасно! — Я тоже огрёб. — Бедный Дерек! — А меня пожалеть не хочешь, Дэя?! — Нет. Мне неприятна мысль, что детектив влип по самое горло. — Я узнал ещё кое-что. Это не телефонный разговор, жду тебя через два часа на нашем месте у реки. *** Роберт пришёл в назначенное время, в его руках была та самая папка Финча. Мы присели на покрывало, и парень наскоро разложил документы. Я с удивлением обнаружила там свои зарисовки, шрамы, татуировку и ещё пару рисунков жертв. — Кольцо Могильника без сомнений связано с этими делами. Сама посуди. Это кольцо появлялось в истории нашего города трижды. И трижды гремели новые дела. Начнем с того, что мы впервые услышали о кольце как раз в то время, когда появились первые жертвы. Понимаешь? Это не совпадение. До этого момента о кольце все молчали. Странно, да? — Странно? Нет, это мы услышали от пьяных подростков. — А от кого услышали они?! Дэя, нам нужно узнать, откуда пошел слух, что кольцо снова в городе, и, возможно, мы узнаем, кто убийца! Роберт был слишком уж опьянён этой идеей, и мне, к сожалению, нужно было остудить его пыл. — Слушай, — я осторожно коснулась его ледяной руки и почувствовала, что сама замерзаю, — понимаешь, это кольцо ищет половина подростков нашего города, куча полиции… да все. Концов не сыщешь. — Ты просто в меня не веришь, — обиделся. Причем надулся так, что мне стало не по себе. Ладно… если не брать в расчёт, что придется переспросить около сотни горожан, то это может сработать. Ну, знаете, в конце концов, есть теория шести рукопожатий… — Твой план? — я вздохнула так горестно, как только могла, чтобы показать ему, что все его планы потерпят крах. — Мы пойдём в клуб. *** На этот раз в клуб шли два очень странных человека. Девушка, чьё сердце растоптано странным взрослым парнем, который вел себя хуже, чем ребенок, девушка, на чьей карьере поставлен жирный такой крест… и, наконец, девушка, которая напялила на себя очень красивое платье. Сногсшибательное, я бы сказала. По крайней мере Роберта я с ног сшибла, когда подвернула лодыжку на лестнице. Он едва-едва успел меня поймать. Второй человек всего неделю назад стал отцом и теперь должен был решить, что делать дальше. Его жизнь изменится в любом случае. Какой бы выбор он ни сделал. Сейчас передо мной всё тот же Роберт, дурачливый двадцатипятилетний парень в потёртых джинсах и старой рубашке нараспашку, под которой красуется некогда белая футболка, сейчас она в непонятных бежевых пятнышках, но это его стиль. Неряшливый, но притягательный. Это тот парень, который больше всего на свете любит авантюры. С появлением ребенка его жизнь не рухнет, но былые надежды?.. — Помню-помню! — заворчала я, поймав его грозный взгляд. — Спину прямо, голову выше, ай! Нога болела чертовски, и Роберт аккуратно обнял меня за талию, я закинула руку на его плечо, опираясь как на трость. Так было легче. Музыка гудела так, что в пору было закрыть уши. Но мы не должны были привлекать к себе слишком много внимания. Нас уже половина города знала как помощников выдающегося детектива Томпсона. — Будем опрашивать того блюющего парня? Или ту девушку, что повисла на шесте? Ирония в моём голосе была так явно слышна, что Роберт поморщился и потянул меня подальше от шумной музыки. — На самом деле я пригласил тебя сюда не для того, чтобы работать. Мы будем веселиться. Что?! Веселиться?! Он с ума сошёл! Да-да, точно, мой напарник слетел с катушек. Так действует на него отцовство? Или что, чёрт бы его побрал? — Роберт… Но это не то, что сейчас мне нужно. Я не могу веселиться, когда умирают люди! Я не могу веселиться, когда где-то там, в отделении новорожденных лежит маленькая отказница, чей отец решает, что делать с ней. Я не могу сидеть здесь и радоваться жизни, когда Дерека отчитывают словно маленького мальчика. Роберт, это неправильно! Правильно это или нет, он мне не сказал. Я вскочила так, что опрокинула со стола бокал, который успел принести наш официант. Нога заныла, и я невольно качнулась. Даже не помню, как оказалась в руках Роберта. В руках Роберта, который меня поцеловал. Его мягкие губы коснулись моих… поцелуй казался невесомым и таким трепетным. Его рука взъерошила мои волосы, коснулась щеки, и он углубил поцелуй. Я не сразу поняла, что отвечаю ему тем же. Это было так странно — целовать друга. Целовать напарника. Так странно и так невероятно приятно. Его руки скользили по моим плечам, мои — касались его груди. Он придерживал меня чуть ли не на весу, чтобы я не свалилась на пол. Дело даже не в боли было, а в том, что я просто-напросто растаяла. — Когда нацелуетесь, будьте добры пройти за нами. Два щелчка. Два щелчка отделяли меня от мира, к которому я привыкла. До боли знакомый голос просил меня развернуться и пойти к выходу. Ужасно знакомая рука сжимала пушку, которая упиралась в мою поясницу. Роберт выглядел не менее бледным. Я заглянула за его плечо и… — Это… это вы двое.