Глаз Гора

      Питер очень долго выбивал возможность спуститься в подвалы музея, чтобы изучить Глаз Гора. Но тот момент он был на реставрации и никто не хотел пускать к нему человека без профильного образования. Однако это не мешало Питеру искать любые лазейки и сыпать тысячей аргументов. Сам он не мог заниматься этим делом, ведь на него повесили ещё два расследования. Каким-то невообразимым образом ему удалось договориться с музеем.       Билл шёл в книжную лавку, которая за это время стала почти домом. Он понимал, если Питер нашёл время для встречи, то тут будет что-то важное. Просто так от работы не отрываются. В такую рань посетителей почти не было, собственно, людей на улице тоже было не так много. Но Билл упорно шёл вперёд, пытаясь собрать все мысли в кучу и принять наконец-то правильное решение.       Прошло около недели с тех пор, как он прочитал письмо, но оно всё ещё вызывало смешанные чувства. Несмотря на договор с совестью, было очень стыдно смотреть на ту фотографию, хоть она и была очень красивой. Особенно осознание давало по вечерам, когда делать нечего. Это заставляло с головой бросаться в работу, тратить на неё всё время, чтобы не оставаться наедине с мыслями. Это замечали все, но не могли понять, что же происходит. И Билл был безумно счастлив, ведь никто ни за что не поймёт его чувств.       Питер сидел за столом перед целой кучей книг, только иногда вставая и подходя к совсем растерявшимся клиентам. Несмотря на невероятную занятость, он сохранил приятный тон разговора и невероятную проницательность, позволяющую подбирать идеальные книги.       — Здравствуй, Билл, садись, мне нужно ещё кое-что сделать и тогда мы поговорим. Секундочку.       Питер встал, отложил книги на край стола, рассчитал клиента и вернулся с потрепанным папирусом в защитном футляре. Он казался совсем измотанным: круги под глазами, побледневшая кожа, но всё такой же проницательный взгляд.       — Это странно, — задумчиво сказал Билл, следя за движениями рук.       — Что именно? — Питер наконец-то перестал копошиться и сел за стол.       — Ты выглядишь счастливым, несмотря на то, что спишь по четыре часа в день.       — Ничего странного в этом нет, я занимаюсь тем, что мне безумно нравится. Чем больше я буду работать, тем быстрее перейду к другим заданиям. Это моя жизнь. Можно сказать, что я живу ради археологии. Она мой хлеб и моя судьба, я не променяю эту профессию ни на что. А вот у тебя явно проблемы.       — Да, никак не могу выбраться в музей.       — Я не об этом. Билл, по тебе видно, что что-то грызёт душу. Не хочешь поделиться?       — Нет, это слишком личное.       — Как знаешь, но будь осторожен, так и с ума сойти не долго.       — Я уже понял.       Питер только покачал головой, было видно, что его это очень интересует. Или же он просто использовал свою проницательность, но Биллу от этого не становилось легче. Ему самому надоело постоянно мысленно возвращаться к этой теме. Если бы можно было без проблем стереть себе память о том дне, он бы сделал это. Но совесть не позволяла, постоянно подбрасывая всё больше колких замечаний.       — Значит так, я договорился с музеем, и ты можешь войти в подвалы. Теперь слушай внимательно и запоминай. Эту бумажку терять нельзя, только по ней тебя пропустят. Показывай его без всяких недоброжелательных замечаний. Вообще будь хорошим мальчиком, мы ведь не хотим проблем, верно.       Билл кивнул, забирая пропуск со стола.       — Теперь второе: я тут полазил по своим сбережениям и нашёл кое-что интересное. Оказывается, некий мистер Уэйнрайт не просто создал копию Глаза Гора, он ещё сделал несколько заметок о нём в своих работах. Не представляю, как пропустил его мимо себя.       — Кто он?       — Не поверишь, египтолог. Точнее, журналист, который слишком сильно этим делом увлекался.       — Нужно найти его. Копию можно сделать только видя оригинал, а все следы Глаза Гора пропали после ограбления гробницы. Возможно, в руки этому Уэйнрайту попало сокровище.       — Боюсь, это невозможно. Мистер Уэйнрайт умер много лет назад. О его семье ничего не известно. Скрытный был человек, несмотря на свою профессию, много не говорил. А, может, потом его следы потерялись. Не знаю, как там и что, мне информацию найти не удалось. Так что это тоже на тебе.       — Получается, журналист, который давно умер, был настолько скрытный, что о нём не узнать ничего? — Билл нахмурился, ему не нравилось столько вопросов.       — Не факт. Ты можешь ещё спросить в самом музее. Когда копия была на выставке, о ней же что-то говорили. Нет гарантий, что правду, но хоть что-то. Во всяком случае, пробовать стоит. Пожалуй, это всё. Думаю, больше ничего тебе не скажу, потому что и сам не знаю. Так что дальше всё на тебе.       — Я постараюсь, Питер, всё сделаю, что нужно, — Билл даже поднялся, стараясь как можно скорее взяться за работу.       — Постой-ка. Давай ты выпьешь травяной чай.       — А у нас есть на это время?       — Времени у нас нет, но ромашка отлично успокаивает, а твоё поведение пугает. И не просто пугает, а озадачивает. Твоя чрезмерная увлечённость даёт повод для раздумий.       Билл вслушивался в тиканье часов над головой. Ему казалось, что мир в этот момент рушится. Как будто его видят насквозь и прекрасно знают обо всех проблемах с семьёй. Впервые в жизни он на самом деле боялся Питера. Этот человек в свете лампы казался каким-то демоном, высасывающим душу. Он проникал в такие воспоминания, которые и самому стыдно оставлять в памяти. В голове крутился только один вопрос: кто на самом деле сидит перед Биллом и почему этот человек настолько проницателен. Нет, не так, насколько много он знает о сложившейся ситуации?       — Питер, вы когда-нибудь любили? — Билл задал самый очевидный вопрос.       — Конечно, я обожаю свою работу и готов отдавать ей всего себя. Не смотри на меня так саркастично. Не каждый человек может похвастаться такой самоотверженностью и страстью, не зависимо от объекта обожания. А ты, как я вижу, влюблён.       — Не уверен. Мне кажется, что да, но в это сложно поверить.       — Человек, которого ты любишь, не ответит тебе взаимностью? Эти чувства невозможны?       — Вероятно, да, — Билл напрягся, чувствуя, как близко к цели подбирается его собеседник.       — Понимаю. Но знаешь, что я тебе скажу? Есть вещи, которые тебе не удастся проконтролировать. Будь проще и воспринимай это всё легче. До тех пор, пока твои чувства остаются в твоей комнате, они нормальные. Никто о них не знает. И ты можешь делать всё, что душа пожелает. Думаю, не стоит винить себя за минутные слабости…       Билл покраснел, осознавая, что именно ему говорят. Он чувствовал, как жар разливается по щекам. Стало не просто душно, стало невыносимо. Этот человек действительно видит его насквозь. Хотя, с другой стороны, разве это не предсказуемое поведение?       — Мне кажется, что это неправильно и нечестно хотя бы по отношению к тому, кто мне нравится.       — Сам решай, как тебе лучше, но загоняться по всяким пустякам явно не стоит.       Билл отчасти даже был с ним согласен, но противная совесть не хотела принимать нейтральную сторону. Ей нужно было что-то серьёзнее простого разговора. Чай допивали в тишине, Питер снова погрузился в чтение. Он действительно выглядел влюблённым в свою работу. От него так и веяло невероятной страстью. Билл с улыбкой осознал, что если бы его друг мог, отымел бы египтологию. Но, к счастью, это невозможно.       Попрощались тепло. Уже перед самой дверью Питер вспомнил о просьбе Жана и принёс бумажный пакет.       — Вот, твой друг просил. Новый экземпляр, только из типографии, даже краской пахнет. Ты ещё передай, что во второй части француженка просто огонь.       Биллу пришлось опять идти на работу с не очень приличной литературой в сумке. Ему почему-то казалось, что все знают о его некрасивом багаже. Конечно, разум говорил, что это не так, но убедить себя в таком не получалось. Билл сразу же направился к Жану, чтобы отдать ему новеллу и забыть об этом поскорее.       Но его место занял Луи. Он просто сидел и листал какие-то журналы. Сразу вспомнилось, что они не так часто и близко общались, чтобы передавать подобные книги друг другу.       — Прости, мне нужен Жан, — Билл чувствовал себя неловко рядом с этим скрытным человеком.       — Он в подвалах новое заклинание испытывает. Тебе придётся подождать.       — Наверное, я лучше пойду.       — Ты что-то хотел? Я могу передать ему.       — Не думаю, что это для посторонних глаз.       — Мой братец снова заставил кого-то носить порнографию? Я так и думал.       Билл не ожидал такой осведомлённости Луи в делах. Внезапно захотелось кое-что проверить. Он до последнего не мог понять, насколько же эти отношения переходят границы разумного.       — Луи, тебя можно спросить?       — Валяй.       — Это немного личное…       — Личное? В этом мире есть ещё хоть что-то, что Жан не успел разбазарить по всей стране?       — Ваши отношения. Они какие? Ну, я имею в виду, вы в курсе дел друг друга, часто общаетесь?       Луи задумался, посмотрел в окно, что-то прикидывая в голове. Билл только сейчас заметил, насколько сильно он похож на своего брата. Они едва ли не на одно лицо. Светловолосые, голубоглазые, только Жан кажется выше. По крайней мере, по памяти.       — Да самые обычные. Мы с детства были вместе. Жили в одной комнате, ходили в одну школу, интересовались одним и тем же. Не думаю, что наши отношения чем-то примечательны. Ну, ссоримся часто, он любит девушек домой водить, это иногда выводит из себя. А так ничего больше.       — Вы всё рассказываете друг другу?       — Я бы рад не рассказывать, но от него ничего не утаишь. В этом плане он ужасен. Узнаёт любые тайны и разносит их везде, где только может. Так что я ничего ему не рассказываю, сам узнает.       Биллу стало неловко. Он испытывал к Чарли более нежные чувства, несмотря на все неприятности, которые они переживали вместе. С одной стороны хотелось поскорее с ним увидеться, но с другой, стыд не давал даже шаг сделать. Но в любом случае надо положить этому конец. До встречи разобраться с собой и своим безумием, нормально поговорить и разъехаться без всяких неприятных эмоций.       Билл оставил новеллу Луи и решил честно выполнять свои обязанности. Правда, пока что Жан не косячил и нужно было посвятить весь день составлению отчётов. Этого никто не любил. Долго и нудно описывать всё, начиная от заклинаний, использованных для снятия защитных чар, заканчивая каждым чихом, который произошел в этот момент.       Но к удивлению, такая скучная работа приносила свои плоды: Чарли почти не вспоминался. Только иногда проскальзывал в мыслях привычный образ, но без сожаления или смущения. Рутина пока что помогала договариваться с совестью.       Билл даже согласился посидеть в баре после работы, насколько счастлив он был. Завтра в музей, а сегодня в честь последнего рабочего дня можно напиться и забыть обо всех проблемах. Это казалось лучшим решением из всех. И Билл решил чётко ему последовать. Но где-то на краю сознания вертелась мысль, что пора бы отправить Чарли ответное письмо. Прошло довольно много времени. Да и доставка берёт не мало. Надо поспешить.       Только вот никак не получалось решить: писать ответ сейчас или лучше завтра? Билл весь оставшийся день провёл в размышлениях, но так и не решился ничего делать. Подождать, не тормошить совесть, пока она спит. Да, так будет лучше.       Жан как всегда предлагал пить. Много и долго. И впервые Билл на это согласился без колебаний, понимая, что дело может закончиться не очень приятно, даже попросил самого трезвого Шена помочь в случае чего. Тост за тостом, откровенные разговоры. Краем глаза удалось заметить, что Мхотеп довольно быстро вернулся домой, его ждала жена и гулять допоздна не мог. Луи казался серым привидением. Он пил, но невероятно мало: понимал, что пьяного брата будет тащить домой один. Раньше этим занимался Шен, но на этот раз он будет занят куда более важным делом.       Разошлись все только к полуночи. Билл плохо соображал, выпивка слишком сильно ударила в голову и не давала нормально мыслить. Благо, Шен быстро подхватил его под руку и потащил домой. Он не говорил ничего, только привычными движениями поддерживал равновесие. Правда, удавалось это ему с трудом. Хоть Билл и был пьян, но держался на ногах крепко, только шёл какими-то зигзагами, стаскивая всех с дороги в какие-то стены.       — Знаешь, тебе лучше не пить. Жан хотя бы превращается просто в бесчувственное и много болтающее тело, а тебя ещё уламывать домой идти надо.       Но Шен не выглядел раздражённым, его это скорее забавляло. Он с большим трудом довёл до двери, даже помог открыть. Теперь Билл остался один. И внезапно стало очень смешно. Стараясь двигаться прямо, он дошёл до ванной, даже кое-как разделся, оторвав одну из пуговиц на рубашке. А вот одеться заново получалось с большим трудом.       Когда Билл дополз-таки до кровати, на часах уже было два. Где-то на краю сознания промелькнула мысль, что завтра рано вставать и работать целый день. Но тело отказывалось принимать эту информацию. Ему явно хотелось просто спать.       Билл рухнул на кровать, и с тумбочки от неловкого движения упала фотография. Брать её в руки не хотелось, но всё же пришлось. Глаза Чарли были такими же светлыми и притягательными, ключицы всё так же проглядывались из-за широко раскрытого воротника рубашки. Интересно, он понимал, насколько странно выглядит эта фотография? Билл покачал головой: нет, фото нормальное, просто он воспринимает его слишком неправильно.       — И всё же, — заплетающимся языком сказал Билл, — почему?       Он коснулся пальцем изображения, внимательно посмотрел на него. Даже поднёс поближе к глазам. Нет, совершенно обычное фото. У самого Билла подобных сотня, если не больше. Но почему? Что же с ним было не так?       — Чёрт, почему же я хочу тебя трахнуть?!       Пришлось отбросить фотографию куда-то в сторону и закрыть лицо руками. Да, теперь он чётко осознавал, чего именно хочет. Но всё ещё не мог в это поверить. Хотелось раствориться в воздухе и больше никогда не вспоминать об этом странном желании.       Билл убрал руки за голову, смотря куда-то в потолок. Сонливость заставляла закрыть глаза и позволить себе расслабиться. Все мысли постепенно ушли на второй план, и уже стало не так важно, чем он занимался и с какой целью. В голову лез только Египет. Этот мистический и таинственный Египет, в котором исполнялись самые заветные желания. Действительно, Мхотеп прав, никто не приедет сюда просто так. Каждый иностранец, который остаётся в Египте, преследует свои цели.       Билл перевернулся на другой бок. Интересно, зачем приехали его коллеги? Ну, Жана понять можно, он в поисках той самой. И по всему видно, что уже думает, куда бы поехать дальше, он долго на одном месте не держится. А Луи? Луи просто ходит за ним безмолвной тенью, словно охраняет от неприятностей. Шен? Вот что ему здесь нужно понять сложно. Хотя, Билл когда-то слышал, что у него дядя работает в Египетском Министерстве, наверное, пристроил родственника. К слову, должность у Шена действительно была очень хорошая, да и оплачивалась нормально, не то, что у всех остальных.       Билл и представить не мог, что почти все его коллеги окажутся иностранцами, хотя, что ещё стоило ожидать от такой невероятной страны? Мучаясь от долгих размышлений, он старался устроиться как можно удобнее, чтобы наконец-то уснуть. Завтра надо идти в музей, а то Питер с ума сойдёт без информации. Как интересно получилось, даже простой торговец на рынке оказался настоящим египтологом. Да, Мхотеп точно знает, о чём говорит.

***

      Билл проснулся только к трём. Ему до последнего не хотелось подниматься с постели. Голова невероятно гудела, вызывая дикое желание биться о стену. Но мысль о музее заставляла снова и снова заставлять тело слушаться. Билл с трудом вспомнил, что должен был отнести сегодня письмо для Чарли. Прошло слишком много времени. Он впервые так сильно жалел о своей идее написать за несколько часов до выхода.       Пришлось долго умываться холодной водой, чтобы хоть как-то привести себя в чувства. Билл даже подумал о лечебных заклинаниях, но совершенно не знал их и на такую голову не мог даже нормально сформулировать свою идею. Пришлось писать без вспомогательных средств.       Дорогой Чарли,       Поздравляю с последним учебным годом. Тебе осталось совсем немного и будешь свободен. Как по мне, это прекрасно.       Я и сам себя пугаю этой серьёзностью. Мне кажется, что сказанное в прошлом письме было большой ошибкой. По крайней мере, теперь я точно знаю, что не смогу ничего тебе сказать. Может, всё поменяется до нашей встречи, но не особо в это верится.       Это правильно, не нужно курить. Ничего хорошего в этом нет. А вот твоя привычка ругаться меня не радует. Пожалуйста, избавься от неё, пока не стало совсем поздно. Потом такие словечки станут частью жизни, и уже не будет так просто их контролировать.       Конечно, я тебе отправлю фото. Благодарю за твою идею. Мне действительно очень тебя не хватало.       Чарли, я до последнего тянул с письмом. Для этого были причины, и теперь нахожусь не в лучшем состоянии. Мне действительно очень жаль, но выдавить из себя хоть что-то внятное удаётся с большим трудом. Надеюсь, ты меня поймёшь.

Твой Билл, 07.10.1990

      P.S. И ещё кое-что… Чарли, прости меня. Ничего не спрашивай, умоляю, просто прости…       Билл резкими движениями запечатал письмо в конверт и начал собираться. Сегодня предстоял долгий и трудный день, по крайней мере, после вчерашней выпивки казалось именно так. Но действовать нужно в любом случае.       Путь к музею казался невыносимым. Билл с трудом передвигался по городу, то и дело ловя на себе недовольные взгляды. Казалось, ещё немного и весь Египет будет знать о том, в каком состоянии он пытается что-то делать. Стало даже немного страшно, что его решат не пустить, как злостного нарушителя спокойствия. Но всё обошлось. Никто не сделал ни одного замечания, даже недовольный директор провёл его в подвал, где и проходила реставрация, правда, дал слишком мало времени.       На столе под стеклянной крышкой лежал он. Глаз Гора оказался небольшим амулетом. Билл уже не раз сталкивался с подобными изображениями, они были очень популярны в Древнем Египте, но почему-то именно этот вариант считался настоящим.       — Добрый день, — к нему подбежал молодой парень, — сегодня я буду отвечать на ваши вопросы.       Билл наклонил голову, внимательно присматриваясь к копии. Она казалась ему совсем уж недавней. Неужели ей действительно больше ста лет, как и должно быть? Это реставрация насколько удачная?       — Вы уверены в том, что это копия, сделанная Уэйнрайтом?       — Ой, что вы, — парень явно занервничал, — это более поздняя копия, к сожалению, работа Уэйнрайта была много лет назад утрачена. Когда-то давно она действительно стояла в этом музее, но теперь уже нет.       — Но мне нужна именно его работа. Где я могу её посмотреть?       — Мне очень жаль, мистер Уизли, но это невозможно. Копия Уэйнрайта была украдена и уже пятьдесят лет как пропали её следы.       Билл мысленно выругался, его раздражал этот парень. Как можно было такую важную информацию не сказать? Он ведь ради этой безделушки вставал с похмелья и пёрся на другой конец города, а тут ему подсовывают подделку, ещё и надеясь, что и так пройдёт. Хотелось врезать пареньку или хотя бы развернуться и хлопнуть дверью. Биллу с трудом удавалось побороть свой гнев.       Он осмотрел своего «экскурсовода» с головы до ног и про себя отметил, что он очень похож на Чарли. Опять вспомнилась так старательно вчера запитая слабость, и стало ещё хуже. Но Билл заставил себя стиснуть зубы. Нужно было задать пару вопросов.       — Вам хоть что-то известно об Уэйнрайте.       — На самом деле очень мало. Я знаю только, что он был журналистом и много путешествовал. Знал древние языки и хорошо разбирался в разных редких вещах. Мог даже без детального анализа определить, что подделка, а что оригинал. Часто занимался египтологией, много статей написал про Китай. И больше ничего мне о нём не известно.       — Значит, он мог определять, где настоящее сокровище, а где подделка… Это интересно. Что-то ещё?       — Сожалею, но нет.       — Плохо. Не знаете, где можно найти информацию такого характера?       — Если честно, — паренёк даже прислонил палец к губам, — не знаю. Я работаю тут не так давно, но о Уэйнрайте ничего не говорят. Он одно из белых пятен нашего музея. Да и после ограбления его имя упоминают только вскользь. Всё равно оригинала у нас нет. Зато могу вам рассказать о самом амулете.       — И что же вы мне можете рассказать о Глазе Гора?       — Вы называете его Глазом Гора, но это верно лишь отчасти. На деле мы именуем его уаджет. По легенде это глаз сына Осириса — Гора, который во время битвы выбил Сет. И я знаю, что он считался мощным амулетом, отгоняющим злые силы. Фараоны всегда использовали его для защиты.       — Магический артефакт…       — Умоляю, тише, здесь есть те, кому это знать не следует.       — Я вас понял, ну, спасибо за информацию.       Билл уже собрался уходить, бросив последний взгляд на амулет, но его догнал парнишка. Он говорил сбивчиво и слишком тихо, словно боялся, что его услышат. Рыжие ресницы постоянно подрагивали, а губы, казалось, пересохли то ли от недостатка влаги, то ли от чрезмерного волнения.       — Если вы хотите, я могу узнать у своих профессоров относительно этого Уэйнрайта. Помню, кто-то из них упоминал его работы во время лекций.       — Это было бы чудесно! Но почему шёпотом?       — Прошу вас, уходите, я свяжусь, как только что-то узнаю. Мне очень жаль, что я не смог помочь в ваших поисках, но с радостью найду то, что вы просите.       Билл вернулся домой в полном недоумении. Он даже не мог представить, что произошло в музее. Почему его так настойчиво пытались выгнать? Но времени на это не было. Почему-то хотелось верить парнишке, несмотря на все негативные эмоции, которые он вызывал. Билл сел писать отчёт для Питера, но в голову так ничего и не лезло. Он просто не мог понять, как же получилось так, что все концы исчезли.       Значит Уэйнрайт не просто не оставил следов, он даже свою работу не оставил после себя. Но где-то крутилась мысль, что было бы неплохо найти и себе копию. Раз их так часто начали делать, значит, можно купить нечто похожее и постараться выудить хотя бы косвенные упоминания об амулете в работах других археологов. Осталось только найти нужную лавку.       Но Биллу не давало покоя предназначение Глаза Гора. Оно понятно, что даёт защиту от злых сил, но всё ли так просто? Может, у подобного амулета был какой-то более сложный смысл? Да и если к этому делу согласились подключить волшебников, это магический артефакт. Казалось, всё логично, но Билл понимал, что ничего не сходится. Ну не стали бы маглы привлекать такие силы для поиска простого амулета от злых духов. Это слишком простая магия. Да и навряд ли она заинтересовала бы враждебно настроенные организации. Зачем красть и продавать тёмным волшебникам то, что рассчитано против них?       Билл совсем запутался, он никак не мог сопоставить все факты. Каждый раз хотелось схватиться за голову и завыть от безысходности. Он чувствовал, что упускает нечто очень важное, но как ни старался, не мог словить нужную мысль. Бросив отчёт до следующего дня, Билл занялся домашними делами. Но это совсем не помогало. Разум постоянно атаковали то мысли по поводу странного поведения сотрудников музея, то воспоминания о недавнем вечере, закончившиеся не очень приятным осознанием. Билл не знал, что делать дальше и в какую сторону двигаться, чтобы быстрее со всем разобраться.